Волчий взгляд и Кроличьи уши

Антон бежал, пробираясь через царапающие лицо ветки. Бяша пропал, и все из-за него. Возможно, если бы он не убежал тогда из школы, а настоял на том, чтобы пойти с друзьями в лес, он бы смог спасти друга или хотя бы понять, что произошло. Все вокруг копошилось и издавало неприятные звуки. Страх пробирался по Петрову, от самых пяток до затылка. Он знал, что в конце пути его ждала злосчастная Заячья маска. От мыслей об исчезновение его самого, неимоверно хотелось плакать и сердце пропускало удар. Но смотреть в Ромины глаза, зная, что блондин может что-то сделать, он не мог. Добежав до какой-то полянки, Антон остановился, застыв в ужасе, обнаружив перед собой Бяшу, который протягивал ему предмет, что держал до этого в руке. Косматый осторожно протянул трясущуюся руку и принял маску от «друга». Бурят все так же жизнерадостно улыбался, не произнося ни слова. Брюнет отвернулся от Петрова, отдав предмет и направился от него в чащу леса. Очкарик так и остался стоять на месте, держа маску в руках и чем больше он смотрел на нее, тем больше ужас охватывал сердце. Шумно выдохнув, Антон резким движение надел дар Тайги на лицо и черная, вязкая, как смола жидкость начала поглощать его. Блондин хотел закричать, но как только он открыл рот, в немом крике, субстанция начала пробираться и туда, не давая Петрову вздохнуть. Парень зажмурил глаза, ожидая своей кончины, но этого не произошло. Зайчик открыл глаза и увидел перед собой пустое белое помещение, напоминающее чистилище. Перед ним спиной стояла Алиса. Чем-то неживым веяло от ее образа. Холодок прошел по спине Антона, а Плутовка, посмотрев на него, заговорила. - Что случилось? Ты весь истерзан. Смехотворно, - произнесла Лиса, подходя к испуганному мальчику. Антон широко раскрыл глаза, не понимая, что будет делать Рыжая. О чем она говорила Антон не понимал. Чем ближе Лиса подходила к нему, тем больше пугала. Петров понимал, что сейчас перед ним находится не Катя, а та самая Алиса, которую он себе придумал три года назад. - Ты настоящая? - спросил блондин, понимая, что все слишком реально для обычных галлюцинаций. - Да какая разница, - отмахнулась Плутовка и обошла Косматого вокруг, - лучше расскажи, какая была твоя мама? Петров язык проглотил, услышав этот вопрос. Никто никогда не спрашивал его о Карине и что о ней рассказать он не знал. Она была деспотичной и немного сумасшедшей, но Антон любил ее. Он не мог заставить себя ее возненавидеть, даже после всех обзывательств в свою сторону, после всех упреков и нелепых поручений. В голове всегда стояла мысль, что мама всегда права, что если она говорит, что ты бездарь и обалдуй, значит так оно и есть. Если говорит, что никчёмный и главная ошибка в ее жизни, значит так тому и быть. Косматый всегда испытывал вину за свое рождение. Только Оля в семье Петровых была желанным ребенком и ее никогда не обделяли вниманием. Блондина не злило это, он просто понимал, что все так и должно быть. - Это она? - спросила Алиса и повернулась, куда-то вперед, за ней и Антон перевел свой взгляд. Вокруг материализовалась кухня, в их старом, деревянном доме. Посередине стояла Мама и заставляла Маленького Антона доесть манную кашу с комочками. Омерзительная субстанция никак не лезла в горло, заполняя собой все мысли. Оля уже справилась со своей порцией и с счастливой улыбкой уминала сгущенку с хлебом. Карина просила Блондина быть быстрее, иначе из-за его выходок, он опоздает в школу. Петров всегда считал маму сильным человеком. Она всегда держала их в узде и оберегала от невзгод. Правда методы у нее были странные. Унижение и приземление, но Антон никогда не жаловался. - Это ты? - не получив ответ на первой вопрос, задала второй Алиса. - Да, - добродушно умиляясь картине на кухне, ответил Петров, - мама всегда беспокоилась, чтобы я не пошел голодный в школу. Блондин продолжал наблюдать за картиной, как Карина, поставив руки в боки, начинает корить Антона во всех смертных грехах, за недоеденную кашу. Сейчас, смотря на это со стороны, Петров понимал, что мама просто не умеет по другому, что ее методы всегда были неизменны. - Куда она пошла? - Косматый обернулся назад, в прихожую дома и увидел, как Карина поднимается по лестнице наверх, направляясь в комнату сына. Петров пошёл за ней. Он знал, что это был за день. Тогда Антон принес двойку домой и узнав об этом, Мама впервые настолько сильно сорвалась на сына. Зайдя к нему в комнату, она орала хуже аварийной сирены, о том, что он безответственный и весь в отца, о том, что он никогда ничего не добьётся. Женщина, не получив от сына никакого ответа, начала рвать рисунки Антона, что лежали на столе. Петров понимал, что так она лишь хотела, чтобы ее услышали. Она никогда не желала ему зла, лишь хотела, чтобы он просто не рождался. От этих мыслей Блондина начала охватывать паника. Каждый вдох давался с огромными усилиями. Он отшатнулся назад, смотря, как Мама начинает бить его обрывками рисунков. «Она всегда желала мне добра...», прокручивая в голове, как мантру, думал Антон, пытаясь себя успокоить. Карина была сильной женщиной и не могла поступить иначе. - Что это? - снова задала Плутовка вопрос, выдергивая парня из своих мыслей. Перед Петровым встала картина, как он будучи ребенком, пытался обратить на себя внимание, ругающихся родителей. Крик стоял на весь дом. Папа и Мама обзывались друг на друга, неизвестными Антону словами. Он стоял перед открытой дверью в родительскую комнату, держа в руках свой новый рисинок. На листке бумаги была нарисована их семья. Такая счастливая и добрая, какой Антон никогда ее не видел. Но внимания на ребёнка не обращали и продолжали решать свои вечные разногласия. «Тогда я лишь путался под ногами. Отношения очень сложная штука. Я лез туда, куда меня не просили», думал Петров, наблюдая за собой маленьким, со стороны. Ему становилось себя жаль, он был и остался таким слабым. Все желают ему только добра, а он безжалостно топчет их ожидания. Антон всегда знал, что лучше держать все в себе, страдать одному, чем заставлять нервничать и переживать других. Ничего плохого в том, что ты переживаешь все один - не было. Хорошим людям, для счастья, хватает и этого. - Тебе не было одиноко? - снова спросила Лиса, вглядываясь в растерянное лицо блондина. Петров оглянулся вокруг, они снова стояли в пустом белом пространстве, но оно больше не пугало Антона. Лучше ничего не видеть, чем те воспоминания, что Косматый так отчаянно пытался забыть. - Моя мама была замечательной и прекрасной. Она всегда говорила мне, что только я один могу разобраться со своими проблемами, - ответил парень, слабо, грустно усмехнувшись и смотря себе под ноги. - Она была такой замечательной и прекрасной. Именно поэтому ты сейчас так страдаешь, - безразлично ответила Алиса, кладя свою лапку ему на плечо. Парень вздрогнул от ее прикосновения и его резко охватила пронзающая насквозь боль. Будто высоковольтный ток пропускали через кожу и все тело цепенело. Лицо Антона искривилось в жуткой гримасе, он не мог долго этого терпеть. Мысли заполнял лишь лик матери и отчаянье подбиралось к глотке. Он хотел закричать, крикнуть ее имя, чтобы Карина пришла и спасла его, но он не мог и слова вымолвить. Не мог позвать ее на помощь сейчас, как и все годы до этого. Боль только нарастала бешеными темпами, не давая Антону даже вздохнуть. Из глаз ручьем полились слезы и в голове были только мольбы, о прекращение этого мучения. Ноги начала сводить судорога, Косматый больше не чувствовал своего сердца, в ушах стоял душераздирающий крик. Лапки Алисы снова легки на щеки Антона, прекращая эту боль, она медленной волной начала сходить на нет. Петров поднял голову и посмотрел измученным взглядом в изумрудные глаза Лисицы, она лишь игриво улыбалась ему в ответ. - Лучше страдать самому, чем причинять боль другим? И ты жил, веря в это? Какая чушь собачья, тебе не кажется? - Плутовка убрала свои руки, сделав один шаг назад, - твоя мама действительно желала тебе только добра..? Антон запнулся с ответом на этот вопрос. Он отчаянно и вопросительно уставился на образ Лисы, что задавала самые страшные для блондина вопросы. Грудь начало сжимать. Физическая боль сменилась духовной. Петров понял, почему все те дети пропадали. Выдержит ли он это? - Что там? - Рыжая снова обратила внимание парня в сторону. Они стояли в родительской комнате, в их старой квартире. Маленький Антон, открыл первый ящик письменного стола, что стоял в помещении. Игриво разбирая бумажки, Петров увидел большую надпись «Отказ в аборте». Тогда мальчик не понимал, что значит это слово, но Антон, что стоял рядом с Лисой, сразу все понял. На него с новой силой начали накатываться воспоминания всех упреков его матери. Больше они не казались ему заботой и беспокойством. Теперь он ясно осознавал, что его мать никогда не любила своего сына и никогда его не хотела. От этих мыслей тело сковал ужас. Маленькие острые иголки кололи сердце с новой силой. - Она просто была не готова к моему появлению, - оправдывал Карину, Антон, перед Алисой, - она хотела как лучше. - Как лучше для себя, - продолжила Лиса, все так же безразлично смотря на парня, - и что же было дальше? У Блондина начали всплывать воспоминания, как Карина закрывала его в комнате, не давая общаться с друзьями или с Олей. Как она кричала на него слова «Ты обязан справиться со всем сам, будь ты хоть раз самостоятельным!». Вспоминая это Антон начал осознавать тот факт, что никогда не был ей нужен, что она воспитывала в нем не сильную личность, а просто выкидывала его из своей жизни, каждый раз, когда он к ней подходил. Единственным, кто помог Петрову вылезти из вечно гнетущего его одиночества, был Рома. Он появился так неожиданно в жизни блондина и так нагло занял его сердце, покорив своим желанием слушать Косматого, и своим излюбленным звериным оскалом. - Точно... Тогда появился Рома, только он выслушивал меня и пытался помочь, - с добродушной улыбкой ответил Очкарик, смотря уже на картину, как Ромка и Бяша первый раз провожали его домой, потому что Антон остался без очков и совершенно ничего не видел. - Ах, да. Дорогой сердцу «друг», - выделив последние слова, парировала Рыжая. Она махнула рукой перед лицом Петрова и продолжили, - но ты потеряешь его, как терял уже однажды. Блондин испуганно, расширил глаза, видя перед собой воспоминания, как Пятифан резко перестал с ним общаться. Больше брюнет не провожал его из школы, больше не поворачивался к нему на уроке, обходился лишь коротким «Здоров, Тох», и снова забывал о его существовании. - Лишь по своей вине, - продолжала Рыжая и тыкнула пальцем Антона прямо в сердце. По измученному телу снова пошёл искрящийся ток. Он был намного сильнее предыдущего. Всю грудь начала бить судорога, отдавая импульсы в конечности. Одежда парня начинала дымиться, а за этим и подгорать. Антон кричал истошным воплем, а перед глазами стояла лишь одна картина. Пятифанов стоял перед ним, смотря своим звериным взглядом и злобно произносил «Не приближайся больше ко мне, Пидор». - Я в этом не виноват! - кричал Очкарик в лицо Рыжей плутовке, все так же мучаясь от боли и звука скрежета собранных зубов, - я не в чем не был виноват! - Ты понял это только сейчас..? - скептически ответила Алиса и боль, снова прекратила распространяться про всему телу, - Ты сидишь здесь и продолжаешь винить себя, ничего не делая при этом, самому не надоело? Все твои потери в этом мире, лишь результат твой слабости. Разве это не очевидно? Во всем виноват ты сам. Лучше страдать самому, чем приносить боль другим, вот почему ты проходишь через такое. Если бы ты был хоть немного сильнее, этого бы всего не произошло. Перед Антоном встали воспоминания драки Ромы и Бяши в школе. Окровавленное лицо Пятифанова, смотрело на него с огромной неприязнью. Если бы тогда он вмешался, Рома бы не пострадал. Картинка сменилась и он увидел, как Карина билась на полу как рыба на суше, ощущая новый приступ конвульсий. Если бы Петров был сильнее, он бы точно смог ей помочь. - И тогда, любимый человек, не отвернулся бы от тебя. У Петрова перехватило дыхание, увидев перед собой силуэт удаляющегося Пятифанова. Даже на страдания сил уже не осталось. Блондин тяжело дышал, не в силах, крикнуть другу, чтобы тот обернулся. На глаза снова начали накатываться слезы. Петров нервно усмехнулся, понимая, что Алиса была во всем права. Что он даже слабее, чем сам мог себе представить. Что из-за этого он потеряет все, что ему дорого. - Наконец-то понял. Такова избранная тобой жизнь. Почему ты плачешь сейчас? Ты же сам выбрал, страдать самому, но не причинять боль другим. Твоя мама была такой замечательной, но будь она сильнее и прими твое рождение, ты бы не оказался сейчас здесь. Глупая женщина, будь в ней хоть крупица силы воли, она могла полюбить тебя, как сына и не оставлять в одиночестве. Антон плакал навзрыв, слушая слова Лисицы. Он громко всхлипывал, вспоминая лицо матери и проклиная его одновременно. - Мама, почему ты не смогла принять меня? Мне было так одиноко. Я не хотел быть один. Я не хотел видеть эти галлюцинации. Почему ты не выбрала меня? Почему не смогла жить, лишь ради меня!? - Косматый перешел на крик и склонив голову, начал мотать ей в такт своим словам. - Даже, если бы, Оля никогда не родилась? - заинтересованно спросила Алиса. - Даже если так! - не задумываясь крикнул Петров. - Даже, если б ей было больно? - все так же настаивая продолжала Лиса. - Даже если так! - ещё громче крикнул Блондин, с силой топнув ногой. - Забрало бы ее жизнь? - Забрало бы! Алиса обняла Антона, добродушно, широко улыбнувшись. По телу сразу прошло приятное тепло и легкость. - Правильно, Антон, в жизни бывают моменты, когда, чтобы спасти кого-то нужно быть намного сильнее. Твоя мать не смогла понять этого и это была вовсе не забота, а обычная слабость. Ей не хватило духу, чтобы смириться с твоим рождением, но ты все еще можешь остаться на стороне того, кто страдает. Можешь бесконечно оправдывать ее или себя за собственную слабость... - Я не стану, - ответил Зайчик, стиснув зубы и переходя на рычание. - Если твоя Мать продолжит срываться на тебе, ты сойдёшь с ума, от собственного бичевания. - Я этого не допущу. - Твои дорогие друзья и Рома, могут навсегда потеряться в лесу. Их уведут в чащу Тайги и тихо убьют, отдав на корм волкам. - Не будет жалости к тому, кто попытается забрать у меня их, - Петров говорил зачарованно, будто только сейчас он понял смысл всех мучений Алисы, что происходили несколько минут назад. - Даже если выбор будет не верный? - Алиса мучительно выжидала ответа, расплываясь в хитрой, звериной улыбке, оголяя острые клыки. - Ошибаюсь не я, ошибается весь мир, - Косматый поднял глаза, но перед ним уже не было Лисы или того белого, пустого пространства. Он стоял посередине той самой поляны, на которую его приводила Катя. Темнота больше не пугала его. Деревья не склонялись, пытаясь ухватить, своими корявыми, старыми ветками. Тайга стихла, приветствуя своего нового хранителя. Антон посмотрел на Заячью маску у себя в руке и в его сердце больше не было ни капли страха, перед таинственной неизвестностью.