Несокрушимые небеса, сияющая земля

      К тому времени, как вернулся Лань Чжань, солнце почти перевалило на другую сторону цзинши. Он был не один - голос Цзэу-цзюня мелодично звучал над тропинкой и над крыльцом.       - Вэй Ин! - с порога закричал Ванцзи, его голос был сдавлен чем-то похожим на боль и всё ещё переполнен тревогой и отчаянием.       - Лань Чжань, - поспешно отозвался Усянь, он был готов сказать и сделать, что угодно, лишь бы никогда больше не слышать от друга такого тона. Он начал выползать из своего убежища за кроватью. - Пришли какие-то слуги. Мне пришлось прятаться от них.       Один рывок, и ноги Вэй Усяня выскользнули из щели, второй - и он выбрался целиком. Лань Ванцзи был раздет до своих средних мантий, его верхняя мантия, аккуратно сложенная, висела на предплечье его старшего брата. Он качнулся вперёд, как будто хотел броситься к Вэй Усяню, но, видимо, у него не хватило сил, и Цзэу-цзюнь, к счастью, удержал его, чтобы брат не пытался и дальше превозмогать себя. Глаза Ванцзи встретились с глазами Вэй Усяня, и после нескольких морганий из них потекли слёзы. Демонический заклинатель очень надеялся, что это слёзы облегчения, а не страдания.       Может быть, у Вэй Усяня и не было никаких причин, чтобы жить дальше, но он жил, и, возможно, это была его вина, но, казалось, это не имело значения. Он был здесь, рядом с Лань Чжанем. Его целью, на данный момент, было убедиться, что о нём позаботятся.       - Лань Чжань, Лань Чжань, я слышал, они выпороли тебя, вот что говорили юные девы.       - Ванцзи получил три удара, - подтвердил Лань Сичэнь.       - Ты в безопасности, - почти сонно пробормотал Лань Ванцзи. - Всё, что было нужно.       - Но, тем не менее, ты ранен. Тебе следует лечь. Позволь своему брату уложить тебя в кровать. Ах, у тебя идёт кровь! Я думал, ты сказал, что было всего три удара!       - Дисциплинарный кнут пропитан духовной энергией, - объяснил Лань Сичэнь, и Вэй Усянь поморщился:       - Как жестоко! Ах, прошу прощения, глава Лань. Я имел в виду только то, что Лань Чжань действительно ранен, не так ли?       - А ты не только ранен, но и болен. Кровать должна принадлежать тебе, - попытался настоять Лань Чжань, когда брат решительно подтащил его к кровати и толкнул, заставляя сесть на край, но, казалось, он реально был не способен оказать сопротивление.       Вэй Усянь пополз вперёд, он двигался до тех пор, пока не смог опереться о передний столбик кровати, так он мог держать Лань Ванцзи в поле своего зрения. Он, решил демонический заклинатель, вероятно, и будет тем объёмом физической работы, которой ему предстояло заниматься в настоящее время.       - Лань Чжань, пожалуйста. Ты практически в бреду, тебе нужно отдохнуть в своей собственной постели. Я привык спать в куда менее цивилизованных местах - я могу вполне обойтись куском пола рядом с тобой.       К счастью, Лань Сичэнь был в здравом уме, поэтому он не обратил внимания на протесты своего младшего брата и заставил его лечь на живот. Дисциплинарный кнут прочертил три полосы на его мантиях. Их белизна была зловеще запятнана кровью, а кожа, видневшаяся сквозь прорехи, оставленные кнутом, словно покрылась ржавчиной. Вэй Усянь ненавидел это зрелище. Лань Чжань не должен получать шрамы!       Выражение, с которым Ванцзи уставился на него, было абсолютно несчастным, по непонятным причинам.       - Ты тоже должен отдохнуть. Сюнчжан принесёт постельное белье. Подушки. Матрас.       - Лань Чжань, в этом нет необходимости.       - Было бы трудно объяснить, зачем нам нужен ещё один матрас в срочном порядке. Я не могу просить, чтобы его принесли сюда для господина Вэя, - проговорил Лань Сичэнь, к счастью, желающий вразумить своего брата. По крайней мере, так казалось Усяню, пока он не добавил: - Я сам достану несколько запасных постельных принадлежностей.       - Я только всё испорчу. - Усянь вцепился в сброшенную мантию Лань Ванцзи, теперь гротескно красную и коричневую в дополнение к белому.       - Ты должен отдохнуть, - упрямо повторил Ванцзи с серьёзным выражением лица.       - Я могу отдохнуть в любом случае, - пообещал ему Вэй Усянь, но это не помешало Лань Сичэню выйти и вернуться с двумя одеялами и подушкой. Демонический заклинатель, который вряд ли мог отказаться от такого незаслуженного гостеприимства, послушно принял предложенное и завозился, пытаясь расстелить на полу одно из стёганых одеял, чтобы соорудить для себя подобие лежанки. Должно быть, он плохо справлялся с поставленной задачей - его руки действительно казались тяжёлыми, и одеяло упорно игнорировало его попытки манипулировать им, - потому что Лань Ванцзи пошевелился, как будто думал, что возьмёт его у Вэй Усяня и сделает всё сам.       Лань Сичэнь сокрушённо покачал головой и решительно вмешался в печально-комичное зрелище. Он отобрал одеяло у демонического заклинателя и быстро соорудил для него постель.       - Мне очень жаль, - смущённо произнёс Вэй Усянь. Он так и сидел, прислонившись к столбику кровати Ванцзи, вместо того, чтобы лечь, потому что какая-то часть его думала, что если он ляжет, то больше уже не встанет. А так он, по крайней мере, мог смотреть на растрёпанные волосы Лань Чжаня, разметавшиеся по белоснежным шёлковым простыням.       - Это я должен извиниться, - возразил Лань Сичэнь. - Я не подумал о слугах, когда оставил тебя здесь. В мои намерения не входило подвергать тебя опасности.       Первым побуждением Вэй Усяня было подумать, что он лжёт – что он, вероятно, надеялся, что демонический заклинатель будет обнаружен, потому что это навсегда избавило бы от него Лань Чжаня. Его второй реакцией было опровергнуть самого себя. Лань Сичэнь был благороден, под стать лучшим из достойнейших людей мира. И, если он утверждал, что это не приходило ему в голову, Вэй Усянь верил его словам.       - Что здесь делали слуги? - спросил его Лань Сичэнь.       - Они приготовили воду и припасы. Для лечения Лань Чжаня. И, может быть, еду, судя по запаху.       - Еда, - произнёс Ванцзи, пристально глядя на брата. - У него должна быть еда.       - Я в порядке. - Вэй Усянь ни днём, ни ночью не чувствовал голода с тех пор, как проснулся в одиночестве в Могильных Курганах. Ему было не до еды. И у него было много других вещей, которые подпитывали его. - Еда для тебя, Лань Чжань.       - Когда ты в последний раз ел, господин Вэй? - поинтересовался Лань Сичэнь. Он смотрел сверху вниз на демонического заклинателя с противоречивым выражением лица. Должно быть, это трудно - испытывать отвращение к кому-то и в то же время быть вынужденным заботиться о нём.       Вэй Усянь не знал, как долго он был без сознания в пещере Могильных Курганов. Вэнь Цин сказала, что игла продержит его в беспамятстве три дня, но, возможно, она была не совсем точна.       - Я поел перед уходом, - ответил Усянь, используя правдивые словами, что на вкус были как ложь.       Но Лань Чжань знал его слишком хорошо, чтобы купиться на уловку.       - Перед уходом куда? - мрачно спросил он, и Вэй Усянь вздрогнул.       Он не смог придумать ответа, который не превратился бы в пепел у него в горле.       - Я в порядке, - прошептал он вместо этого.       - Господин Вэй, конфликт на тропе Цюнци произошёл четыре дня назад, - проговорил Лань Сичэнь так мягко, что Вэй Усяню пришлось подавить желание свернуться калачиком и зарыдать. - Ты, конечно, должен что-нибудь съесть, если с тех пор ничего не ел. Особенно учитывая, что у тебя нет золотого ядра или какого-либо самосовершенствования, чтобы поддерживать себя.       - Еда для Лань Чжаня, - жалобно пробормотал Вэй Усянь.       - Еды вполне достаточно как для Ванцзи, так и для тебя самого. Я запрошу больше, если потребуется. Уверяю тебя, даже в наши самые трудные времена Облачные Глубины никогда не отказывали в пище нашим гостям.       Вэй Усянь сжал челюсти. Слушать вежливые слова главы Лань было почти неприятно, так не похоже на прошлый год, когда каждый кусочек, который он откусывал, исходил из чьего-то чужого голодного рта, и инстинкт этого запечатлелся в нём и остался. В глубине души он всё ещё пребывал в том времени, когда он подал Лань Чжаню воду, потому что у них не было чая. В Облачных Глубинах никогда не было бы такого недостатка в гостеприимстве. Даже для такого человека, как Вэй Усянь, который не мог бы быть более позорным гостем.       Лань Сичэнь протянул ему миску с кашей. Конечно, в стиле Ланей – посмотрите, где он был. Посмотрите, кто странным образом решил приютить его. Лань Сичэнь повернулся, чтобы помочь своему брату, и Вэй Усянь машинально положил ложку в рот.       - Вэй Ин предпочитает больше вкуса, - обеспокоенно проговорил Лань Ванцзи, как будто он действительно думал, что Цзэу-цзюнь должен что-то с этим сделать.       - Это не имеет значения, Лань Чжань. - Демонический заклинатель всё равно сомневался, что сможет различить какой-либо вкус. Весь его рот, горло и внутренности ощущались так, словно их обожгло чем-то едким. Это чувство возникло в нём после взрыва энергии обиды, высвободившейся, когда он разбил Тигриную Печать Преисподней.       - Это важно, - настаивал Лань Чжань.       - Мы не должны вызывать никаких подозрений, что здесь есть кто-то ещё, - напомнил брату Лань Сичэнь и добавил: - Но мы постараемся сделать следующий приём пищи господина Вэя более приятным, несмотря ни на что.       Казалось, в его заявлении даже не было сарказма. В конце концов, он был Цзэу-цзюнем.       Вэй Усянь не мог понять, как на самом деле возможно сохранить в тайне присутствие постороннего человека в таком месте, как Облачные Глубины, где слуги и компаньоны приходили и уходили повсюду. Вероятно, они могли соорудить для него потайное отделение, и он проводил бы свои дни, прячась под кроватью Лань Чжаня.       С одной стороны, это казалось пустым и бессмысленным, а с другой, гораздо лучшие люди, чем он, были вынуждены поступать гораздо хуже, пытаясь пережить разоблачение и преследование, так что было бы смешно, если бы Вэй Усянь жаловался на любые условия, в которых он оказался.       Лань Сичэнь собирался постараться сделать следующий приём пищи вкуснее для него. Мысль была настолько странной, что демонический заклинатель не мог прогнать её из своего сознания.       Они ели в тишине - настоящая трапеза в стиле Ланей. Это стало бы одним из самых неловких моментов в жизни Вэй Усяня, если бы в нём осталось хоть что-то, что его волновало. Вэй Усянь умудрился съесть вторую ложку каши, затем третью, и тогда в нём словно пробудился какой-то всепоглощающий порыв. Он проглотил остатки так быстро, что движения его ложки казались смазанными. Когда миска опустела, Лань Сичэнь взял её и снова наполнил. Вторую порцию Вэй Усянь прикончил так же стремительно, пока Лань Чжань, который ел почти в летаргическом темпе, едва справлялся с первой.       - Ванцзи, я должен снять одежду с верхней части твоего тела и промыть твои раны.       На лице Лань Чжаня промелькнуло несколько эмоций, остановившись на: «Вэй Ин нуждается в уходе».       - Лань Чжань, пожалуйста, будь благоразумен. Ты уже перевязал мою рану. Просто позволь Цзэу-цзюню позаботиться о тебе.       - У тебя кровь на лице, - сказал ему в ответ Лань Чжань. - Сюнчжан, его подбородок.       К этому моменту Лань Сичэнь как раз вылил в таз кувшин воды. Он глубоко вздохнул, смочил тряпку и потянулся к лицу Вэй Усяня. Демонический заклинатель непроизвольно вздрогнул, почувствовав всплеск энергии: он не подозревал, что она всё ещё была в его теле.       - Нет, не прикасайся ко мне, - пробормотал он, подаваясь назад. - Не прикасайся ко мне, всё в порядке, Цзэу-цзюнь, ты не обязан прикасаться ко мне. - Это была жалкая попытка скрыть, что что-то глубоко в Вэй Усяне не хотело, чтобы глава Лань прикасался к нему. Возможно, не только глава Лань... Не после предыдущей ночи. Лань Сичэнь был одним из тех заклинателей, что были на том собрании. Он помнил, как свет костров отражался от серебряного узора облаков в центре его нефритового лба.       - Хорошо, господин Вэй. Я обещаю тебе, что в этом месте ты не будешь застигнут врасплох.       Вэй Усянь услышал его слова и понял, что они означали не то, что он будет здесь в безопасности безоговорочно, а то, что, когда его безопасность закончится, он будет ясно это знать. Тем не менее, он принял предупреждение таким, каким оно было. Лань Сичэнь уверял его, что он не попадёт в засаду.       Означало ли это, что он поверил утверждению Вэй Усяня о том, что он попал в засаду на тропе Цюнци? И даже если бы он поверил, имело ли это для него какое-то большее значение, чем для остальных?       Лань Сичэнь очень медленно протянул руку, и Вэй Усянь сжал влажную ткань напряжёнными дрожащими пальцами. Он провёл по своему рту и подбородку короткими, грубыми движениями. Этого было достаточно, по крайней мере, для того, чтобы заставить Лань Ванцзи согласиться на лечение, которое теперь терпеливо проводил Лань Сичэнь.       Вэй Усянь сделал попытку протереть влажной тканью шею, но его руки слишком устали. На самом деле, он не видел разницы, было ли его лицо чистым или нет. Его одежда была перепачкана грязью, так что он наверняка испачкал бы всё, к чему бы ни прикасался, несмотря ни на что. Когда Лань Сичэнь закончил обрабатывать раны брата и повернулся, чтобы убрать посуду и вещи, Лань Чжань посмотрел на него с явным неодобрением.       - Конечно, так, по крайней мере, лучше, Лань Чжань. Разве я не представляю собой хоть немного меньшую рану для твоих глаз? – усмехнулся демонический заклинатель.       Ванцзи не ответил. Его рука скользнула вниз и вытащила ткань из ладони демонического заклинателя. Потом он приподнялся на предплечьях, и хотя на его лице появилась гримаса боли, его прикосновение было неторопливым, когда он за подбородок повернул лицо возлюбленного к себе и с чрезмерной заботой и нежностью принялся умывать его.       - Лань Чжань, - прошептал Вэй Усянь, потому что у него снова перехватило горло. - Тебе нужно отдохнуть самому. По крайней мере, не стоит тратить на это так много времени и сил. Не так уж и важно, чистая ли у меня кожа.       Ванцзи не обратил внимания на его слова, и когда он был удовлетворён результатом своих трудов, сказал: «Рука», как будто собирался вымыть и её тоже. Лань Чжань слишком много сделал для него в тот день, чтобы Вэй Усянь мог отказать ему в чём угодно. Он вложил свою перепачканную руку в большую ладонь друга и позволил ему делать с ней всё, что тот пожелает. Ванцзи очистил её с тем же медленным терпением, которое демонстрировал на его лице, а затем проделал то же самое с другой рукой.       Когда Лань Ванцзи закончил, он продолжал держать возлюбленного за руку, хотя его хватка на уже покрасневшей ткани ослабла, и Лань Сичэнь шагнул вперёд, чтобы забрать её. У Лань Сичэня было странное выражение лица, но Вэй Усянь смотрел на него сегодня уже достаточно долго, чтобы определить, что эмоция, стоящая за этим, не выглядела угрозой. Он позволил своим глазам вернуться и остановиться на Лань Чжане.       - Спи, Вэй Ин, - напутствовал его Ванцзи, но Вэй Усянь отрицательно покачал головой:       - Ты спи, Лань Чжань. Я буду присматривать за тобой. И Цзэу-цзюнь тоже, я уверен.       Лань Чжань умоляюще посмотрел на него:       - Я усну, если ты будешь спать.       Вэй Усянь обдумывал это примерно одну десятую секунды, прежде чем почувствовал, как ужасающее отвращение пробежало по его телу.       - Я так не думаю, Лань Чжань. Я достаточно выспался за последние несколько дней.       Ванцзи нахмурил брови, что сразу подсказало Вэй Усяню, что он выбрал неправильные слова.       - Вэй Ин. Что случилось?       - Было много слухов, - вмешался Лань Сичэнь, - когда Вэни сдались в Цзиньлинтае, а тебя нигде не было ни видно, ни слышно.       Холодный камень упал Вэй Усяню прямо в живот. Сдались сами. Как будто кто-то из них совершил какое-то преступление. Как будто это не он был виноват. Как будто Вэнь Нин когда-либо был чем-то иным, кроме ножа в руках человека, который не умел с ним обращаться.       - Я предполагаю... ты не командовал ими с помощью Чэньцин, как думали некоторые…       - Нет. - Вэй Усянь содрогнулся. Он почувствовал вкус горячей крови на губах и поднял рукав испорченной мантии Лань Чжаня, чтобы вытереть её. Он не хотел сводить на нет тщательную работу друга по очистке его лица. - Нет, нет. Я...       - Господин Вэй. Важно, чтобы я понял, - продолжал глава Лань. Это было правдой, это было правдой - иначе он не мог бы здесь оставаться, и если бы его выгнали, Лань Чжань, казалось, был склонен последовать за ним. - И... - Взгляд Лань Сичэня метнулся к Лань Чжаню, который с глубокой тоской изучал лицо Вэй Усяня. - Важно, чтобы Ванцзи понял. Чтобы он мог тебе помочь.       Никто не мог ему помочь. Больше не было ничего, что могло бы помочь. Демонический заклинатель не сказал этого вслух - это было бы неуважением к ним обоим. Если у Вэй Усяня и было что-то похожее на цель, так это утешить разум и сердце Лань Чжаня. Он заставил себя рассказать им. Это не имело значения. Не было никакого смысла хранить это в секрете.       - После того, как мы с Вэнь Нином вернулись в Могильные Курганы, после... после… - После того, как он убил Цзинь Цзысюаня. После того, как он разрушил жизнь шицзе и все надежды, которые когда-либо были у него или Вэней. - Я не знал, что делать. Я не... Я был... Но Цзинь Гуаншань сделал своё предложение, а Вэнь Цин всё решила без меня. Поэтому она воткнула в меня свою иглу. Она сказала, что это заставит меня проспать три дня. И тогда она, и Вэнь Нин, и другие, они... - Дыхание Вэй Усяня стало более прерывистым, чем раньше. - Я пытался остановить их, не заснуть, но игла, но она... Вэнь Цин очень хороша в том, что она делает. Делала, - прохрипел он. - Она была хороша в том, что делала. Её игла словно затянула меня под воду. Вэнь Цин всё ещё была там. Вэнь Нин стоял рядом с ней, а все остальные были прямо снаружи. Если бы я сдвинулся хоть немного, я мог бы дотянуться до них. А потом я проснулся, и это было позже, намного позже, и все они ушли. - Он судорожно вздохнул. - Когда я проснулся, они уже ушли. - Затем он вздрогнул от собственного дыхания. Он подтянул мантию Лань Чжаня к груди, зарылся в неё лицом и тихо, без спешки выдохнул, пережидая пока утихнет жгучая агония.       Пальцы коснулись его руки. Лань Чжань.       - Сюнчжан.       - Ах... Да, конечно. - Лань Сичэнь развернулся и быстро покинул цзинши.       - Вэй Ин.       Раздался шорох. Лань Ванцзи придвинулся ближе к краю кровати, ближе к Вэй Усяню. На нём не было лобной ленты. До этого демонический заклинатель не заметил, что она исчезла. Он задался вопросом, заставили ли её снять старейшины, когда его друг получал свои удары плетью - было ли это каким-то образом частью позора, частью наказания. Если бы Вэй Усянь навсегда лишил Лань Чжаня права носить лобную ленту, он бы никогда себе этого не простил. Он бы не простил...       Рука Лань Чжаня неловко искала его руку, и когда Вэй Усянь посмотрел ниже, он обнаружил, что его друг сжимает лобную ленту в своей ладони. Он снял её сам или, по крайней мере, сохранил под своим контролем. А в следующий миг Ванцзи положил серебряные облака в центр ладони Вэй Усяня и принялся наматывать шёлковую ткань вокруг его запястья.       - Это же для семьи, - прохрипел демонический заклинатель. - Родители, дети, супруги. - Он знал это, как бы глупо и грубо ни вёл себя, когда был моложе. - Лань Чжань, пожалуйста, не надо...       - Это для тебя. – Лань Ванцзи сжал руку Вэй Усяня так, что повязка удобно устроилась в его ладони.       - Лань Чжань, не говори так, - замотал головой Вэй Усянь. - Никто никогда не получал ничего хорошего от того, что был моей семьёй.       - Неправда, - возразил Лань Чжань. - Я буду защищать тебя, Вэй Ин.       - Не надо, - прошептал Вэй Усянь. - Не надо, пожалуйста, не надо. Посмотри, к чему это привело Вэнь Цин, и Вэнь Нина, и шицзе...       Он даже не был уверен, что их имена можно разобрать, из-за того, что его шептание перешло в слёзы, но Лань Чжань наверняка знал, что он имел в виду. Его рука сжала руку Вэй Усяня, удерживая её неподвижной, сдержанной и безопасной.       - Это чистая правда. Я буду защищать тебя. Помоги мне, Вэй Ин.       Вэй Усянь ничего не мог на это сказать. Он не думал, что больше сможет кому-то помочь. И он так устал. Тем не менее, раз это касалось Лань Чжаня, если он просит, Вэй Усянь будет пытаться до тех пор, пока тот физически не сдастся.       Дверь цзинши снова отворилась, и Лань Сичэнь осторожно поинтересовался:       - Всё в порядке, Ванцзи?       - Мм, - ответил тот.       Вэй Усянь почти пожалел, что Лань Сичэнь не задержался подольше. Ему вообще не удалось взять себя в руки. В глазах Цзэу-цзюня у него вряд ли осталось хоть какое-то лицо, но ему, вероятно, было неприятно видеть демонического заклинателя в таком ужасном состоянии.       Однако когда Лань Сичэнь вошёл в спальню, Вэй Усянь понял, что дальнейшее промедление не возымело бы никакого эффекта. Он прижал свободную руку ко рту, как будто это могло заглушить крик, что сам собой вырвался у него из горла. Лань Сичэнь прижимал к своему плечу А-Юаня, сонного, но живого и невредимого.       - А-Юань, - простонал он и мысленно прошептал благодарственную молитву. - А-Юань, о, А-Юань. - Вэй Усяня снова захлестнули слёзы, но, на этот раз, они были вызваны первой положительной эмоцией, которую он испытал с тех пор, как держал в руках защитный браслет, который он сделал для сына шицзе, и верил, что сможет подарить его, - глубоким и непостижимым радостным облегчением.       - Сянь-гэгэ, - пролепетал А-Юань, протягивая к нему цепкую руку.       - А-Юань, – снова выдохнул Вэй Усянь. Это было всё, что он мог сделать, чтобы не потянуться вперёд, не прыгнуть через комнату и не схватить его - он знал наверняка, что просить, чтобы ему разрешили прикоснуться к ребёнку, было бы чересчур.       Похоже, он был неправ, потому что Лань Сичэнь без слов подошёл к нему и опустил А-Юаня ему на колени.       Вэй Усянь обнял А-Юаня, прижал к своему плечу, изо всех сил стараясь не сдавить его до смерти после всего случившегося, но, возможно, подойдя к этому так близко, как только могло позволить его полумёртвое тело.       - А-Юань, вот и ты, вот и ты, это Сянь-гэгэ. - Рана на груди отозвалась тяжестью, но он проигнорировал это. Он ощупал А-Юаня, убеждая себя, что тот цел и невредим. Мальчик казался усталым и, может быть, немного разгорячённым, но в остальном невредимым - в остальном чудесным образом всё было в полном порядке. - Как, как...       - Сначала я отправился в Курганы, - сказал Лань Чжань. - Искал тебя. А-Юань был там один.       - У него была лихорадка, когда Ванцзи нашёл его, и он приходил в себя со вчерашнего полудня, когда прибыл сюда, но ему намного лучше, - объяснил Лань Сичэнь.       - Это правда? - Вэй Усянь ворковал над А-Юанем. Он погладил его волосы – они были чисто вымыты и аккуратно причёсаны, и он был одет в белую одежду. - Тебе стало плохо, А-Юань? Богатый старший брат и Цзэу-цзюнь позаботились о тебе?       - Мм, - подтвердил А-Юань, прижимаясь лбом к ключице Вэй Усяня. - У Цзэу-цзюня хороший дом. Скучал по Сянь-гэгэ и всем остальным. Где они?       Вэй Усянь очень крепко обнял мальчика, и ещё больше обжигающих слёз брызнуло из его глаз:       - Им пришлось уйти, даже несмотря на то, что это означало оставить тебя. Я тоже по ним скучаю.       - Ты больше не злишься? От твоего сна стало лучше?       Тихий звук вырвался из груди демонического заклинателя вопреки его желанию:       - Да, А-Юань, да. Я больше не злюсь, и это потому, что с тобой всё в порядке, ты ждал меня в безопасности здесь, в доме Цзэу-цзюня.       - Это дом богатого старшего брата, - сонно поправил А-Юань.       - О… Я думал, он имел в виду все Облачные Глубины.       - Я лечил его в ханьши, - пояснил Лань Сичэнь, чем шокировал Вэй Усяня и заставил его встретиться с ним взглядом. Глава Лань выглядел почти смущённым, что с его стороны не имело никакого смысла. - Я не был уверен, какую легенду мы сможем использовать для него, или, по крайней мере, я ещё не придумал разумную, поэтому мы пока держали его присутствие в секрете.       - Выходит, я был не первым неожиданным гостем, которого Лань Чжань привёл к вашему порогу за прошедший день. - Слабый лающий смешок сорвался с губ Вэй Усяня. Это было настолько почти нормально, что поразило его. Он провёл ладонью по спине дремлющего А-Юаня, успокаивая его. Лань Сичэнь расплывался перед глазами Вэй Усяня, когда он попытался сморгнуть ещё больше слёз. Он надеялся, что в какой-то момент они закончатся в его организме или он перестанет вырабатывать новые. - Цзэу-цзюнь, Лань Чжань. Спасибо. Через некоторое время я обязательно поклонюсь, как следует.       - В этом нет необходимости, - запротестовал Лань Сичэнь, одарив Вэй Усяня чем-то, что могло считаться улыбкой. Может быть, это было из-за А-Юаня - никто с хоть каким-то сердцем не мог удержаться от улыбки, глядя на него. - Невинное дитя достойно защиты. Это то, что мог бы увидеть любой с открытыми глазами.       Это было настолько близко к заявлению, подразумевающему, что он понимал, почему Вэй Ин сделал то, что сделал, чего демонический заклинатель и не надеялся добиться от кого бы то ни было, а тем более от прославленного Цзэу-цзюня.       - Тем не менее, я склоню голову до пола ради тебя. Я никогда не смогу отблагодарить тебя в достаточной степени. И тебя тоже, Лань Чжань, - повторил он, поскольку Ванцзи до сих пор не ответил. - За то, что отправился туда, и за то, что привёл его сюда.       - Нет нужды в благодарности, - пробормотал Ванцзи. Он опустил голову, но его рука по-прежнему касалась руки Вэй Усяня.       - Я тоже, несмотря ни на что, склонюсь перед тобой. Ты заслуживаешь этого, Лань Чжань, за то, что сотворил это чудо. - Вэй Усянь внезапно почувствовал усталость. Или, скорее, усталость внезапно снова навалилась на него, придавливая к полу. Он полностью откинулся на спинку кровати - единственная энергия, которую он тратил, была необходима, чтобы держать А-Юаня в своих объятиях. - Возможно, мне нужно прилечь.       - Да, - немедленно подтвердил Лань Чжань.       Лань Сичэнь неуверенно топтался на месте.       - Тебе нужно забрать его обратно, Цзэу-цзюнь? - спросил Вэй Усянь, не совсем понимая, как он выпустит А-Юань из своих объятий, но зная, что должен справиться с этим.       - Не обязательно. Я могу, если ты пожелаешь, но если ты хочешь, он может пока поспать рядом с тобой. Я заберу его, если он проснётся слишком рано.       - Ты можешь позволить ему разбудить меня, - произнёс Вэй Усянь. - Я не возражаю.       Ему удалось подцепить второе одеяло, из тех, что выделил ему глава Лань, и обернуть им А-Юаня. Затем, коротко сжав пальцы Лань Чжаня - той же рукой, запястье которой по-прежнему обвивала лобная лента, Лань Сичэнь, конечно, её заметил, хотя и не упомянул об этом, - он скользнул вбок и растянулся на полу. А-Юань тепло и мягко сопел в его объятиях.       Несмотря на всю его усталость, сон пришёл не так быстро, как ожидал Усянь. Его разум всё ещё был возбуждён и необуздан, а тело болело как от физических ран, так и от прерывистых предсмертных судорог энергии обиды Печати. Он ухитрился не потревожить этим А-Юаня, сведя боль в горле и конвульсии к минимуму, а затем ласково погладил малыша по волосам и что-то прошептал ему, чтобы успокоить и вернуть в глубокий сон.       В конце концов, он понял, что то и дело задрёмывает, потому что иногда Лань Сичэнь был рядом, когда он открывал глаза, а иногда нет. Оставалось надеяться, что он предупредил слуг или знал, что они не побеспокоят Лань Чжаня после его наказания. Вэй Усянь был не в том положении, чтобы следить за ними. Он должен был положиться на заботу Лань Сичэня.       Особенно в присутствии А-Юаня, к которому Лань Сичэнь относился с глубокой и личной добротой.       * * *       Лань Сичэнь наблюдал, как его брат и самая поносимая фигура в мире заклинательства на данный момент беспокойно спят на расстоянии вытянутой руки друг от друга.       Ванцзи продолжал приходить в себя, его лицо то и дело искажалось от боли, но в остальном он не жаловался. Время от времени, он просыпался и приподнимался на локтях, чтобы посмотреть на две фигуры, свернувшиеся калачиком на полу рядом с его кроватью. Он наблюдал за ними в течение длительного периода, по несколько минут за раз, прежде чем, наконец, был удовлетворён - или, по крайней мере, сдавался требованиям своего тела - и снова ложился отдохнуть.       Вэй Усянь, Старейшина Илина, кровожадный и бессердечный бич общества, спал, свернувшись калачиком вокруг маленького ребёнка, которого Ванцзи спас для него. Он завернул Вэнь Юаня в одеяло, которое предназначалось для того, чтобы укрыть его самого, и баюкал его, согревая своим собственным слабым и израненным телом, как будто никакой другой образ действий был немыслим, и никакая его собственная боль или недуг не могли заставить его поступить иначе. Его жесты были переполнены любовью, бескорыстной и беспомощной любовью, которая напоминала Сичэню о глубокой, испуганной любви, которую проявил Ванцзи, колотясь, растрёпанный и испуганный, в дверь ханьши, с бьющимся в лихорадке малышом на руках. Ребёнком, которого Лань Сичэнь никогда не встречал и даже не слышал о нём, и которого его брат умолял спасти.       Время, проведённое Лань Сичэнем с Вэнь Юанем, заронило в его собственную голову дикие мысли о таком типе любви. Мысли, которые не утихали, даже когда он пытался разглядеть их туманные очертания на свету.       Дядя отругал его за то, что он провёл так много времени с Ванцзи сегодня. Лань Сичэнь столкнулся с ним, когда вышел, чтобы принести в цзинши несколько блюд, которые Ванцзи никогда бы не попросил, даже будучи раненым, включая бутылку горячего масла, которое Вэй Усянь мог использовать для ароматизации своей еды. Лань Сичэнь чувствовал их виноватый вес в своём мешочке-цянькунь, когда дядя сказал:       - Три месяца уединения - часть его наказания, Сичэнь. Ты слишком снисходителен к нему, слишком пристрастно за ним ухаживаешь.       Если бы дядя имел хоть какое-то реальное представление о том, что он делал в цзинши в тот день, то, конечно, не стал бы демонстративно поворачиваться спиной к Лань Сичэню, давая ему молчаливое разрешение продолжать, если тот сочтёт нужным. Дядя верил, что Ванцзи скорбит. Ему не нравилась мысль о боли Ванцзи, даже если он считал, что дружба Ванцзи с Вэй Усянем была неправильной и привела его к ошибкам в поведении.       Лань Сичэнь мог подвергнуть сомнению очень многие решения Вэй Усяня, но он также мог подвергнуть сомнению несколько своих собственных. Лань Сичэнь мог обвинить Вэй Усяня в совершении ужасающего насилия, но он также мог признать, что тот не хотел его начинать. Были преступления, за которые не был дан ответ, но не все из них – возможно, даже не большинство из них – были совершены Вэй Усянем. За то, чтобы это произошло, была заплачена большая цена. Глядя на них троих, у Лань Сичэня не было никакого желания пытаться судить ещё одного человека.       Глаза Ванцзи открылись. Он несколько минут молча наблюдал за Лань Сичэнем, а потом попытался подняться.       - Пожалуйста, Ванцзи, продолжай отдыхать. Тебе что-то нужно?       - Мне надоело спать.       - Ты ранен. Ради меня, пожалуйста, останься в постели ещё немного.       Лицо Ванцзи было не совсем довольным, но он выполнил просьбу старшего брата.       Минуты проходили в молчании. Лань Сичэнь надеялся, что Ванцзи снова уснёт, но это казалось маловероятным. Теперь, когда у них не было никаких неотложных дел, когда и Вэй Усянь, и Вэнь Юань спали рядом, и, на данный момент, всё было в порядке, вещи, которые им ещё предстояло должным образом обсудить, обрели форму в воздухе между ними.       - Я никогда не смогу отплатить тебе, сюнчжан, - проговорил Ванцзи, - за то горе, от которого ты меня спас.       - Твоё горе было бы моим, так что моё собственное тоже предотвращено.       - Тогда за то, что позволил нам остаться. Мне и Вэй Ину.       Лань Сичэнь подумал, что это, возможно, было приемлемо. Даже сейчас он не был уверен, что сможет оправдать своё решение перед кем-либо, кроме как в самых эгоистичных выражениях. С Божьей помощью ему никогда не придётся этого делать.       Когда накануне Лань Сичэнь увёл Ванцзи, ему на мгновение показалось, что он совершает роковую ошибку, его охватило краткое, ужасное видение того, как Старейшина Илина уничтожает Орден Лань, чтобы уберечь Ванцзи от последствий его укрывательства. Но Сичэнь совладал с собой, подчинился логике младшего брата. У Вэй Усяня больше не было ни Тигриной Печати Преисподней, ни тёмной флейты, которую он использовал для управления энергией обиды. Он не был той холодной, безжалостной силой, какой был на крыше в Безночном Городе. Увидев его впоследствии с Ванцзи и с ребёнком, Лань Сичэнь теперь поверил в это без всяких оговорок.       - Ты бы пошёл с ним и оставил Вэнь Юаня? - Он задавался этим вопросом весь день, с тех пор как Ванцзи предъявил ему свой ультиматум, и Лань Сичэнь согласился с ним.       Ванцзи кивнул:       - А-Юань жил бы без меня в Облачных Глубинах. Изгнанный, Вэй Ин не стал бы этого делать.       Лань Сичэнь поймал себя на том, что кивает. Ванцзи был прав по обоим пунктам.       - Подробности всё ещё неясны. – Он сказал это не для того, чтобы отругать брата, а чтобы напомнить себе: если повезёт, худшее в этом кризисе уже позади, но будущее Вэй Усяня и Вэнь Юаня было далеко не ясным. Было бы обременительно просить их жить взаперти в цзинши или ханьши до конца их жизни - но если бы кого-то из них обнаружили, в мире заклинательства нашлось бы много таких, кто убил бы их на месте, так что было неясно, как им можно было бы безопасно позволить уехать.       - Они живы, - сказал Ванцзи.       Он был прав. Подавленное горе Вэй Усяня по Вэням и Цзян Яньли свидетельствовало о том же самом. В какой-то степени специфика жизни всегда менялась, иногда к лучшему, иногда к худшему. Смерть не предлагала пощады.       Была ещё одна тема, которая маячила на задворках сознания Лань Сичэня с того утра, когда он вошёл в цзинши, молясь о том, чтобы предотвратить любые решительные действия, которые Ванцзи, возможно, вздумал предпринять против себя в горе, и обнаружил его, скорчившимся рядом с Вэй Усянем, которого он тайком пронёс в Облачные Глубины. Это было ужасно и недостойно Ванцзи, но, тем не менее, он чувствовал себя обязанным вынести это на свет божий.       - Я знаю, Ванцзи, что ты осведомлён о прошлом.       Ванцзи вздрогнул сильнее, чем когда его ударили дисциплинарным кнутом.       - Это не будет. Я никогда не сделаю подобного... Если бы я когда-нибудь забыл себя, сюнчжан, я бы умолял тебя...       - Ванцзи. Я хочу сказать, что знаю, что ты в курсе того, что произошло в прошлом и поэтому будешь более бдителен, чем любой другой, в попытке не повторить его ошибок. Я верю в тебя и не беспокоюсь. - Лань Сичэнь не был убеждён, пытался ли он внушить Ванцзи необходимость такой осторожности или снять с него какие-либо опасения по поводу его способности проявлять её. Возможно, и то, и другое сразу.       - Я верю, что Вэй Ин хочет быть здесь, - наконец, произнёс Ванцзи. - Ему нужен уход. Пока он согласен на это, я буду заботиться о нём. Когда он не...       - Он не может свободно уйти, - возразил Лань Сичэнь. - У меня есть ответственность перед Орденом и миром самосовершенствования.       Ванцзи нахмурился:       - Тогда он пленник.       - Нет, - покачал головой Лань Сичэнь. - Ему было предоставлено убежище здесь, и я должен осуществлять некоторый надзор за его дальнейшими возможностями.       Это было, в некотором смысле, узкое различие, и, судя по мрачному выражению лица Ванцзи, тот думал точно так же.       * * *       Вэй Усянь проснулся с затёкшим, ноющим телом и без А-Юаня. Когда он моргнул, возвращаясь к бодрствованию, каждое событие предыдущих дней пронзило его сердце, и он начал прокручивать их в памяти, проводя инвентаризацию и приходя к выводу, что все они реальны, несмотря на их сходство с кошмарами. Одеяло, на котором спал А-Юань, по-прежнему лежало рядом с ним, смятое и унылое без своего обитателя - это, конечно, тоже было правдой, не так ли? А-Юань не мог привидеться ему в галлюцинациях. Лань Чжань и Лань Сичэнь оба присутствовали рядом, и если бы он ворковал с плодом своего измученного разума, они бы наверняка дали об этом знать.       - Сюнчжан взял А-Юаня на ужин, - сказал Лань Чжань. Он был таким... Лань Чжань был на ногах, он сидел в позе для медитации, как будто с ним всё было в полном порядке. – А-Юань в ханьши. В безопасности.       Вэй Усянь позволил одеялу упасть на пол из его исцарапанных рук. Он кивнул в знак благодарности, чувствуя, как в горле образовывается комок. А-Юань был в безопасности.       Лань Чжань поднялся, и Вэй Усянь увидел, как напряглось его лицо, и понял, что ему больно двигаться.       - Лань Чжань, разве тебе не следует отдохнуть?       Ванцзи проигнорировал вопрос. Он подхватил со стола стопку сложенных мантий и направился к Вэй Усяню. Мантии были белыми. Сам Лань Чжань уже переоделся, поврежденную и окровавленную мантию, которую он носил во время наказания, сменил полный комплект обычного элегантного наряда. Одежда в его руках предназначалась Вэй Усяню.       - Полагаю, мне снова предстоит превратиться в ученика Гусу Лань, - тихо проговорил демонический заклинатель.       На самом деле он не хотел, чтобы его слова прозвучали как жалоба - кто он такой, чтобы сейчас на что-то жаловаться, - но Лань Чжань смерил его очень странным и неуверенным взглядом.       Вэй Усянь фыркнул от смеха:       - Лань Чжань, я вряд ли собираюсь сопротивляться. Да и без этих мантий я бы не очень хорошо сливался с толпой в Облачных Глубинах.       Но, похоже, его слова мало успокоили Ванцзи.       - Ты не предпочитаешь белое, - произнёс он мягко, словно извиняясь. - И все же я буду рад видеть тебя в них. И в красном.       Вэй Усяню было не привыкать к тому, что стыд снова скрутил его желудок. Прошлой ночью и утром он сказал и сделал немало ужасных вещей, и среди них были некоторые комментарии, которые он сделал Лань Чжаню в своём волнении.       - Лань Чжань, я не могу выразить, как я благодарен тебе за всё, что ты для меня сделал, хотя я этого и не заслуживаю. Для меня было бы честью носить цвета твоего Ордена.       Ванцзи сделал паузу, как будто не был уверен, можно ли верить тому, что сказал Вэй Усянь. Затем он, казалось, решился на что-то. Он пересёк комнату и опустился на колени рядом с демоническим заклинателем - гримаса боли и все такое - и начал распутывать завязки его верхней мантии.       - Лань Чжань, я думаю, что способен раздеться сам, даже в моём плачевном состоянии. - Он попытался отстраниться.       Ванцзи опустил свои руки вниз:       - Ты должен отдыхать.       - Лань Чжань, тебя буквально избили, ты одеревенел от боли. Конечно, у меня есть такие же основания что-то делать, как и у тебя.       - Я в порядке, - отрезал Лань Ванцзи, живо напомнив Вэй Усяню о другом случае, когда эти слова слетели с его губ. – Не беспокойся.       Лань Чжань вёл себя нелепо, но стоять на коленях на земле и развязывать несколько кусков ткани вряд ли было похоже на марш-бросок со сломанной ногой, поэтому Вэй Усянь не стал настаивать на этом вопросе. Ванцзи развязал и стянул с плеч Вэй Усяня верхнюю чёрную мантию и внутреннюю - красную. В этот момент его грудь и руки были обнажены, и демоническому заклинателю пришлось подвести черту, прежде чем Ханьгуан-цзюнь снял с него нижнее бельё.       - Ах, почему бы тебе не помочь мне встать, Лань Чжань. Здесь есть таз с водой, где я мог бы освежиться?       - Там есть ванна, - ответил Ванцзи, указывая на ширму в дальнем конце комнаты, и так оно и было.       Вода оказалась тёплой и свежей, несмотря на то, что Лань Чжань явно искупался в ней ранее и сохранил её с помощью талисмана, написанного Лань Сичэнем. Друг и правда оставил его в покое, чтобы он воспользовался уединением, но едва-едва – сам Ванцзи прятался прямо по другую сторону ширмы, и в тот момент, когда Вэй Усянь вышел, он, не говоря ни слова, пристроился рядом. Он довёл демонического заклинателя до кровати и усадил на край, а потом настоял на том, чтобы самому одеть Вэй Усяня. Его движения были аккуратными и точными, но невероятно медлительными, когда он натягивал каждый слой белой ткани на тело Вэй Усяня и бережно завязывал ленточки и тесёмки. Три слоя, все белые, простые и без украшений - они принадлежали Лань Чжаню, и от одной мысли об этом Вэй Усянь начал подрагивать, сам не зная почему. Он предположил, что если бы любой другой человек был бы одет в мантии Ханьгуан-цзюня, это выглядело бы подозрительно. Но когда немного нервные пальцы Лань Чжаня решительно облачали Вэй Усянь в белые цвета Гусу Лань, это почему-то казалось само собой разумеющимся.       Когда Ванцзи закончил одевать возлюбленного, то не убрал рук. Он также не поднял глаз, чтобы встретиться взглядом с Вэй Усянем. Он просто продолжал смотреть на свои ладони, удерживающие тесёмку на его груди.       Демонический заклинатель попытался собраться с мыслями.       - Лань Чжань, - позвал он. - Тебе было страшно?       Ванцзи кивнул. Его руки медленно - очень медленно - скользнули по животу возлюбленного и упали вдоль тела.       - Мне очень жаль, - сказал ему Вэй Усянь.       - Мне жаль, - эхом повторил Лань Ванцзи, словно это был спор.       - Лань Чжань, за что ты извиняешься?       Ванцзи серьёзно задумался, подбирая слова, а потом проговорил:       - Возможно, всё могло бы быть лучше. Если бы я был другим.       - Если бы ты был... лучше? Лань Чжань, не будь смешным. - Вэй Усянь обхватил ладонями запястья друга, удерживая их, удерживая его на месте. Знакомое жжение вернулось в глаза, но он продолжал говорить, несмотря на это: - Посмотри, где я нахожусь. Несмотря ни на что, несмотря... Посмотри на А-Юаня. Лань Чжань, ты такой хороший. - Вэй Усянь крепко зажмурился, но слёзы всё равно потекли. - На самом деле, ты слишком хорош.       - Неправда, - возразил Лань Ванцзи.       - Правда, - провозгласил Вэй Усянь. - Лань Чжань, ты, должно быть, бредишь от потери крови. У меня мало что осталось в этом мире, и, возможно, моё суждение не столь надёжно, но пока спрашивают меня, я отвечу, что Лань Чжань абсолютно хорош. А теперь посмотри, где мои манеры. - Вэй Усянь был не в состоянии продолжать разговор в том же духе ни секундой дольше. Он не плакал безудержно целую четверть часа с тех пор, как проснулся, и если он собирался продолжать держать себя в руках, ему нужно сосредоточиться на чём-нибудь другом. - Ты всё время двигался, помогая мне, но у тебя, должно быть, болит спина, почему бы тебе не прилечь?       - У тебя повреждена грудь, - произнёс Лань Чжань, как будто это было возражение.       Вэй Усянь кивнул, поскольку это был неопровержимый факт, но всё равно попытался отвести Лань Чжаня обратно к его кровати.       Ванцзи не тронулся с места, одарив его непонимающим взглядом:       - Ты истощён после ванны. Это тебе следует прилечь.       - Лань Чжань, пожалуйста! Я проспал весь день и уже несколько часов не харкал кровью. Я думаю, что смогу выдержать больше, чем одну ванну!       В Могильных Курганах он иногда не спал по нескольку дней. Он обрабатывал почву, придавал форму деревьям и камням, подчинял агрессивную энергию обиды, изо дня в день разрабатывал и испытывал новые талисманы и устройства.       Этого всё равно оказалось недостаточно.       - Ты нетвёрдо держишься на ногах, - заявил ему Лань Ванцзи, потому что в нём не было милосердия. - Ты дрожишь, Вэй Ин. - Его рука подхватила демонического заклинателя под локоть, и уверенность друга привлекла внимание Вэй Усяня к его собственной хрупкости.       - Лань Чжань, ты несправедлив. - Он медленно склонился к Ванцзи, пока голова не коснулась его плеча.       Его друг, его родственная душа действительно был слишком хорош. Слишком снисходителен. Слишком щедр. И в Вэй Усяне не осталось ни жизненных сил, ни силы воли, чтобы сопротивляться ему. Он прижался к Лань Чжаню, как будто они снова были детьми, и он пытался приставать к своему хорошему другу, а не нуждался в его помощи, чтобы устоять на ногах.       Но в этот миг в цзинши вошёл Лань Сичэнь, так что Вэй Усяню пришлось немного отступить, однако рука Лань Чжаня не выпустила его локоть, что было совсем не похоже на то время, когда они были детьми, – и Вэй Усянь обнаружил, что среди головокружительного множества вещей, которые изменились с тех пор, была одна, что на самом деле принесла облегчение.       * * *       Лань Ванцзи не обратил внимания на проницательный взгляд Сичэня, когда тот обнаружил, что они стоят в чём-то, сильно напоминающем тесные объятия. Вэй Ин был ранен. Если единственный способ дать ему отдых состоял в том, чтобы позволить ему опереться на Лань Ванцзи, то это был указанный курс. Если это также совпадало с желанием Лань Ванцзи удержать Вэй Ина рядом с собой, то это было случайностью. И не выходило за рамки этого узкого случая.       К счастью, Сичэнь быстро перешёл к цели своего визита.       - У меня есть новости, а также несколько вопросов, которые нужно обсудить с вами - и поскольку я пришёл сюда, чтобы сделать это, я принёс ужин. Я якобы делюсь им с Ванцзи, так что вам обоим достанется по полной порции.       Вэй Ин, казалось, был готов остаться стоять, но братья-Нефриты вместе сумели уговорить его сесть за стол, рядом с локтём Лань Ванцзи. По правде говоря, ему даже не следовало сидеть. По всем правилам он должен был лежать на кровати.       Маленькими шажками, в конце концов, демонический заклинатель преодолел показавшееся огромным расстояние. Лань Ванцзи внимательно пронаблюдал, как Вэй Ин осторожно устраивается поудобнее, беспокойный разум дорисовал ему печальную картину, как возлюбленный слишком устаёт, чтобы оставаться в вертикальном положении, и вынужден опираться на него.       Лань Ванцзи отчитал себя, и раны на его спине заныли, когда он сам опустился на подушку - ещё одно наказание, а также напоминание о том, что в настоящее время он был не в оптимальном состоянии для оказания помощи.       На лбу Вэй Ина появились морщины: он заметил некоторые следы дискомфорта Лань Ванцзи на его лице. Досадная оплошность. Он действительно был сам не свой. Или, может быть, он подумал - пожалел - непрошено, что был слишком слаб, чтобы выдержать допрос Вэй Ина.       Сичэнь сел напротив него, как будто это была обычная трапеза, разделяемая двумя братьями и собратом-заклинателем, а не что бы это ни было на самом деле.       - Прежде всего, - сказал он, - я получил известие из Цзиньлинтая.       Рука Вэй Ина, которая уже тянулась к миске с супом, застыла и отдёрнулась назад.       - Хорошие новости, - добавил Сичэнь. - По крайней мере, та часть, которую, я полагаю, вы захотите, чтобы я передал. Цзян Яньли жива.       Грохот. Вэй Ин тяжело опёрся о стол, лицо его было белым, как кость, и он с отчаянием смотрел на Сичэня.       - Цзэу-цзюнь. Этот человек умоляет тебя. Если это какой-то обман...       - Здесь нет никакого обмана, - произнёс Сичэнь и доставал из рукава своей мантии сложенное послание. Конверт был тепловато-жёлтым с золотом, бумага безошибочно, без всякой необходимости, блестела. Вэй Ин выхватил письмо из рук главы Лань. - Она крепко держалась за жизнь после случайного удара в Безночном Городе, и глава Цзян отвёз её обратно в Цзиньлинтай для лечения, - рассказал Сичэнь, в основном ради Лань Ванцзи, потому что Вэй Ин не слушал, он читал так быстро, как только могли его глаза, пожирая взглядом бумагу в своих трясущихся руках. - Её рана тяжёлая, но врачи говорят, что, на данный момент, они ожидают, что она выживет.       - О. - Стон облегчения сорвался с губ Вэй Усяня.       Дойдя до конца послания, он рухнул, словно марионетка с перерезанными нитями. Бумага выпала из его ослабевшей руки, его лоб упал на руку, лежавшую на столе. Он сильно дрожал. Лань Ванцзи не знал, как его успокоить. Не знал, имеет ли он право дарить утешение. С другой стороны, он обнаружил, что терпеть не может бездействия. Цзян Яньли была жива в этом мире, ещё одно чудо, но её не было здесь, в цзинши. Кто ещё, кроме Лань Ванцзи, мог бы позаботиться о Вэй Ине? Усянь дёрнулся, когда рука Ванцзи легла на его лопатку, но затем он придвинулся ещё немного ближе, принимая контакт. Лань Ванцзи опустил руку на плечо возлюбленного и обвёл его пальцами. Он почти смог погладить его. Это вызвало у него неприятный ужас. Он не убрал свою руку.       Вэй Ину потребовалось несколько минут, чтобы взять себя в руки. Пока это происходило, Сичэнь передал Лань Ванцзи несколько других новостей из послания, разговаривая настолько естественно, насколько это было возможно, в то время как другой человек тихо плакал за тем же столом. Лань Ванцзи не обратил на новости особого внимания. (Цзинь Гуаншань благополучно сбежал, не получив никаких травм - прискорбно. Цзинь Гуанъяо, автор послания, испытал облегчение, как от рассказов своего отца, так и от рассказов Цзян Яньли - Лань Ванцзи было всё равно. Ребёнок пребывал в добром здравии со своими няньками - более чем приемлемо. Цзян Ваньинь тоже находился в Ланьлине и не пострадал – только ради Вэй Ина Лань Ванцзи заставил себя порадоваться за последнего).       Вэй Ин дёрнулся и шмыгнул носом, а затем, в конце концов, выпрямился.       - Цзэу-цзюнь, я должен извиниться. Полагаю, Вы не знали, что невменяемый тиран может так много плакать.       - Я всё ещё не видел этого тирана, - ответил Сичэнь, отвергая его самоуничижение.       Лань Ванцзи потянулся к центру стола. Тарелки и миски были слегка потревожены. Он поправил миску с супом Вэй Ина и начал демонстративно подкладывать в неё кусочки рыбы.       Несколько минут они ели в подобающем молчании, что выглядело странно, учитывая их компанию, но со временем подавленный настрой Вэй Ина сменился любопытством и, преодолев смущение, он поинтересовался:       - Тогда каковы наши дела?       Сичэнь даже не стал комментировать разговоры во время еды.       - Я полагаю, что решил, как ты можешь жить здесь в некоторой безопасности.       Лицо Вэй Усяня дрогнуло, по нему скользнуло несколько негативных эмоций, прежде чем на губах появилась тонкой ухмылка:       - Я бы предпочёл высокую клетку. Если ты будешь строить фальшивую стену, - уточнил он под пристальным взглядом Сичэня.       - Мы не будем прятать тебя в мебели, господин Вэй, - ответил глава Лань с чем-то похожим на улыбку. - Нет, потому что я думаю, что было бы невозможно запереть тебя и спрятать. - Сичэнь встретился взглядом с братом, когда он говорил это, как будто тот мог не заметить явного подтекста. – Тебя, рано или поздно, обнаружили бы, и, кроме того, для тебя это было бы несчастьем. Единственное решение - найти для тебя место, где тебя никто не узнает.       Это был момент, когда Лань Ванцзи должен был узнать, как он сможет сохранить Вэй Ина. Он мог, конечно, выдержать любое расстояние. Он сделает всё необходимое, чтобы сохранить возлюбленного в безопасности. Он провёл весь прошедший год совершенно отдельно от Вэй Ина, причём Вэй Ин по необходимости находился в Могильных Курганах, а он по необходимости - вне их.       За исключением того единственного случая, конечно. Он помнил, как потом стоял на коленях в снегу с дисциплинарным кнутом в руках, размышляя только о том, что увидеть Вэй Ина и встретить А-Юаня стоили этого дискомфорта. Размышляя о том, стоит ли также применять сам дисциплинарный кнут. Он подозревал, что со временем так бы и было. Оказалось, что спасая обе их жизни, сомнений не было.       Соглашение, которое отделило бы Лань Ванцзи от Вэй Ина, было бы нежелательным. Однако если бы речь шла о Вэй Ине, чья жизнь оказалась бы под угрозой из-за их встречи, Лань Ванцзи навсегда остался бы в стороне.       Он был в ужасе от того, что должен услышать то, что собирался сказать Сичэнь.       - На мой взгляд, было бы неразумно тайно увозить господина Вэя как можно дальше от мира заклинательства и просто надеяться, что его никогда не обнаружат, - спокойно проговорил глава Лань, разрешая одну из самых тревожных забот Лань Ванцзи. Он ожидал, что Вэй Ин останется в Облачных Глубинах под присмотром Сичэня, после замечаний брата, сказанных ему ранее, но он не чувствовал, что может полностью положиться на это, пока Сичэнь не произнёс эти слова. - Возможно, мы могли бы спрятать его в маленьком, тихом месте, но если какой-нибудь заклинатель когда-нибудь забредёт туда и узнает его, это может привести к насилию - и у него не будет ресурсов или возможности обратиться за помощью, если ему она понадобится. Это также навсегда отделило бы его от людей, которыми он дорожит и которые дорожат им в ответ.       Сичэнь имел в виду А-Юаня, Цзян Яньли и её ребёнка, и, возможно, даже (что прискорбно) Цзян Ваньиня - но если бы Лань Ванцзи собирался извлечь выгоду из этой линии рассуждений, он бы не стал спорить.       - Это любезно с твоей стороны, Цзэу-цзюнь, - сказал Вэй Усянь, наконец–то изобразив искреннюю улыбку - ту, которой он на короткое мгновение одарил непосредственно Лань Ванцзи. - Я... заслуживаю меньшего, чем изолированной жизни вдали от всех, но было бы эгоистичным облегчением иметь возможность слышать новости о них и знать, что с ними всё в порядке.       - Я верю, что это не эгоистично - иметь в этом мире людей, о которых ты заботишься. Это то, что ты должен принять, господин Вэй. Связи между людьми ценны, независимо от того, вместе вы или порознь.       Ладони Вэй Ина сжались в кулаки у него на коленях. Лань Ванцзи захотелось притянуть возлюбленного к себе, обхватить его руками и крепко прижать к себе.       Он этого не сделал.       - Какова же тогда моя судьба? - криво усмехнувшись, спросил Вэй Усянь. - Если это не отдалённая деревня или фальшпанель в клетке?