Во мраке бесконечной ночи

Маленоа плелась за своей матерью, как на казнь. Принцесса никогда не видела раньше чужих казней, но уже знала, что на подобное люди сбегались, как на великое развлечение. Она наслышана была о казни, которая однажды не случилась. А подданные верили и надеялись. Очень многие истории, услышанные Маленоа, заканчивались казнью. Правда, злодея, но все равно. Теперь же казнили не злодея вовсе. А принцессу. А Маленоа хотела быть героем. Но, видимо, матушка готовила ей совсем другую судьбу. Судьбу образцовой принцессы, которая умела петь, вышивать, играть на лютне и заниматься другими девичьими делами. А также смыслила в делах государственных: географии, истории, политике и остальном. Маленоа откровенно пока не разбиралась в этом. Но ей хотелось. Хотелось этого больше, чем заниматься вышиванием гобелена и приданого себе. Она мечтала стать выдающейся королевой в будущем. Раньше, малюткой, хотела стать, как мама. Но сейчас такой она опасалась быть. Её мать – женщина, не думающая ни о ком вовсе, лишённая всяких эмоций. Малефисенте не знакома радость, она даже одеяния носит только чёрные, траурные. Потому что жизни у нее нет. Есть, очевидна, только её корона, власть только и заботила Малефисенту. Всю дорогу из своих покоев до тронного зала Маленоа проклинала всё на свете. Лучше было бы, если бы она родилась не в королевской семье. И лучше бы мальчиком. Тогда она была бы вольна сама выбирать свою жизнь. Решать, что ей нравится, что нет. Не повезло. Маленоа – принцесса, будущая королева. И ещё девочка, которой в будущем нужно будет выходить замуж. И это за нее тоже решила матушка. Маленоа едва не уснула, пока шла официальная часть, её держал только вердугос. Торжественно в их темный зал вошли царственные гости. Но Маленоа было неинтересно, она даже глазом не повела. Что-то было после, она не прислушивалась. По привычке поклонилась и манерно шаркнула ножкой. А потом их вывели в сад. И Маленоа оживилась, активно выискивая шанс, чтобы сбежать. Правители отдавали друг другу любезности, льстя, как купцы, пытающиеся продать товар богатой барышне. Подобные как-то посещали их дворец. Противные до необычайности. Каждый лгун. Все это знали, потому что никто не скрывал. Лицемерие – то, что лежало в основе королевского двора. Приходилось к этому привыкать, хотя Маленоа всё равно это не нравилось. Точно также, как ей откровенно не нравился принц, которого ей навязывали. Настолько громкого, заносчивого и просто невыносимого мальчишки она ещё не видела. Принцы должны быть такими, как про них пели менестрели – возвышенные и серьезные. Иначе бы их такими не представляли. По крайней мере, Маленоа ожидала чего-то подобного. Ещё после первого разговора стало ясно, что второй беседы не желал никто. Но почему-то их снова свели друг с другом. Разочарование принцессы было не велико, но что-то радостное найти трудно. Маленоа мутило только от одного вида, от нескольких секунд, проведенных с этим мальчиком. Кажется, его звали Стефаном – фыркающее, совсем непривычное для Долины Шипов имя. И ей ещё придется играть с ним. Мама точно заставит. Маленоа очень хотелось сбежать, но от нее требовали вести себя прилично. И проявлять интерес. Правда, Маленоа уже успела пнуть этого принца южных земель по ноге. Надеялась, что он упадет и встреча сорвётся, но вместо этого Стефан ткнул её локтем в бок. Противнейший из всех существующих мальчиков. И именно в этот момент на них снова обратили внимание. И снова они оба стали образцом знаний королевского этикета. По многозначительным взглядам дети поняли, что от них хотели. Маленоа и Стефан недовольно посмотрели друг на друга. С явным презрением, какое очень редко могут испытывать дети. Но делать нечего – Маленоа уже увидела, каким красноречивым молчанием на нее давила мать. Переступая через свою непомерно королевскую гордость, она сделала книксен в знак почтения: - Наша семья вам очень рада, принц Стефан. - Счастлив, принцесса Маленоа, – нехотя мальчик оставил поцелуй на её руке. И только она видела, как он скривился после этого. Будь воля Стефана – его бы здесь не было. Но отец ясно дал понять, чего он хотел от сына. Но с этим были трудности: как можно вести себя мило, любезничать перед девочкой, которую он почти что впервые видел. К тому же, эта девчонка не то, чтобы особо симпатичная. Если ему в ближайшие дни придется всё свободное время проводить с ней, то Стефан скорее умрёт. К тому же, принцесса успела ему сказать, что это не её идея. Её идеей было бы больше не видеться никогда. В этом они согласны. И в том, что нужно было сбегать. Стефан уже подбирал лучший момент: чтобы отец наконец-то отстал от него до конца дня. А Маленоа с каждой секундой все активнее крутила головой. Пока матушка на нее не смотрела, а была занята дипломатичный беседой с главой другого государства. Наверняка ещё обсуждали, какой чудесной идеей было свести своих молодых отпрысков. Игнорируя тот факт, что они явно не нашли общий язык. Взрослые медленно подбирались к повороту. Это был прекрасный момент, чтобы уйти и пропасть. Правда, потом матушка будет ругаться. Но Маленоа от нее разрешений не нужно. Сейчас она чувствовала храбрость. Не будет же мать злиться на нее при правителе чужого государства. Маленоа уже хотела убежать, но ее резко схватил за запястье Стефан, останавливая. Она хотела вырваться, не понимая, что он творит, но все безуспешно. Стефан понимал, что если принцесса сейчас сбежит, то после с них глаз не спустят. Ещё и приставят слуг следить в несколько пар глаз. А это худшее из всего, что могло быть. Он держал Маленоа крепко. Для родителей главное создать иллюзию, что все чудесно, и они с малолетней принцессой готовы хоть сейчас повенчаться, не достигнув брачного возраста. Пока все хорошо – к ним нет интереса, есть более важные политические дела: - Отец, – из Стефана вырос бы прекрасный дипломат. Переговоры гораздо интереснее войн и крови. Славы ведь можно сыскать и по-другому – и в путешествиях в разные государства. Но такая судьба Стефану не подходила – так решил его отец, вершитель жизни каждого в своем государстве. Поэтому сын практически полностью покорен его воле. – разрешите нам с принцессой Маленоа удалиться, она обещала мне показать западную часть розария Её Величества Малефисенты. Ровно три секунды прежде, чем отец, переглянувшись с королевой Малефисентой, согласно кивнет и дозволительно взмахнет рукой. За эти секунды Стефан каждый раз успевал засомневаться в своих способностях: вот прямо сейчас отец не согласится и заставит скучать здесь. Знакомый жест – повелительный взмах рукой – принц облегчённо и незаметно выдохнул. Не отпуская запястья Маленоа, Стефан повел её за угол. Как только родителей стало не видно и не слышно, он наконец-то остановился. Маленоа выдернула свое запястье, показательно потирая его. Будто бы шёлк так сильно натирал кожу от простого касания. Маленоа недовольно нахмурилась: так и не поняла, к чему было все это представление, если можно было просто убежать. Без всяких вопросов: - И что это было? - И то это. Иди, куда хочешь, – Стефан, честно говоря, сам ещё не думал, куда податься в совершенно чужом холодном замке в чуждой стране. И ведь когда-нибудь ему здесь придется жить – он младший из своих братьев, корону своего государства ему точно не унаследовать. Так отец хоть лояльность Долины Шипов получит, благодаря нему. - Больше друг другу на глаза не попадаемся? – Маленоа всегда задавала такие очевидные вопросы, и этим очень раздражала Стефана. А ведь они виделись раза два всего. Это третий. Но какой же она казалась недалёкой. Что ещё ожидать от девчонки. Даже если она и принцесса, которая когда-то станет королевой. Для королевы она слишком глуповата. Второй Малефисентой, о которой слава гуляла по всем континентам, явно не станет. - Больно надо, – его ещё наверняка заставят проводить время с Маленоа, раз уж есть шанс обойтись без её компании хоть сейчас, то надо было им воспользоваться. Вместе со Стефаном приехал его паж, он должен был быть где-то в замке. Стефан ушел, не особо заботясь, что дальше будет с Маленоа. Вернее, вообще не заботясь о ней. Маленоа смотрела ему вслед, чтобы в конце концов показать Стефану в спину язык. Слишком много спеси для юнца, который самый младший из принцев своего государства. Ему мало, что светит, если не она. А Маленоа не горела желанием возводить его из простого принца в её мужа-короля. Больно много чести. Надо когда-нибудь, когда она станет старше, набраться смелости и сказать матушке, что замуж она не выйдет. Но это когда-нибудь в будущем. В далеком настолько, что даже представить невозможно. Королевский розарий был исследован не до конца. Маленоа ещё не весь его осмотрела, в дальней старой части, существовавшей задолго до нее, наверняка есть выход отсюда. Наверняка же кто-то помышлял сбежать отсюда так же, как Маленоа. И сбежать тайно. В Розовом замке должны были быть тайные ходы с выходом на волю. Во всех замках с огромной историей всегда должны быть тайные ходы. И темные подземелья. Маленоа, будь у нее чуть больше свободного времени, обязательно бы их нашла. У нее не было только друзей, с которыми она могла бы исследовать темный и старый замок, переполненный секретами его бывших владельцев. У Маленоа были фрейлины и компаньонки, но всё не то. Они воспитаны на балладах о златовласых девах, ждущих в высокой башне своей вечной любви. На песнях об этом настоящем чувстве, благодаря которому можно пережить любые невзгоды. Маленоа воспитана на историях – и вполне реальных, а не вымышленных – о кровавых битвах войн и героях, рисковавших всем. Любовь к подобным рассказам привил только один фейри, к которому принцесса привязалась, как обычно дети привязывались к няньке-кормилице. Лилии сначала очень не нравилось возиться с капризной наследницей престола, но сейчас он более, чем привык к ней. Теперь её крики и глупости казались привычными в необычайно спокойной скучной жизни. Маленоа точно знала, что он в розарии. Она просто чувствовала это. Без объяснений, без причин. Может, у них с Лилией образовалась связь, позволяющая чувствовать друг друга? Надо будет рассказать ему об этом. Маленоа петляла, пока не наткнулась на знакомую фигуру с длинными убранными в хвост волосами. Резко подступившей радости не было предела: - Лилия Ванруж! – голос её впервые за долгие мичительные часы звучал счастливо. Потому что Маленоа наконец-то чувствовала себя свободной. Абсолютно свободной, хотя все ещё запертой в этом замке. Но теперь перед ней не висели призрачные ожидания матушки и прислуги. Теперь Маленоа просто... Ребенок. - Ваше высочество. – она подбежала к нему с самым преданным видом. Конечно, Лилия сейчас будет обращаться к Маленоа как к принцессе. Соответствующе её статусу. Но это все равно лучше, чем то, как жеманно вели себя с ней другие. В Лилии напрочь отсутствовало жеманство. Серьезность и четкость. И иногда, совсем редко, но Маленоа уже давно заметила за ним такую черту – лёгкое озорство. – Вы что-то хотите? - Я... Я буду здесь, – Маленоа задрала голову, словно никаких отказов она не принимала. Она старалась звучать по-королевски серьезно. Но и так понятно, что это все зря. Нужно было прекратить притворяться. И избавиться от этой дурацкой привычки. - Разве у вас сейчас не встреча с принцем другой страны? - Нет! – правда, обманывать Лилию бесполезно, он и так все прекрасно знал. Это ясно по наклону головы, скрещенным рукам на груди – все подталкивало сказать правду. Маленоа нет смысла врать: это же не матушка, которая ждала от неё очевидного лицемерия. – Будь у меня на то власть, я бы хотела, чтобы он сбежал. Понимание видно в его красных глазах. Будь он на её месте, то тоже бы не придумал ничего лучше, как сбежать. Лилия терпеть не мог все эти формальности двора, собрания, на которых никогда не обсуждалось ничего важного. Бессмысленное восхваление королевы как доказательство абсолютной верности. Лилия уже доказал свою преданность ей. Верность – готовность рискнуть жизнь за благополучие королевства, а не жалкий поклон. Но правила двора выкованы веками, они не изменятся ради пары недовольных. Даже если эти недовольные – наследная принцесса и главнейший генерал Её Величества. Королевский двор – место особенное, в котором даже такие важные существа кажутся ничтожными. Ничтожными перед традициями. Лилия понимал, что её не прогнать. Он даже не очень-то и хотел. К тому же, куда она пойдет? Лучше уж сидит здесь, чем снова попадает в неприятности и ставит на уши весь королевский двор. И, признаться, Маленоа очень развлекала Лилию. Если привыкнуть к этой взбалмошной и капризной девчонке, то она была поистине смешная. Наивная, как все дети, и по-своему милая. Лилия прежде не думал, что когда-нибудь будет так думать о ребенке. Но Маленоа, очевидно, прочно вошла в его жизнь: - Мы занимаемся, Ваше высочество. - С кем? – Маленоа пыталась придать своему голосу важности. Сама не понимала зачем. Просто наткнулась на этот искренне любопытный взгляд. И стало слегка не по себе. Наверное, неловкость, что здесь ещё кто-то был. Мальчик был явно её ровесником. И судя по черноте его волос и аккуратности черт лица, был настоящим чистокровным фейри в многочисленно бесконечном колене. Маленоа знала, как определять чистокровность, а вместе с тем и знатность рода. Этот мальчик точно родовит, хотя прежде его Маленоа никогда не видела: - Принцесса, это мой ученик, – Лилия по всем правилам подвёл её к этому юноше, а после указал на него рукой. Ученик его смущён, это очевидно. Неудивительно: не каждый день тебя знакомили с принцессой и наследницей. – Леван. - Приветствую вас, принцесса Маленоа. Когда скучные формальные приветствия перетекли в то, как Маленоа доказывала, что умела дышать огнем? Она сама не очень-то поняла. Но это было гораздо веселее. К тому же, ей крайне понравился Леван. Молча её слушал, проявлял интерес, а не говорил, что она несла чепуху, недостойную её статуса. Язычки магически зелёного пламени почти коснулись, чуть не опалили розы, которые с таким трепетом выращивали. Но Маленоа была довольна. Если захочет, то совсем спалит один розовый куст – для неё это проще простого: - Видал-видал, как умею, – Маленоа искренне гордилась своим талантом в магии. Возможно, у нее получится даже обогнать матушку. И в будущем придумать свои собственные заклинания. Может быть, даже написать свою ведьминскую книгу. И оставить ее без автора, чтобы никто никогда не узнал, что автором являлась принцесса Дракония. Чтобы эта книга не стала достоянием и ценным сокровищем их рода. Леван долго молчал. Он совсем практически не говорил, иногда отвечая на вопросы Маленоа. Но всё слушал. И не потому что принцессу страшно перебить. Ему было действительно интересно. Она рассказывала столько всего, чего он в помине не знал. Теперь жизнь при королевском дворе не казалась такой тоскливой. Принцесса ему понравилась. По крайней мере, Леван был крайне удивлен: она совсем не такая, как о ней говорили. Да он даже сам её видел пару раз. Тогда она казалась далёкой, напыщенной и серьезной, как и все принцессы. Такая же величественная, как её царственная мать. Но пообщавшись с Маленоа, Леван осознал, что она совсем ребячливая, своенравная и наивная. Словом, ни чем не отличалась от других: - Вы не такая, какой я вас видел. - Ты меня видел? - Конечно. Вы же... – хотя почему принцесса должна обращать на него внимание. Леван хоть из старинного рода, и предки его уважаемы, но всё-таки с семьёй Дракония это несравнимо. Хотя, может, их род и старше – Леван не очень внимательно слушал историю их семьи. Это никак не меняло, что принцессе Маленоа не было никакого дела до его существования. – Ну вы, наверное, не обратили внимания. - А какое-нибудь скучное торжество. – Маленоа небрежно повела плечом. Она никогда не запоминала всех присутствующих там. Все, кто подходили, чтобы склониться перед ней и королевой в почтительном поклоне, казались одинаковыми. Напыщенными, двуличными и неживыми. Словно марионетки в игрушечном магическом театре, что Маленоа подарили на день рождения. Только дергать ниточки она не могла. – не знаю, мне на них страшно скучно. Вот, как сегодня. Что интересного было? Ничего! А вот знаешь... Она бы так много ещё могла бы болтать. Лилия знал точно. Слышал её болтовню не один раз. Он и сейчас слушал краем уха. Но с другой стороны раздались голоса. Лилия прислушался. Раздались едва слышно голоса. Но один из них Лилия знал до точности. Королева. Её голос знаком каждому при дворе: - Маленоа, – она ведь наверняка сбежала тайно, никого не предупредив. А значит, её не должно здесь быть. Лилия прекрасно это понимал. И сам выбирал прикрывать Маленоа. И готов был соврать, что не видел её, если бы королева спросила. Эта ложь – не измена королевству, если спасал он принцессу этого самого королевства. - Что? - Мне кажется, тебе пора. - Почему?! – Лилия на её громкий вопрос приложил палец к губам. Маленоа прислушалась. Пока тихо – впрочем, этот голос часто тих и вкрадчив – звучал голос. Это была матушка. Она пока далеко. Но скоро будет здесь. Маленоа вскочила на ноги, отряхивая подол. – Мне пора. Давай обязательно встретимся завтра, я расскажу до конца. Здесь же. - Я постараюсь, принцесса, – Леван не мог ей ничего обещать. Он ведь не сам распоряжался своим временем. Как сын богатой семьи его день зависел совершенно не от него. Хотя, возможно, если он скажет, что подружился – мог ли он так говорить? – с принцессой, то ему позволят снова увидеться с ней. - Непременно, – Маленоа капризно топнула ногой. Будто ей было мало того, что Леван обещал постараться. Он должен был прийти, потому что она ему так велела. А ведь её слово должно значит чуть меньше, чем слово матери. То есть её слово и желание весомее всех остальных дел, которые только у Левана могли быть. Словом, Маленоа завтра хотела его увидеть и она будет очень рассержена, если он не придет. Леван смотрел вслед её исчезающей фигуре в темных одеждах. Он сам не понимал, как же так получилось. Он даже не думал, что когда его отдали на попечение во дворец, в протеже генералу, то сможет однажды познакомиться с принцессой. И даже не просто познакомиться, а, кажется, подружиться с ней. Это звучало немыслимо. Леван, слышавший, какая принцесса Маленоа, всё ещё не мог себе поверить. Она не показалась ему заносчивой и вредной. Она даже понравилась ему. Возможно, ему следовало меньше верить дворцовым слухам.