Волчий взгляд и Кроличьи уши

Две недели спустя Не знаю сколько прошло времени, но по ощущениям вечность. Окон или часов здесь нет. Время больше не имеет значения. Я знаю, что день закончился, когда он уходит, а начался, когда дверь открывается. Он пытает меня каждый день. Ничего не говорит, не спрашивает. Просто мучает, пока я не отключусь. Дни поделились на хорошие и плохие. Хорошие, это когда я могу разглядеть молоток в его руках. Значит боль будет тупая и ноющая. Плохие, когда вижу клещи. Значит боль будет острая и невыносимая. Иногда они чередуются. Иногда наступает полоса плохих дней. Но два хороших дня, подряд, не бывает никогда. Кто-то говорил, что к боли невозможно привыкнуть. Я ощутил это на своей шкуре. Какой бы сильной она не была, всегда найдётся сильнее. Иногда он бывает добр, приносит воду. Но это, лишь, чтобы я не сдох раньше времени, от обезвоживания. Я пытался превратиться, чтобы хоть, как-то выбраться из цепи и попытаться сбежать отсюда, но видимо больше сила зайчьей маски мне неподвластна. Хуже этой боли, которая, как клубок с нитками, нарастает с каждым днём все больше, только тот момент когда я отключаюсь. Там, в пучине подсознания, меня ждет вещь пострашнее. Он каждый раз поджидает момент, чтобы снова втоптать меня в грязь и описать насколько я бесполезен. За это время я привык к вечно холодному полу, привык к запаху сырости и непроглядной темноте. К нарастающей боли в костях, металическому привкусу и затекающим конечностям, от связанных за спиной рук. Был бы я рад, убей он меня сразу? Думаю, да. Это время лишь дает ложную надежду, что меня найдут, но вспоминая какими отношениями я расстался со всеми, думаю меня даже не ищут. Смириться с этой мыслью было тяжело, но со времен надежда угасала все больше, давая место отчаянью. Жалею лишь о том, что не успел ни с кем попрощаться, если это вообще кому-то нужно. Страшно ли мне? Однозначно да, я безумно боюсь больше никогда не посмотреть в хищные зеленые глаза и не увидеть звериный добрый оскал. Пытаюсь заснуть, но в голове каждый раз стоят слезливые глаза Пятифанова. Я не разу не видел, как он плачет. Неужели Я сделал ему так больно. Хотел защитить и сам стал главной угрозой. Иронично вышло. - Знаешь, я считал брата психом. Дети, звери, хранители леса, маски… звучит как бред сумасшедшего, не находишь? - низкий баритон мучителя звучал, как вой волков тёмной ночью, заставляя сердце остановиться от ужаса, - ещё и парень этот. Ты только представь, что вас, сдали свои. О чем он говорит. Откуда он знает о нас. Почему только сейчас решил заговорить. Неужели скоро все это закончится. Наверно, сегодня последняя наша встреча. Говорил Лисе, что спасу ее, а сам даже себя спасти не смог. - Как только появился этот мальчуган, у него крыша поехала на вашей теме. Он даже со мной не общался. Все торчал в этом гараже, писал свою книгу с этим… я говорил ему, что добром это не кончится, я говорил, что не стоит в это влезать, - мужчина сел на корточки, держа в руках здоровые, ржавые клещи, - зачем он убил того мальчишку, три года назад, на кой ему сдались эти маски. Сегодня был плохой день. Вероятнее всего последний. Книгу? Та самая книга, которая отравила мозг Кати. Ее написал человек? Парень. - Значишь, ты оказался намного сильнее, чем я предполагал. Наверно, не будь твоя судьба такой скверной, обзовелся бы девчонкой и жил себе припеваючи. Не то, что мой брат. Ему ничего не светило с самого начала. Убивать детей и жить с нормальной психикой, вещи несовместимые, сам понимаешь. Что-то я разболтался. Думаю ты сам уже понял, что это конец. Наверно, эта мысль должна подарить тебе освобождение, хотя, честно, мне плевать. Он нагнулся ко мне и схватился клещами за коленную чашечку, правой ноги. Такая рана, как минимум оставит меня калекой, как максимум я умру от болевого шока. Воткнувшись в нее со всей силы, он начал сжимать клещи и выворачивать их в сторону, перемалывая кости в кашу. В ушах стоял оглушающий крик и легкие болели. Позже я понял, что кричал я. К боли невозможно привыкнуть, и я прочувствовал это на своей шкуре. Какой бы сильной она не была, всегда найдётся сильнее. Снова теряю сознание и оказываюсь в той тёмной комнате. Снова передо мной стою Я. Умереть и остаться в этом кошмаре, хуже не придумаешь. Этот парень. Чёрная магия и символы указывают только на одного человека. Рома расстроится. Но зачем он так поступил. Наверно, у всех есть свои мотивы, но я о них больше точно не узнаю. Ром, выживи и победи всех, кого не смог победить я. - Ты жалок, - сказал Лжеантон, не мужским и не женским голосом, - я ненавижу тебя. - Не волнуйся, это взаимно, - снова удар с ноги в челюсть, боль здесь отражается не как физическая, она отдаётся пустотой внутри. Что из этого хуже я ещё не решил. Парень в маске зайца схватил меня на щеки, заставляя смотреть в его бесконечно чёрные глаза. В них отражается все, чего я боюсь, все что я так долго скрывал. Улыбка матери и слезы Ромы. Я зажмурил глаза и получил за это пощёчину, намного сильнее, чем от Пятифана. Если это продлится вечность, я точно не выдержу. Силуэт снова схватил меня за подбородок, наклонившись. Кровь здесь не идёт, но от такого удара, думаю пару зубов, я бы точно потерял. - Ты потеряешь всех. Без меня ты никто, - в его глазах я увидел, как Мой мучитель, вскинув руку вверх, победно держит голову Пятифана. От этого зрелища дыхание сперло, слезы начали наворачиваться на глаза. Что бы я чувствовал, если бы на моем месте был Рома. Наверно рвал бы себя изнутри от невозможности помочь. Роль жертвы оказалась намного легче. - Хозяин вернулся, - я начал часто моргать и снова оказался в темном подвале, увидев перед лицом безумно заинтересованные глаза второго маньяка. - Жив ещё? Занимательно, - сказал Мужчина и начал с силой щелкать ржавыми, окровавленными клещами, вызвав у меня не поддельный ужас, - Ты правда уникален, Зайчик. Любой бы другой, давно подох от такой раны. Я перевел расширенные глаза на свою правую ногу. Коленной чашечки там уже не было. Только какое-то месиво из крови, мяса и костей. Тело с новой силой накрыла невыносимая волна боли. Стиснув зубы и тяжело дыша, я повернулся на орудие мучений. Я не могу вот так просто умереть, если я умру, этот ублюдок может добраться до Ромы. Я со злостью и ненавистью в глазах повернулся и посмотрел в лицо своего страха. - Но так даже интереснее. Сколько ещё ты выдержишь..? - Маньяк схватил мою вторую коленную чашечку, левой ноги и так же с силой ее сжав, начал выворачивать в сторону. Звук был ужасный. Слышать как крошатся твои кости невыносимо. Хуже наверно только слышать, как ломают кости других и быть бессильным. К боли невозможно привыкнуть, и я прочувствовал это на своей шкуре. Но так ли это необходимо? Рома стоял посередине заснеженной поляны, схватившись рукой за Лисье горло, и поднимая ее над землей. Девушка двумя руками схватилась за руку Пятифана, пытаясь хоть немного ослабить его хватку. Звери леса смотрели на них, со стороны, прячась за деревьями. Глаза Брюнета горели ненавистью и все сильнее сдавливали тонкую шею девушки. Лицо Смирновой покраснело от притока крови и в горле встал кашель. - Говори, где он, - прорычал Серый, поднимая тело Блондинки над землей. - Я не знаю, - прохрипела Смирнова из последних сил, начиная терять сознание. Эти слова ещё больше разозлили Рому и он сильнее сдавил пальцами горло, после чего, отпустил Лису. Катя упала на землю и громко закашлялась, пытаясь восстановить дыхание. Голова болела от удушья. Алиса вцепилась ногтями в промерзшую землю и с ужасом смотрела на Волка. Плутовка была единственной, кто не помогал в поисках Антона. И спустя две недели, этот факт заставил Рому думать, что она причастна к его похищению. Лисица знала, что Пятифан без амулета долго не продержится, но то, что вся его ярость обрушится на нее, она даже не предполагала. Серый смотрел, куда-то вглубь леса, даже не обращая внимания на конвульсии Рыжей. В голове была лишь бесконечная злость, за то, что не смог уберечь, защитить самое дорогое, снова. Мысль о том, что Петрова уже может не быть в живых, Рома моментально отбрасывал. Он был готов жизнь потратить на безуспешные поиски Блондина, но так боялся найти его бездыханное тело. Вспомнив символы в гараже, у Брюнета, возникла идея найти ответы в чёрной магии. - Тащи свою книгу, - пытаясь найти хоть какие-то зацепки, сказал Серый, так и продолжая смотреть на заснеженные высокие сосны. - Но ты же совсем свихнёшься, - прокашлявшись, ответила Катя. - Плевать мне, тащи, - прорычал Рома, повернувшись и посмотрев на нее самым разъярённым взглядом. Катя была в ужасе. Пятифан и до этого не сильно ее любил, но это ситуация была из ряда вон. Зачем она снова связалась с компанией Серого. От этого союза остаются только синяки и душевные раны. Лиса превратившись в своё звериное обличие, побежала в лес, оставив Брюнета в одиночестве. «Где ты, блять?!», думал Рома, и картинка перед глазами начала мутнеть. На Пятифана снова смотрели безжизненные голубые, как небо, глаза. Встряхнув голову, он превратился в волка и побежал вслед за Лисой. Тайга была встревожена. Птицы молчали, а ветер стих, смотря на отчаяние Волка. Две недели он искал Антона, переворачивая весь лес, вверх дном. Ни запаха, ни следов парня не было даже близко. Это невыносимо бесило Брюнета и с каждым днем он проклинал себя все больше. Бяша и Полина тоже помогали в поисках. Подключилась даже полиция. Но никто не знал, куда делся Петров. Про школу Рома давно забыл, отдавая всего себя на поиски. Забывал даже есть или пить, только бы залезть под каждый кустик Тайги. Парень растворился в воздухе, озадачив всех. Лиса привела Волка в свое излюбленное место и превратившись в человека, что-то нашептала, испуганным белочкам, которые уже хотели бежать, увидев Серого. Рыжая, заверив их, что все будет хорошо, попросила принести книгу. Они пошептались между собой и скрылись в кустах. Пятифан, злобно посмотрел на Катю, а она сделала жест руками, говорящий, что нужно немного подождать. И она была права. Белочки вытолкнули книгу из кустов, снова испуганно взглянув на Рому и убежали обратно в лес. - Может лучше я? Мне то нечего терять, - спросила Рыжая, немного погрустнев от собственных слов. - Нет, - кратко отрезал Рома, поднимая книгу со снега. Он понимал, что Петрова должен найти именно он. Рома уже хотел открывать книгу, как его остановил голос откуда-то слева. - Я бы не советовал. Открыв глаза я снова увидел перед собой отражение себя самого. Он стоял намного увереннее меня. Пожирал меня взглядом чёрных глаз. В голове крутились его слова, о том, что без него, я был никем. Как бы не было унизительно это признавать, но он был абсолютно прав. Все что я могу, это сидеть бесконечное количество часов в подвали, оглушая себя воплями от боли. - Ты убийца! - мой голос был больше похож на отчаянный крик. - Ахаха, - рассмеялся Заяц и наклонился ко мне, снова посмотрел в испуганные глаза, - а ты никчёмен. Как думаешь, что лучше? Он схватил меня за волосы и силой сжав их, притянул к себе. - Ты мне, своей слабостью, в горле уже сидишь, - он ещё сильнее сжал пальцы, вырывая мои волосы. - Ты лишил меня всего, ненавижу тебя! - голос дрогнул. В горле сильно сушило. Почему я до сих пор жив. - Ты сам это сделал, - ответил Лжеантон, вставая на ноги и выпрямляясь, - без меня, ты бы давно уже сдох. Я знаю в жизни лишь два несчастья, угрызения совести и болезнь. И ты заебал уже себя жалеть. Эти слова заставили сердце дрогнуть. Я даже воздуха в лёгкие набрать не мог. Осознание пришло слишком поздно. Я жалел себя все это время. Снова винил других. Ждал спасения, хотя давно мог выбраться сам. Но один я бы не справился. Заяц снова замахнулся для удара, а я рывком преодолел расстояние между нами и обнял его, положив голову на плечо. Он так и застыл в позе для удара, боясь даже дышать. - Ты прав, без тебя я никто. Но без меня и ты не можешь существовать, - произнес я, слабо улыбнувшись, наконец поняв простую истину. Я так долго боялся своей способности, что стал для неё заклятым врагом. Хотя она, взамен на мои чувства, все это время, только помогала мне. Это не я что-то потерял, я лишь не смог осилить ту ношу, что была мне дана. Силуэт положил свою руку мне на затылок и растворился, во мне, наполняя теплом. Теперь я чувствовал себя спокойно. Теперь я чувствовал себя живым. - Опять очнулся, ты поражаешь своей стойкостью, - сказал Мужчина, прямо в лицо Антона, - сам же продолжаешь эти муки, мог уже давно сдо... Он не успел договорить. Парень резким рывком руки, превратив ее в сильную лапу кролика и разорвав веревки за спиной, вцепился когтями в лицо своего обидчика. Маньяк, не ожидав такого поворота событий, попытался отпрянуть назад, но только разорвал себе щеки об острые, как лезвия, когти. Мужчина, откинувшись назад, с шокированными глазами, начал пятиться к двери. Петров, встал и выпрямился, раны на его ногах зажили и он резким движением ноги, разорвал массивную цепь, что была к ней прикована. Он посмотрел на маньяка сверху вниз, презирая его, а на половине лица, синим пламенем горела заячья маска. - Как ты... - Маньяк, в страхе и тяжело дышав, зачарованно наблюдал за манипуляциями Антона, не в силах оторвать глаз. - Ты правда думал, что сможешь коснуться моей души и остаться в живых? - спросил Блондин, с силой поставив, левую ногу на грудь противника. От такого удара из лёгких вышел весь воздух, сопровождая собой алую кровь. Антон сильнее надавил ногой, проломив грудную клетку своего мучителя и слыша тот самый звук ломающихся костей, но на этот раз, он показался ему даже приятным. Мужчина откинул голову назад, даже не успев почувствовать боль. В глазах сразу потускнела та искра жизни, говорящая о том, что Маньяку не пришлось мучиться, так же как Антону. Мирон стоял напротив брата, сложив руки в большой карман толстовки. Он немного наклонил голову и перевел взгляд на Рыжую. Та испуганно метала взгляд, то на одного брюнета, то на второго. «Вот попала...», пронеслось у нее в голове, заметя, как Рома с силой вдавил пальцы в предмет. Хищный взгляд зелёных глаз пристально прожигал дыру в Рыси. - С хуя ли? - прорычал Волк, начиная подходить к брату. - Ромашка, у тебя и так психика не к черту, а после прочтения и на своих кидаться начнешь, - Рома вцепился руками в воротник толстовки Пятифана старшего, - я же говорил. Лисица, заметив, что пропала из внимания обоих, тихо обратилась и бесшумно убежала с полянки, оставляя за собой маленькие следы. - Я помочь, вообще-то, пришёл, - спокойно сказал парень, даже не пытаясь вырваться. - Ты?! - слова Рыси рассмешили и озадачили Волка одновременно, - чем ты можешь помочь? - Отдай свой нож и узнаешь. Рома с яростью приковал брата к дереву, не отпуская его воротник. Хоть Мирон и был выше, Серый явно был сильнее. - Шутки шутить вздумал? - Пятифанов старший немного улыбнулся с недоверчивости брата и абсурдности ситуации. - Ни в коем разе, Ромашка. С тобой сейчас шутки плохи. Я знаю, где Антон, но скажу, лишь после того, как ты отдашь свой нож. Вся ситуация казалась сюрреализмом. Но Пятифану больше ничего не оставалось, он незамедлительно полез в карман и вложил в руку брата, подаренный отцом, нож-бабочку. Мирон быстро убрал вещь в карман толстовки и снова улыбнулся Пятифану младшему. - Где он? - Рома снова схватился за воротник Рыси, вдавливая его в дерево. - Прямо за твоей спиной, Ромашка, - посмотрев за спину Волка, сказал Брюнет. Серый обернулся и встретился с такими родными голубыми глазами, что смотрели на него, примерно, в десяти метрах. От шока и внезапно нахлынувшей радости, Рома даже не заметил, что брат уже растворился в воздухе, и он держал кулаками пустоту. На глаза снова начали накатывать крупные слезы. Антон стоял, освещенный теплым утренним солнцем, улыбнувшись и боясь шаг сделать навстречу. Пятифан не верил своим глазам. В животе заныла приятная истома, а в грудь с болью набирался воздух. Он сорвался с места и побежал на встречу Петрову, сбив его с ног. Упав, Косматый, даже не почувствовал боли от удара. Брюнет крепко обнял Зайца, будто боялся, что если он отпустит, то Блондин снова бесследно исчезнет. Из головы уже пропали все слова, что последними сказал ему Антон. Рома просто был рад, возвращению друга. Косматый, в ответ, обнял Серого и начал пальцами зарываться в его, уже отросших, волосах. Главный хулиган начал щекой тереться о щеку Блондина, чувствуя обжигающий холод. Рома впился в губы Очкарика, почувствовав солоноватый вкус от собственных слез. На мгновение ему стало страшно, от мысли, что сейчас Антон оттолкнет его и снова произнесет те страшные слова, но Косматый ответил на поцелуй, переместив свою руку на щеку Пятифана, обдавая ее приятным теплом. Отпрянув от парня, Рома немного привстал на локтях и посмотрев в глаза своей судьбы, сказал. - Я не нашел тебя. - Я люблю тебя.