Демоны не лишены души

— Арс, спишь?    — Да-а-а, хр-р-р-р.    — Придурок, — смеётся тихо Шаст, обвиваясь всеми конечностями вокруг лежащего рядом Арсения. — Ты отдохнул?    — Хр-р-р.    — Я ща откушу тебе что-нибудь, — фырчит Антон, принимаясь кусать легонько Арса в плечи и шею.    — А ты уже выспался? — Арс зевает протяжно, чуть вытягиваясь на кровати, Шаст чувствует своим телом чужую сонную дрожь. В груди теплеет, он тычется поцелуями Арсу в щёки и подбородок, смеётся тихо, наблюдая за Арсением, который хоть и проснулся, но вставать явно не собирался. Даже глаза открыть ленится.    — Чувствую себя отдохнувшим, — кивает уверяюще Шаст, заглядывая в глаза Арсу, когда тот их наконец открывает. — Ты не голоден?    — У нас запрет на кафе и доставку, — смеётся Арс, зарываясь пальцами в волосы Шаста, смотрит на него, хотя правильнее будет сказать: любуется.    — Можно было бы что-то приготовить, — нерешительно предлагает Антон, за что получает крайне сомнительный взгляд Арсения. Да уж, готовка — не их сильная сторона. — Ну или всё-таки заказать.    — А ты голодный?    — Ну, да…    — Но тебя не едой кормить надо, — весело усмехается Арс, разглядывая зардевшегося Шаста.    — Ну, да, — повторяет он в край смущённо.    — Хотел откормить меня, чтобы я потом откормил тебя, да? — тянет со смехом Арс, чуть перекатываясь по кровати, наваливается на Антона сверху, в глаза заглядывает с хитрым прищуром и плещущимися искорками. — У-у, эгоцентричный просчёт, прагматичный демон, — фырчит напущено Арс, щекоча Шасту рёбра пальцами и шею губами.    — Не знал, что ты знаешь столько сложных слов, — язвит Антон, выворачиваясь от щекотки. — Ну, Арс, ну, хватит, ай, пожалуйста! Хочешь я тебе массаж сделаю?    — У нас в прошлый раз массаж стал прелюдией к порно, — хмыкает весело Арс, отстраняясь от Шаста, садясь у него на бёдрах.    — Вообще-то, нет, — отрицает Шаст, разглядывая снизу вверх Арса. Красивый такой… — Пришёл курьер и всё засрал. Поэтому доставка у нас и не в милости. В принципе всё, где есть посторонние люди у нас в немилости, — бурчит Шаст. — Будь моя воля, я бы только с тобой контактировал.    — Это не правда, — улыбается мягко Арс. — У тебя есть друзья, по которым ты бы очень быстро начал скучать, у тебя есть работа, которую ты любишь, сколько бы не ворчал, а ещё, как и у меня, у тебя есть истории, которые ты любишь поглощать: книги, фильмы, игры… Думаю, это прекрасно, когда у человека есть что-то, кроме его любви.    — В прошлый раз ты говорил иначе, — щурится Шаст. — Ты говорил о том, что поразительно, что мы всегда будем друг у друга, и это как будто значит, что если у нас не будет совсем ничего, то мы всё равно будем друг у друга.    — И как это связано? — усмехается Арсений. — Конечно, мне нравится то, что мы всегда будем друг у друга, и даже если мы останемся ни с чем, у нас всё равно кое-что будет, у нас будем мы. Какое-то странное предложение… Так вот, — отмахивается Арс от своих мыслей касательно формулировок. — Это прекрасно, но то, что у нас есть ещё огромное количество вещей, кроме отношений, разве это не добавляет всему прекрасности?    — Нет такого слова.    — Зануда, — фырчит Арс, склоняясь к лицу Шаста.    Он берёт бережно лицо Антона в свои ладони, приникает трепетным поцелуем к губам. У Арса сейчас каких-то провокаций и рвений к сексуальной близости особенно не было, но как только ладони Шаста оказываются на спине, всё это очень быстро появляется вместе с зарождающимся возбуждением.    Арс, не отрываясь от поцелуя, проявляя кое-какие чудеса гибкости, стягивает со своих плеч халат, в котором уснул, стаскивает его вниз, оставляя висеть на поясе. Необходимо чувствовать пальцы Шаста на лопатках и пояснице без каких-либо препятствий в виде пусть и тонкой, но всё же лишней сейчас ткани. Возвращая свои ладони к щекам Шаста, Арс урчит утробно в губы, когда чувствует наконец яркие, ничем не притупляемые ощущения от касаний ладоней, пальцев Антона к чувствительной коже спины.    Арса клинит время от времени, начинает казаться странным всё то, во что он вляпался. И речь не только обо всём сверхъестественном в целом, а конкретно о Шасте. Чем больше думает, тем больше кажется странным то, как его вообще угораздило влюбиться в демона, ещё и взаимно к тому же. Хорошо, что в такие моменты, когда он остаётся только с Антоном и со своими чувствами к нему, думать об этом у него особо не получается.    Шаст определённо стал более открытым по отношению к Арсу, не только эмоционально, психологически, но и в том, что касается его тела. Он не прячет больше рисунки, лежит спокойно в одних лишь боксерах, абсолютно не обращая внимания на то, что Арс, хоть и видел уже все рисунки, всё равно продолжает их разглядывать.    Арсений углубляет поцелуй, проводит сначала очень аккуратно языком по нижней губе, чуть надавливая, приоткрывает рот, что Шаст тут же за ним повторяет, и Арс беспрепятственно проникает языком внутрь, оглаживает им мягко чужой язык, кромку дёсен над милыми ровными зубами. Наверно, странно называть зубы милыми, но у Арса по отношению ко всему в Шасте такая волна нежности, что абсолютно всё в его теле кажется Арсу милым.    Он зарывается большими пальцами за уши, перемещаясь губами к шее, ласкает языком кожу рядом с кадыком. У Антона уже привычно слетает с губ тихий стон на выдохе, когда Арсений массирует за ушами. Арс не уверен, что дело в одних лишь только кошачьих примочках, как назвал это Шаст. Просто у Антона чувствительность далеко не только у ушей какая-то заоблачная. И Арса ведёт слишком откровенно от каждой, даже минимальной реакции тела Шаста на его действия.    Как он вздыхает судорожно, когда пальцы оглаживают кожу за ушами и шею рядом, зарываются в волосы сбоку головы. Как он вздрагивает ощутимо, когда Арс ласкает губами и языком ключицы, переходя чуть позже на грудь.    Арса от этого ведёт слишком сильно, и он сам не может понять, чего именно сейчас хочет, чего именно на данный момент с Шастом больше всего хочется. А стоило бы определиться, по крайней мере для того, чтобы желание могло быть удовлетворено, а Антон мог его поглотить.    Арс решает, что в ходе уж как-нибудь разберётся с тем, чего именно ему сейчас хочется, выберет из рябящего списка собственных фантазий что-то одно или парочку вещей…    Это последняя мысль, которая успевает проскочить у Арса в том, что можно назвать трезвым рассудком сейчас, с трудом, но всё-таки назвать можно. Можно было. До того момента, пока Арсений не увидел, как остро реагирует Шаст, чувствуя одновременно губы Арса на животе, а пальцы на бёдрах. У Антона ноги резко согнулись в коленях, пальцы на ногах смяли простыни, а он сам прикрыл быстро руками лицо, пряча в изгибе локтя тихий стон.    Арс мечется между тем, чтобы остановиться и узнать, какого такого чёрта он только что сделал, что вызвал у Антона настолько острую реакцию. С другой стороны, останавливаться совершенно не хочется. Хочется повторять последние действия до того момента, пока убеждение в том, что это была реакция на его касания, не достигнет отметки тысячи из ста процентов.    — Там аккуратнее, — сипит из-под скрещенных на лице рук Шаст.    — На животе? — тут же уточняет Арс, а Шаст чуть ли не воет от знакомой интонации заполняющего чужую голову любопытства. Ну, всё, сейчас Арс начнёт тут, блять, документировать, черти бы его побрали…    Шаст ничего не отвечает, только вздыхает прерывисто, чуть убирая от лица руки, качает коротко головой. Живот, конечно, тоже место чувствительное, но он сейчас говорил не об этом.    — Здесь? — Арс проводит по коже бёдер, прикасается к ним с внешней стороны, как прикасался минутой ранее. Реакция не заставляет себя ждать. — Вау, — выдыхает поражённо Арс, глядя на вспыхнувшего Шаста, который снова спрятал стон за руками, чуть выгибаясь в спине.    — Такое ощущение, что у меня, блять, стало чувствительным всё, что в прошлых жизнях страдало, — бурчит едва разборчиво Шаст. — Пальцы, кисти, бёдра, плечи, пиздец какой-то…    — Я бы назвал это иначе, Шаст, — вздыхает Арс прерывисто. — Значит… Ладони, бёдра, плечи, да? Что-нибудь ещё?    — Член, вроде, не страдал, но с чувствительностью у него всё нормально, — фырчит Антон на чужое любопытство.    — Не вредничай, — смеётся охрипло Арс. — То есть, у тебя физическая чувствительность особенная в тех местах, где либо было больно в прошлых жизнях, либо то, что идёт по кошачьей и демонической составляющей? Ну и плюс… Стандартные эрогенные зоны?    — Вот снова ты на меня как на лягушку при препарировании смотришь, — зажмуривает глаза Шаст.    — Я уверен, что с лягушками потом не проворачивают того, что собираюсь я, узнав все твои чувствительные места, — шепчет Арс, прижимаясь лбом к животу. — Ну так? Что-нибудь ещё?    — И так дохрена…    — И всё же?    — В одной жизни, бля, сейчас явно не тот момент, чтобы такое рассказывать, да похуй, — усмехается нервно Шаст. — Это из жизни, где нихера у нас не получилось, в общем ты пырнул меня ножом под лопатку, и там теперь…    — Я что??? — изумлённо переспрашивает Арс.    — Да я тоже в долгу не остался, мы очень романтично истекли кровью на полу, умерли в один день и всё такое.    — Нихера общего с романтикой, — качает головой Арс, хмурясь.    — В общем, это, а ещё Адриан как-то полоснул клинком по спине, но это было, скорее, случайно, блять… В общем, спине особо тоже не везло…    — Вот это пиздец какой-то, а не то, что у тебя теперь эти места чувствительные, — вздыхает Арс, поворачивая Шаста на живот. — Под лопатками, значит?    — Только сильно уж не увлекайся, — просит шёпотом Антон, утыкаясь лицом в подушку.    — Но в меру увлечься разрешаешь? — хмыкает весело Арс, а Шаст не успевает ничего возразить, задыхается резко от чувства прикоснувшихся губ к месту чуть ниже правой лопатки. — Настолько чувствительно? — Арсений над ним кажется тоже задыхается от одного лишь наблюдения за реакциями тела.    Шаст ничего на это не отвечает, зарывается двумя руками под подушку, вжимая её крепче в своё лицо. Арс же принимается проверять каждое место, что было озвучено Антоном и было наблюдено самим Арсом. Он усаживается у Шаста на поясе аккуратно и принимается проверять каждую точку от головы.    Первое место: за ушами — Арс проводит аккуратно языком от шеи к месту за левым ухом — рваный вздох, мелкая дрожь.    Второе: левое плечо, где покоится голова змеи фамильяра — Арс оставляет там россыпь мокрых поцелуев — чужая дрожь становится более ощутимой. Арсений вдруг думает о чувствительных местах, что стали таковыми из-за кошачьей природы, у него моментально появляется теория, которую необходимо проверить. Арс разворачивается, немного отползая и отклоняясь назад, дотягивается до стопы Шаста, проводит пальцами по рисунку кошачьих лапок, на что Шаст фырчит громко.    — Ай, щекотно, что ты делаешь там?    Арс улыбается умилительно, убирает руки от стоп, возвращается к спине, легонько массирует плечи возле шеи. Возвращается губами к лопаткам.    Третье место: чуть ниже правой лопатки у рисунка чёрного крыла — Шаст пытается поддаться ближе, выпячивает спину навстречу поцелуям и касаниям языка. У Арса внутри дрожит что-то борющееся, что-то застрявшее между бесконечной тьмой в виде жадности и желания и чем-то светлым в виде безграничной нежности и трепета. Арс уже давно понял, что крайности, какие бы они ни были, самое худшее, что может быть для него. Надо найти золотую середину, даже здесь.    Арсений сползает вбок с Шаста, оставляет в покое его спину, целует во внешнюю часть бедра, прикусывает кожу на рисунке распахнувшего крылья жаворонка, зализывает тут же — Антон скулит тихо в подушку.    — Блять, это невыносимо, — вздыхает судорожно Арсений, говоря это едва слышным шёпотом. Самого уже трясёт от возбуждения, не знает куда себя деть, как и не может разобраться в собственных желаниях. Надо бы уже что-то решить, что-то выбрать. — Чисто для справки, — тихо говорит Арс. — Я ведь должен определиться со своим желанием, чтобы ты мог его поглотить потом, да? — Шаст в ответ только мычит утвердительно в подушку. — А что, если, чисто теоретически, я вообще не могу выбрать, что хочу с тобой сейчас сделать?    — Неужто фантазия обеднела? — усмехается Шаст, поворачивая голову набок. — Потому что по запаху желаний хватает, — Антон немного приподнимается на локтях, оглядывается на Арсения через плечо, тут же своей усмешкой давится. — Да ну нахуй, Арс, — воет Шаст, падая обратно лицом в подушку. — Не смотри на меня так!    — Как? — не понимает Арс.    — Словно это не я грехами питаюсь, а ты меня сейчас сожрёшь, — бурчит Антон, краснея до шеи с ушами. — Пиздец, блять… Я, знаешь ли, не молодой, у меня и сердце от таких взглядов стать может.    — Ну и дурень ты, конечно, — смеётся тихо Арс.    Арсений проводит всей ладонью по позвоночнику вниз от шеи, замирает с затаившимся дыханием, когда Шаст в тот момент, когда рука доходит до места на пояснице чуть выше копчика, выгибается в спине, бёдрами вверх поддаваясь абсолютно по-кошачьи.    — Пиздец, — всё, что в силах сейчас выдать мозг Арса.    Шасту хочется уточнить, что именно из всего происходящего и ощущаемого Арсений охарактеризовал как пиздец, но снова отмалчивается, чувствуя до головокружения приятное прикосновение ладоней к месту возле копчика.    — Пиздец, — повторяет Арс, ошарашенно смотря на то, как Антон совершенно интуитивно поднимает таз, ластясь к этому абсолютно простому прикосновению.    Арс говорит, чтобы Шаст опустил таз на кровать, а тот, хоть убейте, совершенно не понимает, когда успел его поднять. Он помогает Арсу выпутать их обоих из оставшейся одежды, оставляя друг друга полностью обнажёнными. Антон пытается перехватить инициативу, впивается жадным поцелуем в губы.    — Тише, — улыбается мягко Арс.    Арсений его настрой сбавляет, и больше перехватить инициативу Шаст не пытается, подчиняется полностью чужим действиям, утихомиривает свой пыл, что слишком парадоксально усиливает горение внутри.    Шаст ложится обратно на живот, когда Арс его просит развернуться к нему спиной и лечь. Он хвалит тихо без конкретных слов, одной лишь своей интонацией как будто показывает всё своё одобрение к такой покорности — Шасту дышать через раз удаётся.    Арсений проходится снова поцелуями от шеи вниз по спине, сжимает пальцами бёдра, когда губы добираются до заветного места ниже поясницы. Руки держат крепко, не дают слишком порывисто поднять таз, Шаст чувствует, будто в эту минуту Арс контролирует минимальнейшее его движение — и вот это то, что Шаст бы назвал пиздецом. Он ещё раньше думал о том, что у него какой-то пунктик на подчинение и похвалу от Арса, но убеждаться в этом…    — Мне неловко спрашивать об этом, говорить… Но, кажется, я знаю, чего бы я хотел в этот раз, — шепчет Арс.    А Шасту даже слышать не надо, и так всё понимает, дотягивается до прикроватной тумбочки, роется слепо беспорядочно пальцами, находит наконец, бросает рядом со своей ногой тюбик со смазкой.    — Меня не надо подготавливать, — смущённо бурчит Шаст. — Прелести человеческой формы демонического тела, если можно так сказать…    — Пиздец, — в очередной раз выражает свои мысли максимально ёмко Арс. — Ты хоть..?    — Я хочу, Арс, просто, блять… Давай уже.    — Пизд…    — Тебя заклинило? — смеётся звонко Шаст. — Я даже не знаю уже, что и думать. Мне гордиться тем, что ты не можешь нормально думать и потерял способность нормальной коммуникации?    — Гордиться определённо есть чем, — чуть дрожащим голосом шепчет Арсений, прижимается губами к месту над копчиком, выбивая из чужой груди тихий стон. — Бля, нет, не сдержусь.    — Ты о чём? — спрашивает, хмурясь, Шаст, не понимая, от чего Арсений сейчас себя сдерживает. Шаст ведь сказал, что его не надо растягивать. — Ох, бля-я-я, — взывает он низко, чувствуя, как сзади по ложбинке меж ягодиц мокро и горячо проходится язык.    Шаст больше ничего не говорит, все звуки, что он издаёт сейчас, очень далеки от понятия «речь». Он скулит тихо в скрещенные у лица руки, подаётся тазом выше, чувствуя поглаживания Арса по чувствительному месту на пояснице, разводит инстинктивно бёдра чуть шире. Арсений сзади выругивается тихо, отстранившись на секунду, тут же возвращается к изначальному занятию, проводит языком, раздвигая пальцами ягодицы.    — То, какой ты чувствительный, это какой-то пиздец, если честно, — бормочет, отстранившись Арс, пальцами чувствуя, как Шаста потряхивает.    — У тебя поразительно оскуднел словарный запас, — смеётся охрипло Антон.    — И то, насколько ты красивый, — продолжает тихо восхищаться Арсений, полностью игнорируя последний комментарий Шаста.    — Странно это слышать с учётом того, где сейчас твоё лицо, — всё с тем же смешком тянет Шаст.    — Не могу понять, ты вот реально сейчас шутишь или за этими шутками прячешься. Потому что я уже привык к тому, что ты пытаешься с неловкой темы соскочить через шутки…    — Это на что-то влияет? Отшучиваюсь я сейчас или просто шучу? — вздыхает прерывисто Шаст, слыша, как сзади открылась крышечка смазки.    — Вообще-то очень сильно влияет на то, что я должен ответить, — вздыхает Арс, размазывая по пальцам выдавленную смазку. — Если просто шутка, то посмеяться и поддержать твой весёлый настрой, а если нет… Шаст, ты правда очень красивый, словами не описать, насколько. Ты ведь читал парочку моих историй, помнишь, что в человеческом теле я в какой-то мере романтизирую?    — О да, — смеётся тихо Шаст, с теплотой заглядывая в глаза Арса, когда тот чуть наклоняется в сторону, вглядываясь в лицо. — Чего ты в таком ожидании смотришь? Мне перечислить эти вещи надо, или что? — усмехается Антон.    — Ну, раз прям помнишь, то мог бы и перечислить, — бурчит Арсений, покрывая короткими поцелуями плечи. — Перечисляй, если помнишь.    — М, ладно, — улыбается довольно Шаст, откидывая назад голову, подставляя шею сбоку поцелуям. Он прикрывает глаза от приятных ощущений, принимается перечислять вещи, которые, по его мнению, Арсений постоянно романтизирует во внешности людей внутри своих историй: — Первое — цвет волос и глаз. То, как ты их постоянно описываешь, то, как расписываешь то и дело, как меняется цвет радужки или волос при разном освещении. Как постоянно пишешь о том, что волосы то на ветру развеваются, то завиваются из-за мороси, что-то такое, — Шаст чуть ли не мурлычет, расплываясь у Арса в руках, когда тот, словно в поощрение проводит мягко языком за ухом. — Что ещё… Ты точно не романтизировал родинки с веснушками, потому что они тебе почему-то не нравятся, а мне вот — очень. Особенно твои родинки…    — Веснушек у меня нет, — улыбается мягко Арс. — Или в какой-то жизни были?    — Нет… Но у Дани на плечах были в той жизни, где я его знал. Я видел, когда мы на речке купались, прикольная эта херня конопатая…    — Даня? — усмехается весело Арс.    — Ну, я вообще про кожу у рыжих, веснушки — это прикольно. У меня в одной жизни были на плечах и немного на носу, я рыжим не был, а веснушки были. Тебе тогда нравилось…    — Мне вообще всё в тебе нравится, — вздыхает прерывисто Арс, смотря на Шаста с благоговением.    — Ну, я заметил, когда ты сказал, что я красивый, буквально смотря мне в задницу.    — Я это про тебя в целом говорил!    — Да-да, конечно, — смеётся Шаст, смехом немного давится, чувствуя касания пальца на колечке мышц. — Мне не нужна растяжка, Арс, я же сказал…    — Но смазать-то надо, или у тебя там и смазка по демоническим примочкам выделяться начала? — дёргает бровью Арсений, смотря прямо на алого из-за смущения Шаста.    — Ну… Нет… По мужской физиологии там ничё не выделяется… А растяжка не нужна на самом деле… В общем, бля, не важно…    — Нет уж, договаривай, — хмурится Арс.    — Блять, ну давай не надо, — просит отчаянным шёпотом Антон, пряча в руках красное лицо. — Мне слишком, блять, стыдно говорить такое вообще, в целом, но тебе…    — Кажется, я уже и так понял, — бурчит Арс, а Шаст чувствует резкий (приятный для него сейчас) запах ревности. Это показывает, что понял Арсений всё правильно… — Но у тебя ведь ничего ни с кем не было с тех пор, как мы с отношениями разобрались, так? — почти холодно интересуется Арсений.    — Блять, ну разумеется! Я же говорил, что для меня важна верность и… — Шаст прерывается на звучный вздох, когда чувствует, как рука Арса, поднырнув под бёдра, пальцами обхватывает крепко член у основания.    — Мне стоит озвучивать свои мысли, или ты и так чувствуешь запах моих эмоций?    — Я… Прекрасно чувствую запах, — хрипит Шаст. — Но озвучивание было бы не лишним. Особенно с учётом того, что после озвучивания я смогу поглотить плохую эмоцию, ты же и сам это прекрасно знаешь, Арс…    — А вот не хочется мне, — бурчит Арсений, проводя рукой по всей длине члена. — Раскормлю тебя ревностью, войдёшь во вкус, ещё провоцировать на неё начнёшь…    — Херового ты, видать, обо мне мнения… Я никогда не имел склонности тебя провоцировать на ревность. Ну… Разве что в паре жизней, но это было очень давно и… — Шаст прерывается на тихий стон на грани скулежа. — Ни разу это не кончалось ни чем особенно хорошим…    — Ну, тогда ты не питался этим, — продолжает бурчать Арс. — Перевернись.    — Приказываешь? — не сдерживает смешка Шаст.    — Пожалуйста, — выдавливает из себя улыбку Арсений, а большим пальцем оглаживает аккуратно круговыми движениями головку. — В прошлый раз ты говорил, что хочешь просто делать то, что я тебе скажу и получать похвалу, — усмехается тихо Арс, наклоняясь к уху Шаста, когда тот переворачивается на спину. — Или мне это приснилось?    — Лучше бы приснилось, — вздыхает Шаст, жмурясь от приятных ощущений. — Надо было всё-таки настоять на стирании памяти.    — Ты не думаешь так на самом деле, — улыбается Арс, проникая внутрь одним пальцем. — К тому же, что бы ты там ни бухтел, а просьбу сразу же выполнил.    — А зачем ломаться? Нет, я, конечно, могу поиграть недотрогу, если у тебя и такая фантазия есть, но я подумал, что сейчас это как-то неуместно…    — Прозвучит дико пошло, но мне нравится, когда ты такой послушный, — шепчет в ухо Арсений, касаясь губами мочки.    Шаста дрожью сильной пробивает, непонятно, отчего больше: от слов Арса или от его действий. В целом, наверно, от всего и сразу.    — А теперь просто расслабься и не болтай, — усмехается Арсений, чмокая Антона в кончик носа.    Арс дотягивается до подушки, подбивает её под поясницу Шаста, совершенно случайно (конечно же) прикасаясь пальцами к чувствительному месту у копчика, оглаживая.    Арсений полностью возвращает своё внимание к изначальному: он оглаживает мягко одним пальцем мышцы изнутри, подключает сразу и второй. Арс Антона услышал в том, что растяжка ему якобы не нужна, но согласен с этим явно не был, потому что добавлял пальцы по одному и всё равно сам подготовкой Шаста занялся. Антона это умиляет по-странному. Словно бы даже в таком моменте, не обращая внимание на Шастовы слова, Арсений решил лично убедиться в этом. Словно это какой-то момент проявления острой и необходимой после всего Шасту заботы…    Арс дышит через раз, у него стоит крепко, почти болезненно от одного лишь ощущения собственных пальцев внутри Шаста, от его вида перед глазами. У Антона — лицо покрасневшее до корней волос, и откуда столько смущения в Шасте, Арсу, если честно, не совсем понятно, но сейчас думать лишний раз не хочется. Сейчас бы убедиться в том, что Антон действительно растянут, а не натрындел, что ему не нужна подготовка, и наконец уже… Лучше не думать. Арс пережимает себя у основания, шипит, а Шаст отчего-то смеётся тихо, из-за чего ему голову откусить хочется.    — Нихуя не смешно, — бурчит Арс. — Я от одних твоих разговоров умудрился кончить, а тут… Пиздец.    — Это твоё слово дня? — ухмыляется самодовольно Шаст. Всё-таки голову Арсений ему откусит, но позже, позже — обязательно.    Арс эту ухмылку собственными губами стирает, вовлекая в требовательный мокрый поцелуй, толкается одновременно с этим тремя пальцами глубже, до самого основания, это необязательно, но сейчас так хочется. Мышцы не дают почти никакого сопротивления, Арсу бы изучить в целом, насколько тело Шаста может подстраиваться, но думать, опять же, сейчас не особо получается.    Арсений толкается языком глубже в рот, оглаживает кончиком собственного языка верхнюю поверхность языка Шаста. Зубы Антона давят немного болезненно на губы, но сейчас это не доставляет дискомфорта, наоборот, ощущение контраста всё обостряет. Может, у Арса и есть какие-то мазохистские наклонности, вот об этом он думать точно не будет.    Одновременно с изучением языком Шастового рта Арсений разводит шире пальцы внутри, а потом надавливает всеми тремя пальцами вверх, чуть вытаскивая, оглаживает подушечками бугорок простаты.    Первый протяжный стон Арсений полностью ловит своими губами, чувствует, как сладость этого звука резонирует на собственных губах приятной, немного щекотной дрожью.    — Я понял, что кому-то помучить приспичило, но я не согласен, — говорит быстро Антон, отстраняясь резко от губ Арса.    — О чём?..    Арсений не успевает договорить, Шаст его с себя чуть ли не сбрасывает на другую половину кровати, забирается тут же ему на бёдра. Антон смотрит с открытым вызовом, и теперь смешка не сдерживает Арсений: ну и чего он так нахохлился?    — Вроде как, тут я демон, а значит, желания удовлетворять должен я, так? — с вызовом говорит Шаст, дёргая бровью.    — Да-да, — смеётся тихо Арс, оглаживая ладонями бёдра, отчего Шаст тут же веки с дрожащими ресницами прикрывает, ловит рвано воздух губами. — Я ведь первое время… Когда уже на тебя влюблёнными глазками начал поглядывать, а говорить ещё не решался, думал, что это всё какие-то демонические штучки, что соблазнения и все дела. Знал бы, что тебя в постели погладить в паре мест достаточно, чтобы ты дрожать начал, я бы, конечно…    Шаст затыкает его ладонью быстро, чтобы не дослушивать, что бы там Арс ни собирался сказать. Потому что у Антона вообще-то есть гордость, а краснеть тут перед Арсом ему ещё сильнее не хочется. А Арсений вместо того, чтобы бурчать непонятно в прижатые к губам ладони Шаста, а ещё лучше заткнуться, делает вообще не это. Он просовывает меж губ язык, ведёт им по прижатой ладони.    — Сука, что ж ты будешь делать, — по Шасту непонятно, правда он бесится и расстраивается из-за того, что не получается инициативу сейчас перехватить, или же это уже открытое нетерпение.    В любом случае, больше Шаст не ждёт, он дотягивается до лежащей сбоку на кровати смазки, выливает достаточно на член Арса, размазывая дрожащими пальцами несколько торопливо. После этого, помогая себе рукой, Антон насаживается в одно движение до самого основания.    Заполненность пьянит, осознание того, что это чувство пришло наконец с тем человеком, а не с кем-то случайно подцепленным для питания — того пуще.    Шаст вздыхает прерывисто, укладывается грудью на грудь Арса, обвивает его шею руками, чувствует собственной грудной клеткой колотящееся с безумной скоростью сердце Арса. Всё на своём месте.    Шаст в себя приходит, слыша как тяжело Арсений пропускает воздух сквозь сжатые зубы, понимает, что его надолго не хватит. Арсений пытается отвлечь себя от позорного (для него) быстрого окончания мыслями.    Когда Арс пытается отвлечься, он решает задачи по физике или геометрии, сейчас сборников с задачами у него нет, поэтому он даже пытается придумать какую-то свою, беря за основу любимую тему с током.    Только вот электричество очень быстро сводит ход мыслей к Шасту. Шасту, который, блять, лежит на нём с членом в заднице и едва ли в трезвом рассудке, судя по затуманенным глазам. Кстати, о токе…    Сейчас воздух не трещит, не колется электрическими разрядами, волосы дыбом не встают. Значит ли это, что Шаст стал лучше себя контролировать? Хотя на него взглянешь, он сейчас точно себя не контролирует. Значит, в нём сейчас настолько мало сил, что он просто не в состоянии электризоваться? И правда, когда Шаст ел в последний раз? Его, конечно, понемногу восстанавливает сон, но питание ведь тоже нужно.    — Если ты сейчас решаешь задачи по физике в уме, я не знаю, что с тобой сделаю, — хрипит на ухо Шаст, делая медленное движение бёдрами, поднимаясь вверх и сразу же возвращаясь в исходное положение. Арс вздыхает звучно, глаза зажмуривая. — Тебе не надо себя сдерживать. Важно только, чтобы ты был удовлетворён, для питания этого будет достаточно…    — А если мне хочется, чтобы ты поел после взаимного удовлетворения? — прерывистым шёпотом спрашивает Арс, когда Шаст отлипает от груди, садится на бёдрах, задавая своим движениям ритм. — Шаст…    — Для этого будет достаточно того, чтобы ты просто делал то, что делал до этого, — отрывисто говорит Антон, устраивая ладони Арсения у себя на бёдрах.    Арс ничего больше не говорит, только оглаживает ладонями бёдра и бока, иногда заскальзывая Шасту за спину, перетекая пальцами к пояснице. Арсений больше мысли в сторону не пытается увести, наоборот, сосредоточивается полностью на собственных ощущениях, на действиях Шаста и на том, чтобы сделать приятно и ему. Антон двигается медленно, размеренно, вбирает в себя член при разных толчках по-разному: то до самого основания, то лишь до половины, то вообще только головку.    При любом движении бёдер, даже когда Арс начал сам поддаваться бёдрами навстречу, Шаст умудряется контролировать удовольствие, что они оба получают. Двигается так, чтобы почти при каждом движении головка внутри проходилась мягко по простате. Сжимает в определённые моменты Арсения внутренними мышцами крепче, надавливая на самые чувствительные точки, стимулируя прилив удовольствия невообразимыми волнами.    Шаст над ним дышит прерывисто, стонет звучно протяжно, когда головка проходится по чувствительному месту внутри. Антон к движениям бёдер быстро подключает и руки, ласкает пальцами грудь, сжимая и перекатывая горошинки сосков. Арсений понимает, что долго так не протянет, впрочем, это он понял, едва Шаст насадился на член, а сейчас Арс понимает, что протянет и того меньше, чем предполагал. Желание общей разрядки жжёт Арса изнутри, зудит предвкушающе.    Арс чувствует, как Шаст немного ускоряет темп, чувствует сильную дрожь, пробивающую чужое тело и понимает, что он тут не один на грани. Он склоняет Антона ближе к себе, накрывает его губы своими губами, чередуя эти касания с касаниями языка. Шаст упирается ладонями в его грудь, а Арс ведёт нежно короткими ногтями по поверхности бёдер, обостряя сейчас для Шаста всё до невероятности. Арсений обхватывает член Шаста, принимаясь ритмично водить по нему рукой, второй рукой так и продолжает ласкать поверхность бедра. Арса дрожью пробивает, когда Шаст падает к нему на грудь, стонет низко Арсу в самое ухо. Арс чувствует чужую раскатистую дрожь, чувствует пальцами и своим животом, что Антон кончил двумя большими выплесками в кулак. Арс чувствует, как крепко внутренние мышцы сжимают член, едва ли успевает поддаться бёдрами ниже по кровати, чтобы не кончить внутрь, кончает с тихим рыком, попадая куда-то на бёдра Шасту сзади.    Антон опомниться, прийти в себя не даёт, впивается жадно в губы, терзает их несильно, но ощутимо зубами, чуть посасывая, поглощает в себя чужое удовлетворённое желание с привкусом ревности. У Арса голова кружится сильнее обычного, он не успел отдышаться после разрядки, а Шаст фактически напал, когда чувствительность была ещё на высшей точке.    — Шаст, — с тяжёлым вздохом пытается окликнуть Арс, едва умудрившись от губ Антона отстраниться. — У меня аж в глазах потемнело, ты там ничего лишнего не сожрал?    — Прости, — виновато шепчет Антон, осыпая лицо короткими поцелуями. — Прости, Арс. Это было… Слишком вкусно.    — Чуть душу не высосал, — смеётся тихо Арс, растекаясь расслабленно под Шастом. Тот выглядит виновато уж слишком, и Арсений спешит его успокоить, целует в щёку, гладит мягко пальцами по спине. — Всё нормально. Просто кто-то слишком давно не ел, мой косяк ведь.    — Вовсе нет, — краснеет ушами Антон. — Я должен себя контролировать. Ох… — Шаст прикрывает резко глаза, зажмуривается отчего-то.    — Что такое? — взволнованно спрашивает Арс, разглядывая Антона, который побледнел отчего-то резко.    — Всё нормально, просто голова закружилась, видимо, даже для себя многовато съел, — усмехается он кривовато. — Ух…    — Точно порядок?    — Такое бывает, когда ешь больше, чем тебе нужно… Бывает, когда у человека желание больше, чем тебе бы было приемлемо, — усмехается весело Антон, заглядывая искрящимися глазами в глаза Арсения. — А у кого-то оно прямо зашкаливающее оказалось.    — Ты не отставал, — улыбается мягко Арс, целуя трепетно в кончик носа.    — Надо же как-то свою суть оправдывать, — бурчит напыщенно Шаст. — Теперь буду знать, что иногда твоё желание лучше не поглощать полностью, а то обожрусь так с тобой… Демоническое ожирение.    — Ну-ну, — смеётся Арсений. — В душ?    — Ща у меня тело перестанет ватным быть и точно в душ, — кивает слабо Антон. — Меня покормили, теперь надо придумать, что тебе с питанием делать… Доставка?    — Давай после душа решим, а то у меня сейчас в голове… До сих пор картинка перед глазами стоит, — усмехается Арс.    — Какого хрена? — краснеет Шаст, пряча лицо в изгибе Арсовой шеи. — Ты только кончил, а я опять от тебя желание чувствую, какого хрена, Арс?    — Возраст, — пожимает весело плечами Арсений. — Лучше больше об этом не говорить, а то реально опять заведусь.    — Пиздец.    — Слово дня? — усмехается Арс.    — Определённо, — вздыхает Шаст, кое-как подбираясь с Арса и кровати. — Пошли мыться, надо тебя едой занять, пока опять, ну, ты понял.    Арс смеётся коротко, хватается за протянутые к нему руки Шаста, поднимается с его помощью с кровати.    В душе Арс дурачится, строя из себя учёного, проверяя, какую температуру Антон не переносит. Кипяток, это они выяснили давно, Антон воспринимает абсолютно спокойно, у него и так повышенная температура тела, Арсу бы, к слову, измерить её градусником, так, на заметку. Температура воды, от которой у Арса начинает краснеть нещадно кожа и идти пар, Шастом воспринимается как «тёпленькая», а вот на едва холодную, летнюю он уже начинает ёжиться и бухтеть на Арса, что он его ща засунет в ванну со льдом, чтобы тот понял, как для него такая температура чувствуется. Арсений находит наконец температуру терпимую для них обоих, вымываются быстро, возвращаясь в халатах в кровать, убирают перепачканное постельное.    — Выходит ведь, что совместное принятие ванны останется только в моих мечтах, да? — улыбается Арс, наблюдая за Шастом, который стелит чистое бельё. Сам на подоконнике сидит, наблюдает со стороны, борется с желанием подлететь к Антону со спины и наброситься с какими-нибудь нежностями.    — Можно найти нормальную температуру для обоих, если постараться, сейчас же ты нашёл, — пожимает плечами Антон. — Ох бля! — вскрикивает он, едва оставаясь стоять на ногах, когда Арсений с разбегу запрыгивает ему сзади на спину. — Арс, блять! Щас бы ёбнулись, ты давно чувствовал боль от перелома???    — Но не ёбнулись же, — весело отзывается Арс, принимаясь тыкаться поцелуями в шею и щёки, где мог дотянуться. — Люблю тебя, пиздец как люблю! — урчит громко Арс, принимаясь тут же тыкаться носом Шасту в шею, сопя как ёж.    — Взаимно, — расплывается в улыбке Антон, чуть пыхтя из-за щекотки, подхватывает бёдра Арса, укрепляя его позицию у себя на плечах. — Знаешь, меня начала конкретно заёбывать моя память, — усмехается Шаст грустно.    — О чём ты? — Арс обвивается руками вокруг шеи, склоняется чуть вперёд в попытке заглянуть Антону в лицо.    — Всё, что происходит, имеет какие-то… Сука, как это сказать? Ну, типа история повторяется, такая херня…    — Ты меня в прошлой жизни катал на плечах?    — Если бы, — вздыхает Шаст.    Арсений молчит какое-то время, до него быстро доходит, что Антон не катал, а скорее всего тащил его на плечах в одной из жизней явно по причине какого-нибудь ранения. Поэтому и грустный сейчас, поэтому и сказал, что от собственной памяти устал.    — Подстрелили? — нерешительно спрашивает шёпотом Арс.    — Что? — Антон оборачивается через плечо, смотрит удивлённо на Арсения, понимает, к какому он пришёл выводу. — А, нет, — смеётся он коротко. — То есть, ну, всякое было, за все жизни — тем более, — с грустной улыбкой говорит Шаст, идя с Арсом на спине на кухню, Арсений слезает с него аккуратно, усаживается за стол, наблюдает за Шастом, который включает кофеварку, подставляя кружку. — Было всякое, кто из нас кого только не носил. Чаще всего в последней жизни я таскал на горбу Даню, — усмехается Антон. — Он, блять, был как какой-то магнит ебучий. Громоотвод, блять. Выйдет на поляну, в кого выстрелят первым, в него, конечно. Помню, когда они пришли с партизанами меня спасать, Серый в него пальнул, вот почему именно в него??? — Шаст смеётся тихо, ставя перед Арсом кружку кофе, а себе заваривает чай. — Может, это из-за башки рыжей? Ну, знаешь, выделяется.    — У него не такой яркий рыжий, чтобы прям выделялась, — улыбается Арс, смотря на Шаста, севшего напротив.    — Короче, не знаю, но пули он притягивал конкретно… Он тогда прострелил тому Арсу ногу, а Серый с винтовки прострелил ему плечо. Блин, а получается, что у него в двух жизнях было пулевое в плечо… Это какое-то каноничное событие, получается? У него даже рисунок теперь есть, ты видел в Суде?    — Угу, а ещё меня заинтересовало… — Арс осекается, ловя внимательный взгляд Антона с прищуром. — Ну-у-у, не прямо-таки заинтересовало, так… — отводит глаза в сторону Арс. — У него были рисунки яблок и земляники…    — О… Это наше с ним совместное, — расплывается в расслабленной улыбке Шаст. — Я же рассказывал уже, что мы с ним в футбич яблоками играли, а потом эти яблоки в печке запекали.    — А земляника?    — Нашли с ним как-то целую поляну в лесу, обожрались, а потом со стыда сгорали, что ни с кем не поделились, насобирали потом большое ведёрко и принесли Марусе.    — Марусе? — хмурится озадачено Арс.    — Моя младшая сестра, — говорит с тёплой улыбкой Шаст.    — Я рад, что тебе становится лучше, — грустно улыбается Арсений, смотря на Шаста.    — В каком смысле? — хмурится Антон, не понимая, что Арс сейчас имеет в виду.    — Тебе стало гораздо легче говорить о том, что было тогда, я это вижу, я это чувствую.    — Ну, военная медицинская квалификация моего психотерапевта явно не за красивые глазки была получена.    — Дело не только в Дане, — улыбается мягко Арс, прикасаясь трепетно пальцами к ладони Шаста, лежащей на столе. — Поверь, я знаю точно, что, когда человек не хочет расти и избавляться от чего-то, сколько с психотерапевтом ни работай, какой бы охуенный этот специалист ни был, человек, если не прилагает собственные усилия, рвение, желание, никогда не смог бы измениться.    — Я и не меняюсь, — бурчит смущённо Шаст, переворачивая свою ладонь на столе внутренней частью верх, сжимает аккуратно пальцы Арса в своих, смотря на эту картину с каким-то необычайным теплом. — Наверно, меняю только то, что должно быть изменено.    — И это бесценно, — улыбается Арс, так же смотря на их переплетённые пальцы.    — Да, наверно… Так вот, — неловко откашливается Шаст. — Мы, конечно, таскали друг друга в разных жизнях на себе по разным причинам. Но мне вспомнилось… В общем в последней был момент, когда я тащил его на себе после того, как он напился… Мы в тот день потеряли Зохана, он был… Дорог нам всем, но Арсу особенно, они давно дружили, давно друг друга знали. Для меня это было бы равноценно тому, чтобы потерять Даню, потерять Поза… Кого угодно из нас. В армии херовая тактика справляться с утратой, — усмехается горько Шаст. — Тебя просто… Буквально накачивают водкой. Заставляют веселиться, чтобы ты не впал в уныние, не потерял мотивацию сражаться. Вот и его напоила его солдатня. Это даже смешно: жратвы не было, зато водка — всегда пожалуйста, — кривится Шаст. — Это было уже спустя какое-то время после того, как я… Ну… Я уже рассказывал тебе, как я его «поцеловал» в первый раз, — Антон показывает пальцами кавычки. — У нас начинало налаживаться общение, я не знал о том, что Зохана не стало. Всё-таки… Знаешь, мы старались координировать работу партизанского штаба с армией, с отрядом сержанта, но не всегда выходило. Бывало, мы буквально получали какое-то распоряжение от сержанта, бывало шли с ним. Но то, что касается заданий, которые планировал Даня, в них участвовали только партизаны. Ну и Окс. Она вообще уникальный случай. Ебашила днём в госпитале, помогала Арсу, а ночью — нам с Даней, влезала в операции, но никогда не убивала. Уничтожить, подорвать боеприпасы, устроить саботаж, наворовать еды для своих — это она всегда. Из-за неё очень быстро влетел в нашу тусовку Серый, потому что давненько горел к нашей Ласточке чувствами, и уже тупо не мог позволить ей куда-то пойти без его сопровождения, — Арс слушает внимательно новые отрывки прошлого, новые детали той жизни Шаста. Радует, что Антон действительно стал говорить об этом спокойно, не плачет больше, не отмахивается при этом от чувств, кажется, действительно постепенно оставляет в памяти лучшее о том, что тогда было, выпуская херовое во время бесед с Даней на сеансах. — Арс, конечно, когда узнал, что Серёжа влезает в партизанские задания, был в бешенстве.    — Почему? — хмурится Арс.    — Потому что армия должна действовать по указаниям, по приказам, — закатывает глаза Шаст. — А Серёжа был именно что частью армии в отряде под командованием сержанта. То есть, самовольничая, Серёжа подставлял и всех остальных в отряде, и больше всех, конечно, своего сержанта, того Арса. Я ушёл от темы, — качает головой Антон. — Так вот. Было какое-то задание, в котором они потеряли Зохана, который был так же в отряде Арса. Ну, и напоили они тогда его до состояния нестояния… Я пришёл, чтобы, блять, да не помню зачем, я тогда в любую свободную минуту начал к нему притаскиваться, клеился, короче… Тут прихожу, в ахуе полном, эти песни какие-то горланят, Серёжа мрачнее тучи, сидит винтовку уже до блеска вычистил. А Арсений просто… Едва ли сидит ровно. Меня увидел, я из его речи понял только то, что ему надо на речку зачем-то. Я думал, что в этой речке в таком состоянии либо утопится, либо на Даниной тарзанке повесится. Не повёл на речку, повёл в комнату при госпитале, где отдыхали. Вот и тащил его тогда бухого в стельку на своём горбу. Тяжёлый пиздец, у меня руки ни к чёрту, я уронил его пару раз по пути, — смеётся немного виновато Шаст. — Ну, а потом… Он меня тогда поцеловал в первый раз… Я на серьёзных щах думал, что я его уронил неудачно, и он башкой тюкнулся.    — Хороший вывод, — усмехается весело Арс.    — М-да-а-а, — тянет Шаст, отхлёбывая немного чая. — Ну а что? Тут он мне чуть не горло перегрызает, чтобы я со своими цветами от него отъебался, а тут целоваться лезет. Конечно, я охуел, конечно, я думал, что он головой ёбнулся.    — Просто алкоголь снижает критичность мышления, спускает тормоза, — пожимает плечами Арс, смотря с улыбкой на Антона, который словно бы заново этот момент переживает всё с тем же смятением и возмущением. — И что было дальше?    — Если ты думаешь, что у нас сложился с ним романтичный разговор, и задушевные признания полились рекой, то ты не угадал. Он отрубился, едва голова койки коснулась.    — А ты? — улыбается весело Арс.    — А что я? Я в ахуе! — взмахивает ладонями Шаст, вызывая у Арса искреннюю волну смеха.    — Ну и как потом? По классике жанра ничего не вспомнил, когда проспался? — посмеивается Арс, отпивая немного кофе.    — Бля, вспомнил, я даже думал, лучше бы и не вспоминал он это, у него такое тупое поведение рядом со мной стало с того момента, — смеётся Шаст, качая головой.    — Избегать начал?    — Да не, — качает коротко головой Антон. — Просто тупить жёстко начинал, когда я рядом оказывался. Типа толкает какую-то патриотичную речь партизанам и своим, а потом меня замечает и всё, блять, короткое замыкание, связь с космосом потеряна.    — Стой! — подскакивает на стуле Арс, вспоминая один момент в своей истории, что он написал по отрывкам из сна. — Вот этот момент в моей истории, когда сержант рассказывает планы на следующую миссию, в которой партизаны должны помочь, а потом приходит партизан, и начинается с речью какой-то пиздец творится, это было на самом деле, да? Когда вместо «надо спасать Родину общими усилиями» говорит «надо спасать Жодино, чтобы была сила».    — Да, — смеётся в голос Шаст, прикрывая ладонями лицо. — Блять, наши ещё сидят, такие: чего, блять??? Жодино??? Простите, товарищ сержант, Беларусь оккупирована, да и далековато от Воронежа-то, какое Жодино, какая сила, товарищ сержант??? Я чуть не задохнулся тогда, смех сдерживая! А он смотрит на меня так жалобно, мол, помоги, я разучился говорить. И так было частенько, у него будто мозги отключались, едва меня видел. Не буду врать, мне это льстило, ну и смешило тоже.    — Ну и… Он же признался тебе в чувствах хоть? — с нескрываемым любопытством спрашивает Арс. Шаст смеётся с него тихо, Арсений сейчас — вылитая бабка-сплетница, обсуждающая интрижки всех вокруг.    Шаста приятно удивляет и искренне трогает, что при этом разговоре он совершенно не чувствует от Арса запаха ревности. Это помогает и самому Шасту от этой истории чувствовать только хорошее.    — Если это можно так назвать, — улыбается широко Антон. — Позвал меня к речке на разговор, я подумал, что, так, либо мы возвращаемся оттуда пиздец счастливыми, наконец получив сердце нашего сержанта, либо же мы не возвращаемся оттуда вообще, потому что он меня там ёбнет, чтобы мысли ему больше не путал своим присутствием.    — Ты не мог всерьёз думать, что он тебя прибьёт! — восклицает эмоционально Арс, Шаст смеётся громче. Арсений сейчас так абстрагировался от всего, словно историю просто чувствуют, по обыкновению своему комментируя каждое действие персонажей, сопереживая каждому из них.    — Мог, — кивает Шаст. — Ты бы только видел, с какой мрачной физиономией он меня на этот разговор звал. У него ебало чуть не треснуло от этой просьбы. Ещё и товарищем назвал, у меня аж мурашки по спине побежали. Товарищ Шастун, блять, ебануться просто.    — И что в итоге? — улыбается Арс, подставляя руки под подбородок.    — В итоге… Ну, бля, — у Шаста щёки розовеют неловко, он глаза в сторону отводит, прячет улыбку в поджатых губах. — Сказал, что не знает, как это всё… Странно это, в общем. Но, как бы там ни было, он чувствует себя гораздо лучше рядом со мной и видит, что мне хорошо рядом с ним. Сказал, что совершенно необъяснимо тянет его ко мне, касаться хочется, говорить о задушевном. Мне кажется, он очень долго репетировал ту речь, потому что тараторил её явно заученно, — усмехается уголком рта Шаст. — Говорил, что хочет помогать, заботиться, и все чувства, что я в нём вызываю — странные очень, и не только из-за того, что я мужчина, но и из-за того, что я на хую вертел все его ценности типа Родины, долга и патриотизма. В целом я топтался по всему, что ему дорого, а он умудрился в меня влюбиться. Стоили мы тогда друг друга, короче, — улыбается грустно Шаст. — И теперешние мы тоже друг друга стоим, — улыбается Антон, поднимая к Арсу глаза.    — Думаю, в этом вся суть, — улыбается Арс. — Родственные должны друг друга стоить. В хорошем, ну, или не в хорошем смысле этого выражения. А используют это выражение обычно в негативной окраске, — хмурится Арсений, вызывая у Антона тёплую улыбку. — Я ведь правильно понимаю, что в каждой жизни, ну, наверно, за счёт родственности душ мы как два кусочка паззла друг другу подходили? Тут ты демон, я медиум. Там было так, что ты влюбился в сержанта, несмотря на то, что он тебя фактически пытал, а он в тебя — несмотря на то, что ты нахер посылал все его патриотичные позывы. В одной жизни ты был, кажется, бардом при моём трактире, — вспоминает один из снов Арс и лютню Антона.    — Вообще-то, я был свободным бардом, а не при твоём трактире, — тянет многозначительно Шаст, поднимая вверх указательный палец. — Просто в твоём мне нравилось.    — Да-да, именно трактир тебе в той жизни нравился, а никак не трактирщик, да? — ухмыляется Арс.    — Ой, иди ты, — фырчит Шаст. — Мне не ты и не трактир твой нравились, мне нравилась еда, — бурчит Антон.    — Вот как? — с весёлым возмущением спрашивает Арс. — Тут, может, тоже еда тебе нравится, а?    — Вот чёрт, а я-то надеялся, что до тебя не дойдёт, а нет, раскусил, — тянет язвительно Шаст, чуть дуя губы.    — Козёл, — фырчит Арс.    — Вот почему из жизни в жизнь именно это животное мы выбираем для оскорбления друг друга? — смеётся весело Шаст. — Не свинья, не петух, а именно козёл?    — Это всё из-за предвещания твоего сатанизма, — фырчит Арс.    — Да-да, конечно. Тебя я козлом называл не меньше, что-то ты не осатанинился.    — У меня дар Лилит, так что я бы поспорил, — поднимает брови многозначительно Арс, взмывая ладонями.    — Ебать, вам мобильные нахера, можно поинтересоваться??? — рычит раздражённо Поз, появляясь на кухне.    — Привет, — улыбаются абсолютно одинаково Антон с Арсом, глядя на появившегося Диму.    — Сука, вы вот, когда так улыбаетесь и светитесь, на вас даже злиться не получается, — вздыхает устало Поз. — Вы, как, голодные?    — Я — нет, — усмехается провокационно Шаст.    — Последнее, что я хотел знать, — строго выставляет ладонь вперёд Дима, вызывая у Шаста волну смеха. — Но я могу тебе точно сказать, что, как бы сыт ты ни был, я тебя заинтригую, — усмехается Поз.    — Ну-ка, ну-ка, — выпрямляется в спине Шаст, показывая, что он весь во внимании.    — Я собрал всех наших у себя дома, накупил кое-какой еды, и только представь… Серёженька у мангала, м-м-м, а что он делает, ты только…    Поз не успевает договорить (доехидничать), как Шаст срывается пулей с кухни, через считанные секунды появляется снова уже одетый, с уложенными волосами и надетыми кольцами.    — Я готов!    — Э-э-э, — тянет многозначительно Арсений, смотря на искрящегося Шаста и ухмыляющегося Поза. — Можно пояснительную бригаду?    — Ты будешь в восторге! — вместо объяснений горячо заявляет Шаст, хватая Арса за плечи. — Быстро одевайся! Арс, быстро-быстро!!!    — Да в чём..?    Шаст буквально подхватывает Арсения в дым, перемещает его в спальню, чуть ли сам Арсения одевает.    — Можно объяснить? — лепечет Арс, едва успевая следить за мечущимся Антоном.    — Еда, человеческая вкусная потрясающая еда, — тараторит Шаст. — Вот кому досталось всё кулинарное мастерство в нашей компании — Серёже! Давай-давай, — поторапливает Шаст, надевая на Арса майку, укладывает ему волосы на чёлке, зарываясь пятернёй. — Всё, готов, отлично. А, блять, обувь, — Шаст вертит головой в поисках Арсовых кроссовок. — Всё, там обуешься, — всовывает в руки Арсу обувь Шаст. — Поз, мы погнали, у тебя встретимся! — кричит Антон Диме за дверью, тут же перенося их с Арсом в лесной домик.    Арсений едва успевает сориентироваться, Шаст отпускает его слишком быстро, ловит в последний момент, когда Арс уже чуть ли не валится. Придерживая Арсения за поясницу, помогает выровняться, найтись в пространстве.    — Привет, — улыбается Андрей, сидя за столом у Димы на веранде.    — Адриан, — кивает Шаст, улыбаясь, убегает сразу же к Оксане и Серёже на улице к мангалу.    — Привет, — растерянно отзывается Арс. — Что за движуха? — бурчит он, натягивая на ноги кроссовки, усевшись рядом с Андреем на лавочку веранды. — Такое оживление из-за шашлыков?    — Но это же… Ты не помнишь, — улыбается мягко Андрей, смотря за Серёжей, который ворочает шампуры на мангале, смеясь с чего-то, что только что сказал ему Антон. Рядом с ними появляется и Поз. — У Серёжи, наверно, во всех жизнях, где я его успел узнать, были потрясающие блюда. Он помогал тебе в одной жизни при трактире на кухне, в другой — сам был трактирщиком, я не могу помнить детально вкус, но мясо у него было потрясающим. Им не нужна еда, но для них снова поесть стряпни Серёжи — это что-то… В общем, целый праздник, — смеётся тихо Андрей.    — Вот как, — вздыхает с улыбкой Арс. — Шаст прямо засветился.    — Ты бы видел Поза, — весело хмыкает Андрей. — Серёжа только предложил, а он разве что не запрыгал, хлопая в ладоши. Для них это правда много значит.    — Тут все наши?    — Ну-у-у… Смотря, кого ты считаешь нашими, — тянет Андрей, как-то странно на Арса глаза щуря. — Поз, Шаст, Оксана и Серёжа там, — кивает Андрей в сторону мангала. — Даня с Олесей в гостиной, шушукаются там о чём-то.    — Да ладно? — неверяще хлопает глазами Арс. — Ты точно ни с кем их не перепутал?    — Точно. Кажется, она делала ему расклад на Таро… За ними надо присматривать, — тихо говорит Андрей, опуская глаза.    — В каком смысле? — хмурится Арс.    — Они — катализатор, — неоднозначно отзывается Андрей, не говорит больше ничего, но и спросить Арс не успевает.    — Чё как, арсенал? — усмехается Даня, выходя с Лесей на веранду, садится рядом с Арсом, обвивая его плечи своей рукой панибратски. — Как делишки у тебя?    — Да нормально, — потерянно отзывается Арс. — Вы когда подружками стать успели? — изгибает скептично бровь Арс, смотря то на Даню, то на Лесю.    — Да вот всякое бывает, — тягуче говорит Олеся, а Арс не может отделаться от ощущения, что Даня с Лесей на него давят из-за чего-то. — Как дела, Арс?    — Да нормально, отдохнули с Шастом, вон радуется шашлыку, — кивает с улыбкой Арсений на Антона у мангала. — Выходит, правда, все наши здесь, — Арс старательно игнорирует, вперившееся в него три пары глаз. — А вы как отдохнули? — натягивает улыбку Арс, смотря на всех по очереди.    — Мы с Даниссимо выгуляли собачек, — Леся разглядывает свои ногти, только вот Арс чувствует, будто что-то с её стороны продолжает за ним наблюдать. Он прислушивается к ощущениям, поворачивает голову интуитивно, натыкаясь тут же взглядом на пару Проклятых.    — А им обязательно тут быть? — ведёт в неприязни плечами Арс. — Они же опасны для демонов, могут их Прокажённостью заразить, да и ангелам от них может быть херово.    — Достаточно не прикасаться к ним, — говорит Даня. — А так они славные ребята, по крайней мере, у лесоповала на привязи.    — Чего? — хмурится Арс. — А зачем им вообще тут сейчас быть? — не понимает Арс.    — Мне так спокойнее, — пожимает плечами Леся.    — К слову, здесь не все наши, — встревает в разговор Даня. — Асми вон нет.    — Прости, я… Мне сложно его воспринимать одним из нас, — тихо говорит Арс, надеясь, что Даню эти слова не обидят. — Просто он ведь… Одна из Древнейших, Первейших сущностей. Сложно его видеть в своей компашке, знаешь.    — Не знаю, мне рядом с ними спокойно, — говорит Андрей. — Хотя Бельфи реально пугает… Я видел единорога.    — Чего? — спрашивают в один голос Леся, Арс и Даня.    — Ну, мы с Позом, Серёжей и Оксаной были в гостях у Бельфегора, у него там целая лаборатория с генномодифицированными животными. Драконы и мантикоры существовали, это зверушки Бельфи, которые не прижились в среде, и пришлось их… Убрать. Я видел единорога и грифона.    — Ты уверен, что у тебя не божественные глюки были? — изгибает бровь в скепсисе Леся.    — Спросите у остальных, — кивает в сторону мангала Андрей. — Несмотря на всё, я чувствую, словно Бельфи и Асми — одни из нас…    — Поддерживаю, — кивает уверенно Даня. — Нельзя пройти пиздец вместе и считать кого-то просто прицепом.    — Я этого не говорил! — возражает Арс. — Просто они не так близки мне, как, ну, Шаст, как вы. Это вполне логично, что вам они ближе, сколько вон Даня с Асми времени провёл? А Андрей… Просто Андрей.    — Спасибо, — кисло усмехается тот. — Хорошо, что всё наконец спокойно…    — Да, — улыбается Арс. — И мы даже отделались легко для битвы с языческими богами, так царапинками.    — Ну да, Зара всего лишь расщепило, — хмыкает Даня.    Арс краснеет немного стыдливо, и правда, он про Салазара совсем забыл. Что в случае Дикой охоты, что в случае богов, Зар оказался из них всех самым пострадавшим.    — Кроме Салазара, — кивает Арс.    — Может, и Зар — не один из нас, хм? — давит Леся.    — Достаточно, — обрывает их неожиданно Андрей, зажмуривая глаза. — Смените тему.    — Почему это? — удивляется Даня.    — Потому что вы сейчас давите на моего друга, несмотря на то, что по нему видно, что за Зара он переживал не меньше вашего. Я знаю, что у вас в головах, — сужает глаза Андрей, строго смотря на Лесю и Даню. — Но вы лишь катализатор, не главная моя проблема, — шепчет едва слышно он. — Пошли, Арс, — Андрей встаёт из-за стола, выходит аккуратно. Арсений улыбается ломано Лесе и Дане, уходя вслед за Андреем.    — Спасибо, — шепчет Арс. — Чего они на меня взъелись?    — Думают, что грохнешь Зара, — прямо говорит Андрей, медленно идя с Арсом в сторону мангала.    — Зачем???    — Думают, что можешь пойти на это, чтобы «освободить» душу Шаста.    — И откуда ты это знаешь? — нерешительно спрашивает Арс, на что Андрей только усмехается кисло. — Понял, вопрос тупой. Адриан знает всё, да?    — Не всё, — вздыхает Андрей. — Просто… Это было в последнем видении. Но это не ключевая проблема. Я… К сожалению не могу предупредить прямо, не тебя, — юлит Андрей. — Но тебе могу дать совет на будущее. Помнишь Хранителя из серии игр «Dark pictures»?    — Допустим…    — В разное время в игре он задаёт тебе вопрос, хочешь ли ты услышать от него подсказку, совет. И именно этот пример меня научил, что иногда лучше не знать подсказку. Когда ты её получаешь, ты начинаешь думать излишне, пытаешься применить этот совет там, где это даже не нужно. Так что, Арс? — сводит брови к переносице Андрей, смотря жалобно. — Хочешь ли ты подсказку?    — После такого вступления — не уверен, — бурчит Арс. — Почему просто нельзя сказать прямо, что ты там уже увидел?    — Иногда можно, но не в этом случае. Прикол в том, что мне снится введение, в котором я могу рассмотреть те исходы своих выборов, которые только могу придумать. И в этот раз рассказать тебе прямо — это пагубное решение. Шаст! — окликает Андрей веселящегося Антона. — Зайди ко мне завтра на разговор, пожалуйста, — просит он подошедшего к ним Шаста.    — Бля, терпеть не могу это, — фырчит Шаст. — Пиздец какой-то?    — Надо кое-что рассказать, но позже. Завтра, Шаст, — кивает Андрей.    — Ладно, хорошо, — пожимает плечами Антон, сразу возвращаясь к Оксане с Серёжей и Позу.    — То есть, он может знать о том, что будет? — хмурится Арс. — Ты же об этом с ним хочешь поговорить?    — Да, — честно говорит Андрей. — Он должен это знать, а ты — нет.    — Круто, — бурчит Арсений. — А почему? Типа «если скажу, что случится, это не случится»? Откуда это… Забыл из какого фильма…    — «Мстители: война бесконечности», доктор Стрэндж, — улыбается Андрей.    — А… Точно.    — Что? Подводит память? — улыбается грустно Андрей. — Начал забывать, из каких историй отрывки, что приходят в голову?    — Это тоже какой-то ключевой момент твоего видения? — морщится Арс.    — Нет, — качает головой Андрей. — Просто… У всех что-то произошло с памятью после пребывания в Посмертии. У Олеси открылись отрывки воспоминаний из прошлой жизни, у Дани вспомнилась целая история из детства со времён первой жизни. Дима у Бельфегора совершенно неожиданно вспомнил, как учился с тем Арсом в меде, хотя тот отрывок… Ему казалось, что он уже и забыл это давно. Шаст что-нибудь забытое припомнил?    — Кажется… А, он вспомнил, как его мама в детстве купала, — кивает Арс. — Но я ничего не вспомнил.    — Твоя память и так на регулярной основе пропускает отрывки прошлых жизней во снах сквозь подсознание, — вздыхает Андрей. — У тебя в принципе истонченные, или даже искажённые грани в сознании.    — В каком смысле? — хлопает глазами Арсений.    — Когда я спрятал душу Шаста, чтобы не было никаких проблем…    — Спасибо тебе за это большое, — перебивает Арс.    — Всегда рад помочь, — кивает отрывисто Андрей. — Так вот, когда я её прятал… Я не знаю, как я вообще с этими светлячками взаимодействую, но я их чувствую, как бы вижу их глазами. И… Арс, твоя душа не видит разницы между своими воспоминаниями и воспоминаниями осколка души Антона. Скажи честно, ты ведь, когда видишь отрывки воспоминаний во сне, ты же видишь их не своими глазами, а глазами Шаста?    — Скорее, смотрю со стороны, — качает головой Арс.    — Ты уверен? — хмурится Андрей. — Тогда я вообще ничего не понимаю… Странный этот мир. Непостоянный. Ладно, давай отвлечёмся. Мы же к бабушке твоей на дачу едем? Или как? — улыбается весело Андрей, подталкивая Арса плечом.    — Разумеется! Но у нас ещё пара деньков в Омске, не забыл?    — Да… Пара деньков, конечно, у нас затянулись с этим всем… Твои тебя там не потеряли?    — Я написал маме, что с Шастом, а то, что я перемещаюсь за секунды из Омска в Питер — это знание ей не нужно. А ты папе сказал что?    — Я появляюсь дома утром и вечером, а остальное время он на работе, даже не замечает, что меня хер знает где носит, — усмехается весело Андрей. — Ты пытаешься во мне дыру прожечь? — с усмешкой интересуется Андрей, смотря ровно Позу в глаза.    — Ты пытаешься во мне дыру прожечь? — бубнежом с кривлянием повторяет Дима. — Я с тобой не разговариваю.    — Сейчас-то почему? — взмывает руками Андрей.    — Настроение такое, — щурит на него глаза Поз, качая головой.    — Пиздец, — возмущённо вздыхает Андрей. — Ты не сможешь со мной не разговаривать, мы оба это прекрасно знаем, — тянет с улыбкой Андрей, заваливаясь Позу на плечи.    — Пахнет очень вкусно, — улыбается Арс, ввязываясь в разговор с Серёжей.    — А это он только начал, — улыбается довольно Антон, обнимая Арса за пояс.    — Только начал? Я ж тут слюной захлебнусь, — сводит жалобно брови Арс, смотря на смеющегося тепло Серёжу.    — Ну-ну, Арсюш, ща всё будет, — посмеивается сбоку Оксана. — Хотя признаться, у меня тоже в животе урчит.    — Блин, Окс, ты же в курсе, что ты не наешься обычной едой? — озадаченно спрашивает Шаст, только сейчас понимает, что Оксану-то никто, походу, в курс дел не ввёл с её новой ангельской сутью.    — В каком смысле? — хлопает ресницами Оксана.    — Бля, Окс, прости, забыл сказать, — трёт нервно брови Дима. — Ты не получаешь больше насыщения от обычной еды. Тебе для восстановления сил надо время от времени бывать на Небесах.    — Я не хочу, — морщится Оксана. — Мне там не понравилось, всё белое, как будто в госпиталь, блин, вернулась.    — Понимаю, — улыбается грустно Поз. — Я тоже не в восторге от этого места, будем теперь вместе туда ходить, чтобы подкрепляться не в такой жуткой обстановке.    — А что у Серого теперь с питанием? — интересуется Шаст. — Он ведь не демон, не ангел, не человек, ты кто вообще?    — Нефилим, — улыбается Арс, поворачивая к Шасту голову.    — Название-то я слышал, но по своей сути он кто? Типа серафимы — ангелы, Падшие — демоны, а он кто?    — Бельфи с этим разбирается, — кивает Серёжа, ворочая шампуры. — Я, как я понял, теперь ближе к Первейшим, чем к людям… То есть, душа-то у меня осталась. А как вообще с душами у ангелов и демонов?    — Хм, больная тема, — усмехается Шаст. — У демонов её нет. У демонов, что были людьми, она как бы есть, но у них её нет. То есть, душа есть, просто она не у нас, — пытается объяснить Антон, путаясь в своих же словах.    — Короче, она у Салазара, а кусочек у меня, — улыбается Серёже Арс.    — Проще понять не стало, вопросов прибавилось, — усмехается Серый. — Странно это всё, пиздец как странно.    — Пиздец — это сегодняшнее слово дня, — расплывается в улыбке Шаст. — Лично я просто рад, что мы снова все вместе.    — Полностью поддерживаю, — кивает Даня, приходя с Олесей к мангалу. — Ты нас прости, арсенал, обидеть не хотели, перестарались с призванием к совести.    — Я не собираюсь убивать Салазара, — говорит Арс, сужая на Даню с Лесей глаза.    — Чего, блять? — в один голос спрашивают Шаст с Позом.    — Наши гадюки решили, что Арсений однажды додумается грохнуть Зара, чтобы освободить душу Антона, — объясняет всем Андрей, всё ещё виснувший у Поза на плечах.    — А ты откуда это, блять, знаешь? Подслушивал светлячками своими? — щурится Даня.    — Нет, я это видел в одном видении. Не важно. Важно то, что Арс не будет убивать одного из своих, чтобы освободить Антона, правда, Арс?    — Какого вы вообще обо мне мнения? — хмурится расстроенно Арсений.    — А зачем, блять, я вообще сейчас не понял, — рассекает воздух ладонью Шаст. — Нахера убивать Зара, причём здесь освобождение души?    — Ну, типа, грохнуть Высшего, чтобы разорвать контракт, — кивает Серёжа, который эту часть на «лекции» Бельфегора хорошо усвоил. — Но насколько я понял, прикол контракта в том, что ты не навсегда стал демоном, так? То есть, ты служишь ему обговорённый срок. Это как наёмная рабочая сила, типа того что-то…    — Ну, не совсем, — качает головой Поз.    — Стой, ты не говорил, что ты только на какое-то время у Салазара, — удивлённо говорит шёпотом Арс, поворачивая лицо к Шасту.    — Нет? Прости… Я не утаивал, просто привык, что какие-то вещи и так понятны, а то, что они могут быть на самом деле непонятны, забываю…    — И какой у тебя срок, Шаст? — отрывает от Арса Антона вопрос Серёжи.    — У меня было весьма… Сильное желание, поэтому пять веков. Забрать или вернуть жизнь стоит пяти веков, — кивает Антон. — Как-то так. Вообще, у них там буквально есть какой-то курс, — Шаст смеётся немного нервно. — Не менялся с падения Люци, наверно. Желания по типу «озолоти меня» или «сделай меня известной на весь мир звездой» считаются самыми низшими, их разгребают Высшие прикреплённые к Люци, всё, что касается гордыни, это к нему. Оценивается, вроде как, всего в один век служения.    — Озолоти меня — это не про гордыню, а про алчность, этим занимаются Высшие, служащие, Мамону, — качает головой Даня.    — А, ну да, — кивает быстро Шаст.    — Хм, так Высшие тоже кому-то подчиняются? У Зара есть босс?    — Такие как Салазар и Гропиус, Высший, что был у Дани, — кивает задумчиво Поз. — Очень интересный с точки зрения юридических лазеек случай. Они были ангелами, их боссом был Михаил, а потом они перестали таковыми быть, но они уже и не подходят верхушке Ада, ведь они были ангелами.    — И что в таком случае…    — Они берут души, которые готовы принести себя в жертву, — кривится Даня. — Отдать свою жизнь им.    — Подожди, но разве ты не продал душу..? — Арсений осекается. Конечно. После всего, что открылось о Дане, было давно пора пересмотреть те сведения, что у Арса о нём были. Даня скрыл свою настоящую причину продажи души. — Нет, ничего, — поникнув, качает головой Арсений. — Выходит, есть некий курс, валюта продажи души, — тихо говорит Арс. — И за определённое желание — определённый срок служения Высшему. Пять веков — это убить или воскресить, короче, это то, что не понравилось бы жнецам. А что стоит на ступеньку ниже?    — В каком смысле? — наклоняет голову набок Даня.    — Ну, за какое желание Высший купит душу на три-четыре века? — спрашивает Арс.    — Хм, ну, если подумать, — Шаст задумывается, но ответить не успевает.    — Оксана! — громко говорит Андрей. — Ты не хочешь напомнить Арсу, как вы через костры прыгали на Иван Купала?    — Точно! — расплывается в улыбке Оксана, подхватывая Арсения под локоть. — Там костёр совсем маленький, даже в этой жизни осилишь, это весело, пойдём!    — Чего? — Оксана утягивает потерянного Арса в сторону, учит его, как надо через костёр прыгать.    — Не смей отвечать ему на этот вопрос, — холодно говорит шёпотом Андрей, пронзая Шаста глазами.    — Что? Почему?    — А ты подумай, для чего он это спрашивает.    Шаст хмурится, не понимая, на что Андрей ему намекает, но уже через пару мгновений его глаза резко округляются, и он едва сдерживает в себе резкий всполох эмоций.    — Думаешь, он правда может..? — шёпотом спрашивает Антон, держа Андрея за локоть.    — Зайди ко мне на разговор завтра.    — Первая порция готова, можете налетать, — улыбается Серёжа, стягивая ножом с шампуров в миску кусочки мяса.    Тема, что они обсуждали, закрывается сама собой. Все отвлекаются на долгожданные Серёжины вкусности, а тот только наблюдает за ними с тёплой улыбкой, будто откармливать всех здесь присутствующих ему только в радость. Арс с полным ртом хвалит Серёжины кулинарные способности (как и все на самом деле), а Серёжа только смеётся, тепло так…    Арсений зажмуривается, едва не давясь куском, что сейчас был в горле. Перед глазами картинки мелькают странные, чужие словно бы, но точно свои…    Золотые монеты падают россыпью на стол. Эль сладкими каплями и пьянящим запахом разливается по чаркам. Стрела, летящая в чью-то спину, оскал хищный на знакомом, но другом сейчас лице. Морской шум и запах соли щиплет ноздри. Ветер шумит в волнах и белых парусах. Россыпь изумрудов на поцарапанной бочке, рядом рассыпаются из чьей-то шершавой ладони игровые кости, дым из трубки врезается в ноздри.    — Арс? — зовёт кто-то сбоку, но Арсений качает порывисто головой, боясь, что его сейчас могут выдернуть из этого красивого наваждения. Это очень похоже на то, что он видел, когда соприкоснулся с душой Шаста. Только вместе с картинкой приходит и полное знание того, что в этот момент было.    Мальчишка с кинжалом, украшенным рубинами. Золотая цепочка с крестиком у кого-то на шее. Сладкий запах сирени и ужасающее чувство отчаяния и всепоглощающей боли. Бесконечная серость вокруг. Котята в каюте. Заброшенный особняк с выгоревшей мебелью.    — Бля, что..?    — Тише, — мягко улыбается Андрей. — К Лесе вернулись воспоминания об одной жизни. Когда какую-то вспомнит он после пребывания в Посмертии, было лишь вопросом времени.    — Насколько детально он вспоминает? У меня это не так долго длилось, — шёпотом говорит Леся.    — Самые значимые моменты, — кивает Андрей.    — Арс? — окликает обеспокоенно Шаст, когда Арсений открывает медленно слезящиеся глаза.    — Видимо из-за сбора старой компании и еды вернулось воспоминание о… Средневековье? — предполагает с тёплой улыбкой Андрей, смотря на Арсения успокаивающе.    Арсений молчит, проглатывает наконец застрявший в горле кусок вместе со слезами.    — Эй, ты как? — обнимает мягко Шаст, целует в макушку.    — Ты, конечно, рассказывал об этой жизни… — отрывисто говорит Арс. — Но, сука, о том, как я был зол, ты решил, видимо, умолчать, — резко хмурится Арсений, отстраняясь от Шаста. Андрей в это время усмехается весело, смотря на Поза, о, Андрей точно оказался прав.    — О чём..?    — Теперь я ненавижу этот ебучий кустарник, — бурчит Арс. — Лучше бы, блять, не вспоминал!    — Кустарник? Какой кустарник??? — озадаченно хлопает глазами Шаст.    — О, тот самый, что ты ему на память перед отплытием на Керкиру оставил, — ухмыляется Андрей.    — Что? О, нет… — Шаст переводит на Арсения почти перепуганный взгляд. — Почему именно эта жизнь?    — А я ведь тебя сейчас спаточки укладываю, Шаст, совесть не мучает? — шипит Арсений. — Промолчал про моё обещание больше не давать тебе спать!    — Правда будут ругаться из-за того, что было пять веков назад? — смеётся весело Серёжа. — Женатики…    — Заткнись, Сергио! — в один голос орут Шаст с Арсом.    — Даже по старому имени, приехали, — бурчит Серёжа. — Как мясо жрать, что я готовил, так да, мы тебя любим, а так…    — Так было нужно сделать! — как и пять веков назад начинает спорить Антон.    — О да! Просто, блять, необходимо!    — Поз, пошли к пруду сходим, а? — предлагает с вымученной улыбкой Андрей. — Меня трясти начинает из-за криков, не хочу я это слушать, в той жизни с головой хватило…    — Не врежешь Шасту как в старые добрые? — усмехается Поз, утаскивая Андрея от крикунов.    — То время прошло, Поз… И всем пора понять, что время того, что они вспомнили, прошло…    — Легко тебе говорить, ты будущее видишь. А нам что остаётся? Только вспоминать прошлое, — улыбается грустно Дима.    — Я иногда тоже хочу видеть только прошлое, — зеркалит его улыбку Андрей. — А то голова бурлит безумно. Ещё и путаюсь иногда, что было на самом деле, а что приснилось просто. А ты несильно о прошлом думаешь.    — В каком смысле? — хмурится Поз.    — Потому что в прошлом, что было буквально полчаса назад, ты сказал, что со мной не разговариваешь, — улыбается Андрей.    — Какой же ты всё-таки мерзкий человек…    — Мы должны друг друга компенсировать, ты хороший, а значит быть мерзким мне положено, — усмехается Андрей.    — Но ты… Бля, ладно, всё, иди нахер, ты прекрасно и сам знаешь, что сейчас ты более чем хороший. Ты нам всем помогаешь. Выручил Арса с Шастом в Суде, да и раньше — с этими богами ебучими… Ты противный, но не плохой.    — Я поставлю себе это в статус в «вк», ты не против?    — Я заставлю тебя эту сирень сраную на лоб приклеить, чтобы ходил всю жизнь с веткой сирени на лбу!!! — доносится крик Арса.    — Пойдём уже к пруду быстрее, — передёргивает нервно плечами Андрей.    Поз смеётся тихо, только кивает, ускоряя вслед за Андреем шаг.