Kiss me or hate me

"Единственное правило этого мира,

Спаси меня, возьми меня за руку

Пожалуйста, используй меня как наркотик"

- TXT — 0X1=LOVESONG (I Know I Love You)

*** Хёнджин пинает ни в чём не повинный стул и тот с грохотом отлетает в сторону. Отменил сделку? Вот так просто взял и отменил сделку?! Руки Феликса успокаивающе гладят по спине и Хван бросает на него бешеный взгляд. Вспоминаются многочисленные уроки Бан Чана никогда не держать негативные эмоции в себе и всегда делиться переживаниями. Из Хёнджина выходит плохой ученик. Он отталкивает от себя напуганного Феликса и выбегает из пустой аудитории. Хотелось кричать, плакать, ломать всё вокруг. Хотелось всего того, что Хёнджин сделать не мог. Слишком уж много любопытных глаз. Они преследуют его. Насмешливые, полные зависти и злобы, только и ждут, когда идеальный холодный принц покажет себя с самой отвратительной стороны. Он стирает непрошенные слёзы, обжигающие щёки горькой обидой и гордо вскидывает голову на все язвительные смешки. Казалось бы – уже не школьники, пора бы сосредоточиться на себе и тратить силы на учёбу, а не на промывание косточек тех, кто даже не знаком с ними. Но нет же. Болтают. Пускают мерзкие слухи, продолжают строить теории о личной жизни Хёнджина, а тот и сам хорош. Подливает масло в огонь - позволяет сплетням о его отношениях с Сынмином распространяться, носит вещи парня и выкладывает в инсту фото, на которых они выглядят как влюбленная парочка. Обманывать себя приятно. Хочется, чтобы всё было как в грёбанных дорамах с клишированным сюжетом, где плохой парень влюбляется в правильного мальчика и живут они долго и счастливо. Но Хёнджин прекрасно понимает, что Сынмин не хулиган, а сам он далеко не «правильный» мальчик, и долго и счастливо бывает только в сказках. Феликс понимающе гладит по плечам и врёт преподавателю о плохом самочувствии Хвана, чтобы тот его отпустил. Невинным глазкам блондина сложно не поверить, и они оказываются свободны. — Бан Чан теперь в покое не оставит, - бесцветно усмехается Хёнджин, прислонившись лбом к холодной цепи качели. Той самой, на которой когда-то сидел заплаканный Феликс. Блондин улыбается, не сводя с друга печальных глаз. Столько вопросов готовых сорваться с уст, но Хёнджин ведь не ответит ни на один из них. И всё что остаётся терзать себя беспомощностью, когда уже родные глаза так опустошённо смотрят вдаль. — Хёнджин…Ты можешь рассказать мне о чём угодно. Поверь – что бы ни случилось ты всегда останешься моим лучшим другом. Ничего не поменяет моего мнения о тебе. — Не слишком ли смелые слова для такого короткого срока дружбы? — Ты слишком цепляешься к датам, - морщится Феликс. — А ты за людей. Не то. Хёнджин говорит всё не то. Он не хочет обижать Феликса неосторожными словами и действиями, но ничего не может с собой поделать. Родители были правы, называя его плохим человеком. Он именно такой. Плохой человек, плохой сын, плохой друг. Хёнджин поднимается с качели, оставив Феликса сидеть в одиночестве. Не то. Хёнджин делает всё не то. Он хочет извиниться, сказать, что если кто и цепляется к людям, то это он. Хочет сказать, что отталкивает всех пытающихся с ним сблизиться, потому что на личном опыте убедился, что люди не постоянны и оставляют после себя много боли. Но вместо этого молча уходит. Сонные глаза изучают бумажные звёзды на потолке и все они складываются в ненавистные и такие желанные инициалы раздражающего идиота с пирсингом в губе. Сок на парте с глупыми, будоражащими сердце записками больше не оставляется и всё чего удосуживается Хёнджин - это короткого сообщения с просьбой больше не появляться в скейтпарке. Хван слишком гордый чтобы признаваться себе в том, что душу рвёт от разбитого сердца, а не от сорванного желания. Да и с чего бы сердцу быть разбитым? Он же, мать вашу, Хван Хёнджин по прозвищу принц! Это он должен разбивать чужие сердца, а не наоборот. Возможно лёгкая симпатия и была, но ничего более. Однако сейчас ему кажется будто он стоит на коленях перед тем, над кем ещё совсем недавно ощущал власть. Ебанный Король Ким. Хёнджин мало спит и неосознанно выводит родные черты лица на полях тетради вместо лекций. Феликс вопросов не задаёт, но будто понимает состояние друга. Может слышал всхлипы в ванной или считывал всё по лицу. Хёнджин ведь, при всей своей загадочности, оказался той ещё открытой книгой. Совершенно не умеет скрывать свои чувства. Сынмин снова пропал на пару дней – не писал, не звонил и в университете не появлялся. Это раздражало. Так раздражало, что Хёнджин надевает самые откровенные вещи в своём гардеробе и сбегает вместе с Феликсом в клуб. Безжалостно вливает в него алкоголь, чтобы тот хоть немного расслабился, но просит сильно не напиваться - должен же кто-то следить, чтобы Хван не натворил глупостей и безопасно добрался до дома. Потому что Хёнджин плохой друг. Сейчас ему наплевать, что Ликсу совсем не комфортно под сальными взглядами пьяных туш. Родители были правы, называя его эгоистичным и высокомерным выродком, который не любит никого кроме себя – ведь Хёнджин именно такой. Он вливает в себя шот за шотом и энергично пляшет на танцполе, привлекая к себе такое желанное внимание. Но всё оно и рядом не стоит с тем, как смотрел на него Сынмин, когда Хван танцевал у костра в скейтпарке. Тогда он впервые увидел заинтересованность и восхищение в таких холодных глазах Кима и поймал себя на мысли, что завидует Миндже. Тот получал такие взгляды каждый день, а Хёнджину приходится из кожи вон лезть, чтобы заслужить их. Король Ким… Он делал всё, чтобы Хёнджин в него влюбился и, добившись желаемого, просто исчез. Конечно всё не так, но в опьяневшем мозгу это кажется логичным предположением, и парень горько смеётся, опрокидывая ещё одну стопку. Ему противно от запаха алкоголя, блуждающих по телу рук незнакомых людей, но больше всего от самого себя. Весь дорогой алкоголь, которым Хвана так щедро снабжали, оказывается в унитазе. Он чувствует себя жалким, когда содержимое желудка вырывается наружу с неприятными звуками, а слезы катятся по щекам, размазывая тушь. Феликс придерживает его волосы и успокаивающе гладит по спине, а Хенджину от этого только хуже. — Ты…Ты сказал, что ничего не поменяет твоего мнения обо мне, - дрожащим голосом выдавливает он, растянув ноги на грязной плитке, пока Ликс, бумажным полотенцем, стирает слюну с его подбородка . – Что скажешь теперь? Хенджин пьяно улыбается, запутывая пальцы в волосах. Хочется сделать себе больно. Хочется, чтобы Бан Чан разочаровался в нём, а Феликс скривился от отвращения.Хочется остаться в одиночестве и прожить жалкую жизнь отшельника. Это все чего он заслуживает. Но Феликс называет глупым и притягивает к себе в крепком объятии. И хоть глаза на мокром месте, он не позволяет себе заплакать, только смотрит напряженно и через чур серьёзно, готовый в любую секунду подставить плечо. — Мне кажется…- голос срывается и Хёнджин пробует снова. – Кажется я по уши влюбился в Ким Сынмина. Ну вот. Он наконец это признал. Хоть у него и было много партнёров, заполняющие пустоту в одиноком сердце на одну ночь, найти кого-то постоянного, чтобы любить до сбившегося дыхания и трепетных касаний – слишком страшно. Любовь непредсказуемая и непостоянная – что если всё будет как у родителей? Они ведь любили друг друга. Хёнджин видел. Он чувствовал их любовь на старых снимках в пыльном альбоме, письмах и кассетах – куда же всё это делось? Почему в их взглядах, направленных друг на друга осталась лишь ненависть? Если любовь такая, Хёнджин хочет навечно остаться один. Пусть лучше воспоминания о первой любви будут с лёгкой долей грусти и ностальгии, чем тяжким грузом обременять плечи. Хёнджин думает об этом и давится слезами, ведь сама мысль о жизни без Сынмина заставляет сердце болезненно сжаться. А он-то всегда полагал, что легко сможет справиться со своими чувствами и уйдёт, когда всё зайдет слишком далеко. Ему страшно из-за того, что он не может контролировать ситуацию. Он запутался и совершенно не понимает, что делать. Хёнджин жаждет любви, но вместе с тем отвергает её. — Я такой глупый, - хрипит он, отстраняясь. – Такой глупый и незначительный для Сынмина. У меня нет своей банды и татуировок, я не умею говорить о своих чувствах напрямую и веду себя порой через чур вызывающе. Мама с папой всегда говорили, что таких шумных мальчиков как я - никто и никогда не полюбит. Они говорили, что мои проблемы и переживания ничего не стоят, что я слишком зациклен на себе. Хёнджин понимает, что говорит много лишнего, но остановиться не может. С каждой сказанной фразой он чувствует будто на душе становиться легче. — Я недостоин того, чтобы меня любили. Может это даже хорошо, что Сынмин никогда не ответит мне взаимностью? Феликс отрицательно качает головой, не в силах и слова сказать – боится, что если ответит, то обязательно разревётся. Поэтому он крепче сжимает плечи друга и позволяет выплакаться. Они обязательно поговорят об этом, но не сейчас, когда Хёнджин пьян, а Феликса разрывает от чужой боли. — Пойдём домой? – через силу шепчет блондин и жмурится, когда всхлипы становятся сильней. Он не перестаёт обнимать Хёнджина до тех пор, пока они не переступают порог дома. Бан Чан уже ждёт их со скрещёнными руками и тяжёлым взглядом Феликс виновато закусывает губу. Доигрались. — Теперь он точно расселит нас, - смеётся Хёнджин, повиснув на парне. – Тебе придётся спать с голым Чанни-хёном! Ты рад, Ликси? Ты ведь этого так хотел. — Джинн-и…- умоляюще бормочет Феликс. – Перестань. Если Бан Чан и придал значение словам Хвана, то никак этого не выдал. Он отправляет их спать со зловещим «утром поговорим» и скрывается в комнате. Феликс понимает, что в эту ночь точно не заснёт. Он укладывает брыкающегося Хёнджина и долго стоит в освещённой лунным светом комнате. В голове много мыслей, но среди них нет и намёка о том, как он разочарован. Каждый может хранить скелетов в шкафу и ножи за спиной. Хёнджин плохой друг, но они друг друга стоят. Феликс тоже о многом умалчивает. Но они поговорят. Обязательно поговорят, только не сегодня и вряд ли завтра. Феликс глубоко вздыхает и пока алкоголь не полностью выветрился из организма, позволяет себе совершить глупость - стучится в комнату Чана, чтобы объясниться. *** Хёнджин стоит перед ржавыми воротами у входа в скейтпарк и чувствует себя так, будто его вот-вот стошнит. Даже в первый день храбрости у него было побольше, что же изменилось? Тогда ведь Сынмин тоже был против того, чтобы он приходил. Но Хенджин перестанет быть собой, если будет делать так, как его просят. — Чего мнёшься? – мурлычет Айен за его спиной. Тот быстро оборачивается, встречаясь с лисьим прищуром и теряется на пару секунд от представшей перед ним картины. Некогда тёмные волосы парня были выкрашены в пепельный блонд и походил он сейчас на прекрасную скульптуру в своей белой одежде. Лишь цепи на запястьях и шее остались неизменны. — Это ты убил Тэхёна? — Н-нет…- мямлит Хёнджин невольно отступая на два шага. Ян вскидывает бровь, осматривая его с ног до головы. Бита угрожающе покоится на плече, но не похоже, что ей воспользуются. — Ты не в белом, а у нас траур. Стоило проявить уважение. Хёнджин извиняется и Айен кивком предлагает войти.Его встречают фигуры в белом, разместившихся у костра и звонкий смех того, кто больше не откроет свои глаза. В руках Бомгю телефон, запечатлевший момент их счастья, а в голове море воспоминаний о том, что осталось за кадром. В тот день Тэхён упал со скейта и впервые побывал у Минхо. Крепко сжимая руку Бомгю, он тихо признался, что панически боится врачей и продолжал шептать это словно в бреду.Аргументы, что едут они не совсем к врачу - не действовали. Успокаивали только чужие холодные руки, не выносящие прикосновений, но не выпускавшие ладони друга до самого конца На видео они всей бандой разрисовывают гипс и пишут кучу пожеланий. Тэхён восторженно смеётся, когда видит надпись Чанбина, где он советует в следующий раз сломать шею. Ёнджун выводит надпись «LOSER» огромными буквами и пихает задыхающегося от смеха Кая в плечо. То лето навсегда останется в памяти Бомгю. Солнце светило ярче чем обычно, ветер разносил радостные крики ребят по округе и казалось, будто жизнь для них вечна. Они разъезжали по всему городу на машине Ёнджуна, «одолженную» у отца, воровали мармелад из заправочных магазинов и совсем не думали о последствиях. Тем летом, склонившись над исписанным гипсом, Бомгю понял, что безумно влюблён. Красный маркер исправил грубую «S» на «V», а по-детски наивные глаза долгие секунды всматривались в лицо напротив, пытаясь донести свои чувства, но его не поняли. А потом отвергли и это стало последним, что он услышал из уст любимого человека. Бомгю поднимает опухшие от слёз глаза на Хёнджина и тот морщится. — Прости, что не в белом. И прости, что не могу разделить твою скорбь. Парень жмёт плечами и предлагает сесть рядом. Кай вскидывает ладонь в запоздалом приветствии и на вопросительный взгляд, направленный на выкрашенные в чёрный волосы, поясняет, что краситься в другой цвет у них уже как традиция, обозначающая признак скорби. Хёнджин кивает и думает кого тот оплакивал, когда ходил с обесцвеченными волосами? А кого оплакивал Тэхён? А Ёнджун? Он так много не знает о ребятах. Скейтпарк стал для него вторым домом, но останется ли всё как прежде теперь, когда Сынмин отменил сделку? Он отказался от их плана или от самого Хёнджина? Хван пришёл сюда в надежде всё обсудить, но Сынмина нет и неизвестно придёт ли он вообще сегодня? — Почему Ёнджуна нет? – Айен выглядит слишком по-взрослому без вечной чеширской улыбки, в придачу с таким уставшим и потухшим взглядом. Он больше не был похож на того ребёнка, который боится темноты и обнимает свои колени, когда засыпает. – Ладно Сону с Ники, у них сейчас дела поважнее, но Ёнджун… Тэхён был его лучшим другом, почему же он не пришёл? — Не удивлюсь, если окажется, что он вообще не знает о его смерти, - зло плюёт Бомгю, не отрывая горящих глаз от костра. – Вот же ублюдок! Шляется непонятно где, пока его друг… Кай успокаивает подступающую истерику ненавязчивым прикосновение к руке. Помнит о том, что Бомгю не выносит тактильность и сдерживает своё желание обнять. — Ещё рано, - приходит на помощь Хёнджин. - Он обязательно придёт. Кай печально улыбается, но не говорит ни слова. Знает - Ёнджун сегодня не придёт и оказывается прав. Хёнджин сидит с ними до рассвета, запоминая каждую фотографию Тэхёна и поражается тому, как часто тот менял цвет волос. Бомгю рассказывает много историй и уходить из-за этого совсем не хочется. Приятно видеть Кана глазами того, кто его любит. Любил… Хёнджин ищет причины не уходить. В нём всё ещё горит надежда увидеть Сынмина, но в универ к первой паре и впридачу ко всему он так и не извинился перед Ликсом и Чаном. Осторожно высвободив свои колени от головы спящего Чонина, Хенджин случайно будит его. — Куда ты? – сонно хрипит тот. — Домой… Айен молчит так долго, что Хёнджин начинает думать будто тот заснул. — Ты же вернёшься потом? Не бросишь нас так же как это сделали Тэхён с Ёнджуном? В глазах щиплет, но Хенджин старается держать себя в руках. — Ёнджун вернётся. И я тоже. Бомгю треплет непривычно светлые волосы парня. — Куда же он денется, лисёнок? Ему ещё за Сынмина замуж выходить. Хёнджин смеётся вместе с ними, но чувствует себя так будто ему пощёчину влепили. Понимает, что это всё шутки, но ничего не может с собой поделать. Да и не вина ребят, что Хёнджин воспринимает их слишком серьёзно. Он оттягивает рукава Сынмининого свитера и ловит понимающий взгляд Кая. — Останься с нами, - тихо просит он, когда Бомгю с Айеном успокаиваются. Хёнджин мнётся, взвешивая все за и против, но Бомгю уже воодушевленно сверкает глазами. — Останься! Ебанём волосы в блонд. И как тут отказаться? Они покидают скейтпарк и печальной тенью, сквозь кустарники и оплеванного асфальта, пробираются в потрепанный дом Бомгю. Не задавая вопросов, перешагивают через гору бутылок и спящих на полу тел. Хёнджин игнорирует нахлынувшие воспоминания, не позволяя им взять вверх. Комната Бомгю оказывается самым чистым местом в доме, с кучей плакатов и музыкального оборудование. Парень кивает им в сторону ванны и отдаёт Хвану ненужную футболку, чтобы не так жалко было испачкать её в краске. Кай с Айеном сонно жмурятся, наблюдая за тем как безжалостно Бомгю срезает свои длинные темные волосы. Он отращивал их целый год, чтобы походить на любимого исполнителя Тэхёна, но традиция есть традиция. Да и длина уже надоела. — Почему именно блонд? – спрашивает Хёнджин, подавив зевок. Бомгю неопределённо жмёт плечами — Тэхён говорил, что мне пойдёт. И Хёнджин больше не задаёт вопросов. Он позволяет умелым рукам Бомгю убивать его волосы и изредка посмеивается, представляя реакцию Чана. Ух и влетит же ему! Он снова смеётся, когда Бомгю звучно материться, выпачкав в краске светлые джинсы , напугав тем самым заснувшего Айена. — Гандон, - бурчит тот и обиженно уводит Кая в другую комнату. Хёнджин переглядывается с Бомгю, и они заливаются истеричным смехом. Таким несдержанным и горьким, на гране слёз. Им совсем не весело просто по-другому они не умеют. Не умеют говорить о своей боли и не позволяют никому утешать себя. Спустя пару часов они – сонные и уставшие - смотрят в зеркало и не узнают своё отражение. У них траур, они смехом оплакивают свои похороненные чувства. Руками прикрывают рот в попытке быть тише и бьют друг друга по ногам, чтобы успокоить, но понимают что с треском провалились, когда в ванную врывается разъяренный Чонин. — Гандоны! – шипит он, швыряя в них потрёпанный домашний тапочек, и заявляет что возвращается с Каем в скейтпарк, чтобы поспать по-человечески. Хёнджин более внимательно осматривает комнату Бомгю и в дневном свете она выглядит совсем по-другому. Не так загадочно, но по-прежнему аккуратно. Плакатов оказывается меньше, чем изначально подумал Хёнджин. Большую часть стены занимают портреты со знакомыми большими глазами , от которых болезненно перехватывает дыхание. — Всегда мечтал научиться играть на электрогитаре, - восхищённо тянет Хёнджин, чтобы отвлечься. — Она не моя, - отвечает Бомгю, мизинцем убирая светлую челку с глаз. – Тэхёна. Он часто практиковался у меня, когда родителей не было дома. Хёнджин нахально валится на чужую кровать и подпирает кулаком щёку, совершенно ни на что не намекая своим заинтересованным видом. Бомгю усмехается и шлепает того по заднице, присаживаясь рядом. — Он играл на гитаре, а я рисовал его. Но чаще всего мы просто говорили. О будущем… О том, кем хотели бы стать, когда повзрослеем. Бомгю улыбается, любовно перебирая струны гитары. — Тэхён хотел стать певцом и рассказать всему миру свою историю. Через тернии к звёздам, как он часто говорил. Жаль, что никто так и не услышит ни одну из его песен. У него был такой красивый голос… Хёнджин молчит, не зная, как подобрать слова для поддержки. Да и как можно утешить человека, потерявшего самое дорогое что, было в его жизни? Бомгю казалось прочитал его мысли и нетерпеливо отмахнулся. — Не надо соболезнований. Лучше скажи, что с тобой происходит? Хёнджин удивлённо поднимает брови и Бомгю цокает. — Только дурак не заметит. Это Сынмин обидел тебя, да? Давай попросим Айена, чтобы отпиздил его своей битой! Хёнджин смеётся и отрицательно машет головой. Это конечно мило, что Бомгю заступается за него, но вредить Сынмину не хочется. — Как ты… Нашёл в себе силы, чтобы признаться? — Так вот в чём дело, - вздыхает Бомгю и откидывается на спину, заложив руки за голову. А Хёнджин уже жалеет о своём вопросе. Он боится услышать ответ. Боится, что воспользуется им. — Нет, не отвечай! Не хочу знать. Давай поговорим о чем-нибудь другом... А помнишь нашу первую встречу? – выпаливает он первое, что приходит в голову. Бомгю тихо посмеивается. — Ты тогда зарядил мне в глаз. — Да… Прости за это. Бомгю кивает и становится серьёзным. — Насчёт Мина… Не признавайся ему пока. То есть… Это конечно очевидно, что ты ему тоже нравишься, но он сейчас слишком одержим мнимыми чувствами к Миндже. Хёнджин чувствует, как стремительно краснеют его уши. — Нравлюсь? Но он запретил мне приходить в скейтпарк и похоже больше не хочет меня видеть. — Со стороны виднее. Я знал, что мои чувства к Тэхёну невзаимны и признался ему, чтобы он меня отверг и я смог двигаться дальше. Но вы… Ваши чувства взаимны, как бы вы ни отрицали этого. Просто надо чуть-чуть подождать. Скоро он во всём разберется и поймет наконец, что ты «тот самый». Чур я буду шафером на вашей свадьбе. — Я уже Джисону обещал. Бомгю чертыхается себе под нос. — Слушай, Бомгю, - Хёнджин задумчиво надувает губы и хитро щурится, поглядывая на парня. Его слова пробудили в нем надежду. – Ты всегда был таким мудрым? Бомгю со всей любовью пинает его в бок. — Я не мудрый, это просто вы тупые. Ты слишком серьёзно относишься к жизни. Расслабься, всё равно умрёшь в конечном итоге. Хёнджин снова смеётся и погружается в такой желанный сон, не обращая никакого внимания на грохот с первого этажа. *** Сынмин докуривает сигарету до фильтра и тушит её о знак оповещающий о том, что на территории больницы курить нельзя. Он хмыкает и ждёт, когда остальные выйдут. Тэхён был сиротой и хлопоты о похоронах взял на себя Миндже. Они прошли скромно и тихо, ни одного родственника, напомнившим им о потере знакомыми чертами, но семья из девяти парней готовых рвать друг за друга глотки. А может и друг другу. Они выходят из больницы один за одним, пугая людей своей скорбью. Сынмин их не узнаёт. Не узнаёт Сону с покрасневшими глазами и Ники, что крепко держит его за руку. Кая и Айена, выглядящими слишком взрослыми в чёрных смокингах и серьёзными лицами. Некурящего Чанбина с сигаретой во рту и…Миндже. Они не обмолвились и словом с того момента как тот вернулся из полицейского участка и это удручало Сынмина. Он снова чувствует эту пропасть между ними, но ничего поделать не может. Да ещё и в голову лезут мысли всякие о приставучем Хван Хёнджине… Сплошной стресс. Бомгю выходит последним с прахом Тэхёна в руках и держит его как самую драгоценную вещь на планете. Чанбин отвозит их на море и остаётся сидеть в машине. Вопросительно смотрит на Сынмина, но тот отрицательно качает головой и следует за остальными. Да – Сынмин Тэхёна не любил. Их отношения были сродни американским горкам и безостановочно лавировали между кнутом и пряником. Это держало в напряжении и утомляло, но ненависти Сынмин не испытывал. Может понимал, что Тэхён по-другому не умел. У парня никогда не было примера здоровых отношений, как и в любви – так и в дружбе. Он пытался приручить Сынмина, относился к нему как к питомцу и очень злился, когда тот перечил. Но свою цель он похоже выполнил. Сынмин равняется с ребятами и прищуривается, вглядываясь в небо. Хёнджин бы сказал, что оно красивое… Он всегда так говорит, а Сынмину хотелось ответить, что Хван красивее, но каждый раз себя останавливал. Миндже не сводит глаз с горизонта и что-то втолковывает Ники. Удивительно, но это не раздражает Кима так, как раньше. Он не чувствует ничего кроме пустоты, равнодушия и невыносимого желания услышать смех Хёнджина. Просто чтобы убедиться, что всё по-прежнему хорошо. И пусть Бомгю не орёт как обычно во весь голос, а Кай больше не смеётся – ему нужно знать, что со смертью Тэхёна ничего не поменялось. Айен произносит прощальную речь и Бомгю, без единого слова, развевает прах по ветру. Теперь душа Тэхёна принадлежит морю. Как же оказывается грустно умирать молодым. Столько надежд и планов канули в небытие, а мечты так и остались не исполнившимися. Бомгю сдержанно всхлипывает Он уже на грани, но всё ещё держится. Оплакивать любимого кажется для него чем-то личным и ребята это понимает. Они стискивает напоследок его плечо и разбредаются кто куда. Сону, Ники и Миндже вместе уезжают на такси и Сынмин снова чувствует лёгкое разочарование. Его парень даже не попрощался с ним. Ну и плевать. Так ведь? Сынмин остаётся один на один с Бомгю и морем. Он неловко оттягивает карманы дорогих брюк в попытке остановить себя от назойливой фразы, вертящейся на языке уже долгое время. Это может усугубить ситуацию, но он чувствует, что Бомгю должен знать. — Тэхён любил тебя. Парень резко вскидывает голову и впивается в Кима покрасневшими глазами. — Не надо утешать меня этой глупостью! Именно такой реакции он и ожидал. — Я говорю то, что вижу. Как думаешь, почему Тэхён, которому плевать с кем прыгать в койку, не ответил на твои чувства? Что мешало ему воспользоваться твоей щенячьей любовью и переспать с тобой, бросив после этого? Бомгю сжимает кулаки и Сынмин понимает, что идёт по очень тонкому льду, но остановиться уже не может. И не хочет. — Он боялся. Тэхён был эмоционально не стабилен и не хотел утащить тебя за собой. Не хотел ломать тебя. Бомгю качает головой, как ребёнок и закрывает уши руками. Слишком… Это уже слишком. Ноги не выдерживают, и он мягко опускается на песок, по привычке пряча глаза. Сынмин присаживается на корточки, цепляя чёлку парня пальцами и отодвигая её. Слёзы скатываются по щекам Бомгю, но это уже не шокирует Кима. Следовало догадаться, что тот, кто смеётся громче всех хранит в своём сердце много боли. — Ты был дорог ему. Настолько дорог, что он отказался от своих чувств, чтобы ты прожил счастливую жизнь. Парень тихо скулит, врываясь пальцами в песок и раскачивается всем телом. Сынмин поднимается и бредёт к остальным. Возможно его слова были жестоки, но ему хотелось, чтобы Бомгю знал – и он был любим. Но правильно ли он поступил?