Ты Москва — я Питер

      Антон открыл глаза от грохота и глухого стона в темноте. Обычно он спал так, что даже пушечный выстрел не разбудит, но в поезде организм работал совершенно иначе, а слух обострялся раза в два. Правда, сути происходящего он по-прежнему до конца не понял: в пробивающемся через закрытую шторку свете проносящихся станций видно было мало. Серёжа на нижней по-диагонали — на месте, тихий храп Димки под ним — тоже.              Бинго.              Полка напротив пустовала. Мозг запустил мыслительный процесс на полную и пришёл к выводу, что пьяненький (а назвать его пьяным язык не поворачивался вообще) Арсений свалился вниз. Пацаны проснулись не сразу, а болезненные стоны усиливались. Подорвавшись, Антон приложился макушкой о потолок, проклял и свой рост, и маленькие расстояния купе, и низкорослых друзей, нагло отжавших удобные места, но реагировать на собственную боль времени не осталось.              — Арс? Ты там как? — обеспокоенно спросил он, даже не переходя на шёпот.              — Нгх, — раздалось снизу.              — Я ща.              — Вы чё не спите, гуси? — хрипло спросил Дима.              — Чё-чё, десантура у нас тут.              Антон даже не старался спускаться аккуратно, разве что делал всё так, чтобы случайно не наступить на Арсения — тот уже сел на краешек Серёгиной кровати и держался за правый локоть.              — Бля-я-я, пацаны, если вам приспичило, нам это зачем знать?              Голос Серёжи звучал вполне привычно для человека, которому остопиздело практически ежедневно смотреть на двух держащихся за руку мужиков, а Антон не то чтобы сильно отрицал — приспичить им и правда могло в самый неподходящий момент. Но сейчас случай был совершенно не тот. Арсений тёр локоть ладонью и слегка раскачивался из стороны в сторону. Плюхнувшись на полку Димки, Антон проигнорировал недовольное бурчание, когда сел на его ногу, которую тот поспешил убрать поскорее.              — Арс, голова кружится? — Антон положил ладони на голые колени и стал легко поглаживать.              Арсений едва заметно отрицательно покачал головой.              — Тошнит?              Тот же ответ.              — Ты посиди, я щас к проводнику за льдом сгоняю.              Дима с Серёжей проснулись окончательно, пытались задавать вопросы, но в ответ получали только короткие маты. Из купе Антон выходил под истерический смех двух козлов, пытающихся воссоздать ситуацию, как именно Арсений Попов — танцевальная звезда, гимнаст, мистер изворотливость — умудрился наебнуться с верхней полки. Антон, быть может, и поддержал подтрунивание, но куда важнее было Арсению помочь утихомирить боль, а не издеваться над отсутствием каких-либо маневрирующих способностей, будучи под шофе.              К большой удаче проводника даже не пришлось будить. Улыбчивая девушка молча выслушала его просьбу, ушла в вагон-ресторан и, как по мановению палочки, материализовала большой кусок льда в пластиковом пакете, две таблетки — аспирин с обезболивающим — и стакан воды. Женщин Антон не целовал уже давно, а знакомых в основном в щёки и по особенным случаям, да и то, дольше полторы секунды его губы на чужой коже не оставались, но стоящую перед ним девушку хотелось расцеловать в благодарность за оперативность и предусмотрительность.              Поезд качало на рельсах, вместе с ним шатался и Антон, но до незакрытых дверей дошёл быстро. Картина толком не изменилась, разве что Серёжа пересел к Димке, и уже с серьёзными лицами те предлагали какую угодно помощь. Ржать и стебаться они могли сколько угодно, но многолетнюю дружбу не пропьёшь, а беспокойство никуда не денется.              — Так, а ну подвинулись быстро! — скомандовал Антон и хотел было сесть между пацанами, но Арсений похлопал ладонью рядом с собой, мол, сюда.              Ни о каких спорах и речь быть не могло, так что Антон опустился рядом, приложил лёд к больному локтю. Стакан воды хотел поставить на стол, но быстро передумал:              — Открой рот, — мягко произнёс он, заглядывая Арсению в лицо.              — Шаст, — тот болезненно улыбнулся.              — Да таблетки я туда положу, открой.              — Спасибо, что их, — хохотнул Серёжа и откинулся к стенке вагона.              — Чё за таблетки хоть? — поинтересовался Димка с максимально сложным лицом.              — Аспирин и обезбол.              Очевидно, названия сработали как заклинание, потому что Арсений медленно открыл рот, а Антон положил таблетки на язык. Запить Арсению самостоятельно Антон также не дал — прислонил гранёный стакан и слегка наклонил, чтобы Арсений не торопился.              — А смотри, наш дед-то реально себе нашёл мальчика, который ему в старости стакан воды подаёт.              Антон знал, что все эти шутки Серёжа всегда произносил без злобы, потому что сам Арсений никогда не реагировал на них с обидой или, что ещё хуже, с агрессией, но не брякнуть что-нибудь в защиту всё равно не мог.              — Да. А тебе будет тёлочка-робот приносить, судя по количеству твоих тачек. Может, ты это, по машинам у нас теперь?              — Пошёл на хер.              — Да он-то и пойдёт, — вклинился Дима и получил пинок от Арсения.              Через десять минут в купе произошло перераспределение мест, и «два коротыша» забрались наверх, чтобы в случае ещё какой-нибудь экстренной ситуации «вы двое сами разбирались и не мешали спать». На самом деле Антону тоже спать хотелось до чёртиков, вот только Арсения лёд явно взбодрил, потому что он улыбнулся слишком хитро для самого больного в мире человека и юркнул ладонью к внутренней стороне бедра Антона, едва скрытого короткими леопардовыми шортами.              — Спасибо, — шепнул Арсений и поцеловал уголок губ.              — Нет, ну какие вы гуси, ёбаный свет, а.              — Чё они? — спросил Серёжа, но с полки выглядывать не пытался.              — Уши лучше заткни, щас опять начнётся.              — Козлы, — в унисон ответили Антон с Арсением и хохотнули.              Ничего неприличного перед пацанами они никогда не делали. Это правило соблюдали беспрекословно, ведь сексы сексами, а с этими козлами они и дружат много лет и работать до самой старости. Но отказать себе в удовольствии смутить их маленькими шалостями типа неожиданных невинных поцелуев куда-нибудь, сцепленных пальцев, коротких, но жарких объятий — не могли. Арсений, полупьяно улыбаясь, приложился виском к его плечу, как делал всегда, и прижимал лёд к ушибленному локтю. С утра Антон обязательно напомнит о том, чтобы наложили повязку — сниматься им ещё долго.              Свет фонарей на станциях так и предпринимал жалкие попытки пробиться сквозь опущенную шторину. Димка и Серёжа снова тихо засопели под тихий стук колёс по рельсам. Антон чуть опустил голову на макушку Арсения, от чего их кудри сцепились друг с другом. Собственно, сами они давным-давно были связаны на уровне гораздо ближе физического, но осмелевшие прохладные пальцы Арсения на бедре всё равно ощущались прекрасно. Антон решил, что прижатая к его ноге коленка выглядела слишком одиноко, и накрыл её своей ладонью.