Несокрушимые небеса, сияющая земля

      К тому времени, когда Лань Ванцзи и Вэй Ин достигли Облачных Глубин, уже рассвело. В воздухе ощущалась прохладная сырость, слышались голоса птиц и стрёкот насекомых, что нарушали положенную тишину, которой, на самом деле, здесь никогда не было. Облачные Глубины были местом, которое возникло раньше большинства других, здесь жили сотни разновозрастных учеников и их наставники, но, в данный момент, они выглядели осиротевшими и пустыми. Большая часть адептов находилась сейчас далеко - каждый способный ученик отправился на экстренное собрание в Безночный Город. И они всё ещё будут там: живыми, наблюдающими за последствиями сходки агрессивно настроенных заклинателей, или мёртвые из-за этого. Даже если бы некоторые из них уже начали своё путешествие домой, они не смогли бы лететь так же быстро, как Лань Ванцзи.       Возможно, это было ещё одним серьёзным проявлением неуважения - думать, что Облачные Глубины по-прежнему оставались его домом. Но это место казалось самым безопасным из всех, которые он знал, и единственным, достаточно знакомым, чтобы он мог спрятать в нём Вэй Ина.       Это был его дом. Ванцзи отчаянно хотел оставаться в нём, и чтобы всё при этом было в порядке.       Вэй Усянь впал в ступор или что-то в этом роде - он почти не реагировал. Его тело горело от лихорадки или от последствий переполнявшей его энергии негодования, а грудь кровоточила в том месте, где его пронзила стрела. Он явно затыкал рану во время беспорядков в Безночном Городе, сознательно или неосознанно, но кровь вновь начала сочиться, потому что демонический заклинатель больше не мог или не хотел препятствовать этому. Лань Ванцзи не знал, что пугало его больше. Его друг нуждался в безопасности, нуждался в исцелении, нуждался в отдыхе.       Вэй Ин икнул, на его губах надулся кровавый пузырь, и он дёрнулся на мече, вызвав у Лань Ванцзи мгновенный ужас. Он прижал Вэй Ина к себе, достаточно крепко, чтобы выдержать весь его вес, даже если его ноги оторвутся от стали.       Когда Вэй Ин закрыл глаза на утёсе в Безночном Городе и, раскинув руки, позволил себе соскользнуть в пропасть, сердце Лань Ванцзи едва не выпрыгнуло из груди. Дальше он действовал на автомате: кинулся вслед другу, ухватил за мантию, метнул вперёд талисман перемещения и унёс его прочь. Он не хотел, не мог позволить ему выскользнуть из своих рук сейчас.       Вэй Ин больше не пытался погрузиться в пустоту. Он не делал никаких попыток высвободиться из объятий Лань Ванцзи. Он был неподвижен, как стоячая вода, как повешенный труп, как умирающее существо.       - Вэй Ин, - позвал Лань Ванцзи, ощущая себя рабом своего собственного страха.       - Лань Чжань, - прошептал Усянь. Лань Ванцзи скорее почувствовал своё имя на коже своей шеи, чем услышал. Пальцы друга потянули его за рукав, впиваясь в ткань. - Ты должен отпустить меня.       - Нет. - Лань Ванцзи в ответ вцепился в мантию Вэй Ина.       Он стремительно пролетел над главными воротами, над центральными зданиями Облачных Глубин, стараясь не думать о том, сколько правил он нарушил. Сейчас ему необходимо было только одно - скорость.       Казалось, такова была новая парадигма Лань Ванцзи. По внутренней поверхности его тела поползли странные горячие мурашки, но их копошение уже принесло ему ощутимые результаты. Оно избавило его от великих страданий в мановение ока.       Лань Ванцзи полагал, что будет продолжать следовать выбранному пути вперёд, пока не наткнётся на подводные скалы, о которых всегда предупреждал его дядя. Пока его путь не приведёт его к обещанному разрушению. Но следование прямому пути всё равно чуть не привело их к гибели, поэтому Лань Ванцзи предпочёл вместо этого двигаться по этой тёмной, дикой тропе, но вместе. Он будет защищать Вэй Ина так долго, как только сможет.       Он был уверен, что его отец когда-то думал точно также.       Эта мысль стояла во главе стремительного, запутанного спуска к безумию, и Лань Ванцзи пока не мог за ней уследить. Вэй Ин был болен. Позже, если Лань Ванцзи обнаружит, что зашёл слишком далеко, что он причинил вред Вэй Ину, он сможет загладить свою вину. При необходимости он сможет сам совершить правосудие над собой. А пока он будет делать, а не думать.       Он почувствовал что-то горячее на своей шее - слёзы Вэй Ина. Там, где лицо друга было прижато прямо к его коже. Лань Ванцзи нервно вздохнул и прибавил ходу, хотя казалось, что быстрее лететь невозможно. Он спикировал на крыльцо цзинши и прислонил друга к стене - ему необходимо было отпереть дверь, а сделать это одной рукой было невозможно. Затем он втащил демонического заклинателя в комнату, задвинул засов и шумно выдохнул. Теперь Вэй Ин оказался заперт в самом сердце Облачных Глубин, скрытый от посторонних глаз, кроме него самого, и сердце Второго Нефрита едва не выпрыгнуло из горла, где оно, как оказалось, давно застряло.       Это было странно - находиться в до боли знакомом доме, где всё было так же, как и всегда, но при этом осознавать, что небеса и земля перевернулись.       - Вэй Ин, - снова позвал он, отчаянно нуждаясь в мимолётном утешении, даруемом каждым ответом.       Демонический заклинатель не спешил отвечать, поэтому Лань Ванцзи поймал его вялую руку и требовательно сжал.       - Лань Чжань, - наконец, донеслось глухое карканье. Губы и подбородок Вэй Ина были испачканы кровью - его собственной, а серебристые глаза, казалось, не видели даже стен цзинши. - Лань Чжань. Тебе не следовало приводить меня сюда.       Ладонь Ванцзи машинально обхватила запястье Усяня. Действительно ли он преступил закон? Сам он думал, что должен был привести Вэй Ина сюда давным-давно, отдавшись этому мягкому, обжигающему безумию много лет назад. Тогда он был бы в безопасности. Неужели Вэй Ин всё ещё не желал этого? Где ещё он предпочёл бы быть сейчас?       - Кровь зальёт весь твой пол, когда они придут и перережут мне горло, - хрипло проговорил Усянь. - Ты должен отвести меня куда-нибудь ещё.       - Нет. - Лань Ванцзи крепко обхватил Вэй Ина и прижал его прямо к своему боку. - Здесь ты будешь в безопасности. Ты не умрёшь.       - Почему?       Почему?.. Почему Лань Ванцзи вообще выпустил Вэй Ина из виду? Почему он не последовал за ним обратно в Юньмэн из надзорного пункта Илина, не пошёл с ним на рынок в Ланьлине и на тропу Цюнци, не остался с ним и Вэнями в Могильных Курганах или не вытащил его из Илина? Почему он не остановил всё это? Лань Ванцзи подхватил Вэй Ина на руки, пронёс через комнату и опустил на пол у стены рядом с кроватью. Демонический заклинатель был грязен от пота и крови - своей собственной, своей сестры, чужих людей и друзей. Он дрожал от лихорадки и истощения и дёргался от чего-то ещё, возможно, от ослабевающего действия Тигриной Печати Преисподней или от того, что он сделал, чтобы уничтожить её. Вэй Усянь сидел там, где его посадили, не выказывая ни малейшего желания делать что-либо иное. Никто другой не мог знать, что Вэй Ин здесь. Всеобщее сумасшествие, охватившее заклинателей, когда Тигриная Печать Преисподней разлетелась вдребезги; столпотворение, когда они сражались за крупицы иньского железа - всё это не позволило ощутить или увидеть активацию талисмана перемещения, тем более, издалека. На краю обрыва были только он и Вэй Ин. Лань Ванцзи цеплялся за тонкую ниточку надежды, что люди поверят, что на этом всё и закончилось. Но пока он не знает этого наверняка, ему должно самому заботиться о Вэй Ине.       Лань Ванцзи потянулся, чтобы дотронуться до него, осмотреть рану, но Вэй Усянь вскинул руку, останавливая его. Этот жест был самым живым из того, что его друг продемонстрировал за последние несколько часов. Вэй Ин взял его за запястье и повернул так, чтобы увидеть тыльную сторону его ладони. Пятнышки крови, испещрившие его кожу. С другой стороны, они могли быть от всеобщей драки, или кровью мёртвых заклинателей, которых Вэй Ин поднимал энергией обиды, и с которыми Лань Ванцзи был вынужден сражаться - или кровью заклинателей, сражавшихся в здравом уме, и которых Лань Ванцзи, тем не менее, остановил, не позволив им приблизиться к Вэй Ину.       Но Лань Ванцзи сражался достаточно чисто, чтобы кровь других не запятнала его. Эти же следы оставило более извращенное насилие. Это была кровь старейшин его собственного Ордена, которые выступили вперёд, чтобы зарубить демонического заклинателя.       Вэй Ин мрачно рассматривал их, как будто это были пятна его собственной крови. Лань Ванцзи больше не страдал от случившегося. Его разум обрёл неизбежную ясность. Если бы ему пришлось выбирать между своим Орденом и Вэй Ином, или всем миром совершенствования и Вэй Ином, он выбрал бы последнего. Мир был не более чист, чем Вэй Ин, и он любил его меньше. И хорошего в нём было меньше. По крайней мере, сегодня Ванцзи думал так. И если бы Вэй Ина не было рядом с ним, кто бы напомнил ему об обратном?       Вэй Ин склонился над рукой Лань Ванцзи, провёл большим пальцем по окровавленной коже.       - Мне жаль, - выдохнул он. - Лань Чжань. Мне так жаль. - Он склонился к полу и, свернувшись калачиком, прислонился лбом к коленям Ванцзи.       - Нет, - запротестовал тот. Он взял демонического заклинателя за руку - осторожно, нежно, помня о его ранах – и заставил сесть. Вэй Ин был либо слаб, либо достаточно вял, чтобы оказывать сопротивление. Голова его опустилась, даже когда он выпрямился, и Лань Ванцзи обхватил ладонями его лицо.       - Лань Чжань. Я действительно всё испортил, даже тебя. - Выражение лица демонического заклинателя дрогнуло и погасло. Он всхлипнул, и его лицо исказилось от того же отчаяния, что он проявлял несколько часов назад перед лицом неутолимой ненависти и безграничного горя. Он демонстрировал своё отчаяние сейчас, на прохладном полу, в тихий предрассветный час, в уединении цзинши, а не на глазах у ненасытной толпы. В колыбели рук Лань Ванцзи, вместо сернистого воздуха Безночного Города. Лань Ванцзи держал возлюбленного, пока тот плакал, пытаясь приютить его в нежном укрытии своего тела, позволяя преодолевать своё горе. Он чуть было навсегда не упустил шанс делать это. Утешать Вэй Ина, поддерживать его, пока он переживал эту трагедию.       Возможно, он всё ещё мог потерять его.       Это подтолкнуло Ванцзи к действию. Он вскинул руку, пальцы засветились, и он направил свою духовную энергию в тело возлюбленного, в надежде подарить ему исцеление. Но в следующую минуту, он задрожал:       - Вэй Ин. Твоя ци.       Тело Усяня было пугающе лишено яркого потока энергии, который оно должно было нести. Лань Ванцзи впервые заметил, что что-то не так, когда втащил Вэй Ина на Бичень после того, как они переместились. Но тогда он решил, что всё дело в том, что Усянь израсходовал слишком много энергии во время столкновения с заклинателями. Он верил, что возлюбленному просто нужно отдохнуть, чтобы восстановиться. Но прошло уже какое-то время, пока они летели в Облачные Глубины, и пока были здесь, но никаких изменений не произошло, и Ванцзи не смог удержаться от того, чтобы не заговорить.       Глаза Вэй Ина открылись, и он слегка дёрнулся:       - Всё в порядке, Лань Чжань. Не беспокойся об этом.       Слова возлюбленного никак не уняли тревоги Ванцзи. Но, к сожалению, он не обладал глубокими медицинскими знаниями. С духовной энергией Усяня что-то явно было не так; что-то, из-за чего он дрожал и не мог восстановить свою ци - но у Вэй Ина не было признаков отклонения ци, а Лань Ванцзи был не в состоянии поставить ему точный диагноз.       Следующей, наиболее очевидной опасностью, была рана на его груди, тем более что Усяню не хватало духовной энергии, чтобы залечить её самому. Он не стал возражать, когда Лань Ванцзи распустил его пояс, вообще ничего не сказал, - болезненное отсутствие после многих лет подтруниваний. Но когда Лань Ванцзи потянулся к малиновому платку, висевшему у него на шее, Вэй Ин вцепился в него, пытаясь сопротивляться.       - Нет, Лань Чжань. Видишь ли, я собираюсь умереть в красном. Я ожидаю, что энергии обиды самой по себе будет достаточно, но я должен убедиться.       Лань Ванцзи сжал руки Вэй Ин в своих:       - Ты не умрёшь. Ты не станешь неуспокоенным призраком. - Он оторвал руку Вэй Ина от ткани и сжал в своей, а другой - стянул красный платок с его шеи. Усянь перестал сопротивляться, как только стало ясно, что Лань Ванцзи одолеет его. Он безвольно расслабился, сдаваясь. Слои его внутренних мантий тоже были ярко-малиновыми, и теперь у Лань Ванцзи чесались руки снять их, содрать каждый клочок красной ткани с тела Вэй Ина после его комментария - но для этого не было времени. Усянь больше нуждался в других вещах, нуждался в том, чтобы Лань Ванцзи сначала позаботился о нём другими способами.       На соседней полке под вазой лежала салфетка из белого шёлка с вышивкой в виде белых облаков. Лань Ванцзи взял её и повесил на шею Вэй Ина. Это уже казалось ему лучше, эта белая полоса, мирная, тихая и неподвижная. Разум возлюбленного был взбудоражен, так же как и его тело - Лань Ванцзи хотел успокоить его. Но он не знал, как это сделать.       На данный момент он отложил вопрос спокойствия в сторону. Вместо этого он развязал мантии Вэй Ина ровно настолько, чтобы осмотреть его рану. Потом он принёс целебную настойку и бинты и принялся накладывать их.       - Мне очень жаль, - после продолжительного молчания сказал Вэй Ин. - Я должен был позволить тебе сделать это.       Мысли Лань Ванцзи всё ещё были заняты тем, что нужно было привезти Вэй Ина в Гусу раньше. Поэтому он с облегчением кивнул, радуясь, что возлюбленный хоть в чём-то с ним согласен, пока тот не продолжил:       - Я должен был позволить тебе пронзить меня насквозь. Так было бы лучше.       Изо рта Лань Ванцзи не вырвалось ни звука, но только потому, что воздух не мог войти в его лёгкие или выйти из них, настолько сильно он был поражён этим заявлением.       - Мне очень жаль, - тем временем продолжал Вэй Ин. - Как ужасно с моей стороны. Как жестоко. Я знаю, тебе бы это понравилось, Лань Чжань. Мне очень жаль.       - Вэй Ин, - хрипло прошептал Ванцзи, с удивлением обнаружив, что он одеревенел и дрожит, а повязка бесполезно свисает с его ладоней.       - Ш-ш-ш, Лань Чжань, прости, я не это имел в виду. Ты так добр ко мне, ты знаешь это? - Рука демонического заклинателя неуклюже погладила грудь и плечо Лань Ванцзи, пытаясь успокоить. - Даже сейчас ты всё ещё так хорош. Я сожалею обо всех жестоких вещах, которые я когда-либо говорил тебе. Когда ты нашёл меня в Илине. Когда ты пытался предупредить меня в Цишане. Всё в порядке, Лань Чжань, мой старый друг, моя родственная душа, ты можешь перевязать меня, если хочешь.       Не «пожалуйста, помоги мне». «Ты можешь помочь мне, если хочешь». Усяню было наплевать на себя самого. Тем не менее, это было разрешение, которого Лань Ванцзи не получал раньше, несмотря на многие года упрашиваний, и Вэй Ин нуждался в его помощи, поэтому он попытался унять дрожь в руках и возобновить свою работу.       - Лань Чжань, ты так сильно дрожишь. Это был тот талисман? - Усянь поднёс свои руки к запястьям Ванцзи. - Ах, я тоже дрожу. Посмотри на нас двоих.       Когда Лань Ванцзи закончил (когда они закончили, это было слишком грязно, недостаточно хорошо), когда он убрал лекарство, когда он натянул мантию на Вэй Ина, насколько мог, он очень нежно взял руки возлюбленного в свои. Таким образом, они всё ещё сидели достаточно близко.       - Все хорошо, Лань Чжань, - прошептал Вэй Ин. - Ты привёл меня в порядок. Что бы ни случилось, ты проделал хорошую работу. Что бы ни случилось, всё в порядке.       - Ты не умрёшь, - заверил его Лань Ванцзи. Казалось, это стоило повторить.       - Всё в порядке, - в свою очередь повторил Вэй Ин, что отнюдь не успокаивало.       Прошло всего полчаса с тех пор, как они прибыли в цзинши. Лань Ванцзи думал, что у них будет больше времени, но на крыльце, у двери, послышались шаги. Тело Лань Ванцзи охватила паника, и он схватил Вэй Ина за мантию, намереваясь оттащить его куда-нибудь и спрятать, но голос его брата позвал:       - Ванцзи. Я один, и я войду.       Вэй Ин, отбросив все «почему» и «Я должен был позволить тебе» и «всё в порядке», тоже загорелся перспективой разоблачения, поэтому, когда Сичэнь сразу же вошёл в дверь цзинши, он обнаружил юношей цепляющимися друг за друга в том, что, вероятно, было жалким отчаянием.       Сичэнь замер на пороге. Лань Ванцзи и представить себе не мог, что тот ожидал найти. Учитывая то, как он вошёл прямо, вместо того чтобы спросить разрешения, это должно было быть что-то особенное. Выражение его лица ясно давало понять, что он не верит собственным глазам; не верит, что Лань Ванцзи ухаживает за раненым Старейшиной Илина.       Учитывая бешеную скорость, с которой путешествовал сам Лань Ванцзи, было впечатляюще, что Сичэнь прибыл так скоро после него.       Сердце Ванцзи бешено заколотилось в груди. Он был благодарен, что, по сути, находился перед Вэй Ином - как будто он мог защитить его от Сичэня своим телом, если Сичэнь откажется защитить их. Конечно, он не отступил бы. В мире было слишком мало людей, которые, по мнению Лань Ванцзи, не убили бы Вэй Ина на месте, но он надеялся, что Сичэнь был одним из них.       Лань Ванцзи ждал. По лицу его брата текла река мыслей и чувств. Когда же её «воды» успокоились, он выглядел ближе к гневу, чем Лань Ванцзи, возможно, когда-либо видел.       - Он жив? - это то, что Сичэнь высказал вслух. Он так и не двинулся с порога цзинши. Его тон был удивлённым, а не облегчённым - но и не совсем злобным.       Лань Ванцзи не ответил прямо. Вопрос был риторическим, ответ на него - очевиден.       - Сюнчжан. Он болен и ранен.       Сичэнь по-прежнему не двигался:       - Десятки заклинателей погибли от его руки прошлой ночью.       Лань Ванцзи ничего не сказал на это прямо. Сичэнь знал ситуацию так же хорошо, как и он, - даже лучше, потому что к тому времени, когда прибыл Лань Ванцзи, сражение уже началось. Он не пытался утверждать, что заклинатели Орденов виновны - это было не так. Они последовали за своими главами, собравшимися, чтобы усмирить опасного беглеца. Он также не пытался утверждать, что Вэй Ин невиновен. Цзинь Цзысюань лежал мёртвый. Вэй Ин отправился в Безночный Город в поисках крови.       Но и он, и Сичэнь оба знали, что, в свою очередь, собрание не остановилось бы до тех пор, пока они не получили бы голову Вэй Ина. В первую очередь они знали, почему Вэй Ин подвергся остракизму. Они знали, за чью кровь он пришёл отомстить. Мир оказался не так прост, чтобы однозначно утверждать, кто виноват, а кто - невиновен. Где чёрное, а где – белое?       Поэтому Ванцзи просто сказал:       - Он болен и ранен, но я уйду с ним как можно скорее. - Он знал, что его Орден и дом могут стать ценой, которую ему придётся заплатить. - Немедленно, если глава Лань настаивает.       - Нет, - прохрипел Вэй Ин, цепляясь за рукав Лань Ванцзи. - Нет, не делай этого, Лань Чжань, не делай этого, не делай этого. Просто позволь ему вывести меня на улицу. На крыльце, на траве. Не смотри, вот и всё, Лань Чжань. Тебе не обязательно смотреть.       - Нет!!! - Ванцзи схватил его в охапку. - Вэй Ин. Ты не умрёшь. Не говори больше об этом.       - Не делай этого, - прерывисто выдохнул Вэй Ин. Небольшая перепалка, случившаяся между ними, забрала последние силы, и он обмяк в объятиях Лань Ванцзи, отдаваясь на волю друга. Его голова опустилась на плечо Ванцзи и больше не поднималась. - Пожалуйста. - Слабая рука пробралась под его мантию. - Не разрушай больше ничего. Пожалуйста, Лань Чжань, больше ничего. Разве этого было недостаточно?       Лань Ванцзи держал возлюбленного очень крепко. Он повернулся к Сичэню, намереваясь изобразить свирепое и непоколебимое выражение лица, но мог чувствовать лишь жар слёз в своих глазах и, возможно, вместо этого выглядел унизительно затуманенным. Он ничего не мог с этим поделать. Обе его руки были заняты Вэй Ином. Даже если бы он мог поднять руку, чтобы вытереть слёзы, предательская краснота осталась бы.       Сичэнь смотрел на них, продолжая стоять в дверях, но теперь на его лице всё яснее и яснее проступало ошеломлённое, беспомощное выражение. Но, в конце концов, оно уступило место пустоте.       - Ты не можешь уйти, - проговорил он голосом главы Ордена. - Ты должен смириться с порядками Ордена, Ванцзи. - После того, как всю жизнь его учили важности послушания, эти слова заставили сердце Лань Ванцзи упасть камнем. - Ты совершил тяжкое преступление, ранив троих своих старших.       - А Вэй Ин? - Лань Ванцзи должен был знать.       Сичэнь слегка покачал головой, как будто хотел отрицать то, что говорил:       - Старейшина Илина мёртв.       Лань Ванцзи не причинил бы вреда своему старшему брату. Но он также не позволил бы ему причинить вред Вэй Ину.       - Он умер на утёсе в Безночном Городе, - холодно продолжил Сичэнь. - Я и многие другие могли бы засвидетельствовать, что мы видели это собственными глазами. Какой приговор можно вынести мёртвому человеку?       Вэй Ин сильно вздрогнул. Лань Ванцзи не знал, было ли это от боли или горя. Это не имело значения. Всё было бы в порядке. Если бы мир поверил, что Вэй Ин мёртв, если бы его оставили в покое и никто больше не пришёл бы за ним, Лань Ванцзи мог бы попытаться позаботиться и о том, и о другом. Возможно, всё могло бы быть в порядке.       Затем Вэй Ин закашлялся, и горячая красная кровь выплеснулась на рукав Лань Ванцзи. Значит, в конце концов, это была боль. Лань Ванцзи внезапно испугался, что слова Сичэня были предостережением, а не фигуральным выражением. Кто знал, переживёт ли Вэй Ин свои ранения?       - Старейшины ожидают, что я приведу тебя к ним, - сказал Сичэнь, - но они немного отстали от меня. Мы можем задержаться на несколько минут. - И теперь он наконец-то переступил порог и подошёл к тому месту, где Вэй Усянь и Лань Ванцзи вместе стояли на коленях, и наклонился, чтобы прижать пальцы к виску демонического заклинателя. Он слегка вздрогнул. - Что, чёрт возьми, случилось с его ци?       - Я не знаю, - ответил Лань Ванцзи. - Он неохотно говорит. Возможно, дело в Печати.       - Вэй Усянь... Господин Вэй, - позвал Сичэнь. - Повлияла ли твоя работа с Тигриной Печатью Преисподней на твоё золотое ядро? Господин Вэй, пожалуйста, ответь мне, если можешь.       Вэй Ин пошевелился.       - У меня нет золотого ядра, - с трудом прошептал он. - Я уничтожил его, чтобы сделать Печать. В Могильных курганах.       На краткий миг Лань Ванцзи был сбит с толку – он представил остатки Ордена Вэнь и их мирное поселение и не мог сопоставить это с отвратительной мыслью о том, что Вэй Ин разрушил своё собственное прекрасное золотое ядро, чтобы выковать этот ужасный инструмент, - но, конечно, у Вэй Ина была Тигриная Печать Преисподней задолго до этого. Видимо, он имел в виду тот первый раз, когда был в Могильных Курганах. Когда он был там один, в начале кампании «Выстрел в Солнце». Когда это было непригодное для жизни место; когда он, в конце концов, подчинил его.       Сичэнь выглядел серьёзным, но ничего не сказал - просто всё равно начал направлять энергию в меридианы Старейшины Илина.       Лань Ванцзи задавался вопросом, верит ли он Вэй Ину. Он не хотел, чтобы сказанное было правдой - но признание возлюбленного выглядело таким искренним, хоть и горьким. С другой стороны, у Вэй Ина вошло в обычай рассказывать Лань Ванцзи то, что тот не хотел бы слышать, чтобы запутать, отвлечь от того, что Вэй Ин хотел скрыть. Хотя вряд ли в данный момент он был в состоянии выдумывать истории. Или, возможно, состояние демонического заклинателя и значило, что ничему из того, что он сказал, не следует верить. Он делал заявления, указывающие на то, что он был готов и желал умереть, но Лань Ванцзи был уверен в том, что, будучи в здравом уме, Вэй Ин не повторил бы этого.       А что, если у Вэй Ина осталось слишком мало здравого смысла?       Это был не тот исход, который Лань Ванцзи был готов рассматривать. Ни в тот день, ни в дни, которые ему предшествовали. Как мог Вэй Ин не сойти с ума, учитывая всё, что с ним произошло? Он выглядел исхудавшим, он пылал жаром лихорадки в его объятиях - невозможно было сказать, что ещё приключилось с ним за те несколько дней, что прошли после катастрофы на тропе Цюнци. Вэни появились в Цзиньлинтае два дня назад, и, судя по всему, Вэй Ин в то время крайне плохо о себе заботился.       Пальцы Вэй Ина снова потянули Лань Ванцзи за рукав - на этот раз так, словно он пытался смыть с Лань Ванцзи свою собственную кровь, хотя его движения были неуклюжими и бесплодными, даже если он всерьёз намеревался это сделать. Лицо его на мгновение исказилось от гнева, а потом стало пустым от горя.       Лань Ванцзи поднял другой рукав и бережно вытер кровь с губ Вэй Ина, чтобы она не смешивалась с той, что уже засохла. Он хотел бы умыть лицо возлюбленного водой, но, похоже, у него не оставалось на это времени.       - Он излучает энергию обиды, - произнес Сичэнь. - Тигриная Печать Преисподней, возможно, одновременно снабжала его силой и стабилизировала, а при отсутствии... Без золотого ядра энергия обиды сама вырывается из него. Я не могу быть уверен, но я не верю, что ему угрожает непосредственная опасность. - Сичэнь поднял взгляд на брата. - Ванцзи, ты должен дать отчёт.       - Тогда пойдём. - Чем скорее они уйдут, тем скорее Лань Ванцзи сможет вернуться. - Вэй Ин. Обещай мне, что ты будешь здесь, когда я вернусь.       - Куда бы я пошел? - Вэй Ин ответил с тонкой, но кривой ухмылкой, как будто рассказывал ужасную шутку.       - Обещай. - Лань Ванцзи усадил возлюбленного ближе к стене, прислонив его спиной к деревянным панелям, и обхватил ладонями его щёки: - Пожалуйста. Пообещай мне.       Вэй Ин встретился с ним взглядом. Он знал, что имел в виду Лань Ванцзи. Он качнул головой в знак согласия.       - Я обещаю, Лань Чжань. Я буду здесь. До тех пор, пока они не найдут меня и не утащат прочь. - Он снова икнул кровью, поймав её тыльной стороной запястья. Лань Ванцзи снял свою верхнюю мантию, уже испорченную кровью возлюбленного, и чистым куском вытер его руку и ещё раз лицо, а затем вложил скомканную ткань в руки Вэй Ина и держал до тех пор, пока у того не осталось выбора, кроме как взять её.       - Я вернусь так быстро, как только смогу. Пожалуйста, Вэй Ин.       Демонический заклинатель прижал мантию к груди. Немного более малиновую, но гораздо более белую. Улучшение баланса.       - Я обещаю, - повторил он.       Этого должно было быть достаточно. Лань Ванцзи молился.       Он поднялся, намереваясь позволить брату вывести себя из цзинши под его охраной, но Сичэнь не двинулся с места. Он нерешительно смотрел на Вэй Ина. Затем, наконец, Сичэнь повернулся и проследовал к двери.       Лань Ванцзи позволил себе в последний раз взглянуть на Вэй Ина, чтобы успокоить свой разум и укрепить его. Он сильно нервничал, хотя и оставлял возлюбленного в безопасных пределах цзинши. Он должен был выдержать своё наказание достаточно хорошо, чтобы продолжать ориентироваться во всём, что последует за ним.       * * *       Вэй Усянь был удивлён, что прожил достаточно долго, чтобы увидеть ещё один рассвет.       Он был удивлен, что продолжал жить, по мере того как проходили секунды, а свет, просачивающийся сквозь приоткрытые окна цзинши, становился ярче и менее голубым. Солнце всходило, день шёл своим чередом, и по какой-то причине Вэй Усяню было позволено просто сидеть здесь и радоваться этому, несмотря на его преступления против каждого человека под небесами. По какой-то причине Вэй Усянь продолжал существовать.       В этом не было никакого смысла. Не тогда, когда больше не существовало его шицзе, и Вэнь Цин, и Вэнь Нина, и…       Эти мысли, когда он их обдумывал, пронзали его физической, судорожной болью. Он должен был направить свой разум в какое-то другое русло, или вовсе ни о чём не думать, пока сознание не угаснет. Лань Чжань дал ему свою мантию. На одном из рукавов была искусная вышивка, теперь запачканная кровью. Вэй Усянь провёл по ней пальцами. Он дал обещание. Если бы ему пришлось сидеть здесь, не думая ни о чём, кроме этой самой вышивки, чтобы сохранить её, если бы ему пришлось выплеснуть себя в пятно солнечного света, медленно растекающееся по полу прекрасного, успокаивающего цзинши Лань Чжаня, это было бы то, что он собирался сделать.       И это было то, что он делал, в течение некоторого времени, протяжённость которого он даже не мог начать оценивать, пока не услышал голоса, приближающиеся по тропинке. Голоса, которые не принадлежали ни Цзэу-цзюню, ни Лань Чжаню.       Вэй Усянь на мгновение задумался о том, чтобы позволить этим людям найти его. Ему даже стало интересно, что бы они тогда предприняли. Зависли бы они в дверях так же надолго, как Цзэу-цзюнь, или убежали с криками, или напали бы на него с любым оружием, которое попалось им под руку? Но он обещал. Технически он предупредил Лань Чжаня, что, если его найдут, то он ничего не сможет сделать, но отказываться предпринимать даже самые элементарные шаги, чтобы избежать этого, на самом деле, было бы не в духе его клятвы.       Вэй Усянь попытался перегруппироваться так, чтобы подняться на ноги, и немедленно пересмотрел свой план, всё, что было в нём «основным» в свете его оставшихся сил. Однако у него было мало времени, поэтому он пополз. Оболочка Старейшины Илина проползла на четвереньках вдоль стены цзинши к кровати, а затем, неуклюже и задыхаясь, втиснулась за деревянное изголовье.       На самом деле Усянь не был спрятан - если бы кто-то искал или по какой-либо причине прошёл рядом с кроватью, он бы увидел его. Он так же оставил пятна на стене, к которой прислонялся спиной, а белый платок, который на него накинул Лань Чжань, валялся скомканным на полу, где он его потерял. Но самого Усяня не было видно, его скрывали занавески и изголовье кровати, к тому же он задвинулся настолько далеко в узкое пространство щели, насколько позволяли его усталые конечности, так что случайный посетитель, у которого не было причин присматриваться, мог его и не заметить. И именно такими посетителями оказались две молоденькие служанки.       Лёжа за кроватью, Вэй Усянь отстранённо слушал их тихое сопение и наблюдал за простыми белыми подолами их мантий, скользящими по комнате. Служанки прошлись по цзинши, положили какие-то вещи на пол, а затем принялись что-то делать.       - Это как будто небеса перевернулись, - раздался тихий голос в тишине.       - Что ты имеешь в виду?       - Одиннадцать учеников мертвы, а Ханьгуан-цзюнь получает наказание дисциплинарным кнутом.       - Было ещё хуже, когда на Облачные Глубины обрушились Вэни. Десятки учеников погибли, и слуги, и здания сгорели, а Су Миньшань предал Орден и был изгнан.       - Ты имеешь в виду главу Су?       - Тоже мне глава! - едко проговорила одна из служанок, а вторая нервно рассмеялась:       - Старшая сестрица, разве не ты всегда говоришь мне быть осторожней со словами?       - Ханьгуан-цзюнь напал на старейшин Ордена и заслужил дисциплинарный кнут. И пока его здесь нет, я могу говорить всё, что мне заблагорассудится!       Последовала пауза.       - Он, должно быть, думал, что поступает правильно, раз сделал это. Ханьгуан-цзюнь.       - Люди думают, что всё в порядке. Но они не всегда правы.       - Глава Су не раздумывал, прав он или нет. Он просто был трусом, как ты сама говоришь.       Звуки быстрой, целенаправленной работы сопровождали их разговор в процессе - расставляемые предметы, льющаяся вода. Одна из служанок подошла к кровати. Она поставила деревянную бадью и несколько чистых полотенец на пол рядом с ней, менее чем на расстоянии вытянутой руки от лица Вэй Усяня. Но она не подошла достаточно близко, чтобы заметить его. Демонический заклинатель почувствовал облегчение - возможно, не столько ради себя, сколько ради неё. Он предположил, что было бы травмирующе застать врасплох перепачканного ужасного злодея, прячущимся за наверняка-обычно-мирной кроватью Ханьгуан-цзюня.       - Я думаю, Ханьгуан-цзюнь, должно быть, поверил, что он был прав, - тихо допустила вторая служанка, та, что постарше.       Затем:       - Поскольку это Ханьгуан-цзюнь, возможно, так оно и было, - сказала младшая ещё тише.       После этого в их разговоре оставалось пространство, достаточно широкое, чтобы вместить почти всё, что угодно.       - Ханьгуан-цзюнь действительно напал на старейшин, - проговорила старшая служанка. - Ханьгуан-цзюнь или нет, за подобное преступление нужно отвечать.       - Тогда где же ответ на всё остальное? За одиннадцать погибших сейчас, и за тринадцать на Тропе Цюнци, и за десятки предыдущих, и за всё остальное?       - Старейшина Илина мёртв вместе с последними из Вэней.       - Хотя, как я слышала, это были дети и старики. Так говорила одна из моих сестёр, что служит в Цзиньлинтае.       Эти слова спровоцировало самое продолжительное молчание на данный момент. Вэй Усянь слегка наклонил голову вперёд, прислонился лбом к деревянной спинке кровати и попытался сохранить свой разум пустым. Сейчас он не мог издать ни звука, не мог позволить ни одному из своих чувств вырваться на свободу.       - Это больше не имеет значения, - в конце концов, мрачно сказала старшая из девушек. - Если это правда, то он действительно устроил ещё более ужасный беспорядок во всём. Думая, что он может делать всё, что пожелает, ради кучки отбросов. В конце концов, их всего лишь повесили.       Именно эта мысль витала в воздухе, когда они уходили из цзинши, шагая прочь так же целеустремленно, как и пришли. Служанки продолжали разговаривать, их голоса постепенно стихали, и Вэй Усянь больше не мог разобрать деталей, впрочем, он и не чувствовал необходимости пытаться.       Почему всё, за что он берётся, приводит к неудаче? Почему все, кого он защищает, гибнут? На самом деле, единственным человеком, которого ему удалось не повесить, был он сам. Даже Лань Чжань столкнулся с возмездием за свои действия. Он защитил Старейшину Илина, и прямо сейчас его избивали за это. А Вэй Усянь лежал здесь, невредимый. Глухой смех вырвался из его горла, даже когда горячие слёзы потекли по его щекам. Он закашлялся и, сплюнув новый сгусток крови, вытер губы рукавом оставленной Лань Чжанем мантии.       Не было никакого ответа ни на один из мучавших его вопросов, и от бессильной ярости на то, что было его виной или на то, что было виной других, какая-то маленькая часть него хотела вытащить себя из-за кровати за шкирку и сжечь что-нибудь дотла. Но только не в Гусу Лань. Они не были самыми виноватыми, и Лань Чжань этого не заслуживал. Лань Чжань не заслуживал ничего из того, что ему причиталось за помощь Вэй Усяню (или, точнее, Вэй Усянь не заслуживал жертвоприношения в виде его помощи). Нет, если уж сжигать, так Цзиньлинтай. Если и было что-то, что Вэй Усянь всё ещё мог заставить себя ненавидеть, так это Цзинь Гуаншаня. Человека, который так легко швырялся словами, оборвавшими так много жизней, но действовал незаметно, позволяя другим принимать удары на себя, когда кто-то приходил, чтобы бросить в него что-то по-настоящему смертоносное в ответ.       Призрак шицзе с клинком в груди прогнал эту ненависть и превратил всё в пепел на её пути. Завернутый в белое сверток, который она держала на руках там, в дверях Зала Несравненной Изящности, остановил его. Ребёнок шицзе был укрыт в этих стенах. Значит, им придётся устоять.       Вэй Усянь так же понимал, что после того, как ему с трудом удалось преодолеть очень небольшое расстояние, чтобы добраться до кровати, он вряд ли сможет добраться, не то, что до Цзиньлинтая, а до ворот цзинши без посторонней помощи. У него определённо не было ни сил, ни средств, чтобы самому добраться до Ланьлина. Значит, ему повезло, что не нужно даже пытаться.       Нет, Вэй Усяню больше ничего не оставалось делать, кроме как сидеть на месте. Всё было либо выше его сил, либо не давало ничего, имеющего правильное значение. Честно говоря, большинство вещей были и тем, и другим.       Однако он дал обещание кому-то очень важному и очень хорошему. По крайней мере, он всё ещё мог сдержать его - дождаться. Всё, что для этого требовалось, - это лежать там. Лань Чжань скоро вернётся.