Звенящий аккорд

                    — Микаса?..       Леви не верил своим глазам. И ушам, кстати, тоже верил с трудом. Она стояла насквозь промокшая, с волос капало, губы дрожали. Но взгляд был решительный, а зубы — крепко стиснуты.       — Проходи. — Леви посторонился. Закрыл за ней дверь и бросил: — Раздевайся.       — Так сразу? — растерялась она.       — Ванна там. Забрось одежду в стирку, не забудь включить потом сушку. — Он мазнул по её фигуре долгим взглядом, задержавшись на груди, которую облепила майка. — Можешь взять мой халат. Я пока сделаю чай.       Она вообще понимает, что сказала и что предложила? Судя по всему, не особо. Дождавшись, когда Микаса скроется в ванной, Леви тяжело вздохнул и надавил пальцами на веки. Научить её. Он в такие преподаватели не записывался. Но как отказаться от такого щедрого предложения? Леви покачал головой. И что прикажете делать? Трахнуть по-быстрому? Толка от этого будет ноль целых ноль десятых. Ещё больше девчонку замкнёт. А что тогда: разжечь в ней страсть и разбить сердце?..       Леви вернулся в гостиную с двумя кружками. Поставил их на стол, отошёл к окну: город скрылся за серой завесой, лить будет долго — ни одного просвета в низких облаках. Он обернулся, когда она вошла, закутанная в пушистый тёмно-синий халат. Коротковат для неё — до щиколоток не достаёт. А щиколотки у неё тонкие, изящные. В одну ладонь с лёгкостью поместятся обе.       — Садись, пей чай, отогревайся. Как стирка закончится, вызову тебе такси.       — Почему? — с вызовом спросила Микаса.       — Потому что я не сплю с девственницами.       Она вдруг сдулась, ссутулилась, поникла. Уставилась в ладони, лежащие на коленях, и тихо, жалобно спросила:       — Вы меня не хотите, да?       — Напрашиваешься на комплимент? — Он хмыкнул. — Хорошо. Во-первых, ты красивая. А во-вторых, да, хочу. Довольна?       — Тогда почему?..       — А ты меня хочешь? — Разговор откровенно забавлял своей нелепостью. Как в детском саду, ну правда. Может, ещё и писькой похвастаться?       — Да, — ответила Микаса с неожиданной твёрдостью. И прямо в глаза посмотрела, так, что у него сердце дёрнулось.       — И что мне с тобой такой делать, — пробормотал он под нос. Засунул руки в карманы широких домашних штанов, прошёл по ней взглядом: от босых ступней с аккуратными пальцами по щиколоткам, по фигуре, скрытой в складках халата. Интересно, она под ним голая? Член слегка приподнялся, внизу живота постепенно становилось тепло. Микаса меж тем с любопытством осматривалась, правда, смотреть-то особо было не на что. Но вот засветилась вся, как ребёнок, который увидел желанную игрушку.       — Хочешь сыграть? — Леви тоже посмотрел на виолончель. Не дожидаясь ответа, поставил её перед диваном, сходил на кухню за стулом. — Играй, разрешаю.       — Правда? — Восторг Микасы наполнил его непонятной гордостью. Микаса осторожно устроилась на стуле, забыв обо всём. Поставила виолончель между ног, обнажив их до середины бедра. Вздохнула, взяла смычок и прикрыла глаза. Леви сглотнул. Она коснулась струн, и с первым же аккордом он опустился перед ней на колени. Посмотрел снизу вверх, едва касаясь, положил пальцы на икру и медленно провёл вверх.       Микаса предсказуемо сбилась и остановилась. Леви хитро улыбнулся и поцеловал в колено.       — Вы же сказали, что не спите с девственницами, — прошептала она.       — Разве я сейчас с тобой сплю? Играй.       Он провёл губами по бедру вверх, и кожа покрылась мурашками. Пальцы скользнули под халат, поднялись вверх. Леви рвано выдохнул — под ним ничего не было. Мягко поглаживая, Леви рисовал на обнажённом бедре неровные круги, повторяя рисунок губами. Рука Микасы со смычком порхала над его головой, но мелодия, которую она извлекала, была недостойна дорогого инструмента. Она вообще не была достойна выпускника консерватории, но сейчас Леви не вслушивался. Кровь грохотала в ушах, сердце громко и часто стучало.       — Потом доиграешь, — бросил он хрипло, одной рукой отнял виолончель и положил её на пол. Толкнул ногой, заставляя проехать по ковру в сторону. Микаса застыла, напряглась. С глухим стуком упал на ковёр смычок. Пояс халата полностью скрывал место, куда стремился Леви. Он устроился между ног, развязал узел и развёл халат в стороны. Провёл от бёдер по рёбрам, повторяя изгибы тела.       — Ты прекрасна, — вырвалось восхищённо.       — Правда? — по-детски наивно спросила Микаса. Леви не стал отвечать. Усмехнулся в её живот, поцеловал под пупком. В нос ударил запах его кокосового мыла. При мысли, что она мылась для него в его же ванной, член дёрнулся и натянул штаны. Промежность была гладко выбрита, а лобок украшал небольшой прямоугольник ровно постриженных волос. Губы потянулись к нему, но Микаса приглушённо ахнула, привлекая внимание.       — Не бойся, не укушу. — Вопреки словам, Леви аккуратно прикусил напряжённое сухожилие на внутренней стороне бедра. — Разве что совсем немного.       — Я не… я никогда не…       — Естественно, никогда. — Он выразительно посмотрел на лобок. — Сама себя хоть трогала?       Микаса, уже пунцово-красная от стыда, слабо кивнула.       — Так? — Кончик языка коснулся клитора. — Или так? — Прошёлся вдоль складок. Микаса охнула и закрыла лицо ладонями. Леви вылизывал, прислушиваясь к тональности звуков, которые она издавала. Настраивал ритм, темп, тон губами и языком. Казалось, член уже дымится — так хотелось вставить. Или хотя бы коснуться себя. Вместо этого он осторожно ввёл в неё палец до середины, согнул, прошёлся по неровностям, отыскивая плотный узел у входа. Тонко выдохнув, Микаса выгнула спину, руки вцепились в его плечи.       — Не бойся, — сбито прошептал Леви, неторопливо двигая пальцем. — Отпусти себя.       Она отчётливо дрожала, прерывисто дыша, но ему этого было мало. Леви закрыл глаза, кончиком языка дразня клитор, пока палец неторопливо скользил внутри, то почти полностью выходя, то погружаясь глубже.       — Я сейчас… ох-х, боги… я не знаю… — задыхаясь, забормотала Микаса.       — Я знаю, — выдохнул Леви, добавив второй палец и ускоряясь. Главное — не увлечься и не лишить её девственности ненароком. Выпрямившись, он обнял её одной рукой, лизнул сосок. Большой палец надавил на клитор, когда его губы рассыпали влажные поцелуи по шее.       — Не сдерживайся, — шепнул он на ухо. — Не сдерживайся, малыш.       Оттянув её нижнюю губу своими, Леви вплотную прижался к ней, слабо двигая бёдрами, водя членом по лобку рядом со входом. Пальцы Микасы нырнули в его волосы, оттянули с силой, и вся она замерла, звонко вскрикнула, начала часто сокращаться вокруг его пальцев.       — Вот так, — лихорадочно зашептал Леви, целуя висок, щёку, обнимая крепче. — Вот так, моя хорошая.       Микаса облегчённо выдохнула, обмякла на стуле, и Леви уткнулся лбом в плечо. Громыхало сердце, член пульсировал. Сейчас бы в душ, да подрочить. Леви достал пальцы, вытер о халат, коротко поцеловал и сел, привалившись к дивану.       — А вы… ты?.. — Микаса посмотрела на натянувшиеся штаны.       — Обойдусь, — хмыкнул он, открыто ею любуясь. Сейчас бы сфотографировать её, распахнутую, раскрасневшуюся. На полу виолончель и смычок, грудь ещё часто поднимается, глаза блестят из-под ресниц. За такое фото на аукционе отвалили бы не один десяток тысяч. Леви откинул голову, уткнулся затылком в диван и протяжно выдохнул. Микаса вдруг свела ноги вместе и перетекла на пол. С интересом наблюдая за ней, Леви не шевелился. Прикусив губу, Микаса сосредоточенно смотрела на его пах. Но вот дрогнула, потянулась и подцепила резинку штанов. Леви приподнял бёдра, помогая стащить их до колен. Шикнул, когда Микаса взяла член в ладонь и медленно провела снизу вверх. Большим пальцем размазала выступившую каплю по головке.       — Блядь, — выдохнул Леви. — Сожми крепче, он не хрустальный.       Он зашипел, глаза закатились, когда Микаса, как послушная ученица, сжала пальцы и энергично задвигала рукой. В животе полыхали угли, Леви вцепился в длинный ворс ковра, глухо застонал, когда её язык коснулся головки.       — Мик... каса… — выдохнул, вскидывая бёдра навстречу рту. — Возьми уже, возьми его в рот.       Микаса встала на колени, оттопырив задницу, осторожно вобрала член до середины и пососала.       — Да-а, — вырвалось у Леви. — Да, малыш. Так…       Он смял её грудь в ладони, положил вторую на макушку, задавая нужный ритм. По ногам начала разливаться слабость, оргазм стремительно приближался. Кто бы сказал, что так заведётся, вылизывая невинную мышку. Леви едва успел оттянуть её в сторону и задрать майку, когда первая струя спермы выстрелила в живот. Он накрыл её пальцы своими, водя по члену, рвано выдыхая. А потом стало тихо, только дождь шумел за окном.       — Довольна? — расслабленно протянул Леви. Микаса села, вытерла рот — пальцы задержались на губах.       — Да, а вы? — спросила, дерзко улыбнувшись.       — Сама догадаешься, или обязательно подтвердить? — Леви демонстративно посмотрел на грязный живот. В ванной пропела машинка — стирка закончилась. — А теперь сядь и играй. Халат только сними.       — Зачем? — Микаса встала, потянулась, запрокинув руки за голову.       — Без него звучит лучше, — хмыкнул Леви. Стащил майку, вытерся, отбросил в сторону и натянул штаны. Согнув одну ногу в колене, взял со стола пепельницу, достал сигареты из кармана. Небрежно поведя плечами, Микаса заставила халат упасть на пол. Нагнулась, чтобы поднять виолончель, и возбуждение вновь начало разгораться. Давно у него такого не было.       Микаса стрельнула взглядом, села, обвила ногами виолончель и облизнула губу.       — Нравится?       — Играй уже. Нравится — не нравится, — проворчал Леви, прикуривая. Не хватало ещё свою слабость демонстрировать.       Чуда, естественно, не произошло, но в этот раз Микаса играла и правда достойно. Чуть лучше, чем всегда. И смотрела на него, не отрываясь. Потёки воды, бегущей по стеклу, отражались на обнажённой коже, неторопливая мелодия завораживала.       — Ты умеешь импровизировать? — спросил Леви, когда она закончила.       — Не особо, — призналась Микаса, опуская руку со смычком. — А что?       — Надо исправить этот пробел. — Леви поднялся, встал за её спиной. Неторопливо поглаживая шею кончиками пальцев, спросил: — Что ты сейчас чувствуешь?       — Тепло. — Микаса прикрыла глаза, отдаваясь ласке. Костяшками пальцев Леви провёл по плечу, сказал тихо:       — Попробуй передать настроение музыкой.       Нежная мелодия постепенно начала звучать гуще, сложнее, когда его пальцы провели по рёбрам и накрыли груди. Леви снова опустился на колени, обнял, погладил живот. Задребезжала струна.       — Не пережимай, — невольно поморщился он. Коснулся внутренней стороны широко разведённых бёдер, хмыкнул: — Не отвлекайся. Играй.       Он водил по её сухожилиям, извлекая из неё новую мелодию. Слушал, как начинает сбиваться её дыхание, губами касаясь шеи.       — Хочешь ещё? — выдохнул на ухо. Микаса сглотнула, кивнула. — Тогда играй. Остановишься ты — я тоже остановлюсь.       Ладонь накрыла лобок, пальцы скользнули ниже, указательный погладил клитор. Микаса стиснула зубы, извлекая из виолончели новые, дрожащие звуки. Это была не мелодия — сплошной порыв, отсутствие логики, понятное лишь двоим. Едва ли она когда-нибудь сможет повторить, но и Леви не сидел с нотной тетрадью. Непрерывно целуя шею, плечо, висок, он гладил клитор, второй ладонью сминая грудь. Пропускал сосок между пальцев, оттягивал, заводясь от стонов, которые начала издавать Микаса.       — Я не могу, — всхлипнула вдруг она жалобно. Прижалась к спинке стула и прекратила играть. Верный своему слову, Леви тоже остановился. Но только для того, чтобы встать, убрать виолончель и поднять Микасу на руки.       — У меня вообще-то есть спальня, — сказал больше себе, чем ей.       На его кровати Микаса смотрелась идеально. Раздевшись, Леви лёг рядом на бок, облокотился о матрас, провёл от ключиц до низа живота непрерывную линию. И наконец влажно поцеловал в губы. Целовалась Микаса отвратительно. Невпопад двигала губами, словно хотела успеть везде и сразу.       — Микаса, — Леви вздохнул, — просто повторяй за мной, иначе целовать тебя будет пыткой.       Красные пятна вспыхнули на её скулах. Она кивнула, сосредоточенно глядя на его губы. Леви тонко улыбнулся, поцеловал верхнюю, затем нижнюю, повторил. Кончик языка проник в рот, коснулся её языка, провёл по нему. Пальцы закружили вокруг клитора, грудь смялась — он прижался к ней всем телом, упёрся членом в бедро. Микаса понятливо взяла его, и Леви замычал в поцелуй. Положил ногу между её ног, толкаясь в её ладонь.       Такого целомудренного секса у Леви не было, наверное, со школы. И эмоции по силе были схожи: восторг и возбуждение, стучащее в венах. Губы у Микасы казались сладкими, вечность можно целовать, и не надоест. И пахло от неё невероятно — Леви водил носом по шее, зарывался в волосы, снова возвращался к губам.       — Хочу, чтобы ты кончила, — проговорил он, прикусив мочку уха. — Кончи, моя хорошая, кончи для меня.       Пальцы Микасы сжались крепче, острое удовольствие разрядом тока прошло по телу. Леви приглушённо выдохнул:       — Не так быстро.       — Нежнее? — со стоном спросила Микаса — он ввёл в неё сразу два пальца, вновь у самого входа. Узкая до безумия. Погрузиться бы в это влажное тепло целиком, задвинуть по самые яйца, а потом трахнуть от души. Леви застонал — просто представил, а яйца уже начали поджиматься.       — Пиздец, как хочу тебя, — вырвалось у него с отчаянием.       — Так возьми, — ответила она, согнув ногу в колене. — Возьми уже, Леви.       — Нет. — Он даже головой замотал для надёжности.       — Пожалуйста. — Микаса приподняла бёдра, свободной рукой сжала предплечье. — Я хочу почувствовать тебя внутри.       — Я уже внутри, — хмыкнул он, пошевелив пальцами.       — Не так, — она почти хныкала, пытаясь насадиться глубже.       — Так, как хочешь ты, не будет. — Леви чувствовал, что сдаётся. Какая нахуй мораль и принципы, если они уже голые и собираются кончить во второй раз?!       — А как хочешь ты? — Она остановилась, он тоже. Глаза в глаза, задыхаясь, в миллиметрах от губ.       — Ты с огнём играешь, — предупредил он, спустил пальцы по влажным складкам ниже и слегка надавил на анус.       — Сюда? — Микаса явно растерялась.       — Не сегодня, — хмыкнул он, снова лаская клитор. — Для этого неплохо бы подготовиться.       — Это больно? — Любопытство сочилось из неё вместе с влагой, покрывшей его пальцы. Возбудила мысль об анальном сексе, серьёзно?       — Не знаю, меня в задницу никогда не трахали, — хмыкнул Леви. Глубоко поцеловал, погружая язык в рот — в ответе не было необходимости. Когда поцелуй прервался, оба задыхались. — Я буду нежным, хорошая моя. С тобой по-другому никак.       — А может, я не хочу, чтобы нежно. — Микаса крепче сжала член. — Может, мне нужно другое.       — Может, — застонал Леви, теребя её клитор, мысленно умоляя кончить уже. — Может, мне придётся тебя наказать.       — Да! — Она обвила его шею, задрожала. — Да, хочу, чтобы ты меня наказал!       — Блядь. — Леви выдохнул. Напряжённо проговорил: — Не помню, когда мы перешли к ролевым играм.       Микаса схватила его запястье, давая понять, что сейчас прикосновения не нужны, и начала дрочить быстрее. На сухую, но как-то похуй. Он как-нибудь потом объяснит, что лучше влажной ладонью — сейчас вообще не до этого. Не когда под плотно сомкнутыми веками начинают вспыхивать первые искры, а спина выгибается. Леви кончил на неё, откинулся на подушку и провёл по лицу, стирая пот.       — Теперь ты вызовешь мне такси? — с понимающей улыбкой сказала Микаса.       — Нет. — Он сгрёб её в охапку, уложил голову на грудь и накрыл одеялом. — Давай просто полежим.       Ему было тепло, тихо и спокойно. И совершенно не хотелось думать ни о том, что будет дальше, ни о завтрашнем дне, неделе, годе в целом. Просто наслаждаться моментом, представив, что у него вся жизнь впереди.