You Against Me

Маленькая комната. Ее стены угнетающе давили друг на друга и, казалось бы, будто вот – вот начнут двигаться друг к другу. Пока полностью не сомкнутся. Темнота, что стала в последнее вре-мя почти постоянной хозяйкой этого жилища, была настолько проникающею до костей, что хотелось спрятаться куда подальше. Она окутывала сознание незаметно, мелкими шагами пересекая серую черту реальности, что забываешь о существовании. Существование, которое может дарить не только боль, а и маленькие надежды на теплые чувства. А ведь без этого жить сложно, можно сказать невозможно. И даже тот факт существования не станет лучом спасения от глубокого отчаяния и боли. Звонкий стук камешка в окно. Скорее всего, это была маленькая группа детей, которые решили поиграть с нервами соседей. Прокричав пару слов, которые так и остались неразобранными его друзьями, мальчик сильно воодушевленный попытался снова бросить негромоздкой камень в окно. На этот раз удар был сильнее. По комнате раздался тихий скрип кровати. Девушка, что ле-жала до сих пор неподвижно, скрутившись калачиком, медленно перевернулась на другой бок и приоткрыла глаза. Почему – то очень хотелось спать. Даже не смотря на то, что спала каждый день и ночь почти целую неделю. Разве что приходилось вставать, что бы поесть и сходить в туалет. Обведя сонными глазами комнату, она сильно сощурилась, остановив взгляд на окне. Зана-вески были открыты, пропуская в комнату небольшой поток света. Именно… поток света. Карин уже отвыкла от дневного света, поэтому болели глаза. Не то что бы сильно, но щипало довольно неприятно. Внезапно возле кровати зазвенел мобильный телефон. Экран начал мигать белым цветом в то время как вибрация начала издавать противный скрежет на деревянной тумбочке. Тоширо. Лучший друг… Хитсугая уже второй раз за сегодня пытается дозвониться к темноволосой подруге. Да только она не берет трубки. И уже во второй раз Карин пытается просто проигнорировать звонок. Только не совсем получается. Она хочет услышать тихий голос Тоширо, принять понимающую тишину, вспомнить, какого это сидеть минутами а то й часами на связи и до безумия сильно обнять… Но не может. Ей настолько страшно, что сердце замирает, когда ее же худощавая ручонка в миллиметрах от мобильного телефона безмолвно замерла в воздухе. Вместо бодрящего смеха, брюнетка боится услышать презрение. Вместо твердых, наполненных поддержкой слов – жестокую грубость… и вместо объятия – широкую спину, которая исчезнет, за стеной недопонимая. Все чувства стают сильно обостренными, а злость вперемешку со страхом медленно обвивает своими руками еле-еле бьющееся сердце. Виновата? Наверное. Если бы она только послушалась! И возможно, ничего бы не случилось… Если бы она только бы помнила! Хотя бы чуточку… и возможно, тогда стало бы намного легче. Если и не оскверненной душе, так хотя бы маленькому, но такому жизненно необходимому органу, который обливается кровью, потопая в кровавом мраке. Если бы… она была… трезва. Тогда бы знала, почему проснулась в чужой кровати, в чужой комнате с холодными стенами и потолком до потери пульса… и не почувствовала жгучую боль в области чуть ниже живота, а между ее ног не было кровью обмазанного одеяла с примесью… чужой спермы. Тихие всхлипы пронзают комнату тягучей неизбежности и боли. Боли, которая давит. Да так, что становится трудно дышать, а в области живота, в том самом месте, чувствуется недавно забытый дискомфорт. Ноги с силой сжимаются, напрягая все мышцы тела. Ровные зубы впиваются в ниж-нюю губу и прокусывают до крови с соленным привкусом. Пусть болит. Главное не чувствовать, не ощущать то, с чем она проснулась одна в ту роковую ночь. Становится очень страшно. Нет, не из – за прошлого физического контакта. Просто Карин думала, что совсем скоро она найдет своего принца… пусть и не на белом коне, но родного. Человека, которому сможет отдать свой скромный уголок счастья, взамен получив нечто большее. Но… мечты разбились… Сказка превратилась в ад, а «белый принц» в одного, уже так ненавистного человека… Просто Карин маленькая девочка, которой исполнилось шесть месяцев назад пятнадцать лет. И, не удивится, услышав в ответ те же мечты, которые были и у нее. Вернее, не удивилась бы… Ведь сейчас она уже не маленькая девочка, а женщина. С такими мыслями тихие всхлипы перерастают в утробные рыдания. Все тело будто колотит в белой горячке, хотя становится все холоднее. И лишь две фразы срываются с обкусанных губ… - Мама, папа… … — Меня в это не впутывай. — В каком смысле? — Хочешь расслабиться — расслабляйся! Зачем зыркать в мою сторону и наблюдать за моей реакцией? — Ты следил за мной. Паранойя (Disturbia) - Ты не боишься, что тебя не так поймут окружающие? – Рукия скрестила руки, обращаясь к при-ближающемуся к ней учителю. Брюнетка уже как десять минут ждала Куросаки за вратами учебного заведения. Учащиеся до этого момента не обращали на нее никакого внимания, быстро убегая из территории так ненавистного им заведения. Особенно те, которым нужно привести завтра родителей на родительское собрание, которое организовывалось почти каждый месяц, подводя итоги успеваемости их детей. К слову, брюнетка тоже думала, как так ненавязчиво сказать маме, что и это тоже входит в ее обязанности? А ведь этот год последний, после которого нужно поступать уже выше и воплощать мечту в реальность, тем самым вырывая себя место в социуме. Но сейчас была проблема, нуждающаяся в первом же ее решение. И имя ее… семья Куросаки. Вернее их сын, который легкой походкой направлялся в ее сторону. И с каждым его шагом, ей становилось все неудобнее. - Зачем ты меня позвал? – брюнетка нервно выдохнула, мысленно коря себя со звоном разбив-шееся потерянное безразличие. - Поговорить, - бегло вымолвил парень, пройдя мимо нее, и остановился возле машины. Легким движением руки он открыл дверцу, как говорит Ренджи «тачки», и сел за руль. – Чего стоишь? Садись, давай. - Я никуда с тобой не поеду, - слова так и несли с собой яд. Тело девушки мгновенно напряглось, а разум так и кричал «Беги, дура, пока не поздно!». Но Рукия все - таки осталась на месте, буравя взглядом рыжую особь. - Если ты сейчас же не сядешь, то привлечешь к себе очень много ненужного внимания. – Он явно намекал на парочку ребят, подозрительно косившихся в их сторону. И не сложно было догадаться, что они думают. – Я с тобой ничего противозаконного делать не буду. Просто поговорю. - Мне не нужны нравоучение, если ты на счет школы. В противном случаи, мне и так хорошо. - Тогда зачем пришла? Последний вопрос завел брюнет в тупик. А действительно, зачем? Услышать слова извинений или же… утешения? Приняв свою оплошность, Рукия повертела головой по сторонам, пытаясь не найти никого, кто бы мог за ней смотреть, в худшем случаи – следить. Сняв сумку с плеча, она немного нагнулась и аккуратно залезла в салон, севши рядом с водителем. И все же… все казалось таким неправильным, что прям в голове не вкладывалось. Сейчас Кайен находился дома, недавно вернувшись с травм пункта, а она уселась в машину к парню, который ему так накостылял. Кстати, тогда «плохо» было не только ее брату. Внезапно раздался звук только что заведенного мотора. - Куда ты меня везешь? – Кучики вжалась в спинку сидения, готовясь сразу же бежать вон. Неваж-но как. Даже пусть это будет и на довольно приличной скорости. – Останови. - Чего ты такая нервная? Я же сказал, что ничего не сделаю. Здесь неподходящее место для разговоров. Ичиго тоже было нелегко. И то, что он задумал, уже нравилось парню все меньше и меньше. Наверное, последние стечения обстоятельств вынудили его так сделать. А еще, ему не нравилось, как смотрит на него брюнетка. С таким взглядом, дикие кошки пытаются отстоять свои права, заметив приближающуюся к ним небезопасность. Ее настороженность Куросаки ловил волнами, из – за чего теперь сам сидел, как на иголках. Черт, почему всегда так сложно сделать что – то стоящее?! Всю оставшуюся дорогу они оба молчали. Слова никак не хотели вязаться в предложение, пред-почитая оставаться в голове. Но какого было удивление, когда Кучики узнала местность, где припарковался парень. Береговая линия с морем, что ее омывал. И если бы не время, когда на часах показывало 17:28, то она с уверенностью искала бы взглядом брата. Раньше они чуть ли не каждый вечер приезжали сюда, расслабляясь от городской суеты. Однажды, когда ей исполнилось двенадцать лет, Кайен впервые показал это место. Так сказать скромный подарок. Нет, он не был скуп на деньги, но почему – то посчитал, что сестренка будет без ума от такой красотищи. Правда, уже на следующий день Рукия узнала от мамы (по секрету), что ее любимый сын случайно забыл о дне рождении сестры. Что бы как то искупить свою вину, он торжественно вручил (уже под вечер) красивый медальон на золотой цепочке. Говорил, что аметист подчеркивает цвет ее глаз. Тогда Кайен был удивительно нежен и горд. Горд, что у него есть такая сестра… К сожалению, раньше все было по – другому. - Знаешь, - внезапно подала голос Рукия, всматриваясь в горизонт, - мой брат не виновен. - Это ты так думаешь, - Ичиго нервно дернул плечом. - Он бы не сделал такого. Я его… знаю. Девушка молча села на прохладный песок, притянув к себе ноги и обвив их руками. Куросаки продолжал стоять рядом, искоса смотря на нее. Знает. Он тоже хорошо знает Карин. И с тем же усердием может сказать, что она не лезла к нему в кровать и тем более не соблазняла ее брата. Разве может девчонка, которая только и бредит футболом, мгновенно сломать свои предубеждения? Конечно, нет. Нужно быть не только дурой, а и вовсе ума лишенной, что бы такое вытворять. - Ты ведь была тогда дома? Верно? Брюнетка невольно вздрогнула. Возможно, из – за того, что подул холодный ветер или же… задел за живое. - И что с того? Ты привез меня сюда на допрос? – Рукия немного склонила голову на бок, посмот-рев на парня. - Понимай, как хочешь. Ичиго засунул руки в карманы ветровки и присел рядом. Теперь он казался и не таким уж высо-ким. -Я могу многое понять, - брюнетка недовольно хмыкнула и отвернулась. – Но никакой логики из твоего поведения не вижу. А плакаться мне в жилетку, как плохо твоей Карин, не надо. Мне нет никакого дела к ней. - Но все же мы оказались в одном положении, - Ичиго хмуро посмотрел на песок перед собой. Попытка поговорить оказалась неудачной. Разговор совсем не вязался, и становилось неудобно. И, собственно, чего он ожидал? Если она почти ничего не сказала в полиции, значит, скажет ему. Глупость. И откуда такая уверенность. Внезапно Рукия тихо заговорила. - Ты же мне все равно не поверишь, если скажу, что твоя сестра сама клеилась к Кайену? А я видела это своими глазами. И, поверь, картина была не из лучших. К тому же, я все сказала в суде. Тогда. И все прекрасно слышали. И вообще – какого черта? Пострадавшей была не только твоя сестра, а и Хинамори Момо. Но почему – то все внимание идет на Вашу семью? - в голове все спуталось в клубок, больше похожий на потрепанное гнездо. Ей было неприятно вспоминать о суде. Все смотрели на «единственную свидетельницу» прожигающими взглядами, мол « рассказывай о своем, а докажем свое». – А от этого только хуже. - Отец не хотел подавать заявление в полицию, - сказанное Ичиго вдруг сильно удивило Кучики. – Он даже думал замять сначала это дело, да вот, - голос стал резче и слышались стальные ноты, - твой сразу вызверился и начал кричать, что такого позора не будет и его сын будет оправдан судом, потому что никого не насиловал. А Карин… осталась козлом отпущения. Ичиго поднялся и выпрямился. Как оказалось, к сожалению, никто толком ничего не знает. Те пытаются «поднять» сына, вторые – помочь дочери и защитить, а им остается только плыть по течению и надеяться, что все идет к лучшему. Возможно, что все не так уж и плохо. Только не верится в это. Раздалась приглушенная вибрация телефона. Не торопясь, Ичиго засунул руку в задний карман джинсов, доставая трезвонящий аппарат. Сенсорный экран мигал голубым цветом. Сенна. -Да, милая, - парень ответил на звонок, от чего Рукия невольно поморщилась. Так всегда отвечают любимым девушкам в заезженных романах и подростковых сериалах. И это внезапное проявление нежности в карих глазах и легкая совсем невесомая улыбка на губах были тому доказательством. Интересно, в будущем ей тоже будут так… мило отвечать? – Я сейчас немного занят. Следя за его реакцией, Рукия заметила, как Ичиго в упор посмотрел на нее. Так пристально и внимательно, что на мгновение задержала дыхание. И теперь, почему – то до сего времени, рыжие волосы показались не такого уж и причудливого цвета. Хоть об стенку убейся, а рыжие пряди были не такими и рыжими, обретая темный оттенок, обрамляя лицо и будто скользя по длинной, сильной смуглой шее. -… - звонкий голос девушки внезапно прекратился, а затем прозвучал с волнением. – Ичиго? Что – то случилось? - Нет, - слишком резко, давая лишь смутные опасения на счет лжи. Брюнетка мгновенно отвернулась, мол, ошпарилась кипятком. – Давай я к тебе через пару часов заеду? Хорошо. Нет, все в полном порядке. Точно. Да... Пока. - Наверное, тебе уже пора, - Рукия странно протянула слова, не намереваясь вновь посмотреть на Куросаки. Тяжелый вздох со стороны. Наверное, им действительно пора уже разбегаться. Дома ее ждали мама, отец и брат, а также невыполненные домашние задания. Дома ее ждала очередная мозговая трепка о том, что приличным девушкам не стоит так долго гулять самим и очередные напоминания о предстоящим экзаменах и… будущей карьере. Так въевшегося в сознание, что даже страшно подумать о худшем. - Пошли, я тебя отвезу домой. - Я сама доберусь, - брюнетка нехотя буркнула, понимая, что, узнав родители с кем она «катает-ся», ей несдобровать. - Нет. Ели не хочешь, что бы кто – кто увидел меня рядом с тобой, просто скажешь, где мне оста-новиться. Хоть и за квартал до дома, но сама ты никуда не поедешь, - он твердо стоял на своем, не давая даже малейшей мысли о противном. - Ладно, - брюнетка сразу сдалась, понимая, что… а собственно, что нужно понять? Надев маску полной невозмутимости и безразличия, Рукия последовала за Ичиго. И уже находясь возле машины, она обернулась и посмотрела на гавань. Странно уходить из этого места. Тусклые лучи заходящего солнца за горизонт неимоверно красиво купались в холодных волнах. И песок, успевший немного остыть от горячего солнца. Жаль, что пора возвращаться… … Я дам тебе право на крылья, подарю шанс расправить их, но право разорвать их на кусочки и обратить в пепел оставлю за собой. Синдром - птичья клетка (Birdcage Syndrome) - Ичи… – рука сильнее сжала дверную ручку. На пороге прохожей стоял рыжеволосый парень. На его устах появилась немного извиняющаяся улыбка, когда он медленно протянул стоящей напротив девушке букет цветов. Три белые лилии. Ее любимые. - Ты пришел, - глаза цвета пожелтевших листьев в растерянности смотрели на юношу. Сердце замерло на пару секунд, окунаясь в глубокую щемящую нежность. Как она давно его не видела? Неделю, две? Казалось бы, вечность… Оцепенение медленно спадало и, поддаваясь неизвестному порыву, Сенна мгновенно преодолела пару шагов, которые разделяли их. Поднявшись на носочки, девушка обвила его шею руками, прильнувшись к его скулам щекой. – Я скучала. Горло будто сжалось спазмами, не давая выговорить больше и слова, а глаза неприятно начало щипать. Такой теплый и родной. Сильные руки скользнули по худенькому тельцу, останавливаясь на талии. Ичиго прикрыл глаза, бережно обнимая хозяйку квартиры. - Я тоже, - ответил с несвойственной ему хрипотой. – Прости меня. Горячее дыхание будто опалило ее кожу, заставляя вздрогнуть от волны прошедшихся по спине мурашек. Холодные губы скользнули от маленького ушка, целуя молочную кожу, останавливаясь на уголках губ. - Ничего, уже все хорошо. Уже все хорошо, - проговаривая слова, как мантру, Сенна прикоснулась указательным пальцем к его нижней губе, легко и почти невесомо касаясь их контура. Говорят, что любовь – это огонь. Теплый, нежный огонек, который согревает душу. Но очень редко ему не сопутствует страсть. А страсть – это уже пламя. Бушующее, обжигающее, ревущее, сжигающее все на своем пути. А без нее любовь теряет весь спектр ощущений. Все краски кажутся тусклыми, ненасыщенными. У них как раз вот такая странная любовь. Тихая, никуда не спешащая и… лишь согревающая. Насытится ею очень сложно, что приводит в свою очередь к очередным взаимонедопониманиям, ссорам. Но каждый раз они обратно возвращаются к исходной точке, с чего все начиналось. И очень сложно остаться в таком замкнутом круге. Kodaline - High Hopes(Большие надежды) Разбитые бутылки в вестибюле отеля... Кажется, я просто напуган, Что это чувство вновь меня охватит. Знаю, это безумие - верить в глупые вещи, Но это не так просто. Я помню теперь, Я возвращаюсь в те времена, когда всё началось, Но во всём могу винить лишь себя. Я принимаю мгновение "сейчас", Настало время отпустить прошлое. Отпустить и начать всё сначала, Но это не так просто. Ведь у меня большие надежды Ещё с тех времён, когда всё началось. Большие надежды - когда ты их отпустишь? Уйди и начни всё сначала. Большие надежды, Ооо всё подходит к концу, Но мир продолжает вращаться. В своих мечтах я создаю призраков Тех людей, кто жил и умер. Воспоминания, они появляются так быстро, Но исчезают ещё быстрее. На мои грехи направлен ствол ружья, И я верю... Я верю в свои большие надежды Тех времён, когда всё началось. Большие надежды - когда ты их отпустишь? Уйди и начни всё сначала. Большие надежды, Ооо всё подходит к концу, Но мир продолжает вращаться, Мир продолжает вращаться... Большие надежды Возвращают меня в те времена, когда всё началось, Большие надежды - когда ты их отпустишь? Уйди и начни всё сначала. Большие надежды, Мир продолжает вращаться, Да, мир продолжает вращаться... Как этот мир продолжает вращаться?