Из необъяснимого завтра (来自莫名其妙的明天)

      Через несколько дней Цзян Ваньинь понял, что он не спит. Скорее всего с ним происходит то же самое, что и с его учеником. Да и не может сон длится так долго. К тому же утром мама наказала их с Вэй Усянем, и боль от хлыста ощущалась вполне явственно, но не разбудила его. Не имея понятия, как точно складывается ситуация, Цзян Ваньинь решил пока просто продолжать жить.       Он медленно высчитал, в какое именно время он попал. По всей вероятности, уже после возвращения из Гусу, когда Вэй Усянь, изгнанный с учёбы Лань Цижэнем, достаточно долго наслаждался свободой, чтобы вести себя как сумасшедший чёрт. Он до сих пор помнит, как игнорировал другого до самого вечера, потому что тот целыми днями только и делал, как носился вокруг да устраивал беспорядки.       Один вечер может показаться коротким сроком, однако тогда это уже было пиком холодной войны между ними. Хотя может показаться, что совсем недолго? В то время его сердце не было таким чёрствым, и уязвлённый вид Вэй Усяня сводил на нет ссору между ними.       Той ночью Вэй Усянь со слезами на глазах упорно просил прощения, а после всё утро хвостиком ходил за ним, пугая их шиди, что ни разу не видели дашисюна на утренних занятиях, будто случилось что-то серьёзное. В конце концов он не выдержал и от злости выдвинул для Вэй Усяня правило, что тот должен обязательно вернуться до темноты, и если к вечеру того не будет на месте, то он сломает ему ноги. Вэй Усянь, услышав это, просиял от радости и согласно кивнул головой.       Теперь, когда Цзян Ваньинь размышляет об этом, он действительно был мягким в детстве, ведь даже это требование учитывало характер Вэй Усяня. Оно не ограничивало его в передвижениях, лишь устанавливало время возвращения.       Конечно, учитывая, каким был Вэй Усянь, тот был связан новым уставом лишь первые несколько дней, после чего снова вернулся к прежнему поведению.       Тогда он был без ума от ярости, сейчас же это не имеет значения.       Во всяком случае, с самого детства Вэй Усянь давал ему столько же обещаний, сколько звёзд на небе, и сколько из них он не сдержал?       И только когда он нарушил такие обещания, как «Два Героя Юньмэна» или «стану твоим подчинённым», что были их важными клятвами, он окончательно потерял веру.       Но в последние дни Вэй Усянь действительно не создавал неприятности, бегая туда-сюда, возвращался к ночи и с серьёзностью заявил, что «в будущем шисюн не позволит, чтобы ты не смог найти его». Так вчера он провёл ещё один день в библиотеке ордена, готовясь к встрече с Тао-у. Цзян Ваньинь не помнил, чтобы это событие произошло с ним в действительности, поэтому не стал тратить своего внимания.       Конечно, он также проигнорировал фразу «в будущем шисюн не позволит не найти его».       Кто знает, запомнил ли Вэй Усянь свои слова.       В день, когда они оба отправлялись на гору Лоцзя, они рано встали, переоделись, взяли оружие и попрощались с супружеской четой Цзян. Цзян Фэнмянь похлопал Вэй Усяня по плечу и дал наставления, Юй Цзыюань посмотрела на него бесстрастным взглядом, но ничего не сказала.       — Это всего лишь разведывательная миссия, зашли и вышли, если будет что-то серьёзное — не вступайте в бой, просто вернитесь и сообщите об этом.       — Ясно, Цзян-шушу.       Цзян Ваньинь уже не удивлялся, когда отец напутствовал только Вэй Усяню, не проронив ни слова в сторону своего сына. Он только смотрел на родителей, желая видеть их чуть больше, а потом остаться рядом подольше.       Гора Лоцзя располагалась недалеко, путь на мечах до подножья занял от силы полдня. Но из-за страха, что они могут спугнуть реального противника, оба решили подняться на гору пешком. За разговорами они прошли полпути к вершине.       — А-Чэн, возьми, — Вэй Усянь достал из рукава два талисмана протянул ему.       — Что это?       — Талисман перемещения. Я боюсь, что там может быть опасно. Тебе пригодится.       Цзян Ваньинь не относился к расследованию серьёзно и не готовился к нему, но после небольшого размышления взял один разрисованный лист.       Вэй Усянь, поняв значение этого жеста, заволновался:       — Эта штука плохо работает и может перенести не туда, куда нужно, так что возьми оба.       Цзян Ваньинь, услышав это, просто вернул талисман обратно, но Вэй Усянь не взял его. Тогда он с силой затолкал кусок бумаги обратно в чужую руку, однако Вэй Усянь по-прежнему не проявил желание забрать свой дар обратно. В конце концов лист упал в канаву у дороги, и оба стояли и наблюдали, как бумажный комок постепенно намокал от воды.       В конце концов Цзян Ваньинь развернулся и продолжил идти вверх по горе, усмехнувшись:       — Неужели я совсем не стою твоего доверия?       Ты не расскажешь мне о пересадке ядра, не расскажешь о причине спасти Вэнь Цин и Вэнь Нина с их семьёй, не расскажешь правды о своём тёмном заклинательском пути, ты также не расскажешь о Лань Ванцзи или о чём-то, о чём не захочешь со мной поделиться. Если в твоих глазах я не заслуживаю доверия, то что тут обсуждать…       — А-Чэн! Я просто боюсь, что что-нибудь случится! — Вэй Усянь убрал оставшийся талисман и погнался вслед, ухватившись за чужой рукав, — если ты не хочешь брать, то не надо… шисюн защитит тебя.       Да, ты защитишь меня.       Как когда ты вырезал ядро для меня.       Но ты ничего мне не скажешь.       Ты должен стать бесстрашным героем, но я лишь хочу, чтобы ты жил. Я хочу, чтобы с семьёй Цзян было всё хорошо. В моём сердце так мало места, оно занято тобой и Пристанью Лотоса. Мне плевать на остальных. Вероятно поэтому А-Че тогда назвал тебя главным героем?       А я всего лишь лучший друг главного героя, что потом стал его заклятым врагом.       Цзян Ваньинь почувствовал себя очень усталым, поэтому позволил Вэй Усяню держаться за него:       — Как хочешь.       И путь продолжился, но в атмосфере вокруг присутствовала странность, о которой никто не хотел говорить.       — А-Чэн, — Вэй Усянь откусил фрукт, что только сорвал с дерева, — ты можешь пообещать мне кое-что?       — …говори.       — Если в будущем, именно «если», — промямлил Вэй Усянь, так как жевал в этот момент, либо по любой другой причине, — если шисюн ошибётся и разозлит тебя, ты можешь простить своего шисюна?       — Тогда ты станешь меньше ошибаться?       Когда это я тебя не прощал, когда?       — Нет, не в этом смысле, — Вэй Усянь выбросил фрукт и подумал схватить другого за руку, но не осмелился, с осторожностью рассматривая чужое лицо, — я говорю… о действительно серьёзной ошибке.       Цзян Ваньинь почувствовал, как тонкую оконную бумагу проткнули чем-то острым, и правда полилась внутрь из этого отверстия. Он медленно, цунь за цунем, повернул голову и посмотрел на другого:       —…о чём ты?       Вэй Усянь также запаниковал. Ему хотелось откусить себе язык, ему хотелось вернуться в тот момент, когда он ещё ничего не сказал:       — Я… я…       В этот момент дорога под ними завибрировала, а окружающие деревья задрожали так сильно, будто пытались скинуть с себя листву. Толчки были ритмичными, словно… это бежит дикий зверь.       Тао-у?!       — Берегись!!! — Цзян Чэн увидел гигантское чёрное чудище, появившееся за спиной Вэй Усяня, и подсознательно выбросил Цзыдянь. Спустя секунду он извлёк Саньду и тремя печатями отправил его в полёт, пока сам схватил Вэй Усянь за воротник и прыгнул в заросли кустарника у обочины.       — Всё в порядке? — Вэй Усянь оглядел Цзян Ваньиня, убеждаясь, что с другим всё нормально, после чего достал Суйбянь. — Это чёрный зверь и есть Тао-у!       Прежде, чем они сказали друг другу ещё пару слов, чудовище высотой в несколько метров бросилось в их сторону. Покрытое чёрной чешуёй, грубой и бугристой, словно шлифовальный камень, с шипами по всему телу. Не было ни единой возможности для заклинательского меча пробить эту броню, и пусть поцарапать её было легко, однако это не позволило обнажиться коже, что скрыта под жёстким панцирем. Не говоря уже о неистовом нраве свирепого зверя. Вэй Усянь и Цзян Ваньинь проворно приземлились на мечи и взлетели в воздух.       Цзян Ваньинь с отвращением посмотрел на безобразное обличие Тао-у, и хотя на лбу сияла фиолетовая духовная бусина, сам образ она не спасала.       — Мы даже не коснулись его, почему он напал?       — У этого зверя отвратительный характер и он крайне придирчив к тому, что ест, — Вэй Усянь вспомнил кое-что, что изучал заранее, — обычный человек, если забредёт на его территорию, не представляет для него интереса, но ты и я — заклинатели из клана — лакомый десерт.       Цзян Ваньинь нахмурился:       — Не стоит безрассудно ввязываться в бой, нам следует вернуться и попросить подкрепление.       — Если мы спустимся с горы, он погонится за нами. Внизу живут простые люди, и даже если он не съест их, то растерзает в своей ярости.       Несмотря на то, что Тао-у не умел летать, он мог подскочить вверх на несколько метров. При прыжке огромный шип на его макушке тоже поднимался вверх, от которого Цзян Ваньиню пришлось резко уворачиваться отскакивать в сторону с меча. Саньду последовал за ним, поймав хозяина, пока тот прокричал:       — Я знаю, поэтому возвращайся, а я задержу его!       Вэй Усянь почему-то возразил:       — Нет! Я хочу остаться!       Тао-у, поняв, что добраться до них не получится, но они также мешают ему спуститься с горы, прекратился свои прыжки и без оглядки помчался вниз, сотрясая бесчисленные камни и заставляя их катиться по склону к подножью, словно оползень.       — Прекращай! — Цзян Ваньинь в ужасе немедленно спикировал вниз, пока не оказался в паре метров от Тао-у, прежде чем использовать «технику грома» и быстро ударить Тао-у, выбив маленький кусочек его брони и обнажив мягкую плоть под ней. Цзян Ваньинь не успел вонзить меч, когда разъярённый от боли Тао-у уже повернул голову и с яростным рёвом бросился в его сторону.       — Цзян Чэн! — Вэй Усянь позади громко закричал, погнав за ним на мече и схватив другого за воротник, попытался оттащить с линии атаки, однако большие шипы Тао-у всё равно нанесли урон. Ногу тут же пронзила острая боль, кровь резко хлынула потоком. Не сумев удержаться на мечах, пару отбросило в сторону.       — Цзян Чэн! — Вэй Усянь подсознательно обнял другого, позволяя принять мощный удар об дерево на себя. Свалившись на землю, он тут же почувствовал сильную боль, что заставила его кашлять кровью.       — Вэй Усянь! — Цзян Ваньинь выбрался из объятий и послал Саньду в атаку, отвлекая Тао-у блеском меча, пока сам поспешно принялся проверять чужие травмы. — Сказал же тебе убираться отсюда! Дальше я сам!       — Нет!       — Тогда ты остался сражаться с Суань-У, а я ушёл за подмогой! — зарычал на него Цзян Ваньинь. — Так можешь ли ты хоть один гуев раз уйти?       — Цзян… Цзян Чэн, ты… — Вэй Усянь в миг остолбенел.       — Да! Я знаю! Когда, блять, в свои шестнадцать ты был таким тихим! — Цзян Ваньинь, оперевшись о дерево, ещё два раза ударил Тао-у мечом. — Думал, что одурачил? Когда тебе это удавалось? Мечтай!       Вэй Усянь не знал, как поступить, не понимал, рад он или нет, и неподвижно сидел на вибрирующей земле.       Цзян Ваньинь долгое время не слышал ответа, но не мог оглянуться, чтобы проверить причину, поэтому закричал:       —Вэй Усянь, чёрт тебя дери, ты заснул там? Живо встал и…       Его голос резко оборвался, когда Вэй Усянь вырубил его ударом руки, быстро вытащил свой талисман телепортации и отправил его обратно, оставшись наедине с Тао-у напротив.       Ему нельзя уходить.       Если уйдёт и он, то этот парень спустится с горы… и ещё…       Вэй Усянь посмотрел на Тао-у и фиолетовую духовную бусину на лбу.              ***              Цзян Ваньинь был отправлен обратно в Юньмэн с помощью талисмана.       Проснувшись и узнав, что Вэй Усянь ещё не вернулся, он собрался с силами и решил отправиться на его поиски. Уровень заклинательства Вэй Усяня сейчас ещё не слишком высок, как он собирается справиться с Тао-у?       Цзян Сюань увидел, как повязка снова покраснела от выступающей из раны крови, взволнованно сказал:       — Эр-шисюн, глава ордена взял с собой несколько опытных старших, так что не дёргайся так сильно, хорошо?       Цзян Ваньинь по-прежнему стоял у закрытой двери, бинты на его бедре уже была алой:       — Но отец до сих пор не вернулся, а значит, что его не нашли, что если…       — Нет! Нет! — Цзян Сюань испуганно замахал руками. — Глава ордена силён, с ним всё будет хорошо!       — Кто говорит, что я про отца! — нахмурился Цзян Ваньинь и зарычал. — Что, если Вэй Усянь мёртв, и отец найдёт его таким?       — Но мадам Юй велела следить за эр-шисюном и никуда не выпускать! — Цзян Сюань на грани слёз прикусил губу и топнул ногой. — Я схожу за мадам Юй!       Сяошиди был слишком прост. Он думал, что если он не сможет убедить его, то мадам Юй сможет, и побежал за ней.       Цзян Ваньинь по-прежнему держался за дверную панель. Он смотрел, как солнце медленно опускается за гору, нетерпеливо поглаживаю Саньду. Он не мог ждать, Вэй Усянь сейчас не такой сильный, как в будущем, и если он не укажет путь, и из-за этого они никого не найдут, то Вэй Усянь умрёт? Вэй Усянь снова умрёт?!       Сдерживая боль, Цзян Ваньинь сделал шаг вперёд, как в мгновение в округе разлился плотный запах крови. В воротах двора его комнаты внезапно появилась залитая красным фигура.       Правая щека Вэй Усянь была зверски рассечена до самой линии волос, а сам он сверху донизу был залит тёмно-фиолетовой кровью Тао-у. Его голые руки стёрты до мяса настолько, что костяшки пальцев были белами из-за отсутствия кожи. Его тело состояло из глубоких рваных ран, кровоточащих безостановочно. Всего за несколько мгновений под его ногами собралась лужа крови.       Сердце Цзян Ваньиня резко сжалось, голос пропал. В памяти внезапно всплыл вид Вэй Усяня во время осады Луаньцзан, когда его призраки восстали против своего повелителя. В страхе он споткнулся, подошёл ближе, подтягивая за собой раненую ногу, и позвал другого, не имея возможности сдержать всхлипывание в горле:        — Вэй Усянь…       Увидев Цзян Ваньиня, Вэй Усянь не мог больше держаться. Он тут же упал в его объятия, стараясь изо всех сил улыбнуться шимэй, однако рана на лице была так болезненна, что он едва мог подавить выражение хуже, чем слёзы.       Он протянул дрожащую руку, желая закрыть глаза шимэй, когда понял, что она слишком грязная от крови, чтобы касаться чисты щёк другого, поэтому закрыл своё лицо.       — А-Чэн, послушай… шисюн… сейчас не в форме… не смотри…       Цзян Ваньинь не мог сдержать слёз, что крупными каплями срывались вниз. Он заметил в другой руке Вэй Усянь сжимал сырой мятый талисман, что они выкинули, когда поднимались на вершину.       Раненный до такой степени, он прополз до середины склона, чтобы забрать этот комок и вернуться к нему.       Вэй Усянь моргнул. Он снова заставил Чэн-Чэна плакать.       Это всё его вина.       Но жаль, что Чэн-Чэн не видел, насколько он был крут, когда убил Тао-у.              Перед последним ударом.       — Цзян Чэн сказал, что он должен увидеть меня дома до темноты, — Вэй Усянь указал Суйбянем на зверя. Он уже получил много ран и потерял большое количество крови, но тон его голоса оставался серьёзным, — его слово — мой приказ. Он хочет меня видеть. Ты слышал меня?       Вэй Усянь посмотрел на Тао-у, что уже мчался на него, и без колебаний встретил его в лоб с мечом в руке. Неровная чешуя на голове Тао-у порезала его щёку, но он всё равно зарычал сквозь боль:       — Моя шимэй хочет меня увидеть! Даже Небесный Владыка меня не остановит! Так кто ты такой?       Он со всей силы прижимал меч окровавленными руками к шее Тао-у, снова и снова вырывал себя из лап смерти силой воли, пока животное стирало его кожу до мяса своей грубой бронёй. Эта острая боль была несравнимой, Вэй Усянь прижимал Суйбянь, давил на рукоять, произнося эти слова, пока острие меча не вошло в горло зверя. Оттуда разом хлынула тёмно-фиолетовая кровь, едкой пыткой прошивая тело.       Вэй Усянь вспомнил, как в глазах Тао-у было неверие. Ему хотелось рассмеяться. Это был просто зверь без духа жизни.       Никто не поймёт, для Цзян Ваньиня меч Вэй Усяня не знает страха.       Он пытался сглотнуть ком крови в горле и смотрел на своего А-Чэна затуманенными глазами.       — Шиди… шисюн вернулся вовремя…              ***              Когда Вэй Усянь проснулся, рядом с ним сидел у кровати сяошиди Цзян Сюань.       — Дашисюн, ты проснулся! — Цзян Сюань не спал, когда Вэй Усянь открыл глаза, и взволнованно подскочил. — Я позову целителя!       — …где А-Чэн? — он почувствовал, как резкая боль охватило его лицо от простого произнесения тихой фразы.       Цзян Сюань растрогался, услышав, что первое, о чём спросил побывавший на волоске от смерти боевой брат, был Эр-шисюн, но всё же печально произнёс:       — Эр-шисюн заботился о тебе три дня и три ночи, но вчера не смог прийти, так как сам заболел.       — Чт… Ах! — Вэй Усянь захрипел, попытавшись сесть, но не успел сдвинуться и на цунь, как боль в конечностях придавила его обратно к кровати.       — Не двигайся, шисюн! — напуганный Цзян Сюань попытался объясниться, но не смог сдержать ругани. — Целитель сказал, что Эр-шисюн в порядке! А ты! Как тебе такая глупость на ум пришла! Ты сам сказал, что его не победить, так почему решил убить его, а не бежать!       Если бы он убежал, людям настал бы конец… всем людям… конец… а ещё духовная бусина… духовная бусина?       Где же бусина, что он так старательно пытался выковырять Суйбянем с трупа Тао-у?       Глаза Вэй Усяня вращались, пытаясь найти фиолетовый блеск.       — Ты это ищешь, шисюн? — Цзян Сюань взял деревянную шкатулку у изголовья кровати, — все так над тобой суетились, что я даже подойти и помочь не мог, и случайно заметил на земле жемчужину. Она была вся в крови, но я сразу понял, что она твоя.       — …верно, — Вэй Усянь с облегчением вздохнул, но снова замер от боли, когда натянулась рана на его лице, — …спасибо тебе, шиди.       — Шисюн… ты же не настолько глуп, чтобы не найти место, где можно спрятаться…       Вэй Усянь, задыхаясь от боли, посмотрел, как Цзян Сюань плачет, и неожиданно засмеялся:       — Я не глупый, совсем не глупый. С таким лицом я могу остаться в Пристани Лотоса на всю жизнь и не уходить, могу навсегда остаться рядом с шимэй.       — Но тебе… тебе не должен был стать таким, ты же… ты же… — Цзян Сюань заплакал так сильно, что начал заикаться, — ты ведь дашисюн.       — Но я должен был вернуться, — Вэй Усянь не знал, где нашёл силы, чтобы вытерпеть боль и дотянуться до шкатулки, что Цзян Сюань поставил рядом с кроватью.       Сяошиди посмотрел на него широко раскрытыми глазами.       — Я обещал, что больше не позволю ему потерять меня. Даже сгорев дотла, я найду способ, чтобы ветер донёс мой прах к нему.       Цзян Сюань тихо плакал, его слёзы капали на вышитое одеяло. После долгого молчания он тихо пошептал.       — …но ты теперь урод.       — И не подходишь эр-шисюну.       Уголки губ Вэй Усянь слегка дрогнули.