Постмортем

      Не успел я принять тот факт, что сегодняшняя вылазка ничем приятным не обернётся, как вдруг, под руку попался совершенно, ранее неизведанный предмет. Рухлядь, хлам – посчитал бы любой-другой демонтажник, но не я. Недаром мои спутницы хвалят меня за внимательность…, хотя, это, по правде, единственное за что меня хвалят в команде… Но, сейчас не об этом, я имею свойство отвлекать повествование на слишком личные темы. Меня, верно, как сороку, очень привлекают блестящие вещи и среди всего того мусора, что мне пришлось сегодня перебрать, я отыскал настоящее сокровище, точнее даже: артефакт эры человечества! Это был маленький, портативный фотоаппарат со встроенной плёнкой. Я немного потряс его, да, там определённо что-то есть! Раскрыв сий аппарат, я сразу же обратился к немного выпавшей катушке плёнки, она также находилась в отличном состоянии. Серебристый корпус фотоаппарата сильно привлек моё внимание. Блестящий цвет, на фоне грязной, пыльной свалки сразу же выдал его, кха-ха. Я незамедлительно начал изучать его. Попавшее в мои руки сокровище сохранило поистине впечатляющий вид. Ни царапинки, ни вмятины, ни одного порока коррозии, которое может свершить только время, а, к слову, он пролежал здесь довольно долго. Я был несказанно рад такой находке. Спросите меня: откуда я вообще знаю, что это за прибор? Я знаю много, я многое изучил, находясь в бессметных лабиринтах уцелевших библиотек. Интересный факт: подобные строения служили лишь данью человеческой культуры, и уже не использовались по своему прямому назначению – их никто не посещал. С появлением компьютерных технологий – книги были вытеснены более качественными и легкими в изготовлении предметами передачи информации. По иронии судьбы, я совсем недавно читал пособие для начинающих фотографов. Фотографы – это были такие люди, которые запечатляли с помощью фотоаппаратов разные объекты действительности, что потом выводили на бумажное фото или в цифровом виде. Люди были очень забавными и в тоже время странными существами…       -Эн, ты там закончил? – раздался один из знакомых голосов, – нам отлетать пора, не будем же мы на месте топтаться.       -Да-да, Джей, сейчас, только, ух, разберусь с…, – Эн никак не мог закрыть фотоаппарат, видимо петли всё-таки дали осечку и теперь крышка не поддавалась закрытию.       -Ви, ты только посмотри, – насмешливо начала выдавать Джей, – наш Эн снова нашел игрушечку, как это…, – вдруг девушка сильно озлобилась, – как это бесит! Выбрось этот хлам, пока я тебя с ним не утилизировала!       И сильно топнула в конце. Но Эн, скорее занятый изучением фотоаппаратом, нежели обдумыванием слов лидера, не подал никакого ответа. Это выбило пробку из Джей.       -Ты что, ничтожество, совсем осмелел или твой сенсор страха вовсе накрылся!? Эн, я с тобой говорю, кусок ты железки!       -Ах! – парень резко вышел из прострации, чуть не уронив свою драгоценную находку, – никак нет! Просто сегодня…, сегодня что-то странно чувствуется…       Медленным, преисполненным некой злобы шагом, Джей проследовала до Эна. Её, совершенно нечитаемый взгляд и та грозная походка, с которой она доходила до парня, не предвещали ничего хорошего. Эн силился, хотел сказать что-то ещё в оправдание своей бестактности, но слова не выходили, словно кто-то резко сжал его горло в тиски, с тем же ощущением он начал тяжело дышать.       -Ты мне тут зубы не заговаривай, – с холодным выражением продиктовала Джей, – даже если тебе плохо или ещё что-нибудь: мне всё равно, – ты должен внимать моим словам без всякого промедления! Я – твой лидер, ты должен меня слушаться, – кажется, девушка решила не останавливаться на обычном выговоре: она подходила всё ближе и ближе.       -Джей, оставь его, – вступилась за Эна Ви, – пусть делает, что хочет, он не стоит ни твоего времени, ни твоих сил, – маленькое беспокойство, в виде двух взволнованных глаз вышло на её дисплее. Ви – единственное существо на всей этой проклятой, промерзшей планете, которое хоть как-то заботиться об беззаботном демонтажнике.       Джей, явно не оценившая такой защиты – продолжила наступление с ещё большей силой, будто слова Ви только больше распалили дурной нрав девушки. Звонкие, металлические шаги становились всё громче, Эн просто не мог пошевелиться под этот грозный марш ненависти и стали. Она подошла к Эну вплотную, пока тот, чуть ли не трясясь, прижимался к металлическому листу. От страха он еле слышно вскричал.       -Мне снова напомнить тебе о понятии «субординация», не так ли? А, Эн? – произнесла девушка и резко замахнулась рукой.       Парень рефлекторно сжался, прижавшись к стене ещё сильнее. В одной руке он держал фотоаппарат, и держал эту руку поодаль так, чтобы Джей, при случаи нападения, не задела его сувенир. Свободной рукой он прикрывал лицо. Эн, как ребёнок перед отцовским ремнём, не мог дать никакого сопротивления, ему ничего не оставалось кроме раскаяния и надежды…, надежды что эта боль минует его как можно скорее. Но никакой боли не произошло – Джей отвела руку обратно.       -Уф, да мне даже руки марать не хочется об тебя, жалкий червь, – наконец взгляд её оживился, выдав на дисплее выражение сильнейшего отвращения, – ты бы видел себя, уф, сплошная жалость на трясущихся ножках, и не более. Да что ты его схватил, как…, как ни знаю что! – и с ещё большим призрением ударила по руке: фотоаппарат упал на снег.       -Нет! – Эн спохватился поднять его, как вдруг женский, сильный голос вновь парализовал его.       -Стоп! Я тебя отпускала? Куда это ты полез, червяк? Стой смирно пока с тобой гово–       -Джей…, – Ви положила руку на грозное плечо, – хватит. Полетели.       Быстро обернувшись, Джей остановила взгляд на своей компаньонке, с пару секунд обменявшись словами, она повернулась к Эну, одаривая и без того зашуганного дрона ещё большим страхом. Смерив взглядом паренька, она отошла на пару метров, расправила свои стальные крылья и взмыла в воздух. С её исчезновением на душе Эна стало легче; тело, стылое от страха – разморозилось, и только Эн хотел потянуться за фотоаппаратом, как вдруг, пара обеспокоенных глаз остановила его. Это был хорошо знакомый для Эна взгляд: так на него смотрела Ви в минуты сильного отчаяния для первого. И сейчас, без возможности сказать что-либо, она молчаливо смотрела него, Эн пытался угадать в этом выражении хоть какое-то подобие сочувствия, но…, скорее всего она так смотрит из-за разочарования.       -Ви? – спросил Эн, по его голосу и взгляду было понятно, что он уже выкинул из памяти минувшие минуты наказания.       После услышанного, Ви отвернула голову и также быстро взлетела вверх, оставив после себя полосу белого, блестящего на ветру снега. Эн не хотел разрешать в себе эти вопросы: почему он всё ещё в их команде; почему он не покинет их, если ему здесь так плохо; сможет ли он, в конце концов, выжить в одиночку? Парень подобрал фотоаппарат, отряхнув липкий снег с объектива. Какой замечательный день.

***

Ви и Джей не появлялись уже на протяжении трёх дней. Кажется, наши пути разошлись. И тот взгляд от Ви…, значит, она всё-таки прощалась со мной. Улетела. Ни слова не сказала. Но мне, честно, даже очень приятно от того факта, что за этим я ничего не чувствую – мне плевать. Ранее мне казалось, что эти двое просто необходимы в моей жизни, но чувства говорят совершенно обратное. Я очень удивлён и рад. За то время, пока я гадал: прилетят они или нет, я также сумел разобраться с фотоаппаратом. Как я ранее и подозревал – проявить плёнку будет весьма трудно, у людей для этого были отдельные роботы – принтеры, но не думаю, что мне предстоит обнаружить хотя бы такой один, да ещё и в хорошем качестве. Я, правда, могу и сам начать печать, в моём программном обеспечении имеется и такая функция, но фото будут чёрно-белые, а не цветное. Да и качество у них будет ужасное, что ещё больше вводит в тоску. Фотоаппарат был весьма простого образца, разобраться в его устройстве было легко. Я сделал пару пробных фото. Аккуратно отрезал ленту и проглотил. Печать выполнялась застоявшимся маслом, по структуре было очень похоже на чернила. Бумагу я достал из библиотеки – вырвал заглавные листы из книг. Не смотря на все ожидания, печать была весьма сносной!       Эн выплюнул готовый лист, на котором красовалась белесая, зимняя пустошь. Второе фото – это был он сам, мило улыбающийся на фото мальчишка. Последнее фото до того ему понравилось, что Эн сделал ещё пару снимков себя с разных ракурсов, он позировал, прыгал, задирал пальто, кривлялся, на что истратил ещё шесть фрагментов фото-плёнки. С досадой обнаружив, что её осталось всего двадцать восемь, Эн положил фотоаппарат на место.       -Как прекрасно…, – прошептал парень, рассматривая свои снимки. Помниться, это у людей называется – селфи.       Эн был красивым дроном, и чем больше он смотрел на чёрно-белую версию себя, тем больше он в этом убеждался. Убеждение его происходило ещё и от того, что он очень любил сравнивать свою внешность с остальными, правда, тщательно скрывал это. Он нисколько не был нарциссом, скорее всего, внешность – это была единственной опорой его храма самооценки. Жалко лишь то, что всё своё время он проводил в компании двух демонтажниц, нисколько любви к нему не питающих. Джей вовсе отстранила в себе любое тёплое чувство, полностью отдавшись работе на компанию. Ви же…, парень точно не знал или просто не хотел знать причин, по которым она так холодна с ним. Сейчас это не имеет значения, они улетели и, видимо, больше никогда не встретиться.       Долгое время Эн молчал, всматриваясь снимки, где он, не смотря на все улыбчивые выражения, был совсем один. Медленное его наслаждение переросло в мучение, каждая минута, каждая секунда, с которой он рассматривал свои фото, стала ему вдруг ненавистной. Теперь он совсем один. Чувство холодного, спокойного отчаяния начало поглощать его душу и тогда ему стало грустно. Отбросив снимки в сторону, Эн упал в пилотское кресло, то, с привычным скрежетом, ответило на его твёрдую посадку. Эн никак не мог выкинуть из головы то выражение, которое ему подарила Ви при прощании, в микроскопической точности воспроизводя каждую черту лица Ви, оно стояло перед его глазами.       -Ви…, – застыло на его губах и более он не сказал ни слова. Прекрасная, суровая Ви. Даже под угрозой смерти, Эн никогда бы не признался ей в своём тёплом чувстве. Только в редкие моменты их сближения Эн вспоминал, с каким сильным любовным трепетом он относился к их встрече, к их разговору, к очередному наказанию от её рук. Любой удар, прошедшийся по корпусу Эна, был для него сравни маленькой ласке, незначительному поглаживанию, и это всё, что он мог получить от неё. Но била она его только в присутствии Джей; когда же Эн и Ви оставались наедине, то вторая, как бы невзначай, удалялась, вновь оставляя Эна в полном одиночестве. Ни слова укора. И Эн видел, Эн понимал, что она избегает его, только он не понимал на то никаких объективных причин.       Ещё раз осмотрев фото, Эн положил их в карман своего пальто и уснул.

***

      Охота. Обнаружение – Слежка – Убийство.              Три простых шага, чтобы добыть себе новое масло и зарядные картриджи. Но Эн не чувствовал в себе потребность найти пропитание – ему было просто нечем заняться. В конечном счете, он думал, что активные занятия развеят скуку его морозных будней. Не смотря на сон, Эн всё ещё чувствовал себя утомлённо, разбито, ему, может быть, больше хотелось остаться в капсуле и ждать…, но ждать больше было некого. Нужно было действовать, чтобы совсем не окиснуть.       Вечная ночь, окутавшая Медь-9, диктовала свои, хищные порядки, делая и без того суровый климат планеты ещё более устрашающий. Ночь была всегда на стороне охотника, Эн даже представить не мог, как бы он вёл своё дело при ярком свете солнца. Лунный свет, исходящий от Сатурна, возводил величавые, глубокие тени металлических листов, что в таком множестве усеяли собою промёрзшую землю планеты. Снежная гладь пустоши никогда ещё не была такой тихой, ни снежинки, ни единого дуновения ветерка, одним словом – идиллия. И только одна вещь, а точнее звук, портил всё это умиротворение. Густой, хриплый, непрерывный гул, казалось, выходил из-под земли и низко расстилался по её поверхности. Отдалённо напоминал рёв большого бензинового мотора. Эн захватил с собой камеру, чтобы, если такой случай представиться, выцепить пару хороших снимков. Если бы не ограниченное количество плёнки, то он бы, возможно, возвёл фото в своё новое хобби.       Немного пройдясь вокруг своего жилища, Эн обнаружил весьма интересную вещь – следы. Маленькие ножки следовали к его капсуле, немного потоптались на месте и развернулись обратно.       -Кто?       Следы вызвали неподдельный интерес у дрона, и он начал анализировать. Подошва, ранее неизвестная ему, была широкая и прорезная, как у спортивных бутсов. Даже у него не такая большая ступня, как у обладателя этих следов. В первое мгновение, Эн подумал о Джей и Ви, но, увы, их тонкие, изящные ступни-шпильки не подходили к этой широкой веренице. Он начал думать дальше.       -Рабочий, – наконец, сладострастно выговорил Эн, на дисплее мельком возник злосчастный крестик. Только при одной мысли об этом сочном, тёплом, питательно масле рабочих – у Эна навернулась нанитовая слюна. Охотничье предвкушение забурлило в его венах, настроение поднялось моментально. Может, в этот раз, стоит сделать охоту интереснее, так сказать, сравнять шансы… Пройдусь-ка я пешочком.       Поскольку зверь был не особо голоден, то он, вместо кровожадной охоты, решил поиграть со своей жертвой. Идя по следам рабочего, Эну часто приходили в голову мысли о методе расправы над несчастным. Яркая улыбка сопровождала его до самого конца пути.

***

      Эну пришлось поторопиться – начинающаяся вьюга начала заметать следы. Полушагом-полубегом он проследовал до какой-то свалки, заваленные кучи хлама и мусора казались ему неизвестными, он здесь не разу не был. Причудливая форма пирамид, скорее напоминала маленький, импровизированный город нежели полноценную свалку, Эну сразу же захотелось сфотографировать увиденное. Только его рука потянулась в карман за фотоаппаратом, как вдруг чей-то писклявый голосок прервал его действие.       -Как же они задолбали! Нг-ха, это просто…, просто невыносимо! – за громкой речью последовал звонкий лязг металла, словно кто-то нарочно, со злости пнул его.       Забравшись на одну из таких мусорных гор, Эн начал наблюдать за происходящим. Рабочий!       Дрон был совсем один. Приблизив объектив, Эн сумел различить в дроне особь женского пола, маленький рюкзачок на спине и что-то отдаленно напоминающее винтовку в её руках. Пурпурноволосая, маленькая чудачка расхаживала по территории свалки, попутно вымещая злость на случайных предметах. Парень не знал ни имени, ни намерений этого злобного дрона, но риторика, с которой она раздавалась на свалке, явно привлекло его интерес, и, возможно, отстрочила неминуемую гибель существа.       Смело прошагав до кучи с мусором, она некоторое время рылась в нём, отбрасывая всё не нужное. Сильно восхищалась, когда находила нужный ей предмет, и с такой же силой огорчалась, если такого предмета не находилась. Эн наблюдал за её милыми похождениями, девушка была похожа на маленькую, ничего не подозревающую мышку под надзором голодного питона. Какая миленькая девушка. Мне очень нравится это сочетание: злоба души и миловидность тела. Может быть даже, стоит её пощадить…, на время.       Особенно Эна привлек её голос. Хриплый и с тем же тоненький альт добавлял ещё больше контраста лиловой бунтарке. Эта двойственность, эта неопределённость…, она невероятно возбуждала Эна, обычно, привыкшему видеть в дронах один, единый, чёткий архетип.       -Опять мусор! – с горячей досадой произнесла она, – ну, хотя бы, это лучше, чем тухнуть среди всех, ах, как они надоели мне, придурки.        Эн, словно по рефлексу, незамедлительно сделал снимок. Чик!       Неожиданно, дрон замер, как бы намереваясь развернуться, но с тем же очень боявшись сделать это. Простоя, прислушавшись к вою метели около минуты, дрон громко воскликнул:       -Эй! Кто здесь!? – и начала резко осматриваться по сторонам. Беспокойна, пурпурная голова вертелась из стороны в сторону, всматривалась, но не находила источника звука. Эн спрятался. Неловкий смешок вышел из его груди, норовя превратиться, в злобный, низкочастотный бас. Эн сдержал его и начал следить за ситуацией дальше.       -Выходи, не прячься, я знаю что ты здесь, кто бы ты ни был…, – хриплый голос дрона изредка подрагивал, отчего становился ещё смешнее и комичнее. Винтовка девушки поочередно, как гирлянда, загорелась зелёными огоньками, – ну давай, я здесь, нападай!       Эна до того смешило это маленькое, бурное существо, что сдерживаемый смех начал щекотать его стальной корпус. Ещё одна, поистине замечательная находка! Нет, я ещё понаблюдаю за этим, такое шоу просто невозможно пропустить! Кха-ха! Мне всё меньше хочется убить, и всё больше наблюдать за ней.       Демонтажника распирал внутренний смех. Комедия, которую он устроил этим испугом, очень его развеселила. Но не всем было так весело… Узи, чьё имя читатели узнали на много раньше, чуть ли не рвало от страха. Чувство сильного, выходящего из-под контроля ужаса, одолевало её. И, кажется, она больше создавала страх, нежели его напрямую осознавала, но тот звук, тот механический щелчок явно был искусственной природы. «Ничто не могло издать такой звук случайно» – шептал разум в догадках. Узи чувствовала невероятное давление в затылке, словно кто-то бесцеремонно, жадно прожигает её взглядом и не отпускал, пока вдоволь не насытиться этим представлением.       -Давай…, ну же, нападай…, – страх начал медленно пожирать рьяный, боевой настрой девчушки, утихающий звон голоса говорил об этом, – если ты мне не враг, то выйди и покажись, лучше не прячься, пока я тут всё не расстреляла, – и грозно, демонстративно подняла ружьё вверх.       Нескончаемый поток воли смешил Эна, во всяком случае веселил именно тот факт, что он может в любой момент оборвать всю эту наигранную храбрость одним взмахом ножа. Сильнейшее вероломство, исходящее от такой идеи опьяняло мораль Эна, он был готов пойти на любые бесчинства, лишь повеселить этот вечер. «Как же будет жестоко: сломить сильный дух, в таком слабом теле» – на момент подумалось ему. Также Эна не покидала ещё одна мысль: сделать пару красивых снимков. Эн спустил крышку и произвёл снимок. Фотоаппарат снова раздался механическим чириканием. На двух фрагментах фотоплёнки отобразилась Узи, страстно озирающаяся по сторонам. Пусть на фото не видно, как она дрожит и дёргается в потуге обуздать собственный страх, было видно, что героиня плёнки сильно напугана.       -Хэй, это, блин, не смешно! Я всё слышала! Очень тупые шутки, знаешь ли! – морщинки волнения выступили под глазами Узи, а полуоткрытый рот исказился в странном выражении, что-то между испугом и наивной улыбкой.       Яростный крик, которым она окутывала всю свалку, медленным эхом растворялся воем зимней метели. Обессилив от страха и крика, она рухнула коленями наземь, ей стало до того дурно, что девушку начало клонить в обморочный сон или же, на языке роботов, – режим перезагрузки. Девушка ощутила резкую потребность в уединении, её голова начала кружиться, а ко рту подступать грязная, маслянистая рвота. Опять звук процесса съемки – чирик!       -Выходи…, прошу…, ох…, нужно было остаться дома, в бункере, с папой…, – прошептала девушка и смолкла. Ах, этот жалобный, слабый голосочек. Последний звон отчаяния, знакомый каждому демонтажнику, что предрешил счёт судьбы рабочего на минуты. Сладкая песнь боли и сожаления, ласкающая слух любого хищника. Ах, как это прекрасно.       -Совсем одна…, – вставила она.       Нанитовое жало Эна резко дёрнулось при услышанном. В этот момент сильное, неожиданное озарение пронзило его разум, такое обычно происходит в моменты перемены важного решения, когда всё твоё отношение вдруг меняется с ног на голову, из-за какого-то незначительного знака или слова. Эн поймал, схватил эту мысль и начал её про себя раздумывать. Такое же одинокое, сбитое существо…, совсем как я. Меня, почему-то, начало резко тянуть к этому дрону. Странно ли ощущать что-то подобное к своей жертве, ощущать что-то кроме животного голода…       На лице Эна воплотилось задумчивое выражение. Два душевных начала дрались в его душе, с одной стороны, он мог бы давно прикончить эту девчонку, а с другой ему хотелось, нет, его тянула возможность душевного сближения с этой несчастной.       Привратник ужаса решил выглянуть из-за мусорной кучи. К его удивлению, маленький силуэт уже давно пропал, оставив после себе лишь несколько неглубоких следов. Не желая упускать свою добычу, фотограф мягко, бесшумно пикировал наземь, так, чтобы не поднять снегу. Так или по-другому: ты будешь моей!