Worthless/Priceless

– Я люблю Блейна. Берт Хаммел тяжело вздохнул и поставил чашку на стол. – Я знаю. – Знаешь? – Курт широко распахнул глаза от удивления. – Вы оба не такие уж скрытные, как вам кажется. – И ты… не злишься? – Из-за того, что вы чувствуете друг к другу? – Отец посмотрел на него. – Я бы злился, только если бы ты пользовался Блейном или не уважал его. Это ведь не так? – Конечно нет, – фыркнул Курт. – Ты уверен? Ты ведь не давишь на него, не заставляешь? – Папа! – Что? Я только что застал вас в одной постели. – Только потому, что Блейн постучал среди ночи и попросил остаться – он не хотел спать один. Ну не на полу же ему было лежать! – А… – Берт заметно выдохнул. – То есть вы не… ну… понимаешь. Глаза Курта округлились. – Нет! Боже, папа, кем ты меня считаешь? – Подростком? – Мы всего несколько раз целовались с Дня святого Валентина – и даже вчера не стали! Не могу поверить, что ты подумал, будто мы занимались сексом! Мы не… я бы никогда не стал на него давить, и я… – он покраснел, но договорил, – я сам к этому ещё не готов. – Ладно, просто хотел убедиться, – сказал отец, поднимая чашку и делая глоток. Курт раздражённо выдохнул. Отец поставил чашку обратно, вздохнув. – Но должен признаться – мне всё равно нелегко смириться с вами. Курт кивнул. – Я понимаю. С учётом того, в каком мире мы живём… Но, пап, я ничего не могу с собой поделать. И ведь бывают счастливые отношения между рабами и свободными. Взять хоть Купера и Сару. – Купер и Сара были старше вас. И познакомились всего за пару лет до того, как Купер получил свободу. Им не пришлось скрываться десять лет подряд. И даже тогда семья Сары фактически отреклась от неё, когда она объявила о помолвке. – Но ты же не отречёшься от меня, правда? Берт устало посмотрел на него. – Курт, ну что ты. Конечно, нет. Но ты должен понимать: это сделает тебя непопулярным в определённых кругах – иногда очень непопулярным. Это может быть опасно и для тебя, и для Блейна, если вы начнёте вести себя как пара на людях. Даже слухи могут обернуться неприятностями в школе или повлиять на твою будущую карьеру. И это я ещё не говорю о самом Блейне. – Что ты имеешь в виду? – нахмурился Курт. – Насколько ты уверен в своих чувствах? Тебе восемнадцать, это первая любовь. Уверен, что она выдержит всё? – Вопросы Берта были болезненными, но голос мягким. – Потому что тут ставки куда выше, чем если бы ты встречался с обычным парнем. Нравится тебе или нет, Блейн принадлежит тебе. И если всё пойдёт наперекосяк, он всё равно будет твоим. Что тогда? Продашь его? Отдашь? Просто потому, что не сможешь рядом находиться? – он сделал паузу, чтобы сын всё уяснил. – У тебя в руках не только его сердце, Курт. Вся его жизнь. Ты должен быть чертовски уверен, что справишься с этим при любых обстоятельствах, иначе можешь причинить ему боль гораздо сильнее, чем все его прошлые хозяева вместе взятые. Если не уверен – не начинай эти отношения. Это и будет поступком по-взрослому. Курт серьёзно кивнул. – Спасибо, папа. – Он посмотрел на остывающий кофе и отодвинул чашку. – Можно я пойду к себе? Не хочу, чтобы он проснулся один. – Конечно. Только… не привыкайте к этому, ладно? И подумай о том, что я сказал. – Подумaю. Обещаю. х х х х Блейн всё ещё спал, когда Курт тихо вернулся в комнату и скользнул под одеяло. Он не стал прижимать его к себе – не хотел рисковать разбудить, когда Блейн так остро нуждался в отдыхе. Вместо этого Курт лежал рядом, не смыкая глаз, разглядывая его красивое, спокойное лицо и наслаждаясь моментом. Таких утр в ближайшее время у них будет немного. Насколько ты уверен в своих чувствах? – прозвучали в голове слова отца. Короткий ответ был прост: уверен как никогда ни в чём раньше. Да, Блейн был его первой любовью, и гарантий не существовало – их вообще не бывает, – но Курт знал одно: он никогда, никогда сознательно не причинит Блейну боль. Что бы ни случилось. Рядом Блейн тихо застонал и напрягся под одеялом. Мгновение – и от покоя не осталось следа: дыхание стало частым, испуганным, лицо исказилось, словно от боли. Курт осторожно коснулся его запястья. – Блейн. Блейн, всё хорошо, – мягко прошептал он. – Проснись, солнышко. Блейн дёрнулся и распахнул огромные, полные страха глаза. – Курт, – выдохнул он, и на лице отразилось облегчение. Он придвинулся в объятия Курта. – Значит, я правда дома. – Правда. Ты дома. В безопасности. – Блейн казался таким маленьким, таким уязвимым в его руках, что Курт не хотел отпускать. Но тот уже осторожно отстранился, смущённо опустив взгляд. – Прости, что разбудил тебя прошлой ночью. Мне стоит вернуться к себе. Курт поймал его за руку, прежде чем он успел подняться. – Тебе не нужно уходить. – Но… Курт, а если кто-то заметит, что я здесь? – Папа знает, что ты спал у меня. Я поговорил с ним, пока ты спал. – Курт провёл пальцами по щеке Блейна, покрытой тёмной щетиной. Та оказалась мягче, чем он ожидал. Он улыбнулся, чувствуя лёгкую щекотку, и снова встретился с настороженным взглядом Блейна, не пряча своей нежности. – Я сказал ему, что люблю тебя. Он предупредил, что нам будет нелегко, если мы решим быть вместе, но он принял это. Так что тебе не нужно уходить, если не хочешь. Можешь побыть здесь со мной ещё немного. Брови Блейна взлетели вверх. – Правда? – спросил он тихо, почти шёпотом и с такой надеждой, будто боялся поверить. Впрочем, именно так чувствовал себя и Курт. – Правда. Я мог бы обнять тебя, и мы бы ещё поспали. Всё равно рано. – О, да, пожалуйста. Курт улыбнулся. – Можно я тебя обниму? – Только ты? А я? – Просто… повернись. Я покажу. – Ах… – Блейн выдохнул со счастливым вздохом, когда Курт осторожно обнял его сзади, чтобы не задеть синяки на спине, и обвил рукой за тонкую талию, положив ладонь поверх его сердца. Блейн словно растаял в его объятиях. – О, мне так нравится… Это будто ты везде вокруг. Будто я – твой. Курт поцеловал его в волосы. – Ты мой. И я – тоже твой. А теперь спи. Тебе нужно отдохнуть. х х х х Вот так он мог бы просыпаться каждый день, решил Курт какое-то время спустя, медленно приходя в сознание. Он не знал, что именно разбудило его, но Блейн всё ещё лежал в его объятиях, и Курт старался не шевелиться, наслаждаясь этим идеальным мгновением близости. И вдруг лёгкое, едва заметное движение бёдер Блейна заставило его ахнуть и распахнуть глаза. Ах. Значит, вот что его разбудило. Курт осторожно отодвинулся, чтобы не привлекать внимание к натянутому переду штанов, чувствуя, как вспыхивают щёки. – Курт? – прошептал Блейн, который уже давно проснулся… и был явно поражён сложившейся ситуацией. – У тебя стоит. Щёки Курта вспыхнули – Я знаю. Извини. Блейн повернул голову и внимательно на него посмотрел. – Я могу тебе с этим помочь. Сейчас что-то делать руками бесполезно, но мне говорили, что у меня очень талантливый рот. Курт закрыл глаза и резко выдохнул, потому что признание Блейна ещё сильнее взволновало его. Через несколько минут он хрипло проговорил: – Ты больше не раб наслаждения, Блейн. И ты не должен… – Я знаю. Но с тобой… мне бы хотелось. Курт с трудом сдержал эмоции и нахлынувшее желание, усилием воли отодвинулся чуть подальше от манящего тела Блейна и проговорил: – Нет, милый. Не сейчас. И не так. – Он коснулся ладонью его щеки и нежно, едва касаясь поцеловал в губы. – Это очень щедрое и соблазнительное предложение, – прошептал Курт, – а ты очень привлекательный, но я пока не готов к этому. И мне хочется, чтобы первая наша близость была особенной. Для нас обоих. Блейн нахмурился. – Что ты имеешь в виду? – Однажды я тоже хочу прикоснуться  к тебе. Хочу доставить тебе удовольствие. Когда мы решим, что наступило подходящее время. – Блейн широко распахнул глаза, и Курт не удержался, мягко поцеловав его ещё раз. – Но пока ещё рано, согласен? – Согласен, – едва слышно ответил Блейн. – Но я хочу спросить тебя кое о чём, – тихо сказал Курт, беря Блейна за руку. – И мне нужно, чтобы ты ответил честно. Если у тебя хоть малейшие сомнения – не торопись. Можешь подумать над этим, сколько считаешь нужно. Не обязательно отвечать сейчас… или даже сегодня. Мы можем обсудить это, если захочешь. Времени сколько угодно. Он рвано выдохнул. Блейн сжал его пальцы. – Курт? Ты меня пугаешь. – О нет, солнышко. Просто… я сам немного боюсь, потому что… – Курт сглотнул, – я хотел спросить, не будешь ли ты моим парнем? В наступившей тишине Курт слышал, как гулко бьётся собственное сердце. Блейн смотрел на него с приоткрытыми губами, словно не веря услышанному. – Как Ник и Джефф? – наконец прошептал он. – Да. – И тут же, вспомнив, что говорил Джефф об их личной жизни, Курт поспешно добавил: – Только… помедленнее. Улыбка появилась в уголках губ и мгновенно расцвела на лице Блейна – он буквально сиял, глядя на Курта. – Да! Да, я очень этого хочу! – Но если ты сомневаешься… – Я не сомневаюсь. Я с радостью буду твоим парнем. Курт с облегчением выдохнул. – Спасибо. Конечно, за пределами дома нам придётся быть осторожными, но здесь… – он не договорил и мягко коснулся его губ. – Здесь мы в безопасности. Блейн тихо застонал, когда Курт отстранился, чуть запрокинув голову, словно прося ещё, но Курт позволил себе только один короткий поцелуй. – Лучше подождать пару дней, пока губа заживёт, – прошептал он, ласково коснувшись своим носом его. – Не хочу, чтобы она снова треснула. Но потом я обещаю целовать тебя столько, сколько ты захочешь. х х х х Поразительно, насколько обычным казался этот день, будто прошедшей недели и вовсе не было. Блейн почти не отходил от Курта: даже когда тот занимался, догоняя пропущенные уроки, Блейн сидел, свернувшись в кресле с книгой в руках, делая вид, что читает, хотя на самом деле просто с обожанием наблюдал за Куртом. Курт то и дело ловил его взгляд и невольно улыбался. После обеда Блейн попросил помочь ему побриться. Его руки всё ещё были забинтованы и плохо слушались, и потому Курт усадил его на табурет и осторожно водил бритвой, пока лицо снова не стало гладким и мягким. Эта тихая близость ощущалась особенно остро теперь, когда они… были парой. При мысли об этом Курт чувствовал, как сердце в груди начинало колотиться сильнее. Пора было рассказать семье. Хотя, видимо, отец уже успел поговорить и с Кэрол, и с Финном, потому что никто даже не удивился, когда Курт, устроившись на диване, обнял Блейна за талию и включил фильм. Берт в немом вопросе чуть приподнял бровь. Курт ответил лёгким наклоном головы: да, я уверен. В ответ последовал едва заметный кивок – и в нём Курт ощутил и одобрение, и напоминание о той ответственности, которую он теперь несёт. Потом отец повернулся обратно к телевизору. Минут через десять Блейн заснул, уткнувшись головой в плечо Курта. Тот осторожно подвинулся, устроил его поудобнее и провёл следующий час, не отрываясь и просто наслаждаясь тем, что Блейн рядом, цел, в безопасности… и во всех смыслах принадлежит ему. Конечно, надеяться, что теперь всё будет просто и идеально, было бы наивно. – Ну что, мальчики, – сказал за ужином Берт, оглядев обоих, – пора установить пару правил. Никаких ночёвок без разрешения. И если вы вдвоём в спальне – дверь остаётся открытой. Понятно? Блейн, ещё минуту назад едва не клюющий носом, мгновенно выпрямился, глаза распахнулись. – Да, сэр. Курт же закатил глаза. – Хорошо. – Не делай такое лицо, Курт, – предупредил отец. – Для Финна и Рейчел те же правила. И нам с тобой ещё предстоит один разговор. Как только я соберу… – он потер лысеющую голову, – нужные материалы. Курт нахмурился, но в следующую секунду понял, о чём идёт речь, и изумлённо раскрыл рот. – Ты хочешь сказать…? Нет. Нет-нет-нет, только не об этом! – Поверь, сын, я и сам не в восторге. Курт громко сглотнул. Но даже предстоящий разговор о сексе с отцом не мог испортить Курту радость от вечера, проведённого с Блейном: они лежали рядом на кровати (дверь была настежь открыта), держались за руки, читали каждый свою книгу и время от времени обменивались лёгкими поцелуями под аккомпанемент шелеста страниц. И ничто не могло сравниться с тем, чтобы перед сном заглянуть в комнату Блейна и поцеловать его на ночь. Курт уже вернулся к себе и собирался лечь, когда в дверь постучали. На пороге нерешительно стоял Финн. Войдя, он аккуратно прикрыл за собой дверь. – Слушай, – начал он по-заговорщицки шёпотом, – если тебе когда-нибудь понадобится, ну… чтобы я прикрыл вас с Блейном, когда вы захотите… ну… спать вместе или там что-то такое – я могу. – Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, но, превозмогая смущение, упрямо продолжал. – Просто скажи заранее. Курт был неожиданно тронут. – Думаю, всё будет в порядке. Мы пока не собираемся делать ничего, что требовало бы прикрытия. Но спасибо за предложение. А если тебе вдруг понадобится помощь с Рейчел, то… – он замялся. Финн пожал плечами. – Спасибо, но… Рейчел не особо… ну… к такому расположена. Оба синхронно кивнули, одинаково чувствуя смущение и облегчение, что тема исчерпана. Сказано было ровно столько, сколько нужно. – Ладно, просто хотел, чтобы ты знал: если что – я прикрою, – Финн поёрзал на месте и потянулся к дверной ручке. – Спокойной ночи. – Спасибо, Финн. Это правда много значит. Спокойной ночи. х х х х Самой трудной частью их отношений оказалась необходимость скрывать их от всего мира. Теперь, когда дома им открыто можно было быть вместе, Курту стало невероятно тяжело смириться, что на улице нельзя тянуться к Блейну, нельзя позволять себе все те маленькие знаки внимания, что стали для них естественными. Но труднее всего было разговаривать с Блейном – и смотреть на него – как на раба. – Послушай, – Сантана резко схватила Курта за руку и, не утруждая себя вежливостью, отвела его в сторону от столика для пикника, где Блейн, Бриттани и Сэм весело болтали и смеялись под наблюдением Мерседес, глядевшей на них с откровенным удовольствием. – Тебе надо быть осторожнее. Я понимаю, он прелесть, но спрячь свой влюблённый взгляд. Вон тот старикан уже готов тебя порвать. Курт нахмурился и огляделся. Действительно, невысокий лысый мужчина в плохо сидящем костюме сверлил его злобным взглядом. Курт пожал плечами. – Я ведь ничего не делаю. – Тебе так кажется. Ты смотришь на него, как на своего парня. – Я же его даже не трогаю! Сантана закатила глаза. – Ты смотришь на него, как на своего тайного парня, которого ты изо всех сил стараешься не трогать. Прекрати. Из-за тебя у всех нас будут проблемы. Курт тяжело вздохнул. – Хорошо, – пробормотал он и носком ботинка пнул табличку у тропинки. – Это так заметно? – спросил он спустя мгновение. За ту неделю, что прошла с тех пор, как они с Блейном стали парой, он рассказал только Мерседес и Джеффу и больше никого не планировал посвящать в подробности. Даже Финн поклялся молчать – особенно перед Рейчел. – Ещё бы, – фыркнула Сантана, но на мгновение её взгляд смягчился, когда она посмотрела на Бриттани, которая смеялась, подпрыгивая на месте от восторга. – Я понимаю тебя, правда. Твой секрет в надёжных руках. Но будь осмотрительнее. Твой парень лучше умеет притворяться, чем ты. Курт посмотрел на Блейна – раскрасневшегося, сияющего радостью и такого, такого красивого – и усилием воли заставил себя придать лицу безмятежное выражение. – Знаю. Он потрясающий, правда ведь? Сантана только закатила глаза. х х х х Была первая неделя мая. Дождь тихо барабанил по окну спальни Курта, отмеряя время – у них оставалось всего пятнадцать минут до возвращения остальных домой. Последний час они провели в объятиях друг друга, обмениваясь жаркими поцелуями, но этого было недостаточно, особенно сейчас, когда впервые Блейн лежал на его кровати без рубашки. Перед глазами Курта была великолепная, слегка загорелая и гладкая кожа, его тело слегка подрагивало от удовольствия. От возбуждения Блейн весь покраснел и постанывал, наслаждаясь робкими прикосновениями Курта. Было так легко потерять голову от такой естественной реакции. Курту хотелось подарить ему всё: больше поцелуев. Больше прикосновений, больше внимания и всего остального, чего он никогда ещё не делал. Курт несколько минут гладил его нежные руки, сильные плечи, соблазнительную ключицу, крепкую грудь и упругий живот и вдруг осознал, что потребуется как минимум пара часов, чтобы покрыть каждый миллиметр этой красоты поцелуями. Столько времени у них, конечно же, не было, но желание было невыносимым. Он припал губами к ближайшему месту, которым оказался изгиб шеи Блейна. Блейн застонал и выгнулся, стремясь оказаться к нему ещё ближе. За последний месяц вот таких свиданий им удалось найти для себя идеальную позицию, когда Курт был сверху (именно так предпочитал Блейн), но бёдра и ноги старался отвести чуть в сторону, чтобы не поддаться соблазну и не поставить себя в неловкое положение. Но сейчас, когда Курт застенчиво лизнул вершинку напрягшегося соска, Блейн застонал и неожиданно и откровенно прижался к нему, стараясь потереться. Курт шумно выдохнул, когда понял, что Блейн уткнулся своим членом ему в бедро. Время словно замедлилось. На секунду вся поспешность исчезла; Курт не мог отвести взгляда от открывшейся перед ним картины: губы Блейна покраснели и припухли от бесконечных поцелуев, глаза потемнели, взгляд затуманился от желания, а в каждой линии его тела читалось удовольствие и готовность двигаться дальше. Сколько раз за все годы рабства Блейну позволяли испытывать это? Медленно и осторожно, обдумывая каждый следующий шаг, Курт полностью лёг на Блейна и, соединившись с ним в жарком объятии от макушки до пят. Глухо простонал ему в плечо. Прикосновение к его напрягшемуся члену вызвало волну жара. – Так хорошо? – выдохнул он, на что Блейн пылко закивал. – Да. Да, Курт, пожалуйста, даааа…. Его рот приоткрылся в беззвучном крике, когда Курт качнулся раз, два… …и почувствовал необычайное тепло в районе паха. Блейн, с силой вцепившись в его футболку, замер. Курт прижался ещё раз и тоже кончил, заглушая громкий крик в плавном изгибе шеи Блейна и подрагивая от силы оргазма. Как только Курт перевёл дыхание, то тут же осознал, что они только что сделали. Он продолжал лежать, уткнувшись лицом в шею Блейна, и боялся поднять взгляд, увидеть реакцию на произошедшее. Курт всегда думал, что их первый раз будет совсем другим, что это будет спланированный и особенный момент. Ладно, сегодня всё тоже было особенным, но они этого совсем не планировали. Но потом Блейн поцеловал его в висок и счастливо вздохнул, и Курт приподнялся на локтях, чтобы заглянуть в его тёплые, сияющие глаза. – Привет. – Привет, – улыбнулся Блейн. Он выглядел счастливым, спокойным и немного растерянным. – Это было потрясающе. Даже лучше, чем я когда-либо мог представить. Курт нахмурился. –Это же не первый твой оргазм? – Нет, раньше тоже случалось. Но только в одиночестве И мне никогда не было так хорошо. У меня всё тело покалывает, – хихикнул Блейн и обхватил ладонью его лицо. Курт мягко коснулся его губ. – Я тоже. Спасибо тебе за это. Блейн посмотрел на него смущённо, с лёгкой, тёплой улыбкой. – Так вот как это будет, когда мы будем заниматься сексом? – О чём ты? – Мне тоже можно получать удовольствие? – Солнышко, конечно! Секс всегда должен доставлять удовольствие обоим партнёрам. Поэтому заранее тебя прошу, если тебе что-то не понравится, ты должен мне об этом обязательно рассказать. – Хорошо. – Обещаешь? – Курт поцеловал кончик носа Блейна, и тот засмеялся. – Обещаю. Счастливый пузырь их тихого блаженства лопнул, когда в комнате запищал будильник – тот самый, что был поставлен за пять минут до возвращения отца. Курт резко сел, и сердце его снова забилось чаще, но теперь уже совсем по другой причине. – О, чёрт… Нам нужно переодеться. – Поморщившись, он бросился к комоду и вытащил две пары трусов. Времени, чтобы Блейн сходил за своими вещами вниз, не было. – Вот, иди в мою ванную и надень эти. Свои брось в корзину для стирки – я потом всё постираю. Я переоденусь здесь. Блейн поспешил в ванную, подгоняемый паникой в голосе Курта. Им нужно было срочно привести себя в порядок – и, если Курт не ошибался, ещё и замаскировать пару подозрительных засосов… Он вздохнул, поспешно стянул брюки и нащупал коробку с салфетками. х х х х Они были на кухне и начали готовить ужин, когда Берт вернулся домой – на пятнадцать минут позже, задержавшись в автомастерской. К счастью. Курт только надеялся, что отец не обратит внимания на шарф, слишком художественно завязанный на шее Блейна. Но уже через минуту все мысли о засосах вылетели у него из головы. – Курт? Тебе письмо. – Отец с широкой и радостной улыбкой положил на стол большой плотный конверт с логотипом Нью-Йоркского университета. Курт застыл на месте. Стоящий рядом Блейн с любопытством взглянул на него, потом вернулся к морковке и, напевая, стал чистить её дальше. – Ох, – выдохнул Курт. – Эм… можешь отнести его в мою комнату? Я посмотрю позже. Он повернулся обратно к разделочной доске. Краем глаза Курт увидел, как отец помрачнел – он посмотрел то на Курта, то на Блейна, но затем всё же кивнул с натянутой улыбкой. – Конечно. – Он вышел из кухни, небрежно держа в руках письмо, в котором лежало будущее Курта, напоминавшее бомбу, готовую взорвать то хрупкое счастье, которое они с Блейном строили последний месяц. Позже, когда Блейн помогал Кэрол с посудой, Курт тихо поднялся в свою комнату, разорвал конверт, вытащил бумаги и быстро пробежал глазами текст: «Поздравляем! Вы приняты!» Внутри также лежали фиолетовая папка с буклетами и информация о финансовой помощи и общежитиях. Он поступил. Этим летом он переедет в Нью-Йорк, чтобы учиться модному дизайну в университете своей мечты. И наконец-то его жизнь по-настоящему начнётся. Курт понимал, что должен был бы прыгать от счастья. Но вместо этого чувствовал только оцепенение. – Ну так что, тебя приняли или нет? – послышался с порога голос отца. – Я… да. Меня приняли, – сказал Курт, поднимая взгляд и чувствуя холодок, пробежавший по коже. – Я еду в Нью-Йорк. – Тогда почему ты выглядишь так, будто кто-то умер? Это ведь вроде бы повод радоваться. Курт яростно замотал головой. – Нет. Нет, пап, только не сейчас, пожалуйста. Пока не говори им. Отец тяжело вздохнул. – Это из-за Блейна, да? – Да. – Ты хочешь взять его с собой. – Это даже не было вопросом. Курт опустил голову. – Я не могу представить, что оставлю его здесь. Берт вошёл в комнату и тяжело опустился на край кровати рядом с сыном. – Ты же понимаешь, что финансово мы это не потянем. – Знаю. – Курт протянул ему страницу, которую держал в руках. – Вот, смотри: цена за комнату с «рабским премиумом». По сути это просто одноместная комната с дополнительной койкой для раба. И никакой финансовой помощи на это не предусмотрено. Отец присвистнул. – Это почти вдвое дороже, чем койка в общей комнате. – Думаю, большинство из тех, кто может позволить себе держать рабов в колледже, о деньгах вообще не думает. – Курт… я бы очень хотел помочь тебе, правда. Но ведь ты понимаешь, тебе самому придётся подрабатывать, чтобы себя содержать. А если добавить в эту картину ещё и Блейна… – Но ведь он тоже мог бы работать, правда? Берт вздохнул и положил брошюру на кровать. – Я знаю несколько мест, где рабам платят, как у нас, но все они здесь, в Огайо. В Нью-Йорке я никого не знаю, а подобные вещи ещё и не афишируются. Может, тебе удастся найти для него работу уже там, и он сможет присоединиться через несколько месяцев? Я мог бы временно устроить его в гараж, чтобы он немного подкопил и получил необходимые навыки. – Но… как я скажу ему, что оставляю его? Нет, я должен найти способ. – Голос Курта дрогнул. – Я поспрашиваю, что можно сделать, но, сынок, не строй слишком больших надежд, – сказал Берт и мягко сжал ему плечо. – Может… может, ты поговоришь с мамой Джеффа? Она управляет сетью ресторанов в нескольких штатах, может, знает кого-то или слышала о чём-то? – Он запнулся, закусив губу. – Джефф и Ник ведь в той же ситуации, что и мы. Берт вздохнул. – Ладно. Дай мне её номер, я попробую. А пока… ты правда не хочешь никому говорить? – Пока нет. Пожалуйста. – Хорошо. – Он поднялся и направился к двери, но, уже взявшись за ручку, обернулся. – Но, Курт, я не позволю тебе отказаться от колледжа, если ничего не получится. Мы попробуем всё, что можем, обещаю. Но если не выйдет взять Блейна с собой, тебе придётся поехать одному. Курт кивнул, чувствуя, как глаза наполняются слезами. – Знаю. х х х х Три дня до встречи отца с мамой Джеффа тянулись для Курта невыносимо долго. Он то надеялся на лучшее, то страшился худшего. Из сообщений Джеффа он знал, что лично его мать не имела контактов в Нью-Йорке, но озаботилась тем, чтобы собрать необходимую информацию через тщательно отобранных друзей и знакомых. В день встречи у Курта и Блейна было три часа наедине в пустом доме. Обычно они воспользовались бы таким шансом, чтобы украсть несколько редких минут близости, но тем днём даже прикосновения Блейна, его идеальные губы и робкие, ищущие руки под рубашкой Курта не могли отвлечь. Курт хотел лишь одного: крепко, как можно ближе держать его, пока это ещё позволено. Мысль о том, что через несколько часов ему, возможно, придётся сказать Блейну, что он уезжает в Нью-Йорк без него, нависала над ним как грозовое облако. Блейн не мог не заметить, как изменилось настроение Курта, но после второго раза, когда на его осторожные вопросы тот ответил не словами, а поцелуями, он больше не спрашивал. Однако по мере того как день подходил к вечеру, Блейн всё сильнее прижимался к нему, будто предчувствуя, что их могут разлучить. Наконец, во дворе хлопнула дверца машины. Курт вскочил мгновенно, и Блейн последовал за ним. Отец, войдя в дом, ничего не сказал о визите, но, встретившись с сыном взглядом, чуть улыбнулся и едва заметно кивнул. И в тот же миг с плеч Курта словно свалился огромный груз. Он обнял Блейна прямо посреди гостиной, поднял его и закружил, после чего крепко поцеловал в губы. – О Боже, я так тебя люблю! – выдохнул он. Блейн в полном недоумении посмотрел на него. – Я тоже тебя люблю. х х х х Только после ужина у Курта наконец появилась возможность расспросить отца обо всех важных деталях. Кэрол позвала Блейна помочь ей сменить постельное бельё во всех спальнях – Курт подозревал, что она прекрасно понимала атмосферу в доме, – а сам он остался с отцом на кухне, с чашками чая в руках. – Хорошая женщина, эта Элис, – сказал Берт. – И, что особенно приятно, очень отзывчивая, особенно когда разговор зашёл о парне, которого она даже никогда не видела. Курт кивнул. – Мы как-то всегда приезжали, когда её не было дома. – Ну, теперь это можно исправить. Съезди и поблагодари её лично. Она, можно сказать, горы свернула, чтобы найти это место. И, по-моему, оно действительно неплохое. Курт заставил себя перестать трясти ногой… и тут же начал нервно постукивать пальцем по столешнице. – Рассказывай. – Ладно. Есть одно кафе – забавно, но оно прямо на Бродвее, довольно популярное среди театралов. Блейн сможет начать работать там сразу, как только вы приедете в Нью-Йорк. Сейчас им нужна помощь на кухне, но если он себя проявит, со временем сможет стать официантом. – И они освобождают своих рабов, как мы?  – В большинстве случаев да. Они в основном выкупают бывших домашних и рабов для развлечений, с которыми плохо обращались предыдущие хозяева, и, в зависимости от должности, дают им свободу через пять-восемь лет. Но иногда они нанимают и рабов, чьи владельцы хотят помочь им самим заработать на свободу. Блейн будет исключением – он будет работать за своё содержание, а не за свободу. Им это не слишком понравилось. – Берт поморщился и сделал глоток чая. – Пришлось двадцать минут уговаривать владельца по телефону, уверяя, что ты не собираешься на этом наживаться. Он поверил только после того, как я рассказал о нашем бизнесе. Курт кивнул. – Значит, он заботится о своих работниках. Это хорошо. – Да, именно так. И учти, он знает о ваших с Блейном отношениях, так что, скорее всего, будет присматривать за тобой – чтобы убедиться, что ты не обращаешься с ним плохо. Платит он тоже неплохо, так что зарплаты Блейна должно хватить, чтобы покрыть расходы на жильё и еду, ещё и немного останется. Но… – Но? – насторожился Курт. – Он не сможет копить деньги. У него не будет того фонда, который позволил бы ему заработать свободу через пять или даже десять лет. Ты должен это понимать – вы оба должны. Придётся рассказать ему, прежде чем он примет решение. Курт нахмурился. – Понимаю, но… по крайней мере, мы будем вместе, правда? – Неофициально. Для всех остальных он по-прежнему останется рабом. Без перспективы свободы вы, возможно, никогда не сможете изменить это положение. Курт тяжело вздохнул. – Думаю… это, конечно, должно быть его решение, но пока что об этом можно не думать. За десять лет может многое измениться. Как только я смогу, я сам начну откладывать деньги на его освобождение. Но сейчас главное, что мы сможем быть вместе. Берт кивнул. – Я просто хочу, чтобы вы оба понимали, на что идёте. Ладно, иди поговори с ним – и тогда завтра наконец можно будет отпраздновать как следует. Курт отодвинул почти нетронутую чашку чая. – Да, мне пора. Можно мы с ним закроем дверь? Не чтобы… ну, ты понимаешь. Просто… – Понимаю, – улыбнулся Берт. – Конечно, можно. Перед тем как уйти, Курт обошёл стол и крепко обнял отца. – Я тебя люблю, ты же знаешь? – И я тебя, сынок. А теперь иди, поговори с Блейном. И скажи Финну, чтобы помог Кэрол. х х х х Оставшись наедине в полной тишине, Курт, сидя по-турецки на кровати Блейна, взял его за руки, мягко поглаживая большими пальцами по костяшкам. – Блейн, мне нужно поговорить с тобой о чём-то важном, – начал он. Блейн тревожно кивнул. – Меня приняли в колледж. С августа я начинаю учёбу в Нью-Йорке. – Курт понял по выражению его лица, как сильно это ранило Блейна, и поспешил добавить: – Но я очень надеюсь, что ты сможешь поехать со мной. – Что мне нужно сделать? – прошептал Блейн, вцепившись в его руки, будто в спасательный круг. – Я сделаю всё, что скажешь. – Ну, нам обоим придётся работать в Нью-Йорке. Ты согласен? Блейн кивнул. – Конечно. Ты хочешь… чтобы я обслуживал других людей? – спросил он, нахмурившись, и Курт едва не поперхнулся. – Что? Нет! Нет, Блейн, конечно нет. Ты будешь работать на кухне, в ресторане. А потом, может быть, со временем, помогать с подачей блюд. Ты смог бы этим заняться? Глаза Блейна засветились. – Да! Конечно! Я люблю помогать на кухне. Это было бы чудесно – снова работать, приносить пользу. Я буду стараться изо всех сил, обещаю! – Он засиял, но потом вдруг посерьёзнел. – А я смогу тебя видеть? Курт нахмурился, не сразу поняв, и только потом вспомнил: всю жизнь Блейн жил там, где работал. Он протянул руку и провёл ладонью по его гладкой щеке. – Конечно, солнышко. Мы будем жить вместе. У нас будет всего одна маленькая комната, но только для нас двоих. – Мы будем жить вместе? Всё время? Курт улыбнулся. – Да. Ты будешь просыпаться рядом со мной каждое утро, если захочешь, и засыпать рядом со мной каждую ночь. И, уверен, у нас найдётся время друг для друга и между работой и учёбой. Ты согласен? – Да! – Блейн засмеялся, срываясь на восторженный всхлип. – Я не могу поверить, что мне позволят быть к тебе так близко! – Ну, у тебя будет и своя кровать, если вдруг захочешь спать отдельно, – добавил Курт, но Блейн посмотрел на него так, будто тот сказал нечто совершенно безумное. Курт улыбнулся и сжал его руку. – Но, Блейн, это важно – и ты должен знать это, прежде чем дашь окончательный ответ. Нью-Йорк – дорогой город, и мы пока не сможем откладывать деньги на твою свободу. Если ты останешься здесь и будешь работать в автомастерской, ты сможешь стать свободным человеком уже через десять лет. А если поедешь со мной, это может занять гораздо больше времени. Блейн покачал головой. – Мне всё равно. Мне не нужна свобода. Я просто хочу быть с тобой. – Может, всё-таки подумаешь? Это серьёзное решение – новый город, новая жизнь, новые обязанности. Мы оба будем заняты, у нас почти не будет места, ты никого там не знаешь… Я хочу, чтобы ты был уверен. Чтобы ты был счастлив. – Я уверен. Я твой. Моё место рядом с тобой. Всегда. Куда бы ты ни пошёл. – В спокойной уверенности его взгляда было всё, что Курт хотел услышать. – А ты уверен, что хочешь взять меня с собой? – Абсолютно. Блейн радостно подпрыгнул, забрался к нему на колени и поцеловал с таким восторгом, что они вместе с громким смехом повалились на кровать. – Значит… мы едем в Нью-Йорк? – восторженно спросил Блейн. Курт рассмеялся, чувствуя, как от радости распирает в груди. – О Боже, мы едем в Нью-Йорк!