Moth To A Flame

Голос Сапнапа раздается в тишине дома словно гром среди ясного неба. Джордж видит, что у Карла зрачки за секунду съедают светлую радужку. Он вскидывает руку и прижимает ладонь ко рту парня, хотя тот и не собирался кричать или как-то еще выдавать себя. — Слушай меня внимательно, — его хриплый шепот будто наждак проходится по барабанным перепонкам. — Я сейчас спущусь вниз и уведу его на кухню. А ты спустишься через несколько минут и выйдешь через заднюю дверь, она не заперта. Только сделаешь это предельно тихо и осторожно. Ты меня понял? Джордж кивает все еще ощущая руку на своих губах. Карл отходит от него и уже тянется к ручке двери, чтобы выйти. — Карл, а что насчет нас? Мы так ничего и не решили. Парень поднимает на него взгляд и в нем отчетливо читается злость. — Джордж, ты вообще в своем уме? Лучше уходи отсюда быстрее пока мы не влипли в неприятности окончательно. И он выбегает из комнаты. Его громкие шаги по лестнице басом отдаются в голове Джорджа. Он остается один в полумраке. Внизу раздаются их голоса, которые смешиваются в неразборчивый шум. Ему становится совсем нехорошо: голову словно сдавливают стальные обручи, щеки горят от стыда и страха, к горлу подступает тошнота. Он поправляет свою одежду и спустя несколько минут, когда голоса становятся тише, словно тень выскальзывает из комнаты. Крепко хватается за перила, потому что голова ужасно кружится, и, кажется, не издав ни единого шороха, спускается вниз. Ныряет под лестницу, уже готовясь идти к двери, но замирает, прислушиваясь к диалогу в дальнем конце дома. — Почему ты мне не позвонил, я бы приехал за тобой в аэропорт? — Да ладно, уже поздно. Решил не дергать тебя лишний раз. — Мне было бы несложно. — А мне несложно вызвать такси и доехать домой, не создавая тебе лишних проблем. Потом голоса замолкает и через минуту раздаются громкие звуки поцелуев, а затем и стонов. И стоны эти определенно принадлежали Карлу. Джордж точно знал это. Он жмурится и почти наощупь проходит длинный коридор, открывает заднюю дверь. Выскальзывает наружу в холодный ночной воздух, и его горло тут же сводит болезненным спазмом подступающей истерики. Он словно преступник бежит из чужого дома, хотя был в него приглашен. Ветер обдает холодом лицо, которое словно горит огнем. Он будто в бреду выходит с территории дома и сразу сворачивает на соседнюю улицу. Перед его внутренним взором до сих пор стоит картинка, где Карл смотрит на него со злостью словно совершенно не понимает, как Джордж может задавать такие идиотские вопросы. Он вытолкал его из дома совершенно не думая о том, что с ним будет дальше. Ему было важно только не засветиться перед Сапнапом. Джордж идет по плохо освещенной улице и думает о том, что бы было, если бы он не сбежал, а заявился туда, к ним на кухню. Прервал бы их сладкий щебет и поцелуи. Что бы тогда случилось со всеми ними? Со всей их четверкой. Джордж идет и идет все дальше по пустой улице, не понимая куда и зачем. Сколько уже кварталов он прошел? Теперь его лицо пылает от холодного ветра. Лишь спустя какое-то время он немного приходит в себя. Замерзшие пальцы вытаскивают из кармана телефон. Он вызывает такси и в ожидании садится прямо на бордюр. На удивление, машина приезжает довольно быстро. Он забирается в нее и в тепле ему становится немного легче. Таксист даже не взглянув на него, рванул с места, выстраивая кратчайший маршрут до места назначения. Джорджу кажется, что его глаза ужасно опухли, он моргает и трет лицо, чтобы хоть немного привести его в порядок. Потому что Дрим встретит его дома. Он всегда встречал, как бы поздно тот не возвращался. Они доезжают до его дома, и Джордж, оставив щедрые чаевые, выходит из машины. Поднимается по ступенькам крыльца и аккуратно отпирает дверь. В доме темно, свет уже нигде не горит. Он снимает обувь и проходит вглубь. Дрим обнаруживается в их спальне на кровати с телефоном в руках и наушниками в ушах. Увидев в дверях Джорджа, он тут же сбрасывает их и поднимается к нему. — Я тебя уже заждался. Не думал, что так надолго задержишься. Джордж поднимает на него взгляд, холодные пальцы прикасаются к его лицу. — Господи, да ты же совсем ледяной. Неужели на улице такой холод? — он берет парня за запястье. Джордж не отвечает, только стоит неподвижно. — Эй, с тобой все в порядке? Почему ты такой холодный? — Я не знаю, Дрим. Почему я такой холодный, почему я такой черствый, почему я вообще такой, какой есть. У Дрима внутри все напрягается. Он видит, что Джордж не в адеквате, но причины не понимает. Он обнимает его и прижимает к себе. Джордж жмется к нему, чувствуя от него домашнее уютное тепло. Прижимает холодные ладони к спине, от которых у Дрима мурашки по коже. — Давай я отведу тебя в душ, ты согреешься и станет легче, — произносит в его макушку. — Угу, — бормочет Джордж в его грудь. Они вместе идут в ванную. Дрим помогает ему раздеться и забраться в душ, потом приносит чистые вещи и уходит на кухню. Заваривает горячий зеленый чай и идет с чашкой в их комнату. Он далеко не дурак и прекрасно видит, что с Джорджем творится что-то ненормальное, причем уже довольно давно. В статусе пары они не так долго, но его все чаще посещают мысли о том, а был ли Джордж в порядке в самом их начале? Кто виновник его странного состояния, что вообще с ним происходит? Неужели это он виновен в чем-то? Ведь они так долго были друзьями, а потом их отношения перешли совершенно на другой уровень. Что, если Джордж жалеет об этом? Может быть, он предпочел бы остаться друзьями и не переходить черты? Но ведь это было их обоюдным решением, они обсуждали и решали это вместе. И такие решения не принимаются, если один из партнеров этого не хочет. Может быть, он сам делает что-то не так? У него не было слишком большого опыта, но интуитивно он понимал, что вкладывает в эти отношения всего себя. Потому что Джордж ему правда не безразличен, он в конце-концов любит его. Его размышления прерывает вернувшийся Джордж, который забирается к нему на кровать. Его волосы влажные, на коже аромат геля для душа, который они выбирали вместе. — Тебе лучше? — спрашивает Дрим. — Да, намного. Я вижу, ты приготовил чай для меня. Спасибо тебе. — Ерунда, — отвечает парень. Они ненадолго замолкают. — Послушай, Джордж, я не буду насильно у тебя выпытывать, что с тобой происходит и что случилось сегодня вечером. Если ты захочешь, то расскажешь сам. Если нет, то ладно, я не буду настаивать. Но я просто хочу, чтобы ты знал, что ты всегда можешь поговорить со мной. Мы можем разобраться вместе в тех вещах, которые тебя беспокоят. Я вижу, что с тобой что-то происходит, но я не понимаю что именно. И если причина во мне, не бойся сказать об этом. Я не хочу, чтобы тебе было плохо в наших отношениях. — Нет, Клэй, — Джордж резко садится на колени. — С тобой все в порядке и с нашими отношениями тоже. Мне не плохо в них. Просто я… со мной в последнее время происходит что-то. Но ты тут точно не при чем. И мы с тобой обязательно поговорим, но только не сейчас. Ладно? — Хорошо, как скажешь. — Спасибо, — Джордж выдыхает ему в губы, а потом целует. Он перебирается к нему на колени, позволяет обнять себя за талию. Они целуются медленно и мокро, пока Джордж не отрывается от него. Он склоняется к его уху и произносит: — Клэй, я хочу попросить тебя кое о чем сейчас. — Да, все что угодно, — он целует изгиб его шеи. — Я хочу… чтобы ты сделал мне больно. Чтобы был грубым со мной сейчас. Дрим отстраняется от него, заглядывает в глаза. — Что? — переспрашивает. Джордж ерзает на его коленях, не зная что сделать со своими чувствами внутри. Он ощущает себя виноватым перед Дримом и не знает, как от этого избавиться. Ему не устроили никакого допроса по поводу его поведения, не задали ни единого лишнего вопроса, хотя Клэй имел на это право. Он как и всегда принял его и пообещал помочь разобраться во всем. Знал бы он только о том, где был сегодня Джордж и что делал. Что бы он сказал по этому поводу, что бы сделал? Нет, Джордж не хочет об этом думать. В его кожу словно вонзаются сотни острых иголок, пальцы сведенные в спазме сжимают чужое плечо. — Я хочу, чтобы ты был грубым со мной. Чтобы никакой нежности и ласки. Чтобы я почувствовал на себе твою силу и то, насколько ты можешь быть сильнее меня. — Но зачем? — Дрим сводит брови к переносице. Он искренне не понимает этой просьбы. — Я думал тебе такое не нравится. Ты никогда о подобном не просил. — А сейчас прошу. Я хочу этого, пожалуйста. Мы вообще мало обсуждали то, что нам нравится в постели. И сейчас я прошу не нежничать и не осторожничать со мной. Ты понимаешь, о чем я прошу? — В общем-то да. Но я не знаю смогу ли сделать все правильно и так, как хочется тебе. Не знаю смогу ли вообще причинить тебе хоть какой-то дискомфорт. — Ну вот, в этом все дело. Ты всегда слишком аккуратен и осторожен со мной. — Тебе это не нравится? — Нет, мне нравится. Но просто иногда я хочу другого. — Ты хочешь боли? — Дрим смотрит на него с легкой долей непонимания. Джордж смотрит в его глаза потом выдыхает и утыкается лбом ему в грудь. — Ты не понимаешь, да? — Нет, я не дурак и знаю, что у каждого разные предпочтения и фетиши. Но ты… я просто не могу представить, как смогу причинить тебе боль. — Дрим, ну это же другое. Это не грубость и унижение, которое причиняют намеренно, чтобы обидеть. Тут другой контекст и другие эмоции. — И ты хочешь, чтобы я делал это с тобой? Джордж снова поднимает голову, чтобы увидеть его лицо. Его мягкие растрепанные волосы и слегка небрежную щетину, густые брови и острые пики ресниц, его зеленые глаза полные любви. Он прикасается ладонью к его щеке, проводит по линии челюсти. Джордж искренне считает его красивым, безумно красивым. Жаль, что он не говорит этого ему так часто, как только может. Ему бы следовало это делать, потому что Дрим верит только его словам. — Да, Клэй, я хочу этого. Хочу, чтобы все это делал со мной ты. — Но я… наверное, я не умею. Я не смогу… сделать больно тебе... — Сможешь, — прерывает его Джордж. Он берет его руку и тянет к своему горлу. Длинные пальцы ложатся на тонкую шею. — Просто начинай сжимать, медленно. Дрим облизывает губы и сглатывает. Начинает вкладывать силу в пальцы, чувствуя под кончиками напряженные мышцы шеи. Сжимает сильнее, пока у Джорджа не приоткрываются губы. — Все в порядке, продолжай, — произносит он. Дрим давит сильнее, ощущая участившийся пульс под тонкой кожей. Джордж продолжает облизывать и без того мокрые губы. Спустя несколько секунд обхватывает широкое запястье Дрима ладонью. И в этом момент последний уже был готов отпустить, но Джордж останавливает его, выкрикнув громкий протест. — Нет, пожалуйста. Не отпускай. Я хочу почувствовать тебя, твою силу и то, что ты можешь сделать со мной. И тут в руки Дрима действительно вливается какая-то новая сила. Он видит Джорджа по-другому. Всегда он относился к нему как к фарфоровой статуэтке, которую нужно беречь и охранять. Но Джордж не статуэтка, он его парень, который просит его быть с ним жестче. И в глубине души Дриму самому этого всегда хотелось. Да, он оставлял на нем следы и засосы, мог резко его схватить, но при малейшем для него дискомфорте тут же останавливался. Но что, если не сдерживать себя? Ведь Джордж тоже этого хочет. И он сжимает пальцы еще сильнее, чувствуя под ними дрожь голосовых связок, вибрирующих от вырвавшегося стона. Джордж держит его за запястье, смотрит глазами с расширившимися зрачками. Дрим сталкивает его с себя, приподнимается на коленях, становясь выше, но руку не отпускает. Джордж садится на кровать, глядя на него снизу вверх. В уголках глаз блестят бисеринки слез. Его щеки раскраснелись, а на левом виске различимо бьется жилка. Дрим заставляет его лечь на спину, сам склоняется над ним. Другая ладонь скользит под домашнюю футболку, по впалому животу, груди. Край футболки поднимается вслед за рукой. Джордж чуть привстает, чтобы она соскользнула вверх. Дрим кладет ладонь в центр его груди, плотно прижимает. — Я чувствую, как бьется твое сердце. С каждой секундой быстрее. Кислорода все меньше, в висках пульсирует. И это контролирую я, не ты. Что, если я не отпущу? Ты ведь не сможешь справиться со мной. Джорджу сводит спазмом грудную клетку, в легких начинает разгораться огонь от недостатка кислорода. Он судорожно сжимает запястье Дрима, почти впиваясь короткими ногтями в кожу на нем. — Тебе страшно или приятно? А может быть, и то и другое? Но что больше? Ладонь исчезает с груди, чтобы переместиться к краю пижамных штанов, под которыми не было белья. И как только она ныряет под их резинку, давление на шее немного ослабевает. Джордж пытается рефлекторно вдохнуть, но сделать это в полную силу не получается. Кислорода все еще недостаточно. Ощущения усиливаются от того, что рука внизу приходит в движение. Он выгибается от проскользнувшей через все тело волны удовольствия. — Знаешь, я уже представляю, какой красивый отпечаток моей ладони останется на твоей шее, — произносит Дрим и облизывает острый угол его челюсти. Джордж начинает едва слышно постанывать, насколько это позволяет давление, пусть и не такое сильное, как вначале. Рука внизу продолжает ритмичное движение. Пижамные штаны сползают ниже и Джорджу хочется от них немедленно избавиться. Но его мысли словно тонут в густом тумане. Он ловит одну, пытается на ней сосредоточиться, но тут же теряет. Он словно под толщей воды, где от давления закладывает уши. У него горит все тело, а легкие, кажется, скоро лопнут. Внизу все напряжено. Дрим смотрит на Джорджа под собой, который уже, кажется, в собственной личности не ориентируется. Он чувствует его бешеный пульс и продолжает ласкать его, все наращивая темп. У него самого уже все лицо пылает, а низ живот сводит судорогой. Потому что такое зрелище не может оставить равнодушным. Он склоняется к самому уху, максимально близко и произносит четко низким голосом, так чтобы парень услышал его: — Слушай меня внимательно. Сейчас я отпущу твое горло и ты кончишь. Джордж лишь слабым движением век дает понять, что услышал его. Дрим напоследок с силой сжимает пальцы, перекрывая ему воздух окончательно, но тут же отпускает. Джордж делает сильный громкий вдох, чуть приподнимаясь на локтях вверх. И буквально через пару секунд пальцы Дрима заливает теплая жидкость. Джордж дышит часто, едва ли не судорожно. На его шее четко видны следы пальцев. Он снова падает на подушку. Пульс в висках колотит словно отбойный молоток. Он пока не может осознать, что случилось. Сердце бьется о ребра словно старается их сломать и вырваться наружу. Дрим подносит испачканную спермой руку к его лицу и берет за подбородок, заставляет смотреть на себя. Джордж старается сфокусировать взгляд на нем, но получается плохо. Он дышит открытым ртом, стараясь вдохнуть как можно больше. — Ты был хорошим сейчас для меня. Побудь еще немного. И его пальцы почти без промедления проникают в приоткрытый рот, который все еще вдыхает спасительный кислород. Джордж теряется от неожиданности, но свой собственный терпкий вкус тут же раздражает рецепторы на языке и приводит его в чувство. Он пытается отстраниться, но не выходит. — Нет, ты никуда не денешься, пока все это не проглотишь. Так что тебе лучше постараться. И Джордж понимает, что игра еще не закончена. Он чуть успокаивается и открывает рот шире, позволяя еще одному пальцу скользнуть в него. Ему тяжело глотать лежа, дыхание еще не пришло в норму, да и горло начинает болеть, но он старается изо всех сил. Старается угодить, старается, чтобы его похвалили. — Да, вот так, — Дрим наблюдает за ним, за его мутными глазами; за капелькой пота, стекающей по виску; за губами, растянутыми вокруг его пальцев. И это определенно выглядит красиво. — Ты выглядишь потрясающе, когда так сильно стараешься для меня. Джордж мычит что-то неразборчивое, продолжая облизывать пальцы. Спустя пару минут на них не остается ни следа. Дрим вытаскивает их из чужого рта и смотрит на них словно проверяет проделанную работу. — Ты отлично справился, - и он стирает ниточку слюны с его подбородка. Он отстраняется от парня, садится на кровать рядом. Джордж пытается прийти в себя, сглатывает остатки слюны с его же привкусом. Между ними пролегает несколько мгновений молчания. — А как справился я? Это то, чего ты хотел? — Дрим снова поворчивается лицом к Джорджу. Парень чуть приподнимается, двигается ближе. Его руки дрожат от пережитых ощущений. — Прекрасно. Ты справился потрясающе. Он обнимает его со спины, прижимается щекой между лопаток. — Тогда расскажи, что с тобой сегодня случилось, если сейчас тебе понадобилось это. У Джорджа по позвоночнику пробегает ледяная волна.