Последний День Помпеи

Арсений лишь прижал Антона к себе большой тёплой рукой. Как только их привели, то он передал мальчика врачам, а сам остался со спасателем. — Извините, — взял его за плечо, — спасибо большое за помощь. — Главное живы, это наша работа. — Спасибо. У этого пацана там мать…она умерла. Больше никого нет. Что с ним теперь? Мужчина замер. Снял каску и тяжело вздохнул. — Ну… сначала в больницу, а там… там в детский дом. — Он не местный. — По месту жительства отправят. — А я… я могу его к себе забрать? Хотя бы пока что? — его голос дрожал в надежде. — Я это не решаю. Надо обращаться к полиции. Если хотите, то вон, — он указал перед собой рукой, — машина стоит. Они помогут с этим вопросом. — Спасибо, — Арсений пожал двумя руками его за грубую плотную ткань рукава и заглянул в машину скорой помощи. Там лежал Антон, а вокруг него суетилась женщина. Она обрабатывала все ранки и ссадинки, — Извините, — обратился мужчина, — как он? — Ну, я вот так не скажу, — не отрывалась от рук мальчишки, промакивая их ваткой, — это надо везти в больницу в любом случае. Скорее всего ушиб в районе левого пятого ребра, возможно трещина. Ну и понятное дело анализы, и прочее обследование, — тут она уже посмотрела в голубые взволнованные глаза, — давайте вас осмотрю, рукав весь в крови. — Потом. Я к полиции и сейчас вернусь. Без меня его не увозите. — Арсений, а мама, — протянул руку парень. — Полежи, я пойду узнаю, — он двинулся в сторону полиции. Идя по потрескавшемуся асфальту, который был освещён яркими прожекторами с огромных машин, думал о жизни Антона. Добравшись до людей в форме, поздоровался не протягивая руки. Не из-за вежливости, а просто на это не было сил. — Здравствуйте, — сказал он. — Здравия желаю, — жёсткий и командный голос, который ничуть не устал. Видимо новая смена. — Нас вытащили из подвала вместе с пацаном шести лет. У него там мать умерла. Он пока не знает об этом. Отца нет. Мы оба с ним из Москвы. Такой вопрос, могу я его забрать к себе, хотя бы на время? — офицер задумался, почесал за ухом и ответил: — Мда… Вы в больнице уже были? — только потом взглянул на плечо Арсения. — Нет, только собираемся. — Давайте так. Вы едете в больницу, там вместе находитесь, лечитесь. А за это время мы выясняем его родственников, которые смогут забрать мальчика. — Хорошо… а… а если таковых нет? — Ну… — он задумался, — если нет, то в детский дом по месту жительства. Арсений стоял в размышлениях. Ему совершенно не хотелось отдавать Антона в детский дом, но усыновить — это огромная ответственность и к ней надо быть готовым. Тем более он живёт не один. Внезапно сам для себя сказал: — В таком случае я смогу его усыновить? Офицер смотрел в его встревоженные глаза и понимал, сколько там мыслей в голове, но только одно желание — помочь мальчику. — Ну… можете. Мы свяжемся с органами опеки и оформим срочное усыновление по потере кормильца. Процедура не одного дня, но во всяком случае не месяц. — Мне нужны будут какие-то документы? — Я сейчас вам не скажу, это надо разбираться с опекой. Давайте я с вами свяжусь после выяснения родства? Оставьте свой телефон. Арсений продиктовал ему номер, пожал руку — нашёл силы, и вернулся к Антону. Забрался в машину скорой помощи, сел на кушетку и сказал женщине: — Рвите футболку, всё равно выброшу. Фельдшер вздохнула и аккуратно смочила присохший край рукава. Отлепила его от раны и обработала всё. Машина тронулась и Антон от неожиданности покачнулся. Арсений другой рукой схватил его и придвинул к себе. Оба сидели на кушетке лицом к женщине. — У вас крупное ранение, теряли сознание? — Нет. Я сразу перетянул. — Арсений, — жалобно и тихо спросил мальчик, — а мама? Где мама? Мужчина сначала посмотрел в глаза фельдшеру, та прочитала всё, что боялся сказать мужчина, и перевёл взгляд на Антона. — Дружок… мама… она… мне сказали… — он открывал рот в попытках сказать, но никак не мог подобрать слово. Женщина закончила перевязку и сразу же стала набирать прозрачную жидкость в шприц, — сказали, что она спит… понимаешь, друг, — он прижал его крепче к себе, — она… — Она умерла? — догадался парень. Голоса ответить у Арсения не нашлось, он просипел, сам того не ожидая. — Да. Антон зарыдал и вжался головой в тело мужчины. Тот сжимал его и целовал в грязную, пыльную голову. — Малыш, я знаю как тебе больно, — шептал он, — всё знаю, — у него у самого из глаз текли слёзы, но не мог позволить себе расплакаться, лишь дрожащий голос выдавал слабину, — плачь мой хороший, плачь, я знаю, что это такое, — гладил его по спине, по рукам. Потом усадил к себе на колени и сжимал настолько крепко, что боялся раздавить. Фельдшер задрала рукав мальчика и в плечо поставила укол. Арсений лишь кивнул глазами ей, мол «спасибо». Они приехали в больницу, и мужчина вышел из машины с ребёнком на руках. Тот был вялым. Больше не рыдал, а лишь всхлипывал и вытирал грязной рукой сопли. Кулачками крепко сжимал футболку Арсения. Вокруг была суета. Больные лежали даже в коридорах. Повсюду раненые, ноющие и стонущие люди. Врачи носились от одного пациента к другому. Кто-то пытался найти своих близких в списках живых, кто-то рыдал, увидев знакомую фамилию среди погибших. К ним подбежал врач и быстро сказал: — Я проведу вас в палату, на одной кровати сможете разместиться? У нас нет свободных, всё занятно. — Конечно, — спокойно ответил Арсений и с ребёнком на руках направился за доктором. Их завели в общую палату, где лежало около восьми мужчин разных возрастов и с разными травмами. — Вот ваша койка, положили вам полотенце, но тоже одно. Очень много больных, не хватает ничего и персонала тоже. Извините. Душевая прямо по коридору. К вам придут минут через двадцать, раньше никак, потерпите? Могу обезболить. — Всё нормально, я прекрасно понимаю всё. Сам врач. Мы дождёмся, главное первым ребёнка возьмите на обследование, у него с легкими проблема, может перелом рёбер, не знаю, и астма. — Сейчас привезу кислород. КТ и рентген заняты. Но постараюсь побыстрее. — Извините, — остановил его Арсений, — а можно хоть что-то ему, — он указал на ноги Антона, — ничего нет, чтобы просто хотя бы ходить. — Ох, ну если только бахилы. Возле регистратуры лежат, — врач вздохнул и удалился. Арсений усадил на кровать мальчишку и сел перед ним на корточки, сжав лодыжки в руках. — Антоша, давай успокоимся. Я понимаю, как тебе плохо. У меня тоже умерли родители. Сначала мама, а потом папа. Я остался один. А я сейчас с тобой, рядом. — А вы меня не бросите? Не уйдёте? — Нет. Нам нужно вылечиться, но сначала сходить в душ. Посмотри, какой пыльный. — Вы тоже, — он посмотрел на его голову и немного отряхнул. — Вот, поэтому давай будем вместе друг с другом? М? — Угу. Но я так хочу к маме, — укол действовал хорошо, не давая впадать в истерику, но всё же ему было тяжело. Малыша иногда проще успокоить и чем-то завлечь, нежели взрослого. — Малой, не получится, — он погладил его большими пальцами по коленкам, — но я с тобой. У меня вот ручка болит, ты мне поможешь? — Угу, — кивнул тот и втянул сопли. Арсений оставил рюкзачок ребёнка на кровати, свой взял с собой, ведь там паспорт, деньги, телефон, зарядки. Там вся его жизнь. Хорошо, что взял всё сразу, ведь отель тоже превратился в руины и он остался без вещей. Главное при документах и деньгах. А остальное можно как-то решить. Взял на руки парня, полотенце, что выдали одно на двоих и направился сначала за бахилами, а потом в конец коридора. Конечно, в душевую была очередь и сказать «я с ребёнком» не помогло бы. Все хотели помыться и многие тоже стояли с детьми. Благо перед ними было всего четыре человека, остальные подтянулись позже и образовали приличную «змейку», что даже мешали открывать кабинет приёма анализов. Арсений завёл парня в бахилах в душевую и закрыл дверь на замок. — Раздевайся, сначала ты помоешься, — парень быстро стянул с себя всю одежду. Мужчина снял аккуратно с себя футболку и джинсы, чтобы ничего не замочить, — аааа, босиком не вставай сюда, — он подхватил его и поставил в душевую. Там хоть в обуви не ходят. Свои кроссовки оставил возле и тоже наступил на резиновый коврик. Снял сверху душевую лейку и отрегулировал воду, — я держу, а ты моешься. Парень натирал ладошками тело, не дотрагиваясь до ссадин и ран. Арсений намочил ему волосы и увидел кусок детского мыло на железной решеточке. Он намылил голову Антону и пальцами стал ворошить светлые вьющиеся волосы. Потом всё смыл и умыл ему лицо. Выключил душ и положил его на коврик. Дотянулся до полотенца и накрыл им парня. — Так, давай, вытирайся. В моих кроссовках до лавочки дойди и одевайся. Только голой попой не садись. Антон вытерся и зашаркал. Арсений снял трусы и кинул их на лавку. Включил душ и стал мыть тело и голову. Закончив, и не поворачиваясь лицом к парню, крикнул: — Тох, полотенце подай и кроссовки, пожалуйста. Парень, уже одетый подал мужчине мокрое полотенце и подставил кроссовки, аккуратно развернув их в правильном направлении. Арсений улыбнулся, увидев это и с полотенцем на поясе дошел до лавочки. Оделся, собрал вещи и вышел вместе с Антоном из ванной. Тот шаркал бахилами по полу. — Ты как себя чувствуешь? — спросил он, ведя за руку ребёнка. — Ну, дышать больно немного. — Сейчас помогут тебе, — они пришли в свою палату. Арсений развесил полотенце на спинке кровати и уложил мальчика. К ним уже привезли кислород, а поэтому, он не стал дожидаться врача и сам надел маску Антону, включил аппарат и отрегулировал поток. Потом поставил телефон на зарядку и сел скраю кровати, взял его ножки к себе на колени. Задумался о том, что теперь будет? Как повернется его жизнь? Что делать с Антоном? Потом повернулся к нему и с грустной улыбкой спросил. — Слушай, друг, я тут подумал… не хочешь ли ты жить со мной? Антон задумался. Он лежал с маской на лице и смотрел на лицо мужчины, который гладил его ножки. — Вы меня навсегда заберёте? — тот кивнул, — И не бросите? — Не брошу. — И в школу меня будете водить? — Буду, — его улыбка становилась шире. — И в бассейн? — А… да. Ты плаваешь? — Третий юношеский на спине, — гордо заявил парень. — Ого! Так это ты меня спасёшь если что? — Да, — улыбнулся тот. — Буду, конечно водить. — А… — он замялся, — запеканку вы умеете готовить? — Какие серьёзные у тебя критерии! Научусь. К ним зашёл врач и сказал: — Так, мы ребёнка забираем на обследование. О, вы всё сами подключили? — Я анестезиолог. — Понятно, — сил улыбаться и радоваться у врача не было, — снимаем маску и пойдём со мной. — А можно с Арсением? — запереживал мальчик, — я согласен. Я хочу, — внезапно сказал он и потянулся к нему руками. Мужчина снял с него маску и крепко обнял. — Я с тобой, пошли. — А вас ждут в противошоковой, — обратился к нему врач. — Но ребёнка без взрослых нельзя на обследование! — возразил тот, обнимая мальчика. — У нас сейчас не та ситуация. На всех времени не хватает. Выделили несколько минут на каждого. Пока мы обследуем мальчика, вас осмотрят. В целях экономии времени. Арсений вздохнул, понимая ситуацию и посмотрел на Антона: — Мы встретимся в палате, — прикоснулся лбом к его, разбитому над бровью, — ничего не бойся, — врач стал уводить мальчишку на обследование. — Нееет, я не хочу один, — почти плакал парень. Арсений с грустью посмотрел ему вслед и после того, как дверь палаты захлопнулась, подошёл к телефону. Там было двадцать пропущенных от Виты. Он тут же перезвонил ей. — Вит… — Арс, ты жив! — закричала она в трубку. — Да, конечно, — улыбнулся, услышав родной голос, — не волнуйся, всё хорошо. — По новостям передали, что там много жертв. Ты цел? Руки, ноги? — Да, всё хорошо, родная. Я в больнице. Проведут обследование и отпустят. — Ты прилетишь? Скоро? — Прилечу. Не знаю, но не один, — в трубке повисло молчание. Арсений не знал, как продолжить. Вита всё же решилась и холодно спросила: — А с кем? С девушкой? — Нет, ты чего? — резко отрезал он, - Я не изменял тебе никогда! — А с кем? — повторила она всё так же холодно. — С ребёнком. Мальчик, шесть лет. — Арс, ты охренел? Какой ребёнок? — Вит, — сказал жёстко и обернулся. В палате находил другие мужчины, но он не мог отойти. Телефон заряжался. Попытался сказать немного тише, — Вит, у него мама погибла, отца нет. Я знаю, что такое потерять родителей. Возьму его и он будет жить с нами. — Прекрасно! — саркастично произнесла девушка, — значит я должна ещё готовить и обстирывать чужого пацана? — Хорошо. Задам вопрос по-другому, будешь кормить и обстирывать своего родного? — Зачем? Я не буду рожать! — В смысле? — опешил Арсений, — я надеялся, ждал, не торопил. — Я фигуру не для этого берегу и в спортзал хожу. А потом, это постоянные проблемы — болезни, одежда, детский сад, школа. Постоянно надо быть в ребёнке! Зачем? Если можно спокойно поехать отдохнуть вдвоём? — Я думал… Понятно, — расстроился мужчина. Как буду вылетать — сообщу. — Арс… — он бросил трубку. Такого от своей любимой он не ожидал. Думал, что она его поддержит, что у Антона будет полноценная семья. Он хотел своих детей. Каждый раз предлагал отказаться от презерватива, но она настаивала. Показав характер, сказав, что устал от резинки, девушка сдалась. Он ждал, что та придёт к нему и покажет тест на беременность, искренне надеялся на это. Хотел плакать от счастья и носить её на руках вместе со своим ребёнком. Но теперь понял, что она стала принимать противозачаточные, чтобы дать возможность заниматься без защиты. Стало даже противно от этого. Арсений спрятал телефон под подушку, туда же убрал поясную сумку с документами и вышел из палаты. Да, это не сейф, но всё же не на видном месте и не мозолит глаза. Кто захочет и так возьмёт, но сейчас всем присутствующим было не до чужих богатств. Всем бы только выжить. Мужчина направился в противошоковую. Постучался в кабинет и ему открыла женщина. — Да, здравствуйте. Садитесь. Сейчас я посмотрю вас, сдадим кровь, мочу, и направлю на рентген. Внезапно дверь кабинета открылась и к ним зашёл врач. — Извините, Арсений… — он посмотрел на мужчину. — Сергеевич, — продолжил тот. — Арсений Сергеевич, там мальчишка не хочет без вас ничего делать. Брыкается и плачет. — У меня времени другого не будет — развела руками медсестра. Минутное молчание повисло в кабинете и врач сказал: — Я приведу его сюда, заодно все анализы сдадите. А потом вместе с ним на КТ и вы и он продёте на одно время. — Хорошо, согласился Арсений. Пока вели Антона, мужчину посмотрели, взяли кровь, выдали баночку для утренней мочи. Дверь снова открылась и в неё зашёл парень в бахилах, еле дыша, с заплаканными глазами. Мужчина взял его к себе на колени, прислонив спиной к своей груди. — Кулачком работай, — обратилась к Антону медсестра. Парень поднял голову на Арсения. — Не бойся, я с тобой. Сжимай и разжимай кулачок. Смотри, — он показал свою раскрытую ладонь, — посчитай, сколько полосочек на руке? Парень, тяжело дыша, тыкал пальчиком и вслух считал. Женщина быстро взяла анализы и тоже дала баночку. — Всё. Идите на КТ оба и потом в палату. У вас, — она обратилась к Арсению — пока только рана на плече. Я наложила два шва и перебинтовала. Руку не мочить. Остальное скажет ваш лечащий врач. — Спасибо, — он встал и повёл ребёнка за руку. Сквозь многочисленных людей, которые только прибывали в больницу, они дошли до кабинета тамографии. Как только загорелся зелёный сигнал, вошли, держась за руки. — Здравствуйте! — уставше сказал седой дядя, — по одному. Сначала ребёнок. Фамилия, имя, отчество, — так монотонно и негромко говорил он. — Антон Шастун Андреевич, — сипло и в другом порядке сообщил малыш. — Пойдём в комнату. — А Арсеееений? — Я здесь тебя дождусь. Не переживай, больно не будет. Врач завёл его, уложил под большое кольцо и накрыл пах тяжелым маленьким фартуком. — Лежим спокойно, глазки закрываем и не открываем, пока не скажу. Тебя просто покатают и всё, — он ушёл. Антона несколько раз провезли под этим кольцом, потом врач снова зашёл и вывел ребёнка. Его место занял Арсений и с ним сделали всё то же самое. — Всё, можете идти в палату. Завтра будут результаты. — Спасибо, — Арсений взял в одну руку баночки для анализов, а другую — мальчика. Оба зашли в палату и мужчина сразу посмотрел на телефон. Там не было сообщений от Виты. Обычно она по сто раз на дню пишет всякие милости и ему это нравилось. Он чувствовал себя нужным. Но сейчас решил пересмотреть её чувства к нему. Хотя сам искренне любил. Арсений вытащил сумку из-под подушки и из неё выпала коробочка. Антон, сидя на коленях на кровати, сразу поднял её. — Это что? — он открыл и увидел кольцо, — красивое. — Давай, — мужчина протянул руку, чтобы забрать украшение. Мальчик протянул. — А для кого это? — Уже не для кого. — А было для кого? — Ложись спать. А то уже ночь к концу подходит, — парень лёг на спину и повернул голову к мужчине. Арсений надел ему кислородную маску и улёгся на бок рядом. Антон прижался к нему и стал пальчиком водить по бороде, расчёсывая жесткие завитки. Тот рассматривал его ссадину на лбу, оттопыренные ушки, влажные локоны на голове. Ему это прикосновение было приятно, и он улыбнулся мальчику. — Вы правда меня заберёте? — тихо поинтересовался он. — Конечно. — А я знаю, что кольца дарят девушкам, когда хотят на них жениться. А вы? — Антон заглянул к нему в глаза. — И я хотел. Закрывай глазки, — он погладил его по голове, — хотел сделать ей здесь предложение на берегу океана, но она не полетела. Парень быстро уснул, ведь был уставшим и даже голодным. Арсений аккуратно снял с него маску и дотянулся до тумблера на аппарате. Выключил кислород и прижался к мальчику. Вдвоём на одной кровати было хоть и узко, но мягко и тепло. Антон спал на спине, как король, закинув ногу на мужчину. Тот лежал бочком, обняв одной рукой парня, а другую подложив под голову в локте. Вскоре он тоже уснул. Утренний обход начался позже, чем обычно во всех больницах, часов в восемь утра. Парень спал открыв рот. Медсестра выдала всем ртутные градусники. Мужчина сначала поставил себе, а второй Антону. Тот немного повёл рукой, но Арсений прижал его плечо, чтобы термометр не выпал и прикрыл глаза. Через десять минут медсестра вновь зашла. Собирая градусники, сразу отмечала температуру на листочках. Прежде чем отдать, Арсений посмотрел и свою и мальчика. Убедившись, что у обоих все в пределах нормы, передал термометры. Поспав ещё часик, он встал и пододвинул парня на середину кровати. Взял свою баночку и ушел в общественный туалет. Вскоре вернулся и стал будить Антона. — Тооош, просыпайся, — слегка тряс его за животик в районе пупка. Тот разлепил глаза, — вставай. Надо анализы сдавать. Малыш уселся и сонными глазами посмотрел на мужчину. — Доброе утро, — вяло пробормотал он. — Доброе, — улыбнулся на эти искренние слова, — ты сдавал когда-нибудь такой анализ, — показал ему баночку и тот замотал головой из стороны в сторону, — ну пойдём вместе. Они дошли до туалета и перед кабинкой он тихо сказал: — Вот тебе влажные салфетки, — которые взял из своего рюкзака, — сначала вытираешься, потом в баночку писаешь, закрываешь и остальное в туалет. Баночку мне отдаешь. Я подожду здесь. Всё понятно? — Да, — он зашёл. Но тут из кабинки послышалось: — А до конца писать? Арсений улыбнулся на наивность и открытость парня. — Нет, пол баночки, — ответил он и облокотился плечом на кабинку. Оба вышли из туалета за руку. Усадив на кровать мальчика, взял анализы и с листочками направился к кабинету. Как только вернулся, Антон сразу протянул ему телефон и сказал: — Вам кто-то звонил! — Кто? — он взял телефон. — Не знаю. Номер. Арсений посмотрел пропущенный и перезвонил: — Алло? — Здравствуйте! Это РУВД вас беспокоит. Нам дали ваш телефон и сказали, что вы насчёт опеки над сиротой. — Да, — он сел на кровать, взяв парня за щиколотку и поглаживая ногу. Всё это время он был без носочков. Весь один свой оставил в руинах. Впрочем, мужчина тоже выкинул свои рваные и грязные. — Меня зовут Горбунов Виталий Александрович, буду заниматься вашим делом. Вас как зовут? — Попов Арсений Сергеевич. — Хорошо. Назовите, пожалуйста, ФИО ребёнка, сколько полных лет и город, где зарегистрирован. — Ооох. Шастун Антон… — он посмотрел на мальчика и тот прошептал ему в помощь: — Андреевич. — Андреевич. Полных лет? — снова заминка и парень показал на пальцах, — шесть. Город… — тут он обратился напрямую, — Антош, ты всегда в Москве жил? — тот кивнул, — Москва, получается. — Хорошо. Мы сегодня проверим информацию о родственниках и я позвоню вам ближе к вечеру. Вы сейчас в больнице? — Да. — А сколько ещё будете? — Не знаю. — Ну во всяком случае я позвоню, и мы решим вопрос. — Хорошо, спасибо. До свидания, — он положил трубку и посмотрел на Антона. Тот взволнованно спросил: — А это кто? — Полиция. Будут искать твоих родственников. — А… а вы? — напрягся мальчик. — Что я? — Разве вы меня не возьмёте к себе? — Тут всё так сложно, — он посадил его к себе на колени, — если у тебя есть дяди, тёти, бабушки, дедушки, то сначала предложат им о тебе заботится и воспитывать. Если они согласятся, то возьмут тебя. А если их нет или не согласятся, то тогда заберу я. — А можно сразу к вам? — поднял голову парень и заглянул в глубоко голубые глаза. От такого жалостливого лица, мужчину даже передёрнуло. Он хотел его забрать к себе, минуя всех родственников. Но закон - есть закон. Мужчина молча поцеловал его в лоб. К ним в палату зашла женщина в чепчике и привезла тележку с едой. Все стали подходить к ней и брать тарелки. Арсений усадил Антона на кровать и тоже подошёл. Он на всякий случай спросил у женщины: — Я с ребёнком, у нас две порции? — Ребёнку сколько? — Шесть. — Одна. — Понятно, — вздохнул мужчина и взял тарелку манной каши с маслом, два куска белого хлеба, две ложки и кружку горячего чая. Аккуратно поставил всё на тумбочку и выдал ложку парню, — на, ешь. Потом я. — Можно я масло не бууудууу, — скривил лицо Антон. — Конечно можно, — взял свою ложку, выловил желтое пятно и выкинул его в мусорку, — теперь кушай. После завтрака к ним зашла медсестра с результатами анализов. Арсений отложил тарелку, встал и внимательно посмотрел на девушку. — Вот результаты, — она протянула ему бумажку, — у вас немного понижен… — Да, я знаю, — перебил её мужчина, — подскажите, а это… — У ребёнка понижены эритроциты. Инфекция скорее всего. — А какая инфекция — не выяснили? — Точно скажу, что не ВИЧ и прочее. — Инфекция, которая не через кровь? — Да. — А с кем я могу поговорить на этот счёт? Может надо сделать повторное? — Если хотите, то сделаем. Вы переживаете насчёт лейкоза? Вы же, как я понимаю, врач? — Да, анестезиолог. Не знаю насчёт лейкоза, поэтому хочу поговорить. — Хорошо. КТ тоже готово. В сорок восьмой кабинет по анализам и загляните за томографией. — Конечно. Спасибо вам большое. Извините за грубость. — Всё нормально, — устало улыбнулась она и вышла из палаты. Антон подполз к мужчине и заглянул в листики. — А что такое? Арсений посмотрел на него и улыбнулся. — Я пойду побеседую с врачом, всё выясню и вернусь. Ты не переживай. Держи телефон, поиграй во что-нибудь. — А у вас лягушка есть? — Какая лягушка? И давай на «ты», — он потрепал его по голове. — Ну там надо воду по трубам соединять. — Таааак, давай посмотрим, — он разблокировал телефон, скачал игру и отдал ребёнку, — всё, я ушёл, — мужчина направился с результатами в сорок восьмой кабинет. Постучался и ему ответили. — Здравствуйте. Я по поводу анализов, — сообщил Арсений, закрывая за собой дверь. — Что у вас? — спросила женщина, что занималась другими анализами. — Вот, хотел уточнить, это лейкоз? — он положил листик на стойку и ткнул пальцем в строку. Та, натянув очки глянула и крикнула в другую комнату: — Галяяя, — потом обратилась снова к Арсению, но у же спокойно, — сейчас врач подойдёт, — и ушла дальше делать работу. — Здравствуйте, — со вздохом поздоровалась Галина, — что у вас? — Это лейкоз? — та внимательно изучила анализы. — Нет. Это скорее всего наследственное. Нужно выяснять по родителям. — У него нет родителей. Мать погибла при землетрясении. — Ну, тут не всё критично. Ему глюкозу на постоянной основе пить нужно. Вы ему кто? — Ааа… — замялся мужчина, — никто. Просто… опекун, наверное. — Понятно, — отрезала она, — не переживайте. У него ничего серьезного. Перестройка организма ещё. Повторное сделайте через пол года. — Хорошо, спасибо, — он забрал бумажку и вышел из кабинета. Направился в сторону томографии, но увидел, что из его палаты выглядывает Антон и крутит головой. Заметив Арсения, мальчик босиком побежал к нему с телефоном в руке. Тот подхватил его на руки. — Арсениииий. — Ты чего босиком бегаешь по больнице? — сразу стал вытирать голые пяточки в крошках. — Тебе звонят. Мужчина взял трубку и с ребёнком на руках пошёл дальше к кабинету томографии. — Алло? — Здравствуйте, Арсений Сергеевич. Это РУВД. — Да… — Проверил информацию по ребёнку. У него нет прямых родственников. Есть только дальние. Мы отправили им запрос, как только свяжемся, то сообщим вам. Но если будет отказ, то вы будете оформлять опеку? — Нет, какая опека? — возразил мужчина и поправил ребёнка на руках, — усыновление. Это издевательство на пятидневку в детдом, а на выходные забирать. — Угу. Я вас услышал. Как будет известно, то свяжусь с вами. — Спасибо. Всего доброго, — он сбросил звонок, — держи телефон, — отдал его Антону и зашёл в кабинет, — Здравствуйте! Врач обернулся. — Здрасьте. Вы за результатами? — Да. — Фамилия? — Попов и Шастун. Мужчина стал искать распечатки и выдал обе папки. — По вам — всё хорошо. По мальчику — трещина в пятом левом ребре. Ничего с этим не делать, просто без активностей. Остальные органы в полном порядке. — Понял, спасибо, — Арсений направился с ребёнком обратно в палату. К вечеру Антон расплакался. Он скучал по маме и никак не хотел ложиться спать. Точнее он лежал, но горевал. Арсений лежал вместе с ним, обнимая и гладя. Парень лежал на его руке, прижавшись к груди. — Антооош, милый мой, я понимаю как тебе больно. Но ведь я рядом. — Я её больше никогда не увижу. Мы были в зоопарке, она говорила, что ещё со мной пойдёт. — И я с тобой схожу. — Она читала мне сказки на ночь. — И я буду читать. — Она говорила мне, что когда я был у неё в животе, то всегда называла по имени, а я пинался, — Арсений не нашёл слов в ответ. Он понимал, что не заменит ему мать, но знал, что уже любит. — Надо спать, — погладил его по голове, — давай, успокаивайся, — сам закрыл глаза. Парень плакал, а мужчина уже засыпал. В какой-то момент он открыл рот и слегка захрапел. Антон замолчал и посмотрел на Арсения. Зажал ему нос двумя пальчиками и тот сразу проснулся. — Ты чего делаешь то? — опешил он. — Ты храпел. — И что? — Мама говорила, что если мужчина храпит, то у него в носу что-то мешается. Я подумал, что если вам его зажать, то вы ртом будете дышать и не храпеть. — Ну, это не так, — он повернулся поудобнее и обхватил парня одной рукой, — нос никому не надо зажимать. А если я храплю, значит сплю неудобно. Поэтому не переживай. Давай, надо спать, Антош. — Можно сказочку? — надул губки мальчик. — Ох, но маленькую. А ты закрываешь глазки и спишь. Парень выполнил условие и прижался к мужчине.

***

Они пробыли в больнице три дня. По анализам и самочувствию всё было в порядке. А потом, больница не могла себе позвонить долго держать пациентов. Ведь пострадавших было много, а коек не хватало. Именно поэтому в последний день перед выпиской, к ним в палату зашёл мужчина из РУВД. — Здравия желаю, Горбунов Виталий Александрович, — представился он, приставив руку к козырьку. — Здравствуйте, — Арсений встал с кровати, отдав ребёнку телефон. — Можем с вами побеседовать? — Конечно. Антон, тут сиди и никуда не выходи. Если будут звонить, то сбрасывай и не бегай за мной. Я скоро вернусь, — мужчины вышли из палаты и двинулись к выходу на улицу. — Ну, что могу сказать. Родственники отказались от ребёнка, оно и понятно — седьмая вода на киселе, — Арсений недовольно замотал головой. Не понимал, как можно отказаться от ребёнка, даже если родство с ним очень дальнее. Ведь у него такое горе, — поэтому вы можете его усыновить. — Хорошо. Какие документы нужны, как всё это будет происходить? Могу увезти в Москву? — Вот тут возникает проблема. Так как вы оба москвичи, то решение будет приниматься вашими городскими органами. Но увезти мальчика вы не можете, вы пока ему никто и никаких доверенностей нет. — А как тогда? — Мы связались с Москвой. Она готовит нам документы. Здесь мы все оформляем и вы перевозите ребёнка. Когда прилетите, то первым делом займитесь свидетельством о рождении и прочими бумагами. Но пока идёт вся эта разборка, то пацана отправим в детский дом, дня на три. — Стоп. А можно он у меня поживёт? Я сниму номер в отеле… — Нет. Во-первых, вы целыми днями будете мотаться с документами, некому следить за ребёнком. А во-вторых, вас просто не пустят в отель без свидетельства о рождении. Мы и так нарушаем закон, что отдаем вам ребёнка чисто на вашем желании и ситуации. Всё делается через суд, ждать свидетельство о смерти матери и прочее-прочее. Месяца на три бы всё затянулось и в таком случае он точно жил бы в детском доме. Поэтому на три дня — ничего страшного, — Арсений тяжело вздохнул. — Ну я могу ему сегодня купить одежду хотя бы? Мы без ничего, — Виталий невольно осмотрел мужчину. Его пыльную и драную одежду. — Конечно. Вы сегодня выписываетесь? — Да, — тот посмотрел на время. — Во сколько? — Сейчас, в двенадцать. — Хорошо. В три часа дня буду ждать вас, — он достал бумажку и что-то написал, — вот по этому адресу. Это детский дом, куда мы его записали на время, — Арсений забрал листик и кивнул. — Спасибо, — они пожали руки и разошлись. Мужчина зашёл в палату и увидел ребёнка, что лежал на спине на кровати, ноги сложив в лягушечку, а пальцем тыча в потолок и что-то бормоча себе под нос. Он улыбнулся на это. Такой маленький, такой искренний и открытый. Простой и по истине детский. Арсений подошёл к нему и спросил: — Что там нашёл? — и посмотрел на потолок. — Там пятна. Вот это большое похоже на медведя. Вот маленькое — на лягушку. Мужчина смотрел на отлетевшую штукатурку и улыбался. Ведь дети видят прекрасное даже в мелочах. — Это здорово, но нам надо идти, — Арсений надел рюкзак, взял ребёнка на руки и вышел из больницы. Этот район землетрясение затронуло лишь слегка, а поэтому здания и улицы были целыми. Только на потолках могла осыпаться штукатурка или посуда упасть с полок. И вся инфраструктура работала в штатном режиме. Мужчина минут двадцать брёл по улицам в поисках детского магазина. В итоге наткнулся на торговой центр и зашёл внутрь. На третьем этаже располагался небольшой павильон с одеждой. — Таааак, — протянул мужчина, — пойдём с самого начала. Трусы какие мама тебе покупала? Ты свой размер знаешь? — какая-то женщина повернулась на него и с удивлением посмотрела. Арсений окинул её взглядом и продолжил. — Мне эти нравятся, — потянулся к синим с самолетиками. — Хорошо, а размер какой? Аааа, тут по возрасту. Ну вот пять тире восемь лет. Это для нас. Держи, — отдал ему трусы с самолётиками и набрал ещё несколько, которые выбрал Антон. Набрал носков штук десять, четыре футболки, одни джинсы, шорты, толстовку и ветровку. Самое сложное оказалось с покупкой обуви. — Арсений, а можно эти? — Ох, — тяжело вздохнул тот, — давай эти, надевай. Не жмёт? — Вот здесь давит, — указал на мысок. — Давай побольше возьмём, — застегнул ему липучку, — ну как? — Хорошо. — Точно? — Да! У них светится снизу. — Ты не на это смотри. Тебе в них комфортно? — Комфортно. — Хорошо. Снимай и пошли на кассу. Он оплатил всё, снял бирки со всей одежды и переодел мальчика за исключением трусов. Теперь они зашли во взрослый магазин. Арсений набрал себе одежды и зашёл в примерочную. Усадил мальчика на пуфик и стал мерить. Антон держал его одежду и смотрел на то, как одевается мужчина. — А вам чёрные джинсы идут больше, чем синие, — заявил парень. — Нда? — посмотрел на себя Арсений, — значит, возьмём чёрные. Он всё купил, тоже переоделся и из торгового центра вышли два красивых молодых человека, держась за руку и улыбаясь друг другу. Они доехали на такси до детского дома, где их уже ждал офицер. Перед тем, как подойти к нему, Арсений присел на корточки и заглянул в зелёные глаза мальчика. — Антош. Я вынужден отдать тебя на три дня в детский дом. Но я заберу тебя. Это как детский садик, но там разные детки. Есть взрослые, есть маленькие. Ты будешь там играть со всеми, познакомишься, а я через три дня тебя заберу, — тот напрягся. — А… а правда заберете? — Да! Давай на «ты». — Ты… ты заберешь меня? — Обязательно! Через три дня. Вот, — он протянул ему маленькую монетку, — держи это при себе всегда. Знай, что я рядом и я приеду к тебе. Просто сейчас надо очень много сделать документов. — А почему там взрослые дети, если это как детский сад? — Нуууу, — он замялся, — такое место. Мама тебе не рассказывала об этом? — тот отрицательно замотал головой. — Не переживай. Я заберу тебя через три дня. Считай и верь, — они за ручку подошли к офицеру. Все втроем зашли в здание. Офицер сказал, что не нужно давать с собой одежды ребёнку, потому что там всё потеряется или кем-то заберётся. Три дня потерпит. Мужчины разобрались с бумагами, и женщина взяла Антона за руку. — Ну проходи, вот твоя группа, — парень обернулся назад. Глаза были полны надежды и мольбы. — Ты ведь заберёшь? — прошептал он. — Конечно, — Арсений тяжело вздохнул и вышел вместе с офицером из здания. Парень зашёл в группу. Там были ребята разного возраста. Игровая комната собирала всех: взрослых, маленьких. Парень в одних носках, встал на яркий детский ковролин. Он робко зашёл и присел на диванчик. Пацан, что находился рядом, повернулся и спросил: — Привет. Сдали? — Куда сдали? — не понял Антон. — Сюда, — улыбнулся тот. Ему было лет 12 на вид. — Меня заберут. Через три дня. — Малой, отсюда не забирают. Если сдали, значит не нужен! — Нужен! — возразил он. А другой ему сказал: — Нет. Меня сдали в шесть лет. Сейчас мне четырнадцать, а я всё ещё здесь. Если и забирают, то совсем младенцем. С ними мороки меньше. А мы - проблемные, поэтому и будем тут до 18 лет сидеть. — Нет, — Антон уже хотел заплакать, — меня заберут! Арсений обещал, что через три дня придёт за мной. Три дня тянулись для него как год. Каждое утро он стоял у окна и смотрел, вдруг тот придёт. Вертел в руках монетку. Ночами плакал в подушку, вспоминая маму и Арсения. Хотелось, чтобы его обняли и приласкали. Ребята постоянно говорили, что никто не заберёт. А вот Антон верил, надеялся и ждал. Но к концу подошёл и третий день. Парень стоял, уткнувшись в окно носом и вглядывался вдаль. К нему подошёл парень, положил руку на плечо и сказал: — Тох, не придёт твой Арсений, не жди. Антон в слезах лёг спать. Он понял, что мальчишки были правы. Узнал, что такое детский дом. Сюда сдают, словно ты вторсырьё, то - что не нужно. Парень разочаровался в мужчине. Теперь остался совершенно один.