Ты Москва — я Питер

      — Шаст, ну ты охуел.              Антон высунулся из ванной и смотрел на Арсения с долей недоумения, потому что это именно Арс проторчал там почти сорок минут, а на требования выйти быстрее отреагировал игнором.              Но охуел в итоге почему-то Антон.              — Не понял. Чё это?              — Ты себя видел вообще? — Арсений вытянулся на кровати и болтал голой ступнёй, расслабляя узлы махрового халата.              — Ну вижу вот, — Антон быстро глянул в зеркало и снова высунулся из-за косяка. — Лицо моё уставшее. От грима отмываю.              — Ты охуел быть таким красивым.              Арсений, его Арсений был человеком самым неожиданным: никогда не знаешь, что он выдаст в ту или иную секунду, и уж тем более не предугадаешь как он это сделает. Они вернулись в номер жутко уставшие после первого дня съёмок нового сезона «ЧДКИ», и это было волнительно, ведь предыдущий-то аудитория ещё и не видела даже, но Стас, да и все пацаны, был уверен — залетит. В мечтах Антона Шастуна крутилось только одно — смыть с себя пыль, грим и усталость. Ладно, мечты было две, и конкретно одна напрямую относилась к человеку, томно и изнеженно развалившемуся на односпальной кровати. С чего вдруг его пробило на матерные комплименты — одному Дьяволу известно.              Ну и самому Арсению, конечно же.              — Доёб-то в чём, Арс?              — Я «НеИгры» включил.              А.              Так вот из какой почвы росли эти длинные-длинные корни.              — Много успел посмотреть?              — Десять минут.              — И уже меня хуями кроешь? — Антон возмущался неподдельно, даже голос для убедительности повысил на пару тонов и насупил брови.              — Хуем я тебя пока не крою, просто говорю, что ты слишком красивый.              — И чо с этим делать теперь?              — Разбежаться и прыгнуть к нам в кровать.              — Круто вышло, да? — держать обиженное лицо не получилось, потому что Антон вспомнил, с каким удовольствием произносил все заходы перед ребятами и радовался, когда Влад ярко на них реагировал.              — Круто, Шаст, я тобой горжусь.              Арсений подпёр щёку кулаком и слегка улыбался, а в свете гостиничной лампы и вовсе выглядел длиннющим белым котом, которого только гладить и надо, пока не сбежит. Хотя, зная Арсения, сбегать придётся от него.              — Пиздишь?              — Не пижжю, — хохотнул Арсений и стянул махровый пояс окончательно.              Так быстро Антон не мылся даже когда опаздывал на жутко важную встречу или съёмки, если просыпал будильник. Сейчас же в ванной стоял грохот от летающей бутылки геля для душа, который Арс притащил с собой, шампуня (на хрен он вообще нужен, если есть гель?), зубная щётка вместе с пастой высыпались в раковину, а Арсений в комнате смеялся в голос.              — Шаст, да ты не торопись, мне ещё тридцать минут смотреть! — громко произнёс Арсений, пока Антон сплёвывал зубную пасту в раковину и полоскал рот.              — Кровати бы лучше сдвинул, козёл!              — Они привинчены!              — Пиздишь!              — Пижжю!              — Я не слышу отвёртку!              Антон торопливо вытер волосы и лицо о маленькое полотенце, зачем-то укутал бёдра банным и встал на пороге. Открывшийся вид ему нравился на миллион процентов, потому что распахнутый халат показывал давно изученное и всегда красивое тело, ворот — приспущен на плечах, а судя по улыбке Арсения, тот прекрасно понимал, что всё это представление действовало на Антона как надо. Собственно, он выжидать и не стал, в три шага расстояние сократил, содрал злополучный халат — тот пополз белой волной на пол.              — Так мы же кровать не придвинули, — холодные руки Арсения обхватили его за шею, поглаживая затылок.              — Хуй с ней с кроватью, и не в таких условиях трахались.              — А ты завёлся, Шаст.              — Не надо было комплиментами распыляться, — повалив их на застеленный матрас, произнёс Антон. — Я спать лечь хотел, но хуй тут с тобой ляжешь, ага, стоит он тут голый и красивый, блядь.              — Ну хуй-то со мной ляжет.              — Уй, заткнись и целуй меня уже, пиздун.              Будто ожидая официального разрешения Арсений его и целовать стал, и полотенце с бёдер отшвырнул так, что оно в настольную лампу угодило, а потом сразу, не размениваясь, обхватил оба члена скользкими пальцами (когда он смазку доставать успевает вообще?) и быстро задвигал рукой. Печатка на безымянном одновременно жалила холодом и доводила до исступления, Антон послал всех соседей к хуям, стонал Арсению прямо в рот, попутно целуя и сжимая его крепкую ягодицу ладонью.              — ПальцытвоиобожаюпиздецАрс, — скороговоркой произнёс Антон в его губы и облизал их, углубляя поцелуй.              Арсений выгибался в пояснице от прикосновений, мычал, но с ритма не сбивался, кусал и без того распухшие от голодных поцелуев Шастовы губы. Оргазм их настиг так стремительно, чего не случалось уже давно с таким загруженным графиком работы.              — Вот и поспали, — Арсений поднёс руку к своему лицу и медленно слизал сперму с ладони.              — Ну и демонище ты щас, Арс, — Антон наконец расслабил руки и аккуратно лёг на него сверху. — Наелся?              — Я не против второй порции, но спать действительно надо.              — Давай, ещё пять минуточек вот так полежим, и я на свою поползу?              — Давай.