Glory Days (Дни Славы)

— Это твоя любимая песня или что-то в этом роде? — Спросил тренер Ризе, оторвавшись от своего телефона, чтобы посмотреть на фигуристку. Ризе скрестила ноги, прижав голову к сомкнутому кулаку, и со скучающим выражением лица листала свой телефон. Ее глаза поднялись, и она посмотрела на своего тренера через зеркало заднего вида автомобиля. Ты часто слушаешь эту песню в последнее время. Думаешь о новой рутине?       Ризе кивнула: — Да, для меня это довольно ностальгическая песня. То, что Lorde изменила ее в хорошем смысле, удивило, но в то же время удовлетворило меня. Lorde справилась с песней, спев ее и изменив направление так, как никто не думал. — Ха, ты точно знаешь, как хвалить других, — прокомментировал он, Ризе вновь бездумно кивнула головой, не особо задумываясь над словами своего тренера. — По глазам можно определить, что нравится и не нравится людям, они отражают эмоции и цвет их души, — Ризе поморщилась, когда солнце ударило ей в глаза, заставив подростка прикрыть их, чтобы отгородиться от лучей.

Это мой собственный дизайн

Это мое собственное раскаяние

Помоги мне принять решение

Помоги мне извлечь максимум

Свободы и удовольствия

Ничто не длится вечно

Все хотят править миром

Есть комната, где свет не найдет тебя.

Держись за руки, пока стены рушатся.

Когда они рухнут, я буду прямо за тобой.

Так рада, что мы почти сделали это

Так грустно, что нам пришлось угаснуть.

Все хотят править миром

Все хотят править миром

Все хотят править миром

      Если бы она встретила кого-нибудь из участников оригинальной группы, она могла бы только похвалить эту песню. Если бы девушка не посмотрела фактическое значение английских слов, сопровождаемых проникновенным пением и оживленной мелодией, она бы никогда не узнала о темном смысле песни. Подумать только, она слушала оригинал уже много лет, но поняла смысл только сейчас. Многие статьи интерпретируют ее как человеческую жадность к власти и контролю, авторитет капиталистической нации и даже утверждение о том, что все действуют из цинизма, из чистого интереса к себе. — Все хотят править миром, — пела Ризе под нос, время от времени переходя на скип или слайд. — Ничто не длится вечно… Есть комната, где свет не найдет тебя, держись за руки, пока мир рушится вниз~ Когда они рухнут, я буду прямо за тобой. Так рада, что мы почти сделали это… Так грустно, что нам пришлось угаснуть. — Цукуеми Ризе, рада видеть тебя снова, — Ризе перестала петь и повернулась в сторону источника голоса позади. Ее приветствовал один из самых известных международных фигуристов, которых она знала. Екатерина Соколова, которую Ризе называет просто Рина, они познакомились во время тренировок. — Снова нацелилась на золото? — Поддразнила Рина, довольно грубо обхватив Ризе за плечи. — Как и все остальные фигуристы здесь, — просто ответила она, взглянув на своего тренера в поисках помощи. К большому огорчению Ризе, тот просто отвернулся. — Как ты это делаешь? — Рина вздохнула, задержавшись взглядом на лице собеседницы гораздо дольше, заставив девушку почувствовать себя неуютно. Улыбка Ризе оставалась вежливой, но ее глаза не выражали никаких эмоций. Она смотрела вперед, свободной рукой надевая очки. С этим проклятые духи вокруг нее перестали существовать. Они не появлялись ни в одной части ее зрения, и их присутствие… Медленно исчезало, чем больше она продолжала носить очки. — Как ты так хороша в своем возрасте? Твои родители вроде не спортсмены, — добавила она, заставив Ризе опустить взгляд на ожерелье на ее шее. — Они точно не спортсмены, но, ну… — Ризе сделала паузу, пытаясь подобрать слова для замены работы мага. — Скажем так, я унаследовала от них более чем несколько вещей, которые очень помогают мне сейчас.       Ее тренер кивнул головой, глядя на выражение тоски на лице фигуристки при одном только упоминании о ее собственных родителях. Он несколько раз встречался с матерью девочки вне их дома, но с отцом — никогда. Что касается братьев и сестер, Ризе как-то обмолвилась, что у нее есть старший брат и сестра. Но и их тоже он никогда не видел. Должно быть, это постоянное ноющее чувство внутри молодой девушки, чувство одиночества и отсутствия тепла, соответствующего температуре льда. Возможно, это и было одной из движущих сил, побудивших ее так хорошо кататься на коньках. Чувствовать тепло и обожание зрителей, ради которых она постоянно трудится.       Он не мог сказать, какая эмоция отразилась на лице Рины, но это явно было не удовлетворение.

«Спасибо, что пришли так быстро».

      По жертвам, погибшим от рук Фейю, по тем, чьи брошенные тела остались на каменной холодной земле чужой страны, была отслужена панихида. Особенно Екатерину Соколову, родители которой прилетели в Японию, как только узнали, что случилось с их дочерью. Тела давно исчезли, но многим фанатам разрешили огородить значительную часть территории, чтобы возложить цветы, помолиться и оставить все, что угодно, пока не придет время забирать подарки.       Каждый день, до последнего, когда это место больше не будет разрешено для поминовения их дочери. Родители Рины оставались, возвращаясь в отель только тогда, когда ночью становилось слишком холодно или когда охрана насильно просила их отдохнуть. Не обращая внимания на вспышки фотокамер со всех сторон, Ризе опустила голову на землю, как только вышла из машины, держа в руках букет гладиолусов для Екатерины. Хотя она знала о предательстве другой фигуристки, остальной мир этого не знал. На ней был черно-белый костюм в паре со свежевычищенными белыми кроссовками Adidas Stan Smith. — Госпожа Соколова, — Ризе поклонилась в знак уважения женщине, старшей ее в мире спорта. — Я сожалею о вашей потере, — госпожа Соколова лишь слегка улыбнулась, принимая букет цветов, который Ризе передала ей, чтобы положить перед самым большим портретом Екатерины. Вокруг портрета были другие цветы, подаренные другими фигуристами, которые теперь задерживались вокруг, наблюдая за последним спортсменом, прибывшим к мемориалу, когда-то посвященному всем жертвам, а теперь только Екатерине. — Спасибо вам за то, что вы были хорошим другом Екатерины, — медленно выдохнула госпожа Соколова. — Меня всегда удивляла ваша способность поддерживать отношения с другими фигуристами, несмотря на явный разрыв в мастерстве. Екатерина упоминала ваше имя чаще других фигуристок, если не говорить о мужчинах.       Ризе слегка улыбнулась, ее улыбка была натянутой. — Нет необходимости хвалить то, чем я когда-то была, госпожа Соколова… — Ризе отвернулась, ненавидя то, что ей приходится одновременно поднимать тему своей травмы и «перерыва/отставки» среди других. Она только что смирилась с тем, что теперь будет магом. Ее встреча с директором Ягой меньше недели назад решила ее судьбу как ученицы. — Ты действительно уходишь в отставку…? — Ха-ха, мой разум все еще в хаосе и чувствителен при одной мысли об этом… — Ризе неловко хихикнула, ее взгляд теперь был прикован к портрету Рины. — Надеюсь, убийца вашей дочери будет привлечен к ответственности, родители не должны хоронить своего ребенка.       Госпожа Соколова кивнула головой, когда Ризе посмотрела на пожилую женщину. Ее глаза все еще были устремлены на подростка. — Я молю Бога, чтобы подонок, убивший мою Рину, предстал передо мной, даже если он сейчас находится за тысячи километров. Я просто чувствую, как он смотрит на меня сверху вниз, дышит мне в затылок.       Ризе кивнула головой в знак понимания, ее лицо стало пустым от слов женщины, а зрачки перевели взгляд с госпожи Соколовой на различных проклятых духов, собравшихся в этом районе, и все они были притянуты негативом, собранным столькими людьми с тех пор, как этот район снова был открыт для посещения. Ризе убрала одну руку в карман, явив двух ископаемых рыб шикигами, которые спустились с неба, словно капли дождя, чтобы поглотить проклятия вокруг себя. Они питались с радостью, поглощая проклятых духов, как голодные призраки из ада, которые по иронии судьбы сами были прокляты, чтобы вечно питаться другими. Проклятые духи были прокляты, люди проклинали друг друга, даже призраки загробного мира были прокляты. Бесконечный цикл кармы, который выдержал испытание временем, взлет и падение различных империй в течение жизни тех, кто населяет Землю.

***

— Почему именно ты так переполошился? — Ризе вздохнула, скрестив руки при виде Юты, свернувшегося калачиком в углу. Его взгляд был прикован к детям-призракам, которые сейчас играли с двумя новыми шикигами Ризе с их пробужденными врожденными проклятыми техниками. Как оказалось, они сохранили детское любопытство и некоторую невинность даже после того, как давно стали духами. — Они — дети, не похожие на другие странные проклятия.       Тигр-шикигами повернул голову, чтобы посмотреть на Юту, его высунутый язык напоминал дружелюбную собаку. В отличие от того, что час назад у него была преимущественно оранжевая с черными полосками шерсть. Теперь оранжевый мех тигрового шикигами сменился белым. Юта не слышал раньше о сибирском белом тигре, но решил не задаваться этим вопросом. Честно говоря, он отказывался задавать вопросы о многих вещах, которые вызывали у него беспокойство. — Госпожа Цукуеми, что они могут сделать? — Спросил один из детей, дольше других цеплявшийся за тигра. Ризе, стоя на коленях на земле, наклонилась вперед с улыбкой на лице. — Ну, почему бы им просто не показать вам? — Предложила Ризе, отчего их глаза засияли гораздо ярче.       Подумать только, сначала они появились с черными дырами вместо глаз.       Ризе взглянул на тигра и змею: оба животных поняли тонкий сигнал, поданный им. Змея-шикигами скользнула дальше от толпы людей, подняв голову вверх, и выплюнула яд. Когда капли яда достигли своего пика высоты, тигр издал рев, который остановил яд в воздухе. Схватив фонарик, который оставил для них Иджичи, Ризе включила его и направил на застывшие капли яда. — О-о-о, это радуга! — Пискнула девушка, с трепетом наблюдая, как тусклый цвет стен сменился теплым сиянием радуги. Капельки добавили текстуру, как и украшения на стенах их дома, сделав комнату менее безжизненной и пустой. Юта был удивлен тем, как опасная атака превратилась в нечто столь прекрасное, и повернулся к Ризе, которая была сосредоточена исключительно на том, чтобы устроить великолепное шоу в столь короткий срок. Проклятая энергия Ризе увеличилась, возможно, именно из-за этого капли превратились в застывшую радугу, судя по тому, как он почувствовал, что температура в комнате заметно упала.       Ризе вызвала Фейю. Шикигами в человеческом облике бросил на Ризе недоверчивый взгляд, когда дети начали его облеплять. Перекрикивая друг друга, они спрашивали, кто он такой, что умеет делать и почему он такого маленького роста.       Фейю было не до веселья. — Запомните все, когда-то я был известен как самый опасный маг Азии, — Фейю окинул их взглядом, скрывая, что вздрогнул и отшатнулся, когда Ризе уставилась на него при упоминании о его прошлом. Его лицо больше не хмурилось, а оружие исчезло из рук, когда дети возобновили свои игривые забавы с ним. Юта почувствовал легкую жалость к шикигами, понимая, что тот не привык к такому обращению после смерти много веков назад. — Так было… Пока я не услышал об этом так называемом Короле Проклятий. — Король Проклятий? — Прошептал Юта, подойдя к Ризе и удивляясь тому, кто носит такой титул. — Представь себе парня, который высок, строен, как покемон Мачамп, с розовыми волосами, но улыбается как псих, потому что он им и является… — Ризе подняла палец, желая добавить еще кое-что. — Мы не будем говорить о нем, он не имеет отношения к делу, — собеседник медленно кивнул головой, следуя словам Ризе, чтобы не заострять внимание на маге, которого называют Королем Проклятий и который, возможно, может быть возвращен к жизни в современную эпоху. — Ха-а… — Юта слегка вздрогнул.       До самого утра Ризе вызывала разных шикигами, чтобы дети играли и узнавали о них больше. Иногда она даже присоединялась к ним, веселясь без особого беспокойства, что заставляло сердце Юты пульсировать от легкой зависти. — Ну, мальчик, иди тоже поиграй, — Юта почти вскочил на ноги, когда Фейю ткнул его копьем в ногу. Рика издала рычащий звук, заставив Ризе быстро приказать тигру зарычать громче. — Ха-ха, ты голоден? — Ворковала Ризе, ласково поглаживая своего тигра-шикигами. Подойдя к ней, дети обступили их обоих, когда тигр показал Ризе свое брюхо. Позволив ученице начать растирать его обеими руками. — Н-нет, мне итак нормально, — Юта заверил Фейю, заставив его издать цоканье. — Я не хочу мешать Ризе с… Ритуалом? Кажется, что бы она ни делала, это работает. — Она исполняет их последнее желание — возможность играть весь день или ночь, как только взойдет солнце. Их больше нет, — заявил Фейю, повернув свое тело, чтобы посмотреть на детей-призраков и младшую Цукуеми. — Их можно отправить с помощью ритуалов, даже с помощью специальных техник, пропитанных проклятой энергией. Но Ризе, которую я знаю, скорее понимает, что они движутся в своем собственном темпе, лишь слегка подталкиваемые ею.       Нефритовое копье в его руках исчезло, и маг теперь сидел рядом с Ютой. — Знаю, что это довольно антиклимактерично, но я надеюсь, что это даст тебе хорошее представление о том, что такое часть магии. — Освобождение добрых духов, изгнание тех, которые причиняют вред другим, и облегчение жизни тем, кто не может их видеть и ничего с ними не делает? — Спросил Юта, посмотрев на время на своем телефоне. Восход солнца уже не за горами. — Верно, — ответил кивком.       Теперь, когда говорить стало не о чем, Юта поддался желанию поиграть с Ризе и детьми-призраками. С нервной улыбкой на лице Ризе просто улыбнулась ему и потащила играть в игру, которую они все затеяли. Подумать только, Ризе использовала своих собственных шикигами в качестве игрушек. Хотя он все еще был немного насторожен, когда сел между двумя детьми-призраками, парню не потребовалось много времени, чтобы забыть, что они неживые, когда азарт игры взял верх. — В чем ваша сила, господин Юта? — Спросил его один из детей. Юта издал нервный смешок и позволил Ризе говорить за него. — У него есть сильный и могущественный опекун, который постоянно следит за ним. Но, к сожалению, госпожа Рика сейчас занята, — Ризе посмотрела на Юту, Юта же, в свою очередь, быстро закивал головой в знак согласия. — О? Так это она была той, кто издал рев? Госпожа Рика? — Опекун? Я думал, она больше похожа на нас. — Почему ее присутствие окружено тьмой?       Чувствуя себя неловко, брюнет посмотрел на одноклассницу с нервным выражением лица. Она же кивнула головой в знак понимания и сделала шаг в сторону, чтобы свет прожектора падал на нее. — Госпожа Рика находится под чарами новичка-мага, а мы с Ютой изо всех сил пытаемся освободить ее от проклятия. Особенно Юта, ведь когда-то они были лучшими друзьями. Можно даже сказать, что они постоянно ворковали друг с другом, — дети с отвращением посмотрели на двух подростков. Ризе слегка усмехнулась, удивив Юту, когда дети, казалось, почувствовали прикосновение рук Ризе к своим головам. — Мне очень жаль, что жизнь для всех вас сложилась таким образом, — прошептала Ризе, медленно опустив глаза, оглядывая их с головы до ног. Рука девушки замерла, когда ребенок схватил ее и прижался к ней, находя утешение в прикосновении человека, которого всего несколько часов назад считал незнакомцем. — Почему-то ты заставила меня почувствовать себя такой счастливой и теплой, какой я никогда не была при жизни, — прошептала одна из них, сделав глубокий вдох. Она высоко подняли плечи, а затем плавно опустила их вниз. — И вдруг этого всего стало достаточно для меня. — Для нас.       В комнате, которая когда-то была наполнена смехом и волнением, стало тихо, закрытые жалюзи медленно поднимались, впуская первые лучи солнца, а дети превратились в воздушные фантики. Сердце Ризе болело, ее лицо отражало эмоции, когда она встала. Ее шикигами тоже ушли отдыхать. — Они исчезли? Вот так просто? — Засомневался Юта, повернув голову на звук открывающейся двери. Это был Фейю, который куда-то исчез, пока он не смотрел. Его глаза расширились: клинок шикигами был весь в фиолетовой крови.       В глазах Фейю не было эмоций. Кровь, запятнавшая его одежду и оружие, казалось, сгорала по мере того, как маг приближался к Ризе. Было странно, что человек, которого Юта считал довольно чопорным и правильным, позволил своей одежде так испачкаться; волосы были в беспорядке, как будто он только что вышел победителем из боя. — Учитывая такое ограниченное пространство, меня удивило, как такие жирные проклятия решили держаться поближе друг к другу, чтобы одолеть меня, — Фейю вспомнил свою встречу с проклятыми духами. — Проблема была в том, как победить их, не разрушив дом и не убив при этом вас обоих. — Наряду со всеми проклятыми детьми в этом доме, что мы могли не заметить, — добавила Ризе, наблюдая, как ритуальный круг, который она начертила на земле, начинает исчезать. — На миссиях, которые, скорее всего, не включают меня, можно встретить больше проклятых духов, чем положительных, так что удачи тебе в следующей миссии, — Ризе испустила зевок, действительно желая поскорее лечь спать. Занавес исчез, их цель была выполнена.       Она хотела бы, чтобы было больше заданий, в которых вместо проклятых духов были бы застревающие духи, но жизнь несправедлива. Продолжая свое завоевание, мир для людей казался темным местом, которое будет становиться только темнее. — Кстати, тебе платят или нет? — Спросила Ризе у одноклассника, когда они вышли из здания, Иджичи уже ждал их у машины. — Честно говоря, учитывая всю эту историю с Рикой… У меня такое чувство, что нам дали довольно щедрое звание, когда высшие чины решили сосредоточиться только на Фейю, моей проклятой технике и Рике. — Платят? Что ты имеешь в виду? — Юта посмотрел в сторону Иджичи, тот дал знак, чтобы он просто смирился с этим. — То есть, еще нет, наверное…? — А… Я пойду спрошу Годжо-сенсея, когда тебе тоже начнут платить. Иногда остальные жалуются, что им не хватает на перекусы каждый день, и это меня раздражает, — Ризе вошла в машину, оставив Юту стоять лицом к Иджичи, спрашивая, что девушка имеет в виду.       Иджичи вздохнул: — Господин Годжо каждую неделю в определенное время и день переводит деньги на счет Ризе, которые составляют средний месячный доход их класса. Именно так она согласилась прийти в школу. Студентам даже не полагается платить, но господин Годжо решил обмануть своих учеников разными способами, чтобы заставить их принять его деньги без колебаний. Например, для Маки, дополнительные деньги в ее «страховке». — Оу… — Рот Юты сложился в букву «о», понимая это обстоятельство. Таким образом, никто из студентов до окончания школы не получает зарплату, что заставляет Годжо баловать их своими деньгами. Несмотря на его странности и их первую встречу, он казался искренне милым человеком. — Как мило с его стороны.       БИП!       Иджичи и Юта вздрогнули, а Ризе каким-то образом оказалась на водительском сиденье, опустив окна и держа обе руки на руле. — Так мы уезжаем или нет? Мне еще предстоит сделать процедуру по уходу за кожей, — она посмотрела в сторону Юты. — А вчера утром ты чистил зубы? Пойдем, пока у тебя во рту не образовалась полость и не превратилась в проклятого духа. — В-вонь изо рта может превратиться в проклятого духа? — Парень поперхнулся, быстро садясь в машину. Ризе помахала ему рукой, включив двигатель и откинувшись на водительское сиденье. — Не волнуйся, я быстро доставлю нас обратно, — девушка подмигнула ему, и Юта отпрянул назад, не готовый ввязываться в еще одно потенциально опасное для жизни событие. — Иджичи, ты не мог бы сесть за руль? — Попросил Юта, голос был на грани того, чтобы начать умолять мужчину. Ризе надулась, пробираясь к заднему сиденью, пока Иджичи шел к водительской двери.

***

— И почему именно я не могу управлять машиной?

— Ты что, забыла инцидент с ледовым реагентом, девочка?

— Инцидент со льдом?

— Это случилось в России.

— Заткнись. В России много чего случается… Не слушай его Оккоцу.

      На лице Годжо появилась улыбка, которую Минако не оценила. Женщина бросила на него взгляд, требующий ответа, что с ним. Он решил на время снять повязку. — Что ты думаешь о поездке в Смитсоновский институт? — Минако была ошеломлена его неожиданным вопросом, гадая, не для этого ли он затащил ее в свой кабинет, пока она ждала возвращения Ризе с задания с проклятым человеком. — Годжо, Смитсоновский институт находится в Америке, точнее, в Вашингтоне, — рассуждала Минако, сомневаясь, что его график позволит проехать полмира ради экскурсии в музей. — Только не говори мне, что ты собираешься попытаться телепортироваться туда. Даже с таким уровнем проклятой энергии внутри твоего тела, ты будешь стоять на грани между жизнью и смертью.       Годжо выглядел так, словно обдумывал свои слова, заставляя Минако задуматься, не было ли то, что он сказал, просто вопросом «а вдруг». — Разве ты не верила когда-то долгое время, что институт находится где-то в Великобритании? — ЭТО ЗВУЧАЛО СЛИШКОМ ПО-БРИТАНСКИ!       Маг перед ней слегка захихикал, подняв руки в знак сдачи на гнев Минако, смешанный со смущением. Ее лицо раскраснелось, когда она встала просто из импульса. — Успокойся, я не собираюсь пытаться телепортировать себя в Америку, — Минако бросила на него растерянный взгляд, гадая, о чем он подумал. — Но Фейю — да.       Лицо Минако стало пустым. Она недоумевала, что он вообще говорит в этот момент. — Ты хочешь сказать, что Фейю Цукуеми собирается телепортировать тебя и Ризе в Смитсоновский институт? У него вообще достаточно проклятой энергии, дабы сделать нечто подобное? — Я не говорю о телепортации туда способом, которым обычно пользуюсь благодаря Безграничности. Возможно, это особый магический трюк, который он давно знал. Только он не мог его использовать, если бы только у него не появился лучший доступ к его проклятой энергии и разуму, — Минако прищурила на мужчину глаза. — Фейю Цукуеми теперь может делать только то, что ты называешь магическими трюками, после всех тех ужасных вещей, которые он сделал? — Минако скрестила руки, один из ее пальцев довольно быстро постукивал по локтю. — Ты уверена, что это из-за всех тех ужасных вещей, которые он сделал? Или, может быть, он всегда мог исполнять трюки. Просто это оставалось незамеченным? — На что ты пытаешься намекнуть, Сатору…       Сатору хмыкнул, поднимаясь с места, с целью встать позади Минако. К ее раздражению, он положил обе руки ей на плечи и положил подбородок на голову женщины. — Только не говори мне, что ты не сомневаешься в маге, который убил сотни людей своей крови, оставив после себя лишь горстку, — Годжо перестал улыбаться на ее слова, Цукуеми почувствовала это, несмотря на то, что смотрела только вперед. — Не имеет значения, насколько по-детски он ведет себя сейчас, насколько похож на коротышку, которым был в подростковом возрасте. Лию Фейю был бы уже давно мертв, если бы он оказался в руках не Ризе или Хаято. Я позабочусь об этом, — Цукуеми наконец-то поняла, что Годжо планировал сделать в определенный момент. Он обратится к Ризе, чтобы обсудить тему эволюции Фейю из его нынешнего состояния в то, в котором он был после того, как прошел путь злодеяний. Изменится не только его внешность, но и его нынешняя личность. Было непредсказуемо, что сделает с ним это ритуал. — Сможешь ли ты победить после того, как он изменится? — Конечно. Почему бы мне не быть способным выступить против него? — Тогда действуй.       Когда Фейю и Ризе подошли к общежитию после отдыха, Фейю скрестил руки, а Ризе бросила на учителя раздраженный взгляд, спрашивая, почему он прерывает ей отдых, обещанный Иджичи, как только она вернется в общежитие. Ее лицо продолжало искажаться от ужаса, когда Сатору попросил ее дать Фейю больше «свободы», разрушить ограничения, которые Фейю имел, благословляя его. — Разве ты не прокляла его прошлую сущность?       Ризе растерялась, посмотрев на Фейю. Фейю посмотрел на нее в ответ. — Как ты можешь просить о таком? — Голос Ризе звучал на всю комнату, она готова была бросить стул или перевернуть стол, если бы ей не было стыдно за свою неспособность контролировать себя. — Так ты хочешь, чтобы я позволила ему стать тем человеком, которым он был в самый мрачный период правления династии Тан? С ума сошел?       Годжо кивнул головой: — Его нефритовое копье — проклятый инструмент, который имеет способность расти в силе в зависимости от силы воли его владельца, и, учитывая то, что ты с ним сделала… Лучше избавиться от недостатков сейчас, чем потом, — маг притянул Цукуеми ближе к себе, чтобы наклониться ближе к лицу девушки. — Я понимаю, что ты не хочешь быть такой, какой он был при жизни, но проклятие его через чувствительную связь, которую вы двое имеете друг с другом, не обезопасит тебя. Даже если он станет тем, кем был раньше, он знает, что он твой шикигами. Как и все шикигами, превратившиеся в бездумное оружие войны. Помнишь ли ты момент, когда прокляла его?       Слегка опешив, Ризе бросилась искать ответ на вопрос учителя. Она поджала губы, вспомнив первую миссию, на которую ее отправили вместе с Нанами. Та, на которой она запуталась, потерялась в собственных мыслях и рисковала жизнью, дабы доказать существование могущественного шикигами, о котором тайно говорили почти все вокруг. Ах, она была большей дурой, чем думала.       «Прости, Хаято, хотела бы я быть лучшим магом…» — Ризе глубоко вздохнула, глядя в окно на проблески голубого неба. — «Или, может, хотела бы я быть лучшим человеком в целом».

***

— Стоп, — шипела Ризе, не желая больше думать о Фейю. Сейчас она ничего не могла сделать, чтобы хоть как-то изменить прошлое. Все эти дети были мертвы, превратившись в копья, которые всего несколько часов назад спасли ей жизнь. Ей было интересно, какое еще экспериментальное оружие было у Фейю, история создания каждого из них, и Ризе подумала, стоит ли ей вообще выслушивать все эти истории, чтобы потом извергать их, проклинать и запрещать Фейю проявляться когда-либо снова. Ее руки вцепились в волосы, зубы скрежетали друг о друга. — Почему… Что ты хочешь, чтобы я с ним сделала?       (Он мне совсем не нравится. Я не знаю, что с ним делать, но я хочу, чтобы он изменился).       Она была напугана, напугана жестокостью Фейю. Если бы Ризе была той, кто вызвал его, не было бы сомнений, что она проиграла бы борьбу за контроль, если бы дипломатия не сработала. Фейю вырвал бы душу прямо из тела и завладел бы ею. Ее имя, ее тело носило бы имена всех его преступлений, бремя двигалось бы вперед тем больше, чем больше он использовал тело, данное ей матерью.       (Его жестокость… Я не хочу ничего из этого, я не хочу, чтобы он делал что-то, что может уничтожить или очернить мое имя). — Если тебе станет легче, я могу рассказать немного о планах твоего брата в великой схеме вещей, — Ризе посмотрела на Фейю, освещенный зверь прислонился спиной к стене, скрестив руки. «Он находится под твоим контролем, Хаято передал тебе власть над ним, он не сможет причинить тебе вреда». Эти слова повторялись в голове Ризе, даже если бы она приказала любому из своих шикигами напасть на нее, каждый из них должен был проявить нерешительность из-за связи между духом и ней.       (О… Как бы я хотела меньше слышать его голос). — Я не хочу это слышать, — заявила Ризе, утирая слезы рукавом.       (Я ненавижу тебя слушать). — На данный момент, я не в состоянии воплощать свои умыслы, — Фейю указал на это, Ризе издала крик разочарования и бросила в него подушку. Подушка с грохотом ударилась о грудь Фейю и, упав на землю, издала более мягкий стук. — Не прошло и месяца, как ты начал убивать! Теперь я страдаю от последствий твоих действий, что значит, ты не в состоянии воплощать свои умыслы? Только потому, что я знаю о твоем существовании?! — Была глубокая ночь, она не знала, насколько тонкими или толстыми были стены — или были ли общежития других рядом. Ризе вызвала одну из своих ископаемых рыб, рыба бросилась к Фейю, неся ненависть в сердце Ризе. — Ты… Все еще полезен для меня, ты — причина, по которой мне присвоили звание мага особого ранга, — пораженным голосом сказал Ризе, взвешивая все за и против уничтожения духа Фейю. — С этого дня твоя цель, твои амбиции, каждая клеточка твоего духа направлена на то, чтобы я была защищен. Ты обязан выполнять все мои приказы и сражаться, с целью защитить тех самых людей, которых ты презирал, — заявила Ризе, вспоминая подробности о личности Фейю. — Ты будешь защищать даже отбросов, которые не вносят никакого вклада ни в общество, ни в экономику, если я того захочу, — Ризе увидела, как один глаз Фейю дернулся от ее слов, но он ничего не сделал, чтобы выразить или показать свое несогласие.       Фейю подошел к Ризе и опустился перед ней на колени, только после этого взял одну из ее рук и поцеловал ее, сохраняя зрительный контакт. — Я такая идиотка, — бездыханно сказала Ризе, схватившись рукой за скальп от того, что только что навлекла на себя еще больше неприятностей. Эмоции, бесполезные эмоции, которые в наши дни приносят ей одни неприятности. — Я должен запереть тебя в комнате с одним из проклятых трупов Яги, чтобы помочь справиться с твоими мыслями, — заявил Годжо, цепляясь за каждое слово ученицы, вспоминающей тот день, когда она встретила Фейю. Он понимал, что неспособность Цукуеми полностью контролировать свои эмоции проистекает из тяжелого детства и тех событий, которые привели ее сюда; но если так будет продолжаться дольше, Годжо может похоронить еще одну Цукуеми до того, как ей исполнится хотя бы тридцать лет. — Ты все еще зациклен на том, что я сказала? — Ризе подняла бровь на своего шикигами, не веря, что именно из-за этого его сила воли и повлияла на его боевые способности. — Хм-м… Неудивительно, что ты был таким послушным после той ночи. А я-то думала, что это из-за того, что ты чувствуешь вину за то, что не угодил мне. — А чего ты ожидала? Ты приказала мне делать то, чего я не желаю, госпожа, — Фейю фыркнул, скрестив руки. — Помни, ты имеешь власть над моим духом. В конце концов, я отомщу тебе в мире духов, — пробормотал он. — Так что же… Ты хочешь изменить контракт, и это позволит тебе стать сильнее? — Спросила Ризе, оглядывая его с ног до головы. — Это исправит твое разбитое эго, о могущественный повелитель Фейю из династии Тан? — Это и одна кость из могилы твоего отца, — Фейю вскользь упомянул о куске трупа отца Ризе. — ЧТО! — Ризе повысила голос в недоумении. Голос немного надломился в конце. — Твой отец — пользователь Реквиема. Хоть он и не прошел столетний критерий, необходимый для превращения в шикигами, его клятва, данная Хаято и мне, сыграет свою роль, — Фейю протянул руку. — Разве я не говорил тебе, что готов объяснить часть грандиозного плана, созданного твоим братом, который распространяется за пределы жизненных циклов других людей?       Сатору посмотрел на девушку, а она посмотрела в ответ. Он не мог поверить в то, что Ризе отказалась от такой возможности узнать что-то о замыслах Хаято, Ризе же была готова огрызнуться, что бы он ни хотел сказать. Да, она знала, что облажалась. Просто не хотела слышать об этом от кого-то еще, кроме нее. — Тебе действительно нужно больше контролировать свои эмоции, ты что, избалованный ребенок? — Заметил Годжо. Цукуеми бросила на него взгляд «как ты смеешь». — А тебе нужно больше выражать свои. Твои эмоциональный диапазон как у чайной ложки, — огрызнулась Ризе, заставив Годжо высунуть язык. Она закатила глаза, размышляя, стоит или нет отдавать частицу останков своего отца их предку. Ее лицо исказилось, как будто она только что надкусила лимон, с которого еще не сняли кожуру. Это было редкое предложение, о котором можно было даже подумать, не говоря уже о том, чтобы произнести.

***

      В комнате Маки обе девушки проводили время вдали от всех остальных. Время пролетело для обеих довольно медленно, и они чувствовали себя более измотанными, чем обычно. Маки усиленно тренировалась после разговора с учителем, Ризе готовилась к новому ритуалу, а Фейю готовился и инструктировал хозяйку, что делать, но все еще не рассказал о части плана Хаято. — Так ты говоришь, что каким-то образом ограничила силу Фейю через свой разум? — Спросила Маки для подтверждения, Ризе кивнула головой. — Вау, ваши связи с каждым духом погружаются глубже, чем я ожидала. Связь — это одно, но быть духовно переплетенным до такой степени, что один эмоциональный момент может привести к этому — совсем другое. — Ты, наверное, считаешь меня довольно жалкой, раз я сама не в курсе, что может моя собственная сила. Раз я всего лишь еще один винтик в системе, — сказала Ризе в момент самоуничижения, уткнувшись лицом в одну из подушек Маки. — Ты — последний унаследовавший пользователь проклятой техники из клана Цукуеми в этой эпохе, — Маки моргнула, руки служили импровизированной подушкой для ее головы. — Честно говоря, если посмотреть на это с другой стороны… Удивительно, как ты до сих пор не сдалась. Особенно если учесть, как ты впервые присоединилась ко мне в этом уникальном выборе профессии.       Ризе закрыла глаза. Уверения других в том, что она не просто дрожащий олененок, мало на нее действовали. — В конце концов, я уеду в Китай и вернусь сильнее, чем когда-либо прежде, — мягко заявила Ризе и себе, и Маки. Вторая усмехнулась на слова одноклассницы. — Мне нравится, когда ты решаешь относиться к тренировкам серьезнее, чем обычно, — девушка наклонилась вперед, чтобы вторгнуться в личное пространство Ризе, с намерением щелкнуть по лбу, заставив ее охнуть и оттолкнуть Маки. — И еще… Оккоцу был полезен во время твоей миссии или нет?       Ризе моргнула, ничего не сказав, но все же заставив Маки вздохнуть. — Отлично… Значит, от него будет мало толку, да? — Мне кажется, если будет возможность, он может быть полезен Рике. — В какой ситуации Рика вообще может быть рукой помощи, чем разрушения? — Спросила Маки, сделав лицо, которое заставило Ризе фыркнуть и ткнуть рукой в лицо другой. Ризе ненадолго задумалась, прикидывая различные сценарии, в которых Рика могла бы спасти задницу Маки. — Ну… Если бы тебя одолело проклятие, гораздо большее по размеру и плотности… Ты бы попала в его ловушку без надежды выбраться самостоятельно, потому что потеряла оружие, и поэтому тебе пришлось бы полагаться на Юту и Рику, чтобы они вытащили тебя.       Маки закатила глаза: — Как будто подобное может произойти. — Ну я, например, однажды сказала своей семье, что мне не интересно быть магом, — Ризе пожала плечами, подняла телефон с живота, чтобы полистать социальные сети или что-то в этом роде. Она все еще ждала возвращения Фейю. Солнце медленно садилось, небо снова стало оранжевым, а шикигами преодолевал километры, чтобы найти и вернуть частичку отца хозяйки.       Это было странное желание, о котором Ризе подумала, когда разум начал проясняться. Она хотела, чтобы ее отец умер намного позже… Чтобы она могла оплакать его как следует. Как остальные члены ее семьи, когда пришло известие о его смерти. Мать несколько раз в течение нескольких дней падала в обморок, разрыдавшись и причитая о потере своей половинки. Минако кричала о своем отце, топала ногами по земле, даже бросала свои игрушки, лишь бы кто-нибудь утешил ее. Хаято стал «мужчиной в доме», что совсем не нравилось семье Ризе, когда кто-то обращался к старшему ребенку в семье. Хаято был зрелым, на протяжении всего времени, пока они пытались отпустить смерть отца. Хаято проливал слезы, глаза были красными, но он никогда по-настоящему не показывал своих эмоций, как он это сделает, когда станет подростком. Как и он, Ризе была тихой. Она не понимала, почему папа до сих пор не вернулся домой и почему его фотографии почти везде.       Она закрыла глаза, вспоминая последние воспоминания об отце, когда он был жив. Как эти яркие воспоминания вскоре стали темнее, как под землей, чем больше она приближалась к двери, ведущей обратно на поверхность. Лию Ренджун, или же Харуто Цукуеми, был похоронен в подвале. Тело хранилось в специальной гробнице, украшенной не гробом, а красивым большим орнаментом.

***

      Возвращаясь в Карацу, Фейю сразу понял, что что-то не так, как только приземлился на крышу дома. Перевоплотившись из птичьей формы в человеческую, он почувствовал, что ветер донес до него остатки проклятой энергии сильного пользователя проклятия. Позади шикигами возник силуэт, топивший его собственную тень, высоко подпрыгнув снизу с целью подлого нападения. Фейю прыгнул с гуань дао в руке — изогнутым клинком с расширяющимся древком, похожим на европейскую фламбергу, что позволяло использовать оружие либо как меч, либо как копье. Как только оружие вонзилось глубоко в центр лица, Фейю метнул два длинных клинка, чтобы пригвоздить обе руки проклятого духа к крыше обители.       Не обращая внимания на выступивший на лбу пот, Фейю перевел взгляд на дом, стоявший параллельно поместью Цукуеми. Там, на крыше, стоял хозяин проклятого духа. Он улыбался ему глазами, полными желания. Он бы оценил такое выражение, если бы оно исходило от красивой женщины, а не от вредителя, мешающего выполнять возложенную на него миссию. — Фейю-а, ты выглядишь иначе, чем в нашу последнюю встречу, — Гето окликнул шикигами, его глаза закрылись, когда он улыбнулся. Если бы они находились в параллельном мире, Фейю счел бы это дружеским жестом без скрытых намерений. В мире, где у него была жизнь, которую он хотел. Но он вернулся и испытал современную жизнь так, как хотел, с его нынешними потомками вокруг него. — Ризе хорошо к тебе относится? — Она относится ко мне так, как относился бы любой здравомыслящий подросток — как к овощу на своей тарелке, который нужно съесть, чтобы насладиться сладким удовольствием от мороженого, — Фейю достал свое оружие, проклятие под ним было изгнано.       Гето открыл глаза, найдя маленький рост Фейю весьма очаровательным. Если бы они стояли бок о бок, Фейю был бы ему по плечи. Его пальцы и мускулы — как у ребенка на пороге полового созревания. — Почему ты думаешь, что я буду плохо к тебе относиться? Если бы ты был одним из моих шикигами, то не выглядел бы так, как выглядишь сейчас. — Если бы я был одним из твоих шикигами, это было бы снова обращение японских императорских войск с китайцами, — заявил он с пустым выражением лица. — Ты бы нашел удовольствие в том, чтобы мучить меня, считая, что я должен искупить прошлое, которое прожил как человек, и одновременно использовал бы меня только для себя, — они оба знали, что Гето ненавидит поступки шикигами. Фейю понимал это и был не против. Но быть одним из шикигами Гето было бы ударом по его гордости — за то, что он не смог защитить и выполнить свою роль шикигами Ризе, и за то, что позволил использовать себя человеку, который так сильно напоминает ему о прошлом. — Ты ничем не отличаешься от меня, — шипел Фейю, все больше раздражаясь при виде Гето. — Довольно лицемерно пытать других, когда ты сам ничем не отличаешься от моего отражения в воде, не находишь? — Я человек, который просто хотел избавить мир от не-магов, а ты… Хотел отомстить, потому что был изгоем клана? — Гето глубоко вздохнул, почувствовав, как изнутри его одежды раздался гул уведомления, за которым последовали еще три. — Оу, мои девочки зовут меня. Ты можешь сдаться сейчас, и я обещаю, что твоему дому не будет нанесен ущерб.       Фейю направил свое оружие на Гето: — Дом, который у меня был, давно обращен в пыль, — оба мага бросились вперед, Гето выпустил множество различных проклятых духов, а Фейю подпрыгнул высоко в воздух и закрыл собой большую часть луны. Его нефритовое копье быстро взмахнуло, импульс нарастал с каждым разом. К нему все ближе бросались различные виды проклятых духов. Гето пронесся мимо Фейю, заметив на долю мгновения, как задняя часть одежды противника превратилась в павлиньи перья, чтобы отвлечь проклятых духов зачарованным хвостом.       Было захватывающе интересно наблюдать, как сосредоточенно и быстро Фейю расправляется с проклятиями третьего ранга. Ни один не смог приблизиться к нему настолько, чтобы даже коснуться его кожи, прежде чем был убит одним ударом. «Хаято, так вот что ты подразумевал под качеством, а не количеством?» — Подумал Гето, высвобождая еще больше проклятий, дабы ошеломить Фейю.       Фейю шипел, перепрыгивая с крыши на крышу, несмотря на риск привлечь еще больше людей. Увидев окна поместья Цукуеми, он превратился в одну из своих птичьих форм и влетел внутрь здания. Гето покачал головой, разочарованный тем, что шикигами исчез из его поля зрения. — Ты, — рядом с Гето появилось большое проклятие. Хотя, скорее полупроклятие по сравнению с другими, которые он выпустил всего десять минут назад. — Разрушь это место, — Гето сказал это без особых угрызений совести. Он смотрел вниз на все изменения, которые произвела семья с тех пор, как, казалось бы, идеальная пара переехала сюда. Все краски и тепло, которые соперничали с мрачной тоскливой холодностью мира. Жаль было видеть, как поместье разрушается, но его красота никогда не будет оценена по достоинству при нынешнем состоянии мира. Мир, наполненный проклятиями, порожденными обезьянами, которые плодятся каждый день, не заботясь о тех, кто несет на себе тяжесть их последствий. Цикл страданий должен быть разорван, и Сугуру Гето будет тем, кто сделает это.       Быстро пролетев к комнате Хаято, в тот момент, когда дом начал трястись, Фейю знал, что здание долго не простоит. Перейдя в человеческий облик, он слегка размял колени от неожиданного удара о землю и распахнул дверцу шкафа бывшего хозяина. Схватив ключ, спрятанный в третьем халате слева, он убедился, что ключ не виден сквозь одежду — даже тонкая цепочка, которая удерживала его на месте. — Вот ты где, — окликнул его Гето, поверх проклятого духа, так как самый большой, которого он вызвал до сих пор, разрушил почти половину комнаты Хаято. Глаза Фейю засверкали красным при виде уничтожений. Фейю бросился вперед, теперь он бежал прямо против Гето, который использовал оружие, созданное из проклятия, которое украл у самого Тоджи Фушигуро. — Узнаешь проклятия? — Поинтересовался Гето, игривым облачком столкнувшись с фирменным нефритовым копьем Фейю. Хаято не было рядом во время инцидента, но это не означало, что Фейю был таким же, как и его призыватель. — Почему ты вообще здесь? — Фейю шипел, изгоняя все проклятия, которые пытались атаковать его, пока он был занят Гето и натиском атак. — Это не совпадение, не так ли? — Гето хмыкнул, отбросив шикигами назад, используя способность игривого облака. Фейю изменил форму, прорываясь сквозь слои дома, чтобы добраться до подземелья. Дом продолжал трястись, и Фейю надеялся, что он сохранит свою форму, пока его миссия не будет выполнена. Он проходил мимо разбитых рам на стенах, хранящих воспоминания, которые невозможно было воспроизвести в будущем.       «У тебя больше врагов, чем ты думаешь, Лорд Фейю. Со временем ты снова сможешь свободно бродить по миру, не нуждаясь в узах, которые продолжают держать тебя в тюрьме».       Проклятая техника, нарушающая понимание жизни и смерти, чтобы вернуть тех, кто давно исчез, на непостоянный промежуток времени по сравнению со вселенной, которая, казалось бы, не имеет ни начала, ни конца… Фейю был одним из многих примеров того, что эта техника была проклятием для обреченных душ из Ада. Все его потомки, пришедшие после него, совершали поступки, движимые собственными эгоистичными желаниями, прикрытыми позитивом «амбиций». Его слова не имеют смысла для всех, кто носит имя Цукуеми. Все они ненавидели его, и это было совершенно оправданно. — Как раз когда я думал, что один из моих родственников больше не будет сбиваться с пути, пособник дьявола пришел постучаться к нам в дверь с визитом, — Гето отошел в сторону как раз в тот момент, когда Фейю вновь появился для нападения. Кончик копья пробил его кожу настолько, что образовался тонкий шрам, который медленно краснел. — Ты не помешаешь планам Хаято и Ризе.       Гето вздохнул, понимая, что сегодня не тот день, когда он сможет победить Фейю. Тем более, что его величайший план скоро рассыплется. Возможно, мальчик Юта и Рика будут более приветливы по сравнению с духом, который на тысячи лет старше их обоих. Гето щелкнул пальцами, вызывая на этот раз проклятие особого ранга. Глаза Фейю расширились, когда он понял, кого вызвал Гето. Позади Фейю появилось еще больше духов, от полу-первого ранга до первого и даже незарегистрированного особого ранга. — Тамамо-но-Маэ, поздоровайся с лордом Фейю.

***

      Ризе проснулась в холодном поту, тяжело дыша, так как проклятая энергия бушевала по всей комнате. Расфокусировавшись, она не заметила, как комната стала синей. Она была покрыта льдом до такой степени, что на некоторых поверхностях начали образовываться ледяные шипы. Девушка положила руку на грудь, с трудом сдерживая сердцебиение. Ощущение было невыносимым, чем больше тело Ризе начинало просыпаться, заставляя ее свернуться калачиком и забиться поглубже в кровать, чтобы найти хоть какое-то неведомое облегчение от простыней, матраса, подушки и одеяла. Фейю не возвращался, даже если Ризе мысленно приказывала ему вернуться как можно скорее. — Фейю… Пожалуйста… Со мной никого нет… — Прошептала Ризе, желая, чтобы лицо, которое она все больше узнавала, появилось сейчас. С его появлением подул бы прохладный ветер. Все, что у нее сейчас было, это она сама. Кончики ее пальцев начинали замерзать. — Пожалуйста, вернись ко мне… — С закрытыми глазами Ризе села на кровать. Смахнула слезы тыльной стороной ладони, не обращая внимания на пульсацию в груди. Правой рукой она сделала жест Прана Мудра, просто соединив вместе кончики мизинца, безымянного и большого пальцев, два из трех пальцев были расслаблены и отведены от сустава.       Вспомнив, что говорила ей мать задолго до того, как ее не стало, Ризе сосредоточилась на своем дыхании, выполняя цель успокоить себя и свою проклятую энергию. Она терпеливо ждала, пока новая волна спокойствия не нахлынет на нее, возвращая комнату в прежнее состояние. — Похоже, ты действительно была права, — Ризе нарушила тишину, слегка улыбнувшись, когда легла обратно. Руки и ноги были раздвинуты просто потому, что она хотела. Она сделала мысленную пометку делать это чаще, считая краткий момент медитации хорошим способом предотвратить любые дальнейшие промахи, которые в итоге могут привести к большим неприятностям. Вспомнив, почему она проснулась в таком состоянии, девушка вскочила с кровати и побежала в сторону комнаты своего учителя. — ГОДЖО-СЕНСЕ-Е-ЕЙ!       Практически спрыгнув с кровати, Сатору выругался под нос на вопль, разбудивший его. Открыв дверь, он обнаружил там взбешенную Ризе, даже не запыхавшуюся от бега по всему пути к отведенному месту отдыха Годжо в школе. — Тебе приснился кошмар, что тебя пожирают голодные призраки или что-то в этом роде? — Годжо зевнул, заставив Цукуеми покачать головой. — Мне кажется, что с Фейю что-то случилось, — Ризе призналась на одном дыхании. Сатору опешил, вспомнив, что девушка действительно отправила Фейю на миссию, чтобы собрать кости отца или что-то вроде того. — Я совсем не чувствую его, и последнее, что я почувствовала перед пробуждением, было ощущение, что меня… Уничтожают…       Годжо глубоко вздохнул и наклонился вперед, чтобы посмотреть Ризе в глаза. Он слегка улыбнулся, наблюдая за тем, как ученица бросила на него растерянный взгляд. — Да, это был кошмар. Иди сюда, — положив одну из своих рук ей на спину, он провел ее в свою комнату и усадил на кровать. — Сейчас я пойду проверю, что случилось в твоей комнате. Может, даже найду Фейю, пока ты будешь отдыхать здесь. Звучит неплохо, не так ли?       Ризе нахмурила брови. — Но…       Годжо заставил ее замолчать: — Предоставь это мне, Ризе. Просто ложись спать и постарайся не волновать себя дальше, — девушка чувствовала, что с ней обращаются как с испуганным ребенком, привыкшим за последние месяцы к уверениям, но это было ничто по сравнению с ее детством. Странно. Все казалось странным и неуместным. — Почему я не могу пойти с тобой на поиски Фейю? Он мой шикигами. Он ведь связан со мной.       «Потому что я не хочу, чтобы ты встретила Гето», — так думал Сатору, потрепав Ризе по голове чуть грубее, чем обычно. Он спрятал от подростка стиснутую челюсть, а затем пошел надеть повязку на глаза, которую положил на край кровати. — Просто сделай так, как я сказал. Это для твоего же блага, — глаза Ризе слегка расширились от холодного тона голоса учителя. Этого было достаточно, чтобы она тихо кивнула головой и закинула ноги на кровать, когда Сатору бесшумно исчез.       Девушка вызывала свою Сиба-Ину. Собака издала скулящий звук и начала тереться вокруг Цукуеми, утешая ее. Девушка грелась в свете луны, проникающем в окно. Луна была яркой, ее полная фаза скоро превратится в растущий гиббус. Положив руку на голову шикигами, она надеялась, что с Годжо и Фейю ничего плохого не случится. Они оба были сильными, но это не мешало ей волноваться и переживать.       «Я плохой человек», — подумала Ризе, ложась спать на более мягкую и удобную кровать и обнимая свою собаку. Собака шикигами лизнула ее в нос, а затем прижалась ближе. Она крепче обняла питомца. Глаза девушки были закрыты, пока она пыталась забыть о том, что только что произошло.