Катарсис

Брюнетка сидела в своей квартире, неторопливо готовя лазанью на кухне. Из колонки играли Нервы, а в душе плясали чертята. Дома она могла расслабиться: ходить в растянутой футболке и танцевать на кухне. Однако мысли роем клубились в ее голове, не давая покоя: все время возникал образ бабушки, о которой Лиза заботилась в течение последних лет. Она уже не могла самостоятельно вставать и была лежачей, поэтому Андрющенко помогала ей во всем. Вздохнув и вспомнив детство, когда бабушка еще возилась с маленькой Лизочкой и обучала ее всему, что знает, брюнетка грустно присела на стул, подперев одной рукой голову. На столе стояла лишь кружка остывшего недопитого чая, а на вязаной салфетке — пустая ваза. Эту, как называла ее бабушка, «вязанку» они сделали вместе. Именно она научила Лизу вязать так, что девушка, наверно, и сейчас могла мастерски орудовать крючком и пряжей. Также бабуля скрашивала ее будни после школы за совместным просмотром сериалов по телевидению. Но, несмотря на идиллию, у них было катастрофически мало денег, и поэтому маленькая Лизавета решила выйти на работу. Помотав головой, словно она пыталась отогнать воспоминания, Андрющенко увидела, что ее соус начал подгорать. Быстро перемешав содержимое и отключив конфорку, девушка облегченно вздохнула. Решение покурить мигом ударило в голову. Чтобы не портить прекрасный запах лазаньи, она вышла на балкон, переключая песню на более подходящую. Плакать больше не хотелось. Хотелось пытаться жить дальше. Прикоснувшись к перилам, Лиза, закуривая, вглядывалась в огни города. Аккуратно выдыхая теплый дым, она поежилась. Мутный дурман расползался по легким, принося чувство расслабленного холодного безразличия, что также царил на улице этого пустынного города. Была поздняя осень, и сквозь деревья с уже опавшими листьями можно было с высоты этажа разглядеть чуть ли не весь Мещрянск. Она стояла в одной старой футболке, покрываясь мурашками, и, быстро докурив, вернулась на кухню. За ней молча следил Габрик, и, когда девушка вошла в теплую комнату, стал жалобно мяукать. Достав пакет с кормом и обнаружив, что там пусто, Лиза прикусила губу и закатила глаза, понимая, что придется по холоду идти в ларек Крис. Обернувшись, она снова взглянула в окно: уже вечерело. Быстро выключив лазанью и направившись в свою комнату переодеться, Андрющенко схватила телефон, чтобы написать Кире и спросить о самочувствии. Минута колебаний и сомнений все-таки уступили ее беспокойству за девушку. Беспокойству. Очередная догадка запульсировала в голове Лизы, но она вновь отогнала от себя тревожные мысли. «Обычное беспокойство врача за своего пациента. Ничего необычного», — твердо повторяла про себя брюнетка. Присев на кровать, она зашла в «Телеграмм» и нашла номер Киры. Вновь мучительные секунды раздумий, которые были отброшены, и Андрющенко начала переписку:

Лиза 18:37

Кира, здравствуй! Это Лиза. Как твое самочувствие?

Кира 18:40 Привет, по самочувствию: нормально. С мамой только опять поссорилась.

Лиза 18:41

Не переживай, пожалуйста. Я уверена, что все наладится.

Медведева ей не ответила, и Лиза в очередной раз вздохнула, поджав губы, задумавшись, как помочь девушке. Но, очевидно, она не могла ничего ей дать. Резко подскочив, Андрющенко стала собираться, натягивая джинсы со свитером, чтобы все-таки дойти до ларька. Одевшись и укутавшись в пальто, брюнетка вышла из дома, поднимая голову на серое небо, которое затягивали темные тучи — похоже, собирался дождь. Шагая по слякоти, она поморщилась от жуткого чавканья своих ботинок об опавшие листья, которые оставались все еще мокрыми после утреннего дождя. Подойдя к магазину, Лиза разглядела слова «Открыто» и «Круглосуточно», которые были выведены на выцветавшей вывеске. Заучено открывая дверь, она зашла внутрь, сразу встречаясь глазами с Крис. Та приветственно улыбнулась ей. Осматривая полки с едой, Андрющенко взяла печенье и корм для кота. Вновь пробежавшись по прилавкам, девушка вспомнила, что также нужны и сигареты. — Крис, дай мне еще, пожалуйста, «Винстон» синий. Как обычно, — выкладывая печенье и корм, проговорила Лизавета. — Лизок, покажи паспорт, — лукаво улыбаясь, протянула Захарова. — Как будто ты не знаешь… — Да я знаю сколько тебе. Просто покажи, и все, — перебила Кристина, пробивая товары. Андрющенко похлопала по своим карманам, и наконец обнаружила паспорт, который показала Крис. — Мы увидимся после моей смены? — спросила Захарова, щуря свои голубые глаза. — Да, конечно. Я жду тебя у себя. Напиши, как закончишь, — кокетливо произнесла Лиза, игриво проведя кончиками пальцев по руке девушки. Захарова кивнула, Лизавета расплатилась за продукты и, улыбнувшись на прощание, вышла из магазина. Взглянув на небо, на котором серые тучи немного разошлись, Андрющенко, решив, что дождя не будет, направилась домой через парк. Красивый сквер был оснащен фонарями, под тусклым светом которых опавшие желто-оранжевые листья выглядели намного ярче и красочнее. Прогуливаясь по облагороженному парку, она заметила одинокую фигуру на скамейке, которая, к удивлению Лизы, напоминала знакомую блондинистую макушку. Отрицательно помотав головой и улыбнувшись нелепости мысли, Лизавета решила, что это была лишь игра света, и, ускорившись, попыталась просто пройти мимо. Но противный червячок осознания продолжал извиваться и грызть ее, когда она все ближе приближалась к силуэту. Каждый шаг, который уменьшал дистанцию, порождал непонятную внутреннюю тревогу, и когда расстояние оказалось около десяти метров, Лиза вздохнула, ее сердце стало биться чаще, а умершие бабочки вновь ожили в ее животе: в неизвестной фигуре она узнала заплаканную Киру. Что-то внутри екнуло, девушка задержала дыхание. Теперь она точно не пройдет мимо. Ринувшись к Медведевой, брюнетка села возле нее на лавочку и прикоснулась холодными ладонями к ее лицу, вглядываясь в заплаканные карие глаза. — Котенок, ты что тут делаешь? — нежно поинтересовалась Лиза, которая, проведя большим пальцем по лицу Кирочки, вытирала ее слезы. — Как я и говорила. Я поссорилась с мамой, — всхлипывая, пропищала Медведева. — А почему ты здесь? Боже, не говори, что она тебя выгнала, — догадавшись, взволнованно спросила Андрющенко. — Выгнала. Но ничего страшного, я найду где мне переночевать… — Кира! Не говори глупостей, — устало воскликнула Лизавета, понимая, что ее врачебная этика не позволяла перейти эту черту, но Кира все же была важнее: она не могла оставить ее одну, — пойдешь ко мне домой и переночуешь. — Я так понимаю: это не вопрос, — ухмыляясь и прищуриваясь, с горечью произнесла блондинка. — Верно понимаешь! Вставай и пошли. Не хватало, чтобы ты еще простуду подцепила здесь. Не май месяц все-таки. — Елизавета… Лиза, мне все равно неловко. И как-то это неправильно… — Прекрати! Говоришь так, будто тебе есть куда идти. Если было куда, то ты бы тут не сидела, — перебил Киру рассерженный голос. Тон Елизаветы заставил Киру повиноваться: перечить не хотелось, тем более девушке действительно было некуда идти, а хмурый взгляд Андрющенко не внушал ничего хорошего. Протянув руку блондинке, чтобы помочь встать с лавочки, Лиза, поняла, что девчушка совсем продрогла и ее срочно нужно отправить в душ. К тому же Андрющенко не знала били ли Киру вновь. — Сможешь идти? Мать не покалечила тебя? — снова прозвучал взволнованный голос Елизаветы. — Она не била меня сегодня. Остальные травмы старые. Получилось избежать бойни лишь из-за того, что она меня выгнала, — грустно усмехнулась Кира. Кивнув, брюнетка зашагала в сторону своего дома, ухватив за руку Медведеву, у которой пальцы были холоднее, чем лед в морозильной камере. Вспомнив о Захаровой, которая должна была прийти, Лиза достала телефон и набрала заученный номер. — Крис, привет еще раз. Сегодня не получится встретиться, извини. Все расскажу потом, — в трубке послышалось отчетливое «хорошо», после которого Андрющенко бросила трубку. Кира же, следуя за девушкой, опустила глаза, понимая, что навязалась своему врачу, заставляя заботиться о себе. Чувство разочарования начало бить через край, как и вина перед Лизой. — Лиз, прости меня. Я испортила твои планы, — понуро произнесла Кира, до боли закусив губу. — Не говори глупостей. Ничего ты не испортила. Послушай меня внимательно: ты сейчас в приоритете для меня. Как и твое здоровье, — остановившись и крепче взяв за руку, строго проговорила Лизавета, но в ее глазах читалось растущее беспокойство. Едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, Кира согласно кивнула, не в силах вымолвить и слова о своей вине и о том, как ей неудобно и неловко. Елизавета не отпустила руку, направившись вперед. Медведева, покраснев, попыталась выскользнуть из хватки. Почувствовав это, Андрющенко повернулась и бросила на Киру внимательный взгляд, который блондинка не смогла расшифровать из-за темноты в переулке. Смущенно уставившись на собственные переплетенные пальцы, которые уже не хотелось вырывать из теплоты прикосновений, Медведева продолжила идти следом, чувствуя, как по рукам, спрятанным под кофту, пробежали мурашки. Лунный свет, что пробивался сквозь деревья, провожал пару. Было тихо, только лужи стеклянно позванивали под ногами, а студёный ветер завывал в голых деревьях. Их ветви, подсвеченные фонарями, напоминали переплетенные пальцы рук девушек. Подходя к подъезду, девчушка распахнула глаза: перед ней был многоэтажный дом. — Так ты живешь в нем? — восторженно, вскрикнула Кира. Лизавета, испугавшись такой реакции, нехотя отпустила ее руку, но тут же улыбнулась: «Какой же она все еще ребенок». Умиляясь с реакции блондинки, она стояла не шевелясь, наблюдая за ее морщинками, собравшимися у глаз от улыбки. Несмотря на холодную погоду, тепло вернулось в сердце, выживая из него тяжесть и боль, так что становилось невыносимо жарко. — Ты в порядке? — выцепил из пелены взволнованный голос девушки напротив. — Да, прости. Я задумалась, и я живу тут, — стараясь замедлить учащенный ритм сердца, чтобы оно не выпрыгнуло из груди, сообщила Лиза. — А я живу в обычном дачном доме. Скука-а, — зевнула Кира. Уже поднимаясь на лифте, Медведева громко вздохнула от усталости после тяжелого дня и после очередной ссоры с мамой. Внезапно ее желудок издал урчание, и она, краснея, отвернулась от Лизы. — Сейчас домой зайдем, и я покормлю тебя, Кирюш. Нервно кусая губы в неловкой паузе, блондинка бросила беспокойный взгляд на Андрющенко, ожидая увидеть в глазах презрение и раздражительность, однако Лиза смотрела на нее с такой теплотой и заботой, что у Киры перехватило дыхание. Елизавета открыла дверь ключом и пропустила девчушку вперед. Габрик тут же выбежал встречать хозяйку и, увидев нового гостя, стал принюхиваться. Удивительно, но он тут же начал ластиться к девушке, требуя от нее внимания, поэтому Кира опустилась погладить мягкую шерстку кота, как бы здороваясь с ним. Закрыв входную дверь, Лиза удивленно вскинула брови, увидев перед собой такое «зрелище». Кира перевела на нее взгляд, в котором застыл немой вопрос. — Я просто в шоке. Он ни к кому кроме нас с бабушкой так не ластится. Никого не воспринимает, — хмуро проговорила Лиза, — даже Крис. — Кто такая Крис? — Ладно, раздевайся, и давай я проведу тебя в ванну. Тебе нужно отогреться: ты вся продрогла. Заходи, а я пока принесу тебе одежду и полотенце, — резко сменив тему, начала суетиться Андрющенко. Проведя девушку и отправившись на поиски вещей, Лиза вздохнула, ощущая себя в полной заднице. Они не должны были переходить эту грань. Они зашли слишком далеко и погрязли в этом. Стоит ли так яростно пытаться отмыться от этого? Сопротивляться этому? Постучавшись в ванную, брюнетка услышала тихое «войдите». Лиза проскользнула внутрь, стараясь не смотреть в сторону шторки. Аккуратно сложив одежду, девушка поспешила выбежать из духоты ванны в холодную комнату. Только она не осознавала, что сковывающая духота была только в ее груди. Отмахнувшись в очередной раз от назойливых мыслей, девушка решила пойти и разогреть лазанью, которую приготовила накануне. Залипая на то, как еда потрескивала на раскаленной сковороде, думы терзали ее сердце, а жалость по отношению к Кире распирала ее: «Как ее мать могла так поступить с ней? Как можно так поступать с собственной дочерью? Этому нет объяснения и нет прощения». Кира же, вылезая из ванной, внимательно посмотрела на вещи Лизы и, смутившись, все же оделась. Повернувшись к зеркалу, она стала разглядывать себя, понимая, что ее размер был слегка больше и одежда теперь обтягивала все ее формы. Решившись выйти, девушка еще раз осмотрелась, поражаясь гребаными благами цивилизации: горячая вода лилась без перебоев; свежий ремонт, а не облупившиеся стены. У нее не так. Она живет, еле перебиваясь, и даже обычная вода текла у них в доме через раз, вынуждая тащиться на колонку с бутылками. Выскользнув из ванны, она заглядывала в комнаты, ища глазами Лизу. Взгляд пробегал по хорошему ремонту, а под ногами чувствовался теплый паркет. Смущало только одно — у нее не было фотографий. Вообще. Решая не спрашивать об этом, ведь это могло быть слишком личным, Кира все-таки нашла Лизавету в одной из комнат. Та расстилала постель, усердно засовывая одеяло в пододеяльник. — Тебе помочь? — переминаясь с ноги на ногу, спросила блондинка. Лиза перевела взгляд на девчушку, застыв с пододеяльником в руках. Ее одежда облепила Киру: ее формы, спрятанные обычно в более мешковатую одежду, теперь сильнее выделялись. В голову невольно лезли совсем уж неправильные мысли. «Она ребенок. А я не педофилка», — борясь с самой собой, внушала себе Андрющенко. Часто же ей приходится отгонять свои мысли. Нервно облизнув нижнюю губу, Лиза заставила себя перевести взгляд, но голос выдал ее, став на полтона ниже: — Не нужно. Я справлюсь. На столе лазанья, я разогрела ее для тебя, можешь идти на кухню, и я буквально через минуту подойду. Я почти закончила. Кивнув, Кира ретировалась на поиски кухни и, обнаружив лазанью, принялась за еду. Закатив глаза от наслаждения, Медведева, облизнулась. Лиза готовила как бог. Это было нереально вкусно. Мамина стряпня не годилась и в подметки. Тут же, как по щелчку, словно из ее мыслей, в дверях появилась Андрющенко, которая решила тоже перекусить, достав из холодильника остатки лазаньи. — Боже, Лиза! Это очень вкусно! Ты прекрасно готовишь. — Спасибо… — тихо произнесла брюнетка. От такого простого комплимента щеки Лизы залились румянцем. Крис обычно тоже хвалила Лизины кулинарные способности, но слова Медведевой звучали по-другому: они заставляли сердце трепетать. Девушка присела рядом с Кирой. Откусывая кусочек, она не отводила глаз с блондинки. За столом воцарилось неловкое молчание: каждая из них не знала, с чего начать. — Где ты учишься? Или работаешь? — попыталась нарушить тишину Лиза. Кира охотно ответила: — Я учусь на заочке на бухгалтера. Между прочим, летнюю сессию я закрыла на «пятерки». В глазах Лизы вспыхнула гордость за девушку. Такая сложная жизненная ситуация и хорошая учеба напомнили Лизе ее саму в более молодом возрасте. — Ты такая умничка, Кир! — улыбнулась Андрющенко. — Возможно. Я еще работаю… — взбудораженно проговорила блондинка, и тут же, спохватившись, быстро исправилась, — работала… Из-за беременности пришлось уйти. Мне было постоянно плохо на работе. — Мне очень жаль, правда, — кивая, попыталась поддержать ее Лизавета словами, понимая, что любое прикосновение может нарушить их и так натянутые отношения. Андрющенко не хотела еще больше смущать блондинку. А Кира, будто привыкшая к тактильности со стороны Елизаветы в такие моменты, опустила взгляд, со стыдом признаваясь себе, что хотела, чтобы Лиза прикоснулась к ней. — Как твоя мама отреагировала на решение оставить ребенка? — Я ей еще не говорила… Не хочу, чтобы она знала. Она меня убьет, — понуро выдавила из себя Медведева. — Котенок, слушай. В таком случае тебе нельзя оставаться у матери. У тебя есть варианты жилья? — У меня есть парень, и я попробую пожить у него. Хоть мы и были в ссоре, но я думаю, что он не вышвырнет меня на улицу. Лиза же поджала губы, пытаясь распознать, врет ли ей Кира сейчас о своем жилье. Доедая лазанью блондинка предложила помыть посуду, на что Лиза любезно отказала, аргументируя это тем, что Кира — гостья в ее доме. Медведева согласно послушалась. Затем Лиза отвела ее в ванну: — Запасная зубная щетка в шкафчике, и, если тебе что-то понадобится, позови. После водных процедур Андрющенко проводила девчушку в спальню бабушки, укладывая на новую двуспальную кровать. После смерти женщины Лиза сделала в ее комнате ускоренный ремонт, ведь вся прежняя мебель напоминала об этой утрате. Обстановка кардинально изменилась, и теперь все было сделано на современный лад. Желая друг другу спокойной ночи, Кира мгновенно заснула: вся усталость, все напряжение этого дня дали о себе знать. Лизавета, которая перед сном решила проверить девушку, зашла в комнату бабушки. В свете луны она увидела уже не заплаканное лицо Киры, а умиротворенное. Приблизившись, она осторожно подняла руку, чтобы прикоснуться к ее волосам, но вдруг, блондинка лениво перевернулась, заставляя Лизу остановить руку в воздухе. Вздрогнув, Андрющенко отпрянула как ошпаренная. Она выбежала из комнаты, скрываясь в темноте коридора. Прислонившись к стене, брюнетка прижала руку к сердцу; она никак не могла объяснить себе, почему ее дыхание так сбилось. Еще раз заглянув в комнату к новой гостье, Лиза решила отступить и не испытывать себя. Возвращаясь к себе, она бегом поспешила в душ, понимая, что ей нужна Крис или рука, чтобы успокоиться. Быстро управившись сама, она надела свою пижаму, готовясь ко сну. Мысли о Кире не покидали ее голову, и она так и уснула с ее именем на губах. Последнее, о чем она подумала, было то, что она испытывала не просто жалость. Это было что-то большее. Но к утру она об этом, конечно же, вряд ли вспомнит.