Спасибо, что ты есть

Господин Цзян действительно, если хочет, может быть поистине невыносимым человеком. Каждое его письмо хуже предыдущего. Его слова ранят своей неоспоримой правдивостью. Бьют больно, хлещут пощёчинами, оставляя пятна стыда на благородных щеках. Никто и никогда не смел даже мысль допустить о таком поведении с Первым Нефритом Гусу Лань! Так больше продолжаться не может! Им необходима личная встреча с глазу на глаз. Без лишних ушей. Поведение главы Цзян уже действительно далеко зашло и давно перешагнуло все границы допустимых приличий. Сичень уже высчитывает, за сколько по времени успеет добраться до Юньмэна, как осознаёт - он что, собрался выйти из ханьши?! Для того, чтобы решить спор с другим главой? Ореховые глаза изумлённо расширяются. Сичень застывает, уперевшись взглядом в очередное ненавистное письмо от Цзян Ваньиня. Он собрался выйти вот так вот? На поводу эмоций? Кипя от гнева и негодования? Хуань полагал, что мысль покинуть покои снизойдёт на него как благословление свыше. Что, разобравшись в себе, проработав и излечив свои душевные раны, он однажды откроет глаза с полным осознанием - всё, пора. Но... разве мог он вот так, просто возжелать оказаться в чужом ордене? Или мог? Мужчина взлетает на ноги, начиная безсистемные брождения по комнате, систематизации это едва ли помогает, но так когда-то сдержанный и спокойный Сичень чувствует себя хоть чуточку лучше. Если посудить, для блага их орденов разобраться во всей этой ситуации действительно необходимо. Сиченя охватывает дрожь при мысли о том, что глава ордена Цзян озвучит хоть что-то отдалённое из своих писем Лань Циженю. Это будет катастрофа! С другой стороны, Сичень с более чем кристальной ясностью понимает, что он ещё не готов. Не выйдет, не долетит, сломается. Да и нельзя ему покидать уединение, пока он не разобрался со своими душевными демонами. Сначала нужно одержать верх, а потом выходить победителем. К тому же не хочет он никуда выходить! Или, всё-таки хочет? На самом деле мир манит. Там кипит жизнь, буйство вкусов, цветов и запахов. Там жизнь. Но Сиченю страшно. Он уже один раз обжёгся, наивно посчитав, что нашёл в этом калейдоскопе бегущего потока своё место. И как же его перемололо впоследствии. Он не смеет больше и взора своего поднять на людей, которые, возможно, его ждут. Полёт в Юньмэн ему не осилить. С другой стороны, если ускользнуть, никем не замеченным, он не пересечётся с людьми своего ордена, и тогда он мог бы переговорить с Цзян Ваньинем? О Небожители, это же глупо и не достойно! Да и в Юньмэне его тоже все знают. Он не хотел бы всех этих взглядов, шёпота в спину. Он действительно ещё не готов. И вновь летят дни, бесконечные и изматывающие. Впервые за несколько месяцев Сичень по-настоящему вспомнил, что он, вообще-то, глава клана не просто по статусу, а что это ещё и ответственность. Их ситуация с главой Цзян требует незамедлительного решения, а он такового не находит. Нервы его на пределе, Сичень, как ни старается, не знает, что ещё он может сделать. В Пристань Лотоса он так и не отбыл. Духу не хватило - корит себя мужчина. Зато пытался объясниться в письмах. Но результаты нулевые. Он только раззадорил горячую кровь юньмэнца. Едва только тот почуял слабину оппонента, как сразу обвил ему шею змеиными кольцами, душа и шипя про бесхребетность, отстранённость и неумение отстоять свою честь и гордость. Цзян Ваньинь действительно невозможный человек.