Worthless/Priceless

Теперь, когда тяжёлое бремя неопределённости наконец-то спало с плеч Курта, мир казался ярче и красочнее. Осталось чуть больше месяца – и выпускной, а там и лето: долгие дни дома, прогулки с друзьями, время готовиться, строить планы. А потом… потом наступит август, а с ним – Нью-Йорк и новая жизнь. Вместе. Однако поступление в колледж было не единственной причиной для праздника. В погожий субботний день, всего две недели спустя после получения письма о зачислении семья Хаммел-Хадсонов снова направлялась к автомастерской – на этот раз на вечеринку: Шеннон, четвёртая рабыня в их доме, проработавшая десять лет в их семействе, официально стала свободной. Если уж это не повод праздновать, то Курт не знал, что вообще может быть поводом. Атмосфера в просторной гостиной была по-настоящему праздничной: играла музыка, повсюду висели воздушные шары, а над длинным столом с угощением и напитками растянулся огромный, нарисованный вручную плакат с блестящей надписью ПОЗДРАВЛЯЕМ, СВОБОДНАЯ ДЕВЧОНКА. На голове у Шеннон красовалась чуть сбившаяся на бок бумажная корона, а сама она сияла от радости и, переходя от группы к группе, болтала с друзьями. Рядом с Куртом Блейн, совершенно очарованный праздником, улыбался во весь рот. Прошло всего пять месяцев с рождественской вечеринки, а он будто стал другим: он стал увереннее, энергичнее, с лёгкой задорной чертинкой в глазах. Когда Джим заметил его, то присвистнул: – Ох, да это же наш маленький Блейн! Мы думали, что ты гораздо раньше переедешь к нам. Гляди-ка, как похорошел, какой стал сильный, здоровый. Я же говорил, что у Хаммелов тебе будет хорошо! Так когда ты к нам присоединишься? Нам бы пригодилась ещё одна пара рук. – Я… – Блейн вопросительно посмотрел на Курта. Вместо него ответил Берт: – Планы поменялись, ребята. Блейн здесь не останется. Летом он поедет в Нью-Йорк вместе с Куртом. Наступившая на мгновение тишина сменилась взрывом радостных возгласов. Кто-то засвистел, кто-то захлопал, и Курт, улыбаясь, взял Блейна за руку. Вскоре Блейна «похитил» Хоппер – тот когда-то уже бывал в Нью-Йорке со своим бывшим хозяином и теперь с энтузиазмом делился историями. Курт отошёл в сторону и с тёплой улыбкой наблюдал за ними. Было приятно видеть Блейна таким оживлённым и радостным, с румянцем на щеках и в прекрасно сидящей одежде. Его галстук-бабочка, служившая ошейником, была на месте, как Блейн и настоял. За спиной у Курта щёлкнула дверь, в коридоре послышались шаги и приветственные голоса, и через секунду его глаза вспыхнули радостью, когда он узнал вошедшего. Купер был одним из самых молодых рабов, когда-либо работавших у его отца, и самым молодым, кого освободили чуть больше года назад, когда ему было всего двадцать пять. Он попал к ним пятнадцатилетним избитым, измождённым, полуголодным мальчишкой, которого первый хозяин буквально загнал до полусмерти на какой-то фабрике. Тогда Курту было шесть, и в его глазах молодой раб казался настоящим диснеевским принцем, который умел придумывать самые весёлые игры и возился с ним часами напролёт. Купер был также единственным рабом, покинувшим автомастерскую после освобождения – он женился на своей невесте Саре, они открыли небольшой цветочный магазин в соседнем городе и теперь ждали первенца. – Саре пришлось остаться дома, и она страшно этим недовольна, – как раз рассказывал Купер, держа в руках прекрасный букет и обращаясь к Шэннон. – Малыш, кажется, слишком торопится появиться на свет, а до срока ещё шесть недель, так что врач заставляет её побольше отдыхать. Но вот это для тебя. И она велела передать тебе самые крепкие объятия на свете. Поздравляю, девочка, ты это сделала! – Ещё бы! – рассмеялась Шэннон, выскользнув из его объятий. – Пойду поставлю цветы в воду, а ты пока со всеми поздоровайся. Купер прошёл в комнату, и его улыбка стала ещё шире, когда он увидел Курта. – О Боже, кто к нам пришёл! – Я тебя сто лет не видел! – воскликнул Курт. – И чья же это вина, а? В прошлый раз, когда мы приезжали, я слышал, ты был слишком занят другим рабом. – Купер подмигнул, а Курт покраснел, хоть и не смог сдержать смех. Купер был его первой влюблённостью, и даже сейчас, несмотря на всё, что связывало его с Блейном, сердце Курта учащённо забилось от этой беззаботной улыбки и лёгкого обаяния. – Ну, ему я был нужнее, – с улыбкой ответил Курт. – Как ты сам? – Отлично. А ты просто красавчик! – Купер положил ладони ему на плечи, качая головой с преувеличенным восхищением. – Наверняка парни уже валяются у твоих ног. Чёрт, я бы и сам к тебе подкатывал, если б не был женат и другой ориентации. Давай-ка, обними старого друга! Курт, смеясь и краснея ещё сильнее, всё же поддался и оказался в крепких, почти удушающих объятиях. – Куп, ты уже познакомился с Блейном? – раздался за спиной голос Шэннон. В одно мгновение Купер застыл. Его руки, всё ещё обнимавшие Курта, ослабли. Курт обернулся – и увидел, как Купер и Блейн смотрят друг на друга, будто весь мир вокруг перестал существовать. – Куп? – растеряно и как-то по-детски тихо произнёс Блейн. Купер, побледневший, как полотно, замер. – Коротышка?.. Блейн тут же сорвался с места и с хриплым смешком, почти всхлипом, бросился ему в объятия. Курт смотрел на них, и вдруг детали сложились в единую картину. Он понял всё ещё до того, как Купер, задыхаясь от нахлынувших чувств, произнёс: – Мой маленький брат… не могу поверить… -- Он отстранился, чтобы получше рассмотреть Блейна, жадно впитывая каждый штрих его лица, и улыбнулся сквозь слёзы: – Посмотри на себя – совсем взрослый! Я думал, что никогда тебя больше не увижу, а теперь ты здесь, и… – Купер нахмурился, и в его глазах мелькнуло понимание. – Подожди. Ты… тот самый новый раб? Курт поджал губы, гадая, насколько много остальные рассказали Куперу о прошлом Блейна. Обняв брата за плечи, Купер решительно направился к Берту, стоявшему посреди комнаты вместе с Джимом и наблюдавшему за происходящим. – Сэр, – голос Купера дрогнул. – Разрешите моему брату переехать к нам. Я буду возить его на работу каждый день, обещаю. Или, если позволите… – он поднял глаза, полные отчаяния. – Позвольте мне выкупить его контракт. Я заплачу всё, что скажете, достану деньги, как угодно, только прошу вас, сэр… я не видел его двенадцать лет. Он должен быть со своей семьёй! Удивлённый происходящим, Берт нахмурился. – Я понимаю, Купер, но не могу передать тебе контракт Блейна. Прости. – Но сэр… – Я не могу продать Блейна, потому что он не мой. Брови Купера взлетели вверх. – Не ваш? Берт перевёл взгляд на Курта, который стоял неподвижно, будто окаменев от стремительного поворота событий. Купер проследил за его взглядом – и широко распахнул глаза. – Курт? – Да, – выдохнул тот. – Блейн… он мой. Купер несколько раз моргнул, переводя взгляд с одного на другого – с растерянного, перегруженного Блейна на притихшего Курта, – а потом медленно кивнул. – Тогда… может, ты отпустишь его? Позволишь мне забрать его домой? Я уверен, ты прекрасный хозяин, но ведь нет лучшего места для Блейна, чем рядом с его семьёй, правда? Курт почувствовал, как сжалось горло, будто воздух стал густым и с трудом проникал в лёгкие. – Я… я думаю… если он захочет… да, конечно, я отпущу его, – произнёс он хрипло, удивляясь, что слова вообще проходят через ком в груди. Купер положил свободную руку ему на плечо и крепко сжал. – Ты лучший, правда, – сказал он с неподдельной теплотой в голосе, а потом обернулся к Блейну. – Ладно, я всех здесь люблю, но сейчас хочу поговорить только с тобой. Нам столько нужно рассказать друг другу! – Он увлёк Блейна к дивану в дальнем углу. – Мне кажется, я совсем тебя не знаю! «Потому что ты и правда не знаешь», горько подумал Курт и тут же одёрнул себя за эту мысль. х х х х Вечеринка шла полным ходом – шампанское, торт, громкие разговоры, поздравления Шэннон, тосты и обсуждения её планов на будущее. Но всё, что видел Курт, – это двух мужчин в дальнем углу, отрешённых от остального мира, поглощённых разговором после долгих лет разлуки. Он рассеянно кивал, почти не слушая Шэннон, рассказывающую о прошедшем экзамене, и краем глаза заметил, как потрясённый Купер прикрыл рот рукой. Курт поморщился, с сочувствием глядя на выжженое клеймо в форме буквы X на шее девушки, обозначавшее её как освобождённую рабыню. Купер закрыл лицо ладонями. Курт что-то говорил о колледже, стараясь не смотреть на то, как Купер крепко прижимает к себе Блейна, явно не желая отпускать. Это было нечестно – и он это понимал. Нечестно по отношению к Шэннон, ведь вечер должен был принадлежать ей. И нечестно по отношению к Куперу и Блейну, которые заслужили провести время вместе после чуда неожиданной встречи. Понимать – одно, а избавиться от этого вязкого, тянущего чувства в груди – совсем другое. Всё происходящее казалось замедленным кадром надвигающейся катастрофы, которую невозможно предотвратить. Потому что Блейн заслуживал иметь то, чего у него никогда не было: семью, дом, любовь, безопасность и свободу, пусть даже без официальной бумаги. И Курт не мог – не имел права – лишить его этого шанса. Даже если от этого будет больно. И это будет чертовски больно. Он не удивился, когда к концу вечера Блейн спросил, можно ли ему поехать к Куперу на несколько дней. Светившееся счастьем лицо Блейна само по себе было достаточной причиной, чтобы улыбнуться, кивнуть и сказать, что он может остаться сколько угодно. И если каждый вдох отдавался болью от тяжести, сжимавшей грудь, пока он помогал Блейну собирать вещи, это было неважно. Он сможет держаться, пока не останется один в своей комнате. Он справится. Ради счастья Блейна он готов был на всё – почти на всё. х х х х Его семья, казалось, вообще ни о чём не беспокоилась. В следующие дни они говорили так, будто Блейн скоро вернётся, планировали так, словно их переезд в Нью-Йорк всё ещё был на повестке дня. Единственный раз, когда отец упомянул о счастливом совпадении, как неожиданно встретились Купер и Блейн, Курт просто кивнул и при первой же возможности сменил тему. Он ходил в школу. Он готовил. Он занялся важным делом и перебирал свои вещи, решая, что брать с собой в Нью-Йорк. Было слишком рано, но ему нужно было чем-то отвлечься. Почти в полночь третьего дня зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер. Курт схватил трубку, пока звонок не разбудил весь дом. Тревога уже стояла комом в горле. Так поздно звонят только с плохими новостями. – Алло? – Привет, Курт. Я тебя не разбудил? – Голос Блейна был такой тёплый, такой родной, и прозвучал, как бальзам на раненое сердце Курта. – Нет, нет. Я в кровати, но ещё не сплю. Всё в порядке? На линии послышался лёгкий шорох, будто Блейн устраивался поудобнее. – Да, всё замечательно. Просто… я скучаю. Купер сказал, что я могу пользоваться его телефоном, когда захочу, вот я и решил позвонить. – Я не знал, что у него есть мой номер. – У него и не было. Я взял его с ошейника, – он замялся. – Ты не против? – Конечно не против! – воскликнул Курт. – Как же приятно слышать твой голос. – В трубке послышался неловкий смешок, и Курт невольно улыбнулся. – Как тебе у Купера? – О, прекрасно! – Блейн говорил с таким воодушевлением, что Курту стало и радостно, и больно одновременно. – Я сплю в гостевой и почти всё время провожу с Купом. Мы разговариваем без остановки – столько всего пропущено за эти годы! Он показал мне их цветочный магазин, ты там был? Там так красиво. Конечно, теперь, когда Саре велели лежать, ему трудно со всем управляться, так что я немного помогаю. Сегодня он даже позволил мне составить букет. Сказал, у меня талант. В его голосе прозвучала такая трогательная гордость, что у Курта сжалось сердце. – Ты у меня вообще парень с множеством талантов, – мягко улыбнулся Курт в темноте. – Кстати, как Сара? – Отлично! Мне она очень нравится, такая добрая, и Куп с ней счастлив. А малыш… такой шустрый! Вчера Сара положила мою руку себе на живот, и он толкнул меня! Это было так странно… и так классно. Странно-классно чувствовать, что там внутри живёт маленький человечек, – он рассмеялся. – Представляешь, скоро я стану дядей! – Да, станешь. Ты рад? – Ещё как рад! Ты не представляешь! Раньше у меня никого не было, а теперь у меня есть брат, новая сестра, и вот-вот появится племянник. Знаешь, они ведь собирались назвать его Блейном? Хорошо, что мы встретились сейчас, а не через пару месяцев! Курт мог почти услышать улыбку в его голосе – живую, счастливую, полную света, и от этого боль в груди чуть отпустила. Значит, он всё сделал правильно. – Мне нравится слышать тебя таким счастливым. – Я и правда счастлив, – тихо, искренне признался Блейн. – Знаешь, я и не надеялся на такое. У рабов редко бывает возможность побыть с семьёй. Первые десять-двенадцать лет – и то если повезёт, обычно и того меньше. А теперь мне разрешили быть рядом с братом, с единственным, кто остался у меня с детства… Это такой подарок. Я знаю, для тебя это, может, не является чем-то особенным, но… Я ведь думал, что потерял его. Я был уверен, что он уже мёртв. Горло у Курта сжалось, но он заставил себя сглотнуть. – Я знаю. И понимаю. Поверь, я не из тех, кто воспринимает семью как должное. – Он вдохнул, стараясь, чтобы Блейн не услышал дрожь в голосе. – Можешь оставаться у Купера столько, сколько захочешь. Будь со своей семьёй. Насладись каждым мгновением. – Спасибо, Курт. Повисла тёплая, уютная тишина, нарушаемая лишь дыханием в трубке, и если закрыть глаза, можно было представить, что Блейн лежит рядом, на расстоянии вытянутой руки. Курт мог бы уснуть так. Блейн зевнул, и Курт с нежностью рассмеялся. – Пора спать. Спасибо, что позвонил. – Можно я ещё позвоню? – Когда захочешь. – Хорошо, – сонно пробормотал Блейн. – Я люблю тебя. – И я тебя. Очень. В ту ночь заснуть было гораздо легче. х х х х После этого Блейн звонил каждый вечер, просто чтобы рассказать о своём дне: что он делал с Купером, какие новые места увидел, с кем познакомился, какие истории услышал о своей семье, о детстве, о жизни Купера. И каждый раз он казался таким счастливым – и именно это помогало Курту больше всего. Он ведь купил Блейна только ради того, чтобы помочь ему и сделать его жизнь лучше, верно? А что могло быть лучшей помощью, чем воссоединить его с любящей семьёй? Купер и Сара были замечательными людьми – Курт не сомневался, что они хорошо позаботятся о Блейне. Наверное, они и не возражали бы, если бы Блейн время от времени виделся с ним, когда Курт будет приезжать из Нью-Йорка. Конечно, надеяться сохранить их отношения на расстоянии было бы слишком смело, но Курт хотел попробовать. Он должен был попробовать. Удивительно, как мало он плакал за те восемь дней, что прошли с тех пор, как Блейн уехал к Куперу. Но всё происходящее казалось велением судьбы, будто Курт выполнил своё предназначение в жизни Блейна. Ради кого угодно другого он бы сражался до последнего, не отдавая никому. Но это был Блейн. Это была семья. Это было значительнее, чем сам Курт. И всё же он не мог думать ни о чём другом. К счастью, до выпуска оставалась всего неделя, и в общей суматохе никто особенно не замечал, насколько он рассеян. На девятый день на экране телефона раньше, чем обычно высветился номер Купера. Курт только что закончил убираться после ужина и едва успел добраться до трубки, уже улыбаясь при мысли, что сейчас услышит Блейна. – Привет, солнышко, – пропел он в динамик, чуть запыхавшись после марш-броска по лестнице. – Ну здравствуй, детка, – раздался в трубке тёплый, насмешливый голос Купера, и Курт тут же покраснел. – Ой. Извини, я думал, это Блейн. – Я так и подумал. – Привет, Купер. Всё в порядке? В трубке хлопнула дверца машины, и Купер сказал: – Всё прекрасно. Я как раз собираюсь вернуть тебе своего младшего брата. Сейчас подходящее время? Думаю, он больше ни минуты не выдержит ждать. У Курта на миг перехватило дыхание. – Домой? Ты имеешь в виду… он возвращается сюда? Насовсем? – Ага, – ответил Купер. – Похоже, я ошибался. У него уже есть дом – с тобой. Ему не нужно, чтобы я его спасал. Так что… можно? – Да. Да, конечно, я здесь, – выдохнул Курт. Блейн возвращался домой. – Отлично. Тогда скоро увидимся. Машина остановилась у дома через двадцать три минуты, а Курт уже стоял на крыльце ещё до того, как захлопнется дверца. Блейн вышел с маленьким чемоданом, которого Курт прежде не видел, и с сияющей улыбкой на лице. Если бы не любопытные соседи, выглядывающие с балкона, Курт бросился бы к нему и обнял прямо там. Он едва удержался, чтобы не шагнуть навстречу, – просто стоял и ждал, пока Блейн подойдёт сам. Купер шёл в двух шагах позади брата, улыбаясь во весь рот. Но прежде чем Курт успел отойти в сторону, чтобы впустить их обоих, тот поднял руку. – Мне нужно возвращаться к Саре, так что я просто привёз его домой. Ничего, если до отъезда в Нью-Йорк он будет иногда нас навещать? – Конечно! В любое время, когда захочет. – Он повернулся к Блейну. – Ты всё ещё едешь со мной в Нью-Йорк? Блейн недоумённо приподнял брови. – Разумеется еду. – Но… твоя семья? – Моя семья по-прежнему останется здесь. И я уверен, ты позволишь мне поддерживать с ними связь, правда? Купер подарил мне телефон, а я смогу писать письма. Иногда мы будем их навещать, да? – Конечно, – кивнул Курт. – Они нашли друг друга, – мягко добавил Блейн. – А я – твой. Купер это понимает. Тот кивнул. – Понимаю. И, Курт… я, наверное, никогда не смогу поблагодарить тебя как следует. За то, что спас моего младшего брата. И за то, что сделал его таким счастливым. Курт смог только кивнуть, не находя слов. Блейн вернулся домой. И он всё ещё был его. У них по-прежнему было будущее – вместе. х х х х В один жаркий июльский день, в середине недели, ровно в пять часов Блейн вышел из цветочного магазина Купера и, сияя от восторга, почти вприпрыжку зашагал по короткой вымощенной дорожке к машине Курта. – Знаешь что? Купер сказал, что завтра мой день рождения! – выпалил он, едва устроившись на пассажирском сиденье. – Правда? – Ага. Мне всегда это было интересно. Ну, я вроде помню, что это было летом, но с тех пор, как Купера продали, никто никогда его не отмечал, так что я не был уверен. А он говорит, что не мог забыть, потому что это были две семёрки, значит, точно завтра. – Он чуть подпрыгнул на сиденье от радости. – Ты знаешь, как редко бывает, чтобы раб точно знал, когда он родился? Понимаю, звучит глупо, но мне это так приятно. – Он застенчиво улыбнулся, и Курт быстро сжал его руку, опасаясь обнять на оживлённой улице. – Это совсем не глупо, это потрясающе! Мы должны это отпраздновать. Тебе же восемнадцать исполняется! – Он тут же набрал номер на телефоне. – Пап? – сказал он, как только услышал ответ. – Пап, завтра день рождения у Блейна. Отец хмыкнул. – Правда? Отлично, значит, устроим вечеринку в автомастерской на выходных. Я предупрежу ребят, а вечером обсудим детали. Обсуждение действительно состоялось – Блейн метался между восторгом и смущением из-за того, что ради него собирались организовать целое мероприятие. Праздник должен был получиться замечательным, но Курту хотелось сделать что-нибудь ещё, а потому он откланялся, объяснив это тем, что хочет лечь спать до десяти вечера. Ему хотелось сделать что-то ещё, подарить Блейну не просто вечеринку и материальный подарок, а нечто особенное, романтичное, пусть даже под видом чего-то невинного. Какой-то сюрприз, особый день, интересное свидание – что-то, что запомнится. Чем бы он мог удивить Блейна, чтобы порадовать его по-настоящему? И как успеть всё организовать всего за один день? Что бы Блейну понравилось? С идеей, начинавшей постепенно оформляться в голове, Курт взглянул на часы и взял телефон, надеясь, что она ещё не спит. х х х х – Курт, что это за место? – с восхищением спросил Блейн, когда Курт открыл заднюю дверь ключами, которые утром дала ему Шугар, и провёл его через просторный, сияющий мрамором холл. – Это гостевой дом одной моей подруги. Её родители сейчас в отпуске, да и вообще приезжают сюда нечасто, так что она одолжила мне ключи на несколько часов. Я хотел сделать тебе сюрприз, – признался он, всё ещё не уверенный, гениальная это идея или глупость. – Сюрприз… в виде дома? – Нет, глупыш. Пойдём, я покажу. Взяв Блейна за руку, Курт провёл его через роскошную гостиную с огромным камином, а затем – вниз по короткой лестнице к задней части дома, где за стеклянными дверями открывалась большая, залитая солнцем комната. Голубая вода небольшого бассейна сияла бликами на плитке. Блейн вошёл внутрь и, широко раскрыв глаза, огляделся, вдыхая пахнущий хлором воздух. – Я знаю, как ты любишь воду, – нервно затараторил Курт, чтобы заполнить тишину. – И ты говорил, что никогда не был в бассейне. Но я не мог отвезти тебя в общественный , потому что во все мне известные не пускают рабов. А Шугар как-то рассказывала мне про это место, и окна тут выходят в сад, так что никто нас не увидит, и… не знаю, тебе, наверное, не нравится? Скажи, если не нравится. Блейн наконец посмотрел на него – в глазах смешались восторг и неуверенность. – Мне очень нравится идея, но… ты ведь знаешь, что я не умею плавать? – Я научу тебя, если хочешь, – поспешно сказал Курт. – Пойдём, тут где-то должна быть небольшая раздевалка. Я принёс для тебя плавки. А потом устроим пикник в саду – он тут частный. В его плане довольно быстро обнаружился один существенный изъян. Бассейн, глубиной два с половиной метра по всему периметру, оказался рассчитан на полноценное плавание. И хотя Блейн, казалось, получал удовольствие просто от того, что находился в воде, он, смертельно напуганный отсутствием опоры под ногами, ни на секунду не отпускал бортик. Попытка Курта убедить его держаться за него, а не за край, закончилась паническим барахтаньем; оба чуть не захлебнулись, когда Блейн в отчаянии вцепился в единственную твёрдую опору поблизости. Курту понадобилось немало времени, чтобы успокоить его, и он даже не стал пытаться вернуть Блейна в бассейн. Это был полный провал. Разве что… Курт поднялся и, взяв Блейна за всё ещё дрожащую руку, сказал: – Хочу показать тебе одну вещь. Скажи, подойдёт ли тебе это больше. Блейн кивнул и поспешно поднялся. – Прости, Курт, я просто… – Не извиняйся, – перебил Курт. – Это моя ошибка. Я не продумал всё до конца. Но, кажется, у меня есть идея получше. Он повёл Блейна к открытой двери на другом конце бассейна. За ней оказалась небольшая комната, выложенная чёрной плиткой, где в мягком свете подсветки сверкало большое джакузи, окружённое полочкой с крошечными бутылочками пен для ванн. Да. Здесь будет куда безопаснее. Курт предпочёл не задумываться о том, что его невинный план просто поплавать с бойфрендом постепенно превращался во что-то гораздо более… интимное. Разумеется, купальные трусы они оставят на себе. Курт занялся краном и панелью управления джакузи, стараясь привести мысли в порядок. За последние два месяца они не заходили дальше поспешных поцелуев и чуть более интимных прикосновений в одежде, но даже это случалось всего пару раз. Курт не мог отрицать, что его влечение выходило из-под контроля. У него был потрясающий, нежный и готовый на всё парень, и Курту всё чаще приходилось напоминать себе, что спешить нельзя. Особенно трудно было думать о чём-то разумном, когда он поднимал глаза и видел Блейна почти обнажённым, с капельками воды, блестящими на коже и стекающими с волос. При тусклом свете его глаза казались золотистыми, а длинные ресницы отбрасывали тени на щеки. Курт мысленно выругался за то, что купил Блейну именно эти плавки – обтягивающие, а не какие-нибудь нормальные, свободные и желательно до колен. – Вот так вот, – сказал он вслух, стараясь звучать бодро и ни капли не возбуждённо. – Вода вроде бы нужной температуры. Залезай. -- Он протянул Блейну руку, чтобы помочь ему подняться по трём ступенькам и войти в пену, пахнущую сандалом. Блейн застонал от удовольствия, погружаясь в тёплую, пузырящуюся воду. – Без обид, но это мне нравится куда больше, чем бассейн. – Никаких обид, – рассмеялся Курт. – А ты не собираешься ко мне присоединиться? – Я… да, конечно. Вода действительно была чудесной – тёплой и благоухающей, а пузырьки словно выгоняли из мышц всю усталость. Да и пена удобно скрывала его совершенно не  контролируемую реакцию. Курт растянулся в воде, расслабился и позволил себе раствориться в ощущении полной безмятежности и покоя. Некоторое время они молчали, просто наслаждаясь моментом; их руки изредка касались друг друга под водой. – Когда-нибудь у нас будет такая же ванна в квартире, – пробормотал Курт, не открывая глаз. Блейн довольно протянул и переплёл их пальцы. – Мне нравится, что ты сказал «в нашей квартире». – Да? – Мне нравится, когда ты думаешь о своём будущем – и видишь в нём меня. Курт повернулся к нему. – Я всегда вижу. – Правда? – лицо Блейна было открытым, искренним, чуть раскрасневшимся от жара – и таким красивым в мягком свете, что Курт просто не смог удержаться. Он потянул Блейна за руку, и тот, неуверенно, но быстро, придвинулся ближе – даже ближе, чем Курт ожидал, прямо устроившись у него на коленях на широком сидении джакузи. Курт возражать не собирался. – Правда, – прошептал он Блейну в губы, оставив несколько лёгких поцелуев, а затем опустил голову и поймал языком несколько капель воды, соблазнительно стекавших по шее Блейна. Тот застонал и выгнулся ему навстречу. Курт ахнул, когда почувствовал, как тот прижимается к нему уже затвердевшим членом. – Боже мой, -- выдохнул Курт, чувствуя ответную реакцию. – Не соблазняй меня. Я не смогу сдержаться. Блейн прошептал ему в ухо: – А если я не хочу, чтобы ты останавливался? – и глухо зарычал, когда Курт толкнулся бёдрами наверх. Всего лишь на короткое мгновение они потёрлись друг о друга возбуждённой плотью, но этого оказалось достаточно, чтобы Блейн застонал, а Курт поймал его губы своими, заглушив поцелуем. Вскоре он отстранился. – Скажи, что мне сделать. Блейн всхлипнул. – просто… прикоснись ко мне. Я так долго мечтал о твоих руках, Курт… Его тело откликнулось раньше, чем он успел осознать, что делает. Он чувствовал напряжённый твёрдый член через трусы Блейна и каким-то образом это было почти слишком – и в то же время мучительно мало. Курт указал ему на ступеньку, которая была чуть выше их текущего местоположения, и Блейн пересел туда, где вода едва доходила ему до середины бедра. И тут же застонал, когда Курт начал ласкать его через ткань. -- Не… не так. Я хочу почувствовать твою кожу на моей, можно?... Пожалуйста. Их губы встретились, когда Курт потянулся вперёд, отчаянно желая быть ближе. Он не смотрел вниз, когда своими руками стал стягивать с Блейна трусы, но когда обхватил ладонью его горячий и шелковистый член… Курт замер. Сердце бешено колотилось в груди. Стоило ему только слегка пошевелить рукой, как Блейн тихо застонал ему в рот, и Курт уже не мог удержаться, он был обязан это увидеть. Он пару раз осмеливался зайти на порно-сайты и видел обнажённых мужчин, но в тех видео всё казалось каким-то пугающим и чересчур неловким. Но сейчас картина была совсем не похожа на предыдущие, она была невероятно возбуждающей. Розовая головка исчезала в кольце его пальцев и появлялась снова, когда Курт водил рукой вверх и вниз. Осознание того, что он буквально держит в своей ладони удовольствие Блейна, пока сам он запрокинул голову, по длинной шее стекали капли воды, а на лице застыло изумлённое, счастливое выражение… Нет, это было совсем не страшно. Курт продолжал двигать рукой, но эти блестящие капли так манили его, что Курт не сдержался и, наклонившись, собрал их все по одной, прокладывая длинную дорожку поцелуев вниз по линии ключицы, по напряжённому соску, по дрожащему животу – и дальше, мимо одинокого пупка, окружённого мягкими волосками. Оказавшись в паре миллиметров от самой интимной части тела, Курт смело оставил ещё один поцелуй на влажной, чуть солоноватой розовой вершинке. В ответ он услышал взволнованный поток слов, в котором тонуло его собственное имя и прерывистое «пожалуйста». Судя по всему, Блейн был абсолютно не против такого поворота событий. И Курт не собирался отступать. Он скользнул ртом ниже, обхватывая только головку и чувствуя привкус воды, естественной смазки и немного пены для ванны. Член Блейна был очень твёрдым и необычайно мягким одновременно. Курт обвёл языком по окружности, наслаждаясь первыми ощущениями, а потом принялся водить рукой в такт движениям головы. Да, порнозвезда из него в ближайшее время не получится, но Блейну, казалось, и этого было достаточно – он дрожал и вскрикивал, зарываясь пальцами Курту в волосы. Вскоре он сбивчиво проговорил: – Курт, я сейчас… Тот отстранился, не готовый к чему-то большему, и ускорился, доводя Блейна до оргазма. Капельки спермы попали ему на грудь и затерялись где-то в горячей воде. Это не должно было быть таким возбуждающим, но реальность превзошла все ожидания. Лицо Блейна, его громкие крики, мольба в голосе с именем Курта на губах и то, как он крепче сжимал его волосы, теряясь в наслаждении – для Курта этого оказалось достаточно. Он сжал свой собственный член и тут же кончил в трусы, с низким стоном уткнувшись лицом в шею Блейна. Они медленно приходили в себя, ласково улыбаясь друг другу. Через несколько минут Блейн натянул свои плавки и скользнул в воду, чтобы крепче обнять Курта и поцеловать. В таком положении они сидели несколько минут, не говоря ни слова. А потом… – Фу, ну всё, вода теперь окончательно испорчена, – простонал Курт, и послевкусие блаженства мгновенно рассеялось. Но сам день ещё не закончился. Романтический пикник в уединённом саду оказался идеальным завершением праздника. Лёжа на мягкой траве под вечерним небом, целуя Блейна, Курт понимал, что именно этого он однажды хотел бы для них. Права просто быть рядом, вот так, не скрываясь, не оглядываясь по сторонам; права на простую человеческую близость, которую большинство считает чем-то само собой разумеющимся. – Лучший день рождения в моей жизни, – счастливо протянул Блейн, прежде чем они тихо выскользнули из дома и вновь натянули тщательно поддерживаемые для посторонних глаз маски хозяина и раба. Курт дал себе слово: это только начало. Он сделает всё, чтобы день рождения Блейна каждый год был прекрасным. Он ведь должен был наверстать столько потерянных лет. х х х х Маленькая комната в общежитии не была рассчитана на такое количество народа. Семья Курта решила превратить переезд мальчиков в настоящее путешествие. Все пятеро втиснулись в пикап с удлинённой кабиной, который Берт одолжил у знакомого, запихали внутрь коробки и сумки – и отправились в Нью-Йорк. Купер тоже хотел поехать, но между цветочной лавкой и новорождённым он никак не мог оставить дом даже на два дня. Поэтому он просто крепко обнял Блейна, заставил Курта пообещать, что тот будет хорошо о нём заботиться, и помахал им вслед. Сейчас Финн сидел на краю кровати, подпрыгивая в ожидании похода за пиццей перед завтрашним ранним отъездом, Кэрол суетилась у крошечного шкафа, ворча, что места катастрофически не хватает, а отец Курта растерянно стоял посреди переполненной комнаты и старался этого не показать. – Ну что, ребята, думаю, пора нам ехать, – наконец сказал он и повернулся к Курту и Блейну. – Берегите друг друга, слышите? Они оба кивнули, и Курт знал: если бы рядом не было Блейна, то сжимающая грудь боль стала бы почти невыносимой. – Я буду звонить вам каждый день, – выдохнул он, едва сдерживая слёзы. Берт рассмеялся: – Нет, не будешь. И ничего страшного, одного раза в неделю более чем достаточно. Звоните, если понадобится хоть что-нибудь, договорились? Что угодно. И… это нормально, если поначалу будет тяжело. Любые перемены – это тяжело. Вы всегда можете поговорить с нами. И с Купером. Он посмотрел на обоих, дождался кивков, а потом притянул их в крепкие объятия. Потом последовали ещё объятия, немного слёз – и через пять минут дверь за родителями и Финном закрылась. Комната вдруг стала пустой, тихой – и их. Курт протянул руку, Блейн вложил ладонь в его пальцы, и они задержались так на мгновение, глядя друг на друга и сияя, несмотря на всю пугающую новизну происходящего. Они были в Нью-Йорке. И они были вместе. Их совместная жизнь официально началась.