крик вызревает

Trevor Morris — Seduction Joseph Trapanese, Percival scuttenbach — Vuilpanne Они добрались до кромки леса, когда ночь раззявила клыкастые пасти. Ивко казалось, будто заточенные резцы клацают у него над ухом, довлеют над шеей, щекочут под рубашкой. Свободной рукой он оттянул ворот, но ком, предательски застрявший в горле, не покинул своего поста. Ивко нехотя следовал за девушками, не выпуская руки Драги из своей, уже не такой уверенный, что в поддержке нуждается она, а не он. Они ступили на территорию леса, Ивко ощущал это каждой частицей своего существа. Вторгнувшись во вместилище древней могучей силы, они не потревожили её, но привлекли внимание. Тьма рассасывалась перед шествующими крошечными пятнами, предоставляя скупой обзор: бледные лунные лучи предостерегающе высвечивали силуэты толстых дубов и высоких буков, скрывая кривые, вылезшие на поверхности корни, о которые Ивко то и дело спотыкался, отбивая пальцы. Тьма насмехалась над незваными гостями, раздувая кроны в вышине, заставляя Ивко, единственного способного мыслить здраво, вздрагивать. Ветер по-ребячески играл с человеческими волосами, разбрасывая пряди в разные стороны, и от его холодных прикосновений Ивко покрывался новыми и новыми волнами пота. Его одежду, наверное, можно было выжимать. Он остановился, притягивая Драгу ближе, и прерывисто зашептал: — Давай уйдём отсюда! Убежим! Нас никогда не поймают! Они не узнают, что мы сбежали! — тело Драги сопротивлялось, требовало продолжить путь, Ивко держал её крепко, вглядываясь в остекленевшие глаза, в застывшее выражение лица. — Что они сделали с вами? Когда это пройдёт? — его ладонь легла на её щёку, и он вскрикнул. Жар Драги действительно обжигал. Ивко застонал от отчаяния: Драга стояла перед ним, так близко, что можно было различить её искажённо медленное глубокое дыхание, разум же её был далеко, блуждал среди звёзд, если не покину её вовсе. — Драга… — взмолился Ивко, готовый вот-вот заплакать. Словно в ответ на его страдания что-то произошло: большой палец Драги дрогнул. Ивко впился взглядом в их сцепленные руки, страшась, как бы ему не почудилось это мелкое движение. Слабый писк вырвался из глубин его возлюбленной, и он заликовал… на краткое мгновение, пока ужасающая реальность не настигла его: сознание Драги, все её чувства таились в ней, задавленные зельями. Она понимала его слова и разделяла его чувства, но не могла противостоять влиянию отравы, влитой в неё. — Я попробую… — пробормотал Ивко прежде, чем потянуть безвольное тело возлюбленной в свою сторону. Тело отходило в противоположную сторону. Ивко присел, отдавая весь свой вес стопам, и попытался снова, и снова, и снова, пока Драга не утянула его за собой. — Прости меня, — зазмеились слёзы, Ивко затрясся, хлюпая и причитая. — Прости, прости, прости, — Драга размеренно шагала, ведя его, не откликаясь на мольбы и завывания Ивко. Ивко заметил, что девушки образовали некое подобие круга только тогда, когда они заголосили все разом. Ужас, испытанный Ивко, был непередаваем. Он стал бросаться то к одной, то к другой, вразумляя, прося прекратить. Девушки принялись плясать и петь лишь громче. Вдалеке раздался клёкот, вороны закаркали, — предвестники скорой смерти — покидая насиженные места. Ивко обнял кричащую Драгу, прижимая к себе, чувствуя как на шею падают её слёзы. — Щ-щ-щ, — он гладил её жёсткие спутавшиеся волосы, ставшие одним сплошным колтуном, пока она извивалась в его руках, дёргаясь и подпрыгивая, требуя монстров проснуться и пожрать её. — Я рядом, — успокаивал её Ивко, вторя её движениям всхлипами и нервными смешками. Шорох усилился и захлопали крылья, превосходящие по размерам любые птичьи. — Щ-щ-щ, — Ивко укачивал Драгу. — Всё будет хорошо, — утробные рыки прокатились по воздуху, проникая к скелету, оседая на костях, обездвиживая. — Твои плечи прекрасны, — закрыв глаза, сказал Ивко, втягивая едва различимый запах возлюбленной у основания шеи, рыдая над тёплым воспоминанием. — Щ-щ-щ, — убаюкивал он. Лес расхохотался, предвещая бойню и скорый пир.