Glory Days (Дни Славы)

      За всю свою жизнь Масамичи Яга повидал многое. Каждый раз, когда поступало сообщение о новой угрозе, он оставался спокойным и собранным. Он думал о том, как может помочь справиться с духом или вдохновиться тем, что он может сделать. На протяжении всего времени работы учителем он видел каждую уникальную черту и отличие каждого ученика друг от друга. Хотя он не говорил об этом часто, но различия, явно проявляющиеся в каждом ученике, — это то, что иногда делает его день. Наблюдать за тем, как разные ранги взаимодействуют, разговаривают и борются либо против врага, либо за то, чтобы превзойти друг друга.       Поскольку скоро начнется новый учебный год, он уже познакомился и одобрил двух других учеников, помимо Панды: Инумаки Тоге и Зенин Маки. Два перспективных подростка из известных магических семей и одной из большой тройки; хотя Яга знал о явном отвращении семьи Зенин по отношению к Маки, вызванном отсутствием у девушки проклятой техники и общей проклятой энергии. Он видел, как она умело обращается с оружием, особенно с копьем. Мужчина напевал слова песни, которую слушал некоторое время, пока делал очередную куклу. Вокруг него на полках стояли разные куклы, отличающиеся по цвету, размеру и дизайну. — О, директор Яга! — Директор глубоко вздохнул, мысленно приготовившись, когда услышал, как Годжо Сатору телепортировался прямо за дверью его кабинета. Он вздохнул, откладывая проклятый труп, из которого он собирался сделать куклу, когда дверь захлопнулась. — Что? — Масамичи сделал паузу, поняв, что Годжо был не один. Его глаза расширились, правой рукой он медленно снял очки, с недоверием глядя на девушку. Цвет ее волос был светлее, чем у Хаято, но волосы Минако все равно оставались самыми светлыми из трех братьев и сестер Цукуеми. Глаза у них были одинаковые, несмотря на то, что они были родными сестрами, старший брат и младшая сестра имели довольно близкие черты лица по сравнению со средней дочерью семьи. — Директор, — Сатору сделал шаг вперед, на его лице появилась ухмылка, когда он подтолкнул Ризе сделать несколько шагов вперед. — Познакомьтесь с девушкой, владеющей нашим таинственным незарегистрированным шикигами. Ты не стесняйся, представься лучше, — Сатору вновь пихнул Ризе, взъерошив ей волосы, к вящему неудовольствию младшей девочки. Холодный ветерок пронесся по комнате, оба взрослых одновременно посмотрели друг на друга, пока девушка собиралась с мыслями. — Цукуеми Ризе, когда-то я училась в младшей школе Карацу, а теперь, похоже, здесь… Возможно, вы знаете моего отца, Харуто Цукуеми, или брата, Хаято, ну или сестру, Минако, — начала она, взглянув на Годжо, который поднял два больших пальца вверх, призывая ее продолжать.       Яга хмыкнул, скрестив руки на ее слова. — Ты не ошиблась. Твой отец когда-то являлся магом первого класса, как и твоя сестра сейчас. Тогда как твой брат был четвертым магом особого ранга, признанным после Годжо и… Полагаю, ты и сама знаешь, кого.       Ризе одарила мужчину пустым взглядом, хотя приняла это за то, что Яга подумала, что упоминание о ее покойном брате будет чувствительной темой; Ризе не возражала, поскольку смерть Хаято была зарегистрирована в 2008 году, когда ей было всего семь лет. — Вы имеете в виду Лорда Волдеморта? Я лично не знаю этого человека, — из попытки Годжо сдержать смех вырвалось фырканье, Яга слегка покачал головой, прежде чем продолжить внезапный опрос. — Вы оба, следуйте за мной.       Директор Яга вывел их обоих на улицу, прихватив с собой единственный проклятый труп среднего размера. Цукуеми пробормотала проклятие, когда поняла, что ей придется сражаться на улице с тем, что кажется одержимой куклой. Это означало, что ее шикигами из ископаемой рыбы будет менее эффективным. Девушка сделала паузу, нахмурившись, когда поняла, что ей не нужно разрывать проклятый труп. Это был совсем другой сценарий, чем ее предыдущие неприятные встречи с чем-либо, что касалось магов. — Ты была той, о ком твой брат говорил. Тебя мало интересуют бои и мир магов. А теперь ты хочешь стать одной из нас? — Осведомился Яга, оживляя проклятый труп. Ризе сделала шаг назад, ей не понравилось, как медленно труп начал подниматься с земли. Труп каким-то образом издавал трещащие звуки своим телом, извиваясь так, что если бы это был настоящий человеческий труп, то он бы вызывал кошмары. Ризе сравнила это со всеми теми случаями, когда она видела, как Сквидвард страдал от последствий действий Губки Боба: его тело превращалось в пепел (неоднократно) по вине его соседа и коллеги по работе. — Насколько я знаю, для того, чтобы ты вдруг захотела стать магом, достаточно, чтобы один из моих учеников-выпускников ворвался к тебе в дом с тремя своими коллегами, которых ты милостиво впустила без предупреждения, угостила их чаем, а потом даже угрожала им, — Яга щелкнул пальцами, и проклятый труп бросился к девушке с поднятыми кулаками. — Не думайте, что я никогда не вступала в битвы. Я вполне могу постоять за себя, — заявила Ризе, переводя взгляд с директора на проклятый труп. — Наши техники в чем-то схожи, я полагаю, — прокомментировала она, указывая на куклу.       Яга слегка кивнула головой: — В какой-то степени.       Ризе усмехнулась: — Однако моя более совершенная, — нагло добавила девушка. Дразнящие слова заставили директора слегка усмехнуться, в то время как его сердце пропустило колкий удар. Нет, ему нужно было сосредоточиться. Прошлое осталось в прошлом, и в последующем будущем всегда будет время оглянуться назад, чтобы вспомнить хорошие времена, которые он оставил позади.       Кукла была прямо перед ней, подпрыгивая, чтобы нанести более сильный удар, когда второй тип шикигами Ризе проявился и принял удар на себя. Яга в последний раз снял очки, наблюдая, как костяная рыба с тонким телом, которое компенсировалось толстой бронированной головой, поглотила удар, отправив куклу в полет рядом с дверью здания, из которого они только что вышли. — Две отдельные способности: поглощение удара и отдача от него, — Девушка посмотрела на магов в стороне. — У него есть предел того, сколько ударов он может поглотить, что же касается отдачи… Прямые атаки работают, непрямые — не очень, — Ризе слегка поморщилась, когда в голове всплыло неприятное воспоминание. — Это второй, — Годжо ни к кому особенно не обращался, наблюдая, как Ризе вызывает на бой второго шикигами. Это был черный бык, его рог был направлен в сторону куклы. Кукла задыхалась, быстро прыгая, в попытке избежать удара. Глаза девушки расширились, она поняла, что сейчас врежется прямо в здание. Она поспешно вытянула левую ногу вперед, создав на земле что-то вроде полумесяца. Бык последовал за движениями Ризе, едва избежав столкновения, пока она собиралась с силами. Желтая кукла с откровенно ехидной ухмылкой на лице начала танцевать, ее движения в паре с корявыми ногами и руками заставили Ризе дернуться от досады.       Девушка заставила быка исчезнуть, решив, что против куклы, потенциал которой явно заключался в ее ловкости и быстроте реакции, от него толку нет. Кукла немного потанцевала вокруг, смело дразня Цукуеми, глаз которой дергался, чем больше она это видела. Почему-то это злило ее больше, чем утверждение о том, что макияж или внезапное решение срезать волосы случайным острым предметом сделает тебя другим человеком и ты победишь на следующем соревновании. — Давайте используем мой последний козырь, ладно? — Вздохнула Ризе, уже уставшая от борьбы с проклятым трупом. Вызвав своего последнего шикигами на бой, она посмотрела на бронированную рыбу рядом с собой, и они молча кивнули друг другу, когда в руках Ризе появился… Мяч для вышибал.       Яга дважды моргнул. — Этот шикигами… — Его голос прервался, и он почувствовал, как волосы на руках начали подниматься сами по себе. — Следует неортодоксальному методу поведения своего мага, — закончил Годжо, скрестив руки, в ожидании кульминации битвы. Ему стало интересно, что за причуда заложена в маленькой девушке. — Э? — Кукла издала звук, смутившись при виде шара, наполненного проклятой энергией.       Вытянув вперед одну руку, она протянула вперед и правую ногу, направив стопу к земле. Кукла замерла, завороженная тем, как Ризе вдруг начала исполнять простые балетные трюки. Бронированная рыба-шикигами плавала вокруг нее, как партнер по танцу, но ни один из них, к удивлению Яги, не проявлял признаков того, что собирался атаковать. «Очевидно, что Цукуеми не имеет четкого представления о том, как сражаться в данный момент, позволяя своим шикигами выполнять стандартные атаки и вмешиваясь только в рискованные моменты. Значит, она решила использовать то, что умеет, дабы победить?» — Подумал он, положив большой и указательный пальцы на подбородок.       Стоит отдать ей должное, девица умела держать равновесие на носках, а другая нога высоко поднялась, чтобы быть ближе к ее лицу, а не к ее паре.       Рыба-шикигами начала лететь высоко, и когда была уже на достаточном расстоянии, Ризе наконец бросила мяч.       Вместо того чтобы следовать намеченному пути, мяч сделал резкий поворот и ударился о куклу, вызвав взрыв, который можно было сравнить с взрывом гранаты. Яга моргнул, Годжо фыркнул, разразившись громким смехом, который эхом разнесся по округе, когда шар распутался и показал… Гребаного броненосца. — О… О! Это хорошо! Наверное… Это то, что Хаято показал мне в свои первые годы пребывания магом! — Ризе щелкнула пальцами, заставив броненосца снова превратиться в шар, но уже с шипами, и теперь он сам прыгал вверх и вниз по кукле. Взрослые смотрели, как кукла прыгает вверх и вниз, в воздухе, после трех проколов она переместилась, чтобы попасть в область, которая ближе всего к тому, что было между ног. Ризе посмотрела вниз на свои руки, гадая, когда же она сказала шикигами начать бить по той части, которой у нее нет. С неба, словно из ниоткуда, упало перо, привлекшее внимание всех трех людей, когда оно приземлилось на землю. Глаза Ризе расширились, она затаила дыхание, так как все внимание было приковано к ней. — Представляете, птица кастрировала его… Ха-ха… Черт, — девушка почесала голову, затем помассировала виски, представляя, что только что произошедшее может повториться. Годжо задумался, не слишком ли рано называть Цукуеми «Истребительницей мошонки».

***

      Ризе держала в руках своего броненосца, задушив существо в любви после своей необычной битвы и победы. — Ну, по крайней мере, есть признаки того, что ты можешь хорошо адаптироваться в бою… Это полезный навык, — Яга вздохнул, глядя на изуродованную куклу на земле. — Все твои шикигами столь кровожадны? Или же это особый случаи? — Директор посмотрел вниз на броненосца с маленькими лапками, направленными вверх, как у новорожденного ребенка. — Не уверена… Чаще всего я вызываю их просто потому, что они очаровательны, — Ризе ворковала, обращаясь с шикигами так, словно это не взрывное шипованное оружие. — Кто это у нас такой милашка? Ты…       Ризе глубоко вздохнула. — Я никогда не понимала свою проклятую технику, пока не перешла в школу, тогда я знала только то, что духи защищают меня, и в ответ я уважаю и почитаю их. У нас с Хаято одинаковая техника, но, как вы знаете, он всегда был очень занят. Его амбиции — это его проклятая техника, которая сделала его тем, кем он был до смерти. Сильным воином. Не похожий на мою мать, которая была любящей матерью. — Твои друзья-духи, — начал Годжо, называя их духами, а не шикигами. — Как они относятся к тому, что снова могут принимать участие в боях, во имя добра и борьбы со злом? — Ризе замолчала, в комнате было тихо, без резких движений, ветра или звуков. Годжо хотел бы сделать замечание, но решил, что не стоит. — Может, ради того, чтобы убивать других, когда так складываются обстоятельства? Сходи с ума на проклятых духах, только сбавь обороты на не-колдунах и колдунах, — наступила настолько тягостная пауза, что слышалось дуновение ветра, и Яга пожалел, что не может хлопнуть себя по лбу. Они были на улице, конечно, там будет ветер, так был ли этот ответ вообще одобрением для переговоров?       Годжо шагнул вперед, засунув руки в карманы, проверяя проклятую энергию Цукуеми. Она все еще текла хорошо, ее количество уменьшилось из-за боя, но все же было достаточно, чтобы хватило на день, если она будет пользоваться призывом с умом. Он догадался, что девушка сравнивает проклятую энергию с выносливостью или батареей: чем больше она призывает или использует, тем меньше ее становится, пока она не иссякнет. — Знаете, мне однажды сказали, что если я хочу узнать, как выжить, сохраняя энергию в тяжелых ситуациях. Я должна просто сыграть в «Пять Ночей С Фредди», — Ризе завела разговор, игра была незнакома Яге, а Сатору слышал, но не играл.       Ризе почувствовала, как по ее телу прошла дрожь: — Я сыграла во все пять игр… Теперь я просто жду, когда в этом году выйдет Sister Location, — она прокашлялась. — Итак… Все прошло хорошо или нет? Потому что если нет, могу ли я получить немного денег, чтобы хотя бы добраться до вокзала и купить билет на поезд обратно в Карацу? — Как это ты стала такой неловкой, если раньше с легкостью говорила все, что в голову взбредет? — Сатору указал указательным пальцем на Ризе, которая пожала плечами. — Не знаю, я просто хочу принять душ и переодеться, — Ризе надулась, напоминая магу, что он притащил ее сюда неподготовленной. Годжо кивнул головой. — Отлично, давай я отправлю тебя в твою комнату в общежитии, чтобы ты распаковалась и все такое, — предложил он, наклонившись, чтобы нарисовать странный круг на земле вокруг Ризе, которая просто молча наблюдала.       Только после того, как она была телепортирована из этого места, Яга снова заговорил. — Я хочу, чтобы ее разум был обучен, прежде чем она вступит в бой. Ясно, что она с презрением относится к виду проклятий, но все равно изгоняет их… Эти ее очки, это чудо, что они не стали причиной ее смерти в прошлом, — качая головой, директор закончил. — Ну, она довольно яростно защищается. Посмотрим, что я смогу с ней сделать, прежде чем ей придется намеренно захотеть бороться с проклятием, — ответил Сатору, подойдя и взяв перо, лежащее на земле. Его взгляд скользнул в том направлении, куда должна была направиться Ризе, если бы он не телепортировал ее, и задержался дольше, чем ожидалось, заставив Ягу задуматься, не видит ли он чего-то, чего не видит сам. Иногда это может быть правдой, учитывая, что он — Годжо Сатору, но он не станет этого говорить, потому что эго этого человека и так достаточно велико. — Вы сообщили о ней вышестоящему начальству? Они знают? — Улыбка беловолосого мужчины померкла, ему не нравилось все, что имело отношение к высшим чинам общества магов. — Я скажу им сам, когда увижу. Бог знает, какое дерьмо успеет натворить Ризе, если будет доставлена в комнату казни кем-то другим до того, как мне придется прокладывать себе путь туда, чтобы спасти ее, — заявил Годжо, наблюдая, как перо взорвалось без особого вреда для него; как одуванчики на ветру, ветерок унес остатки белого шлейфа. — С каких это пор ты начал играть с шикигами? — Поинтересовался Яга, заставив Сатору замереть на месте. Директор положил руки на бедра, неодобрительно покачивая головой. — Думаю, на этом мы закончили, — Годжо кашлянул и исчез первым, не издав ни звука. Яга хмыкнул, возвращаясь в свой кабинет, намереваясь начать работу над бумагами. Кто бы мог подумать, что потребуются интимные отношения с проклятиями, чтобы заставить Годжо Сатору исчезнуть без следа.

***

      Ризе приняла освежающий душ, считая, что холодная вода лучше всего подходит для того, чтобы утопить себя в ней после незапланированной битвы или тренировки. Она закрыла глаза, позволяя себе сосредоточиться только на каплях воды, постоянно попадающих на кожу, пока работал душ. Холодная вода бросала вызов естественному теплу ее тела, легко преодолевая его благодаря своему количеству. — Что касается проклятий, обычно они собираются и становятся маленькой группой, когда они слабы. Но в наше время, из того, что я лично видел и с чем имел дело… Вполне возможно, что более сильные проклятия с разумными умами начнут собираться друг с другом, — Хаято усмехнулся, проведя вторую половину дня с Ризе на катке. Девушка не надела очки, что позволило ей разглядеть шикигами волка прямо рядом с братом. — И что же ты сделал с этими проклятиями? — Спросила она, делая довольно жесткое вращение в стиле бильманн. Ее голова начала кружиться, пока она не упала прямо на лед. Она задрожала, ощущая температуру льда, даже когда встала и начала стряхивать боль. Хаято подкатился к ней и наложил шикигами прямо на шею, где Ризе не могла видеть, чтобы облегчить боль. — Что скажешь? — Поинтересовался он, глядя на сестру сверху вниз. — Впитывает боль, накапливает ее и затем передает следующему человеку, на которого он направлен, — сказать, что Ризе была впечатлена, значит не сказать ничего, ее глаза сверкнули от удивления, когда шикигами позади нее исчез. — Как это возможно? — Пробормотала девочка. Один из самых распространенных вопросов, задаваемых Хаято Цукуеми. Как у каждого из его разных шикигами была такая уникальная черта, как ему это удавалось? Как подросток исправил неправильное определение их техники в его возрасте? Как он усовершенствовал ее? Она закрыла глаза, уже представляя себе его ответ. — Некоторые амбиции обладают силой исцелять раны, приносить победу и вселять надежду в других во времена отчаяния и тьмы. Но некоторые амбиции, — Хаято сделал паузу, ухмыляясь от уха до уха, когда его руки оказались прямо под подмышками Ризе и подняли ее высоко в воздух. Ризе хихикнула, оттолкнувшись ногами, так как с ее точки зрения она находилась высоко от земли. — Некоторые амбиции переживают своих хозяев надолго после того, как их тела начинают окаменевать, их духи восходят и нисходят с верой в новое пламя, чтобы зажечься после реинкарнации. Но эти их старые пламена горят так же ярко и жарко, как и прежде. Они превращаются в звезды, которые восходят и становятся ярче солнца, оставаясь в вечности.       Когда амбиции человека достигают определенной силы, небеса смотрят на него благосклонно. Ризе сделала глубокий вдох и вскоре выдохнула. — Он просто бросил вызов тому, что уже считалось мощной проклятой техникой, и увидел, что из часов, потраченных на пробы и ошибки, можно извлечь еще больший потенциал, — ее голос эхом разнесся по ванной, тревога и стыд наполнили ее при упоминании умершего в таком состоянии. Определение, данное технике, не объясняло технику в целом.       Амбиции были явно важны для ее клана, от старой эпохи до новой. С каждым новым миром, который рушился и строился заново, их желание и решимость добиться успеха были огромны. Хотя она тоже считала себя амбициозной, но, очевидно, этого было недостаточно, чтобы она могла сравниться с сестрой и братом. «Я должна быть такой же трудолюбивой и одновременно умной, как они», — с этими мыслями Ризе выключила душ и вошла в свою новую комнату в общежитии. Ее глаза расширились, когда она вдруг увидела, что прямо возле ее кровати висит пара униформ. Дизайн формы отличался от того, что носила ее сестра, но она слышала, что дизайн формы может быть изменен в любой момент. Покачав головой, девушка пока проигнорировала одежду. — Ненавижу его способность к телепортации, — Ризе вздохнула, говоря о человеке, которого она вроде бы уважала, но в то же время хотела, чтобы с ним случилось какое-нибудь мелкое несчастье, и посмотрела на шкатулку с драгоценностями, которую положила под кровать. Ее пальцы прослеживали узор на шкатулке, не тронутый другими. Она почувствовала, как ее шикигами проявился, опустился и лег на ее плечо, его холодная броня мягко впилась в кожу ее плеча.       Она перестала выводить рисунок на коробке, вспомнив, что ей недолго осталось быть одной. «Я должна стать сильнее, я не могу быть обузой, я не могу быть преступницей. И неудачницей особенно».       На ее плечо было оказано еще большее давление, напомнившее девушке о лежащем на ней шикигами. Ризе повернула голову и улыбнулась шикигами. — Позволь мне одеться, прежде чем мы устроим несколько битв покемонов, что скажешь? — Ризе спросила шикигами, протянув правую руку под его головой, чтобы почесать место, как будто шикигами был кошкой. Глаза шикигами закрылись, хвост медленно вилял из стороны в сторону. — Милашка…       Ее улыбка слегка дрогнула, когда она вспомнила, сколько раз за день упоминался Хаято. Это заставило девушку задуматься о том, насколько больше у нее не все в порядке с головой по сравнению с другими людьми ее возраста. Настолько, что это стало чем-то неисправимо плохим. Ризе закрыла глаза, быстро думая о случайных вещах, чтобы заглушить мысли. Большой вдох, большой выдох. Эти два действия Ризе повторила несколько раз, прежде чем встать и одеться. Когда она наконец оделась, Ризе вышла за дверь своего общежития. Руки она засунула в карманы, наслаждаясь тишиной коридоров.