Fluff and Other Stuffings

Молли смотрела в окно сквозь пар от чашки чая, сделав несколько глубоких вдохов, поскольку собаки улеглись, а Уолли на вторую половину дня уехал к бабушке с дедушкой. Снаружи туман мягко висел в воздухе, и тишину нарушали лишь редкие птичьи трели. Она взглянула на время на духовом шкафу. 15:21. Риба скоро приедет. Словно в ответ на эту мысль, в отдалении хлопнула дверца машины, и в дверь постучали. — Доброе утро, Молли. Боже, Риба была прекрасна. Ее улыбка, хотя и несла на себе отпечаток болезненного прошлого, была освежающе чистой и честной. Ее длинный жакет мягко колыхался на ветру. На фоне тумана она напоминала лесную красавицу. — Кто-то сегодня выглядит красиво. Держи себя в руках, Моллс, подумала она. Риба улыбнулась и протянула Молли большую тарелку, завернутую в алюминиевую фольгу. — Только сегодня? Может быть, мне не стоило готовить тебе это? Молли с благодарностью приняла тарелку и игриво шлепнула Рибу по руке, после чего взяла ее за руку и повела в дом. — Пойдем, ты знаешь, что я имею в виду. Некоторое время они сидели в приятной тишине, поедая кусочки вишневого пирога, который принесла Риба, вместе с чашками зеленого чая Молли. Хрустящая корочка пирога легко отделялась, а вишневая начинка была достаточно кислой, чтобы придать ей пикантности. Сладкая, но не приторная, подумала Молли. Несколько собак подошли к ногам Рибы, чтобы понежиться, а затем растянулись на ковре вокруг них. — Раньше это были собаки Уилла, — неуверенно сказала Молли. — Наши собаки. На секунду она подумала, что совершила ошибку, упомянув о прошлом, пока Риба не взяла ее руку в свою. — Я бы сказала, что мне жаль, но нам не о чем сожалеть, Молли, — мягко ответила она. — Когда мы не знали, мы были в темноте. А когда узнали, мы сделали все, что могли. — Да. Уилл… Я должна была догадаться, что он скрывает часть себя. То, что он, очевидно, все еще испытывал к Ганнибалу Лектеру, я имею в виду. — Эй, эй. Это не значит, что он совсем не любил тебя, или не пытался любить. И ты была добра к нему до самого конца. — Мой бывший муж убил твоего бывшего парня, — усмехнулась Молли, стараясь не расплакаться. — Наверное, у нас есть свой тип. Или, может быть, мы просто притягиваем определенный тип. — Да. Бастер запрыгнул на колени Молли, а оттуда перебрался на колени Рибы. — Это Бастер. Бастер, познакомься с Рибой. — Привет, Бастер. Он лизнул ее в лицо и одобрительно гавкнул, прежде чем вернуться на колени Молли. — Интересно, видел ли он меня так же, как видeл их. Бездомной. Матерью-одиночкой. Понимаешь? Но я не думаю, что он понял, что мне было хорошо одной с Уолли так долго. Риба сжала ее руку. — Да. Мне тоже. Мне было совершенно нормально быть слепой. Но быть слепой к правде о Фрэнсисе, знать, что он использовал мои слабости, чтобы держать меня такой, действительно больно. Между ними воцарилось молчание, хотя и Молли, и Риба чувствовали, что узлы, которые они туго затянули внутри себя, наконец-то начинают ослабевать. — Знаешь, мне кажется, что мы заслуживаем большего. — Это так, Молли. — Нет, Риба, послушай меня. Ты тоже заслуживаешь. С тобой все в порядке. Боже, я чувствую, что мы просто хищные животные. Слезы снова навернулись на глаза Молли, и Риба обняла ее, пахнущую пирогом и детским запахом. Некоторое время они спокойно обнимались, и хотя Риба была худее ее, объятия, казалось, полностью обволакивали ее, как будто ей нечего было скрывать. — Эй, Молли… если мы действительно хищные животные, может, пойдем прогуляемся по дикой природе? — Легкомысленный тон Рибы был словно бальзам на душу, и Молли захотелось сохранить это настроение как можно дольше. Может быть, навсегда, на этот раз по-настоящему. — Разве это не рискованно, два кролика в лесу? — Ну, два кролика, а не один, Молли. Мы будем настолько бдительны, что у хищников не будет возможности вцепиться в нас зубами. Взяв руку Рибы, Молли добавила: «Не говоря уже о том, что у нас будут и клыки, защищающие нас».

***

Каким бы холодным ни казался туман за окном, он ощущался мягким и теплым на их коже. Бастер, которому Риба явно приглянулась, упорно следовал у ее ног, следя за движением ее трости. Уинстон держался рядом с Молли, а остальная стая бежала впереди них. Тропинка, заросшая папоротником и зарослями скунсовой капусты, вела от дома к озеру. Качающиеся ветви нависали над ними, образуя над ними подобие церковных арок. Это так естественно, подумала Молли. Уилл редко гулял с ней и Уолли и почти никогда не держал ее за руку. Наслаждаясь покоем и теплом руки Молли, Риба глубоко вдохнула свежий воздух. На мгновение ей показалось, что каждый вдох вытесняет ужас, который она вдыхала на протяжении последних нескольких месяцев. Каждый выдох ощущался как отпущение грехов, как свобода. В конце концов, они вышли на поляну у озера. Туман немного поредел, и солнце светило сквозь тонкие облака, золотя гребни каждой маленькой волны. Весь мир казался золотым. Худшее из ада осталось позади. Глядя на воду, Молли крепче сжала руку Рибы, хотя они находились на ровной земле. — Как бы я хотела, чтобы ты это увидела, — прошептала она. Риба повернулась и встала перед ней, чтобы взять ее за другую руку. Ветер развевал их волосы, щекоча носы. — Я вижу это, Молли. Молли хотелось, чтобы Риба увидела ее собственную улыбку. Медленно Реба отпустила ее руки и подняла пальцы к лицу Молли. — Можно? Ничего не ответив, Молли снова взяла руки Ребы и положила их на свои щеки, после чего кивнула. Тонкие пальцы провели нежные штрихи по носу, лбу, бровям, подбородку. Наконец, Молли подвела их к губам, прежде чем снова заговорить. — Ты уже увидела меня, Реба. Я вижу себя в тебе. — Да? — Да. Когда их губы встретились, они были мягкими, темными и сладковатыми, с привкусом чая и вишневого пирога. — Мы достаточно сильны вместе. — Я знаю.