Would that I

      «Понедельник- день тяжёлый»             «А какая мне разница, у меня блять каждый день как понедельник»             Мигель, на самом деле, смутно представлял чем занимаются нормальные люди в свои выходные. Нормальные, в смысле, не конченные трудоголики, работа которых качует из офиса в дом и обратно на протяжении всей недели. Стоун, кажется, никогда не слышал что работа должна оставаться на рабочем месте, а не следовать за человеком до самого порога, скидывая на Мигеля столько документов и отчётов, что от количества диаграмм и цифр у него начинало двоиться в глазах. Что ж, если он хотел сделать из Мигеля бесчувственного зомби, то у него получилось: на протяжении всего рабочего дня его кислая рожа действовала на людей как соль на муравьёв. В очередной раз, конечно же.       Увесистая папка, содержащая в себе отчёт о результатах работы за неделю, которую он любезно вручил Стоуну с утра, снова нарисовалась в его кабинете с незавидным клеймом «переписать по установленному критерию», но через два часа Тайлер её всё-таки принял, пусть и с крайне недовольным выражением лица. По каким-то причинам сложное ебало Тайлера О’Хару крайне веселило. «Я надеюсь ты не забыл, что у нас сегодня собрание?» «Ау, ты тут?»       Пусть должность в профсоюзе не значила для Мигеля столько же сколько работа в Алкемаксе, но выкладываться на полную в любой своей деятельности было для него делом чести. Но, к сожалению, объем памяти в его голове был немного ограничен. «Не забыл. Немного задержусь»       Мысль о том, что если бы не Лайла, то на должности председателя он долго бы не продержался, посетила его уже ближе к конференц-залу, когда он опаздывал уже на полчаса, потому что практически вся подготовка к собраниям лежала на ней. Иногда он думал о том, что ему следовало бы уступить место председателя ей. Более подвижная, энергичная и деятельная Лайла справлялась бы намного лучше и успешнее чем Мигель, судя по всему, ненавидящий каждого присутствующего в этом зале. — Сегодня только половина, — она подскочила к нему как только он вошёл в зал, всунув ему в руки список приглашëнных, где добрая половина фамилий была вычеркнута, — Харрисон ушёл на больничный, сказал, что ОРВ, Элисон в командировке, Джексон уехал во Флориду на похороны своей ма… — Понятно, — оборвал её словесный поток Мигель, коротко просматривая доклад и перечень тем для обсуждения, которых за последний месяц накопилось больше чем он мог запомнить, — а что с Ривером? Что на этот раз? Нога или рука? Слушай, пора бы его исключать, а то в следующий раз будет шея. О, удивительно, Коллинз всё-таки решил тут появиться? Впервые за полгода, похвально, я уже забыл, как он выглядит. — Он недавно сообщил, что в следующем месяце он планирует пуститься в евротур, так что вопрос о его дальнейшем участии действительно стоит под вопросом, — женщина вскинула голову, бегло оглядев конференц-зал. Честно говоря, назвать это полноценным залом было сложно, учитывая небольшие размеры и устаревший ещё до её рождения ремонт, но для редких встреч профсоюза он вполне подходил. Единственное, что смущало– это древняя, потрëпанная жизнью дверь, грозящая рассыпаться кучкой пыли и опилок от малейшего удара. Замка, рассчитанного под современные модели ключей, естественно, не наблюдалось, как и нормальных стеклопакетов и качественного освещения. Это был небольшой зал, который местный задрипанный театр согласился им предоставить ещё пару лет назад, и который уже успел перетечь в их постоянное пользование. Плата за аренду была смехотворно низкой, и потому никто не жаловался.       Минут через десять постепенно начали подтягиваться остальные приглашённые, пряча свои карточки членов профсоюза в карманы. Мигель мало с кем из ни общался за пределами этого зала, но испортить отношения с половиной из них он уже успел. У всех были свои таланты. Его талант, судя по всему, заключался в умении ругаться со всеми подряд без особого повода.       Первая половина собрания проходила по уже заученному сценарию: доклад на сегодняшний вечер, обсуждение регламентированных вопросов, касаемых, в первую очередь, модернизации городской инфраструктуры и Квинсбридж парка в частности. По большей части говорила Лайла, поскольку её коммуникационные способности были значительно выше, чем у Мигеля, который, впрочем, тоже старался принимать активное участие. Стоять столбом, конечно, было круто, но оправдывать наличие своего седалища в кресле председателя было ещё круче.       Четырнадцать человек, собравшихся в этом зале, тоже это прекрасно понимали, и потому пытались не отставать, задавая вполне логичные вопросы и выдвигая чуть менее логичные, но в принципе жизнеспособные варианты и предложения. Мигель был слишком увлечён имитацией бурной деятельности, и потому не сразу заметил длинную тень, скользнувшую в зал и устроившуюся на одном из стульев заднего ряда. Плохое освещение и присутствие других людей, занятых обсуждением недавних налоговых поправок, позволили названному гостю какое-то время оставаться незамеченным, из-за чего он, поверив в себя и окончательно обнаглев, закинул длиннющие ноги в массивных потёртых ботинках на спинку впередистоящего стула. — Я конечно рада что ты принимаешь активное участие и всё такое, но…– Лайла дëрнула Мигеля за рукав, заставляя наклониться, пока собравшиеся обсуждали дела насущные без их участия, — …Кто это? Новенький? Не припомню, чтобы хоть раз видела его здесь.       О’Хара мельком глянул в ту сторону, куда указывала Лайла, и всё сразу же встало на свои места. Его немного удивило то, что Браун изъявил желание посетить собрание, с учётом того, что просьбу Мигеля перезвонить и подойди к месту их собрания с целью обсуждения дальнейшего восстановления его документов он решил проигнорировать. Мигель не понимал, какая конкретно была проблема в том, чтобы, к примеру, воспользоваться телефонным аппаратом, ведь за эти выходные О’Хара успел смириться с тем фактом, что всё это «предприятие» Брауну, видимо, нужно ещё меньше чем самому Мигелю, но не обращать на него внимание до конца собрания было гораздо легче чем размышлять на эту тему. В конце концов, было хорошо что он вообще пришёл. — Тебе надоело заниматься непонятно чем в барах и ты наконец решил заняться делом? — счёл нужным поинтересоваться Мигель после окончания собрания, когда в зале остались лишь они трое.       Вид у Брауна был ещё хуже чем в их первую встречу, заставляя Мигеля задуматься о том, через какое количество помоек панк протащил свою тушку, прежде чем оказаться здесь. — Чё сразу так агрессивно? Я бы тебе ответил, не будь здесь прекрасной дамы, — он повернулся лицом к Лайле, ослепительно при этом улыбнувшись и протянув ей раскрытую для рукопожатия ладонь, которую девушка тактично проигнорировала, — ваша улыбка меня сразила. — Можете даже не пытаться, в долг я не даю, — Лайла фыркнула, демонстративно убрав руки в карманы, — а вы, я так понимаю, тот самый… — она на секунду замолчала, стараясь подобрать слова и выразиться как можно более вежливо. — Бездомный с дерева? Мигелю сложно судить, но, возможно, ей не совсем это удалось. Хоби, впрочем, не выглядел обиженным ни на йоту, а лишь снова улыбнулся, стаскивая ноги со спинки стула. Мигель и Лайла переглянулись. — Мне нравится, когда про меня говорят «тот самый», но я бы предпочёл «тот самый крутой музыкант» или… — Да, он тот самый бездомный с дерева, — О’Хара устало закатил глаза, решив прервать эти бессмысленные любезности, и вручил Лайле объёмную папку с документами, которую таскал с собой с самого утра. Девушка приняла её, руками ощущая не маленький вес и открывая на первой странице. При дальнейшем просматривании документов эмоции на лице Лайлы менялись со скоростью света, начиная лёгким недоумением и заканчивая крайним недовольством. В конце концов она не стала дочитывать, хлопнув папкой и неловко приспустив свои очки. Она посмотрела на Хоби, а потом на Мигеля так, будто бы, господибоже, он был к этому причастен. — Мистер Браун, Вы в курсе, сколько времени уйдёт на восстановление ваших документов? — поинтересовалась она, принимая заинтересованный вид и включая режим «лучшего работника месяца». — Ммм, не знаю… Думаю, много? — пожал плечами парень, слегка наклонив голову вбок.       Взгляды Мигеля и Лайлы пересеклись, и в них читались всеобъемлющая тоска и безнадёжность. Браун, очевидно, не считал нужным проявлять хоть какую-то активность в этом процессе. Конечно, они и до этого трудоустраивали бездомных и безработных и, естественно, порой вставал вопрос о восстановлении некоторых документов, но, пожалуй, ни один из них ни разу не вёл себя настолько безалаберно и равнодушно. — Так, для начала Вам нужно обратиться в Иммиграционную службу. Нужно собрать огромное количество справок, так что процесс будет довольно длительным. У вас есть доверенное лицо?       Браун всё с таким же беззаботным видом надувал пузыри из жевательной резинки, даже не пытаясь проявить инициативу. Мигель, хранивший всё это время молчание, тоже не стремился как-то активничать. Если подумать, ему это надо было ещё меньше чем Брауну, но если взвесить все «за» и «против» — чем быстрее они начнут, тем быстрее закончат. Он распрощается с этим парнем и если ещё раз увидит его, то исключительно в своих кошмарах. — Я могу быть его доверенным лицом, когда основа будет восстановлена, — размышлял вслух О’Хара. Он определённо пожалеет об этом, но это будет проблема завтрашнего Мигеля. Сегодняшний Мигель был полон решимости сделать всё, чтобы как можно скорее разобраться с Хоби и как можно скорее забыть о его существовании, — я не хочу, чтобы ты работала над этим в одиночку, и мне, как председателю, тоже время от времени не помешает поработать на благо профсоюза. К тому же работать придётся буквально с нуля, у тебя банально не хватит времени на то, чтобы возиться с поисками. Конечно, если ты не хочешь, чтобы это лицо снилось тебе в кошмарах. — Знаешь, я польщен. Вот правда, — на мгновение в голосе панка проступило что-то на подобии благодарности, и Мигелю даже показалось, что они смогут прийти к какому то консенсусу. Но потом Хоби снова лопнул бледно-розовый пузырь из жвачки, и мужчина понял, что этому всё же не бывать. — Отлично, тогда я подам заявку уже сегодня. На её рассмотрение уйдёт несколько дней, максимум неделя, но потом– сразу предупреждаю– всё может очень надолго растянуться, — Лайла засуетилась, быстро печатая что-то на телефоне, — Мигель, какие планы на завтра? — Работать и мечтать уволиться. Ты хочешь связаться с подрядчиком прямо сейчас? — обернулся он, мысленно возвращаясь к их делам. — Ох, нет, поверь, мне есть чем заняться сегодня. Ну давай, позже спишемся, — Лайла коротко обняла Мигеля и, всё-таки пожав на прощание руку Хоби, пулей вылетела из зала, в ту же секунду начиная вести оживлённую дискуссию с кем-то по телефону.       Молчание, повисшее в зале, казалось, можно было смело резать ножом. О’Хара чувствовал себя совершенно обречённым, оставшись с Брауном один на один. Он должен был уточнить ещё несколько деталей, прежде чем уйти, но у него уже нет никаких блять моральных сил на это. — Остаётся только дождаться когда заявка будет подана и рассмотрена. Но так как у тебя, видимо, даже свидетельства о рождении нет, то уже в начале это влетит в круглую сумму. Карты у тебя тоже нет, да? — Была, но с ней та же ситуация, что и с документами, — Хоби пожал плечами, наконец вынимая жвачку изо рта и выкидывая её в мусорное ведро, — там была кое-какая сумма на такой случай, но я её проебал и толку от неё теперь ноль нулей. — Карту нужно заблокировать. — Мужик, я в курсе. Я ж не совсем тупой, — ответил Браун и О’Хара мысленно поблагодарил Бога, или кого там ещё чёрт возьми благодарят, за то, что не всё ещё потеряно.       Стрелка часов неумолимо двигалась к шести, и всё, чего Мигель хотел на данный момент– это наконец-то оказаться дома и… Продолжить возиться с графиками и отчётами, которые не покидали его даже в собственной квартире, но у вселенной были другие планы. — Слушай, ты можешь отвезти меня на Бивер-стрит?       Хоби догнал Мигеля на выходе из театра, когда мужчина уже собирался сесть в машину и отправиться домой, предварительно простояв ещё час-полтора в пробке бок о бок с такими же трудоголиками. Но, вероятно, с гораздо менее сердитыми лицами. М-да, Манхэттенские пробки действительно обладали сверхъестественными свойствами; по крайней мере, останавливать время они точно могли.       Мужчина задумчиво почесал подбородок, стараясь действительно решить, надо ли ему это. С одной стороны, не было проблемы в том чтобы выкинуть Брауна неподалёку от его пункта назначения и затем отправиться в свой собственный, а с другой… Ну правда, этот человек имел суперспособность раздражать не только когда открывает рот, но и одним своим видом, и провести с этим существом ещё минимум час в одной машине было сродне самоубийству. — Почему бы тебе не воспользоваться метро? И проще и быстрее. — Во-первых, ты моё доверенное лицо, — деловито ответил панк, будто бы этот факт обязывал Мигеля подрабатывать его личным водителем. — Во-вторых, у меня нет денег даже на проезд.       Вопрос о том, куда он дел заработанные с выступления деньги, О’Хара решил тактично не задавать. Мужчина закатил глаза, устало проведя ладонью по лицу. Понятно, у этого… Человека даже не было проездного. Как он до сих пор не умер? — Ладно, садись, — он отмахнулся, проворачивая ключ и закрывая дверь, когда Хоби воодушевлённо уселся на пассажирском сидении, — что ты забыл на Бивер? — Мне нужно встретиться с одним знакомым, насчёт дальнейших выступлений, — панк закинул ногу на ногу, развалившись на сидении так, будто это он был хозяином машины а не Мигель, — мы после выступления немного посрались и я хочу найти вариант получше, а не терпеть их выебоны. — А ты знал, что можно решать проблемы, а не бегать от них? — У тебя со слухом плохо? Я говорю, не хочу в их бошках, полных говна копаться.       Мужчина вздохнул, крепче сжимая руль и следя за дорогой. Не то чтобы его волновали разногласия Брауна с его дружками, но такие проявления затяжного юношеского максимализма его крайне раздражали, и он не мог отделаться от мысли, что при их последующем сотрудничестве это никуда не исчезнет. — Ну, дело твоё, — безразлично пожал плечами Мигель. — Что, даже не дашь какой-нибудь мудрый совет? — голос парня и правда звучал немного удивлённо. О’Хара чувствовал внимательный взгляд на своём лице. — А зачем? Тебе же жить так, а не мне, — Мигель усмехнулся, не сводя глаз с дороги. — А смысл? Я никак не дорожу отношениями с этими людьми, всё это разгребать я не хочу: ни желания, ни ресурса у меня на это нет. Пускай сами ебутся со своим говном, не мои проблемы, — несмотря на его слова, голос Брауна на мгновение показался Мигелю немного грустным и разрчарованным, как если бы он был обижен тем, что их сотрудничество на этом закончилось.       Мигель взглянул на Хоби, затормозив на светофоре. Всё в Брауне буквально кричало о его раздражении. Пытавшаяся казаться расслабленной поза была нервной и дëрганной, презрительно скривлëнный рот делал его и без того нелицеприятный вид ещё более отталкивающим. Он почти пообещал себе не вмешиваться, но… — Что они такого сделали, если не секрет? Типа, в моём понимании люди себя так ведут когда их на деньги кидают, если вы уже не были в устоявшейся компании. Или что похуже, — Мигель не мог сказать, что его действительно волновали проблемы Хоби, но он посчитал нужным поддержать разговор, чтобы расположить его к себе. В конце концов, им придётся «сотрудничать» ещё некоторое время. — Ну, ты угадал, всё так и есть. Даже некоторых анархистов капитализм нагибает, и они начинают наëбывать тех, кто ещё не растерял остатки совести, — Браун горько усмехнулся, откинувшись на сидение и закинув руки за голову, с безразличным видом уставившись в окно.       Мигель вздохнул, крепче сжимая руль и снова переведя взгляд на дорогу. В речах Брауна остро чувствовался юношеский максимализм с чётким разделением на «чëрное» и «белое», на «хороших» и «плохих». — Не думаю, что в этом виноват капитализм. Проблема в людях. Они сделали бы это при любой системе. — Капитализм в любом случае заточен под обогащение, но не народа, а трутней, сидящих у народа на шее, а люди берут что осталось. У такого паскудства тоже есть свои причины, и бороться в первую очередь надо с ними. — А ты думаешь, что при условном социализме они бы так не поступили? Любая система не совершенна, хотя бы потому, что люди ещё не до конца эволюционировали и всегда найдётся кто-то, кто захочет где-то украсть, где-то обмануть, и он такой найдётся не один. Нельзя людям верить нá слово, в этом вся проблема, — Мигель закатил глаза, с трудом сдерживая раздражение. Пожалуйста, только не разговоры о политике, до Бивер-стрит ехать ещё долго, он этого не вынесет. Браун же, наоборот, с каждой секундой распалялся всё больше и больше. Нужно было отдать ему должное, своё мнение он имел и был готов отстаивать его с пеной у рта и ножом у горла собеседника, если придётся. — Ты же понимаешь, что если верхушка перестанет эксплуатировать граждан, то у большинства будет меньше причин для воровства? — запальчиво ответил Хоби. Приплыли. Нет, они действительно говорят о политике. Почему он только подумал о том, что это быстро закончится? — Готов поспорить, что если бы власти и медиа не навязывали людям культуру потребления и обогащения, то парни из бара не кинули бы меня. — Ну или ты просто наткнулся на первостатейных придурков. Говорю, они бы это сделали при любой политической системе, это просто плохие люди. У многих почему-то складывается мнение, что если они честные и порядочные, то и все вокруг точно такие же, а попав в другую среду и встретившись с другими людьми они каждый раз удивляются как в первый. Может, это просто ты честный и порядочный? То, что ты бы так не сделал, не значит что другие бы так не сделали. Не все рождаются альтруистами, парень. Большинство, к сожалению, такие же ублюдки. — Зелёный, поехали, — Браун пихнул Мигеля в бок, выводя его из собственных размышлений вслух. Поток машин снова тронулся, — ты совсем не веришь в людей, — заключил Хоби и почему-то это застало мужчину врасплох. Он неловко моргнул, возмущённо хмурясь. Возможно, это и правда: у Мигеля действительно было много причин не доверять людям, всегда оставаясь настороже. С каждым годом он всё больше и больше разочаровывался в человечестве, потихоньку превращаясь в законченного социопата. Его это не беспокоило, но его ещё никогда не тыкали в это лицом. — Ты веришь в них слишком сильно. — Люди заслуживают того, чтобы их любили и чтобы в них верили. Многие не виноваты в том, что с ними происходит, — да ну, правда? Почему это звучало так, будто он оправдывает тех парней из бара? Он что, действительно не понимает, что они сделали бы то же самое при любых других обстоятельствах? На самом деле не исключено, что он просто такой же идиот. — Я устал с тобой спорить, — Мигель мысленно махнул рукой, решая прекратить этот спор как можно скорее. Он не имел никакого смысла. — Ты не устал, тебе просто нечего сказать, — Браун усмехнулся и искоса глянул на Мигеля, принимая самодовольный вид победителя в этих дебатах, — останови вот здесь, — он указал на Fraunces Tavern, выделяющейся своими ярко-красными кирпичными стенами, — надеюсь, мне не придётся с ними драться. — Уж постарайся, — фыркнул Мигель, наблюдая за тем, как Хоби выскользнул из машины и встал на тротуар, прихватив с собой гитару, — завтра надо сделать тебе номер социального обеспечения. — А ничё так, что у меня нет паспорта? — Браун обернулся, и на лице его читалась откровенная скука. — Всё равно, надо оставить заявку. К тому времени когда её рассмотрят паспорт уже будет готов. — А, понял, — панк сделал пару шагов и, обернувшись шутливо отсалютовал, — давай, увидимся. — Иди уже, — Мигель усмехнулся, мысленно прокручивая в голове планы на завтрашний день, постукивая пальцами по рулю. Он чувствовал, что устал заранее.

***

      Пара кроликов, с испуганным видом жмувщихся к задней стенке клетки, крутили своими алыми глазами, стараясь держать во внимании всех находившихся рядом людей в белых халатах. Они были альбиносами, и потому в Алхимаксе их особенно «любили».       — Привет, малыш, — О’Хара наклонился к клетке и, коротко улыбнувшись, медленно достал кролика из клетки, нежно поглаживая его между ушей. Животное, не ожидавшее от человека ласки, испуганно дëрнулось но, чувствуя тёплую ласковую ладонь, немного расслабилось, прижав уши. Однако ласка длилась недолго, и животное практически сразу же пересадили в другую клетку, ещё более тесную. — Не дëргайся, — Мигель, пару раз щëлкнув по цилиндру шприца, медленно ввёл иглу в холку, пока поршень не уткнулся в корпус. Глаза у кролика были большие, блестящие и грустные.       Это был очередной синтетический препарат, на испытание которого отводилось несколько месяцев. Это была уже далеко не первая попытка, и каждый раз животные очень быстро, что называется, «ставили кеды в угол», а учëные и лаборанты продолжали искать другие комбинации, которые не отправляли бы дорогостоящие образцы на тот свет раньше времени. По крайней мере не настолько быстро. На самом деле, Мигеля увлекало это, и говоря о том, что он ненавидел свою работу, надо было брать во внимание исключительно бесконечную бумажную волокиту и бюрократию, составляющую добрую половину от его исследовательской деятельности. Практическая часть всегда приносила ему удовольствие. Именно разработка препарата, а не тестирование. И зачем только природа наделила кроликов и крысок достаточным интеллектом, чтобы на них ставили опыты?       Так или иначе, рабочий день тянулся как резина в костре, и к тому моменту когда лаборатория опустела, единственное что ему хотелось– это свалиться в кровати и не вставать до самого утра. К шести часам он покинул офис, мрачно думая о том, что сейчас ему снова предстоит встреча с панком. По мере приближения к Квинсбриджу его лицо приобретало всё более обречённое и уставшее выражение. По правде говоря, он не мог дать никаких гарантий, что Браун будет здесь, потому что вчера они даже не условились где-то встретиться: слишком много мыслей у Мигеля было в голове, и об этом он даже не задумался. Если панка не будет в парке, то единственные гипотетически связанные с ним места — это тот бар и таверна на Бивер-стрит, и учитывая будничные пробки, вероятность того, что сегодня они бы успели в Администрацию социального обеспечения была крайне мала.       Но, к счастью, найти панка не составило большого труда. Браун сидел под оккупированным им же деревом в окружении нескольких парней и девчонок околоподросткового возраста, потягивая пиво в тени раскидистых ветвей и вслушиваясь в размеренные, минорные аккорды, которые Браун извлекал из своей гитары. Сам он выглядел удивительно спокойным и расслабленным, лениво перебирая струны и складывая получившиеся звуки в нежную, в какой-то степени даже грустную мелодию. — And I find it kinda funny, I find it kinda sad. The dreams in which I'm dying, are the best I've ever had.       Мигель прикрыл глаза, прислонившись к изящным перилам возле пруда. Он раньше слышал эту песню, но никогда не думал о том, что под аккомпанемент гитары и низкого голоса Брауна она будет звучать также хорошо, как и оригинал. — It's a very, very mad world, mad world. Children waiting for the day they feel good. Happy Birthday, Happy Birthday…       В какой-то момент Хоби поднял голову, и умиротворëнное выражение его лица сменилось на встревоженное, и он, что-то шепнув сидящим с ним ребятам, убрал гитару в чехол и направился к Мигелю, сунув руки в карманы и приобретая независимый вид. Мигель хотел сделать ему комплемент по этому поводу, но почему-то передумал. — Ну как тебе? — сходу поинтересовался Хоби, — понравилось? — Не мой стиль. — Врёшь, тебе понравилось, — губы Брауна растянулись в нахальной ухмылке, — нам куда-то надо, да? — Рад что ты вспомнил, — фыркнул Мигель, направляясь к выходу из парка, — если мы хотим успеть сегодня, то нам лучше поторопиться. — Ты видел какие там пробки? Если бы их не было, мы бы может и успели, но в этом застое минимум час простоим. — Метро всё ещё существует. — Не разговаривай со мной как с ребёнком. — Не веди себя как ребёнок, и тогда с тобой будут по-другому разговаривать.       Честно, у Мигеля не было желания пререкаться с Брауном, он и без того чувствовал как всякая жизненная энергия медленно покидает его тело, а осознание того что ему придётся провести с панком несколько часов ещё сильнее его угнетало. Но он понимал, что если они с Лайлой хотят добиться наилучшего результата, то с Брауном нужно идти на контакт, и потому, когда они уже ехали в метро, он всячески пытался завязать с Хоби диалог ни о чём, и в какой-то момент ему показалось, что панк поник, где-то растеряв всю свою бойкость, став неожиданно тихим и… Подавленным?       Мигель, наклонил голову, всматриваясь в лицо сжимавшего поручни Брауна. И действительно, он выглядел как-то потерянно, как будто не знал, где он находится, чуть ли не засыпая и всё ещё стоя посреди вагона метро. Он не мог не спросить, не так ли? — Всё нормально? Извини за прямоту, но выглядишь не очень, если честно. — Спасибо, это просто моё лицо, — огрызнулся Хоби, но в его голосе не чувствовалось привычной желчи, и потому Мигель это проигнорировал, но лёгкое беспокойство за своего — с дозволения сказать– подопечного, никуда не делось. Но лезть он не стал: до тех пор, пока это не мешало его работе, как члена профсоюза, Мигеля это мало волновало. К тому же, о Брауне сложилось впечатление, как о человеке, который никогда не выберет поездку в скучную бюрократическую конторку, вместо своего самочувствия, даже если будет решаться вопрос жизни и смерти или его лично будет ждать президент США. В конце концов, что действительно серьёзного с ним могло случиться?       В офисе Социального обеспечения, как и ожидалось, было много людей. Сотрудники работали во всю, в бешеном темпе постукивая по клавиатурам, заполняя нужные бумаги и давая инструкции клиентам. Ммм, запах бюрократии… Как знакомо. Они получили из автомата талон и стали дожидаться своей очереди, которая даже не думала хоть как-то продвигаться. От Лайлы никаких новостей не было: заявка всё ещё была в обработке, и до конца недели приниматься или отклоняться не планировала, хотя Лайла всячески пыталась поспособствовать её продвижению и висела на телефоне чуть ли не круглосуточно. В последний раз она писала Мигелю в два ночи, и никаких успехов она на тот момент всё ещё не добилась. «Знаешь, я уже близка к тому чтобы дать им взятку» «Если ты это сделаешь, то это будет последняя заявка которую ты подашь» «Я в курсе, но справок и документов всё равно много. У меня уже мозг из ушей течёт» «Ясно. С верхнего Манхэттена есть какие-то новости?» «Вообще нет. Пока везде глухо, но есть варик подать апелляцию» «Это на крайний случай, пока можно подождать, ещё немного времени прошло. Слушай, есть вариант как-то связаться с той строительной компанией? Ну, которая Квинсбридж застроить хочет» «Что ты хочешь сделать?» «Да нелогично всё это. На кой чёрт им сдался Квинсбридж, если по их же словам Централ Парк уже год как модернизации требует? Ещё и самый край выбрали, кому это выгодно?» «Тебе твой бездомный уже успел на уши присесть? Ну, не знаю, общественности как-то всё равно — застраивается, не застраивается, даже если мы и будем это рассматривать, то уже в следующем месяце, а там кто знает, как ситуация повернëтся, может они и не получат разрешение» «Ты их не знаешь что-ли? Им добро и так и так дадут рано или поздно, чтоб они там ландшафт портили. Они вообще в курсе, сколько денег ушло на акцию в поддержку облагораживания парка? А сколько стоила сама посадка? Тем более, частным инвесторам это наверняка не понравится, и если мы хоть видимость деятельности не сделаем, то они с нами вообще работать не будут» «Слушай, а давай мы сначала разберёмся с имеющимся проблемами и не будет набирать новые, окей? Я и без того делаю бóльшую часть работы, я не хочу в ближайшем будущем брать на себя ещё больше» «Я понимаю, если ты хочешь, я могу взять эту работу на себя»       Из собственных мыслей его вывел автоматический женский голос из громкоговорителя, сообщающий о том, что подошла их очередь. Мигель поднял голову, осматривая офис в поисках Хоби, но в спокойных цветах офиса его отсутствие было заметно слишком сильно. — Прошу прощения, буквально одну минуту, — О’Хара извинился перед сотрудницей, чуть ли не вслух приговаривая ругательства и проклятия в сторону Брауна, столь не вовремя исчезнувшего из поля зрения.       Хорошо что сперва он решил проверить именно уборную, потому что, зайдя в туалет, ему сразу же стало всё понятно. Все кабинки были пусты, кроме последней, где Брауна, судя по доносившимся оттуда звукам, буквально выворачивало наизнанку.       — Хоби? Тебе нужна помощь? Может, в больницу поехать? — он постучал костяшками пальцев по дверце кабинки, прислонившись у стене. Кажется, юноша уже собирался что-то сказать, но очередной рвотный позыв не дал ему этого сделать. — Всё… Всё нормально, — наконец сказал он, с трудом выдавливая из себя слова, — я… я в порядке, да.       Ещё минуты две Мигель слышал только характерные рвотные звуки, прежде чем Хоби вышел из кабинки, утирая навернувшиеся на глаза слёзы. — Да где ты в порядке? — Мигель взял Хоби за плечи, не давая ему упасть или пошатнуться, слегка обеспокоенно рассматривая его лицо, — слушай, ты сможешь потерпеть ещё полчаса? Всё быстро сделаем, потом в больницу поедем. — Да не надо мне в больницу, — Хоби скинул с себя его руки, направляясь к двери, — я говорю, всё нормально. — Ты издеваешься? — Да чё ты доебался? — Ну знаешь, — Мигель чувствовал, как вместе с беспокойством и нотами жалости в нём зарождается злость и возмущение, — мне бы не хотелось, чтобы ты здесь в обморок грохнулся или заблевал стойку регистрации. — Не волнуйся, не заблюю, — зашипел Хоби, меняясь в лице, когда они подошли к своему окну.       Процесс оформления номера социального обеспечения обычно занимал не больше часа, но в их случае пришлось столкнуться с такой сложностью, как абсольтное отсутствие Брауна в базе данных. Девушка, обслуживающая их, заверила Мигеля что она подаст соответствующий запрос, на рассмотрение которого отводится в районе трёх дней, и вместе с регистрацией это займёт неделю. Как раз столько времени уйдёт на восстановление паспорта. Ну, примерно. — Ты уверен что тебе не надо в больницу? — спросил Мигель, придерживая Хоби за плечо, пока они выходили из офиса. Вид у Брауна к тому моменту был крайне паршивый. Его слегка трясло, и по пути к метро им то и дело приходилось останавливаться у всяких переулков, чтобы Браун мог проблеваться, — не знаю, может у тебя знакомые какие есть? К кому ты можешь пойти, чтобы в таком состоянии не шляться по улицам. Вдруг тебе хуже станет? — Никого у меня нету, — зарычал Хоби, держась за бок и согнувшись от боли, прислонившись к стене, — ладно, хуй с тобой, вызывай скорую.       К тому времени, когда машина скорой помощи подъехала, лучше Хоби не стало, даже наоборот: было видно, каких трудов ему стоило стоять прямо и не кривиться слишком сильно, и даже по пути в больницу, пока они стояли в пробке, Браун всеми силами старался вести себя тихо, лишь изредка шипел от то отступающей, то вновь появляющейся боли, вцепившись в руку Мигеля, который, в свою очередь, пытался быть для него хоть какой-то опорой. — Не могу, — Хоби отстранился, прикрыв рот рукой, — щас стошнит.       Молодой фельдшер, всё это время сидевший рядом, оперативно протянул Брауну бумажный пакет, в котором тут же оказалось содержимое панковского желудка. Парень вытер рот рукой, слегка расслабившись и перестав сжимать руку Мигеля так сильно. Видимо, после очередного очищения желудка ему стало полегче. — Ты не пил вчера? — счёл нужным поинтересоваться Мигель, на что тут же получил ответ в виде бешеного взгляда чужих карих глаз. — Нет, — Хоби отвернулся, принимая обиженный вид, — какого ты низкого обо мне мнения. — Я был обязан отработать эту версию. — Нет, я не пил и не употреблял, если ты хотел спросить об этом. — Слушай, мне абсолютно всё равно чем ты занимаешься в свободное время, но если это может нанести вред твоему здоровью, то возможно тебе стоит перестать этим заниматься? — Иди нахуй.       Мигель уже не был ни зол, ни возмущён. Честно, на данный момент его совершенно не волновали выебоны Брауна, по крайней мере не больше, чем его здоровье, и не потому что он «мистер сердобольность», а потому что это стопорило их работу. Правда, из всех дней своей жизни организм Хоби решил выкинуть подобный фортель именно сейчас? Серьёзно?       Конечно, без паспорта и медицинской страховки никто бы Брауна обслуживать не стал. Но лечь в стационар ему это не помешало. Учитывая резкое обострение болей, было бы странно, если бы ему отказали. Глядя на Хоби, Мигель понимал, что ему действительно несладко и Браун держался удивительно стойко во время их поездки в больницу. Это не могло не вызвать в Мигеле чувство некоего уважения, потому что хотя бы элементарным ротовирусным один раз в жизни болел каждый, и в этом правда мало приятного. Здесь было что-то серьёзнее, потому что Хоби жаловался на боли в районе желудка, и это могло означать только то, что влипли они надолго. — Вы можете предоставить паспорт и номер социального страхования? — с милой улыбкой спросила медсестра в приёмном отделении, после того как оповестила Брауна о необходимости сдать анализы. — Я недавно потерял все документы, но их скоро восстановят.       Женщина перевела взгляд на Мигеля, видимо, оценив обстановку и придя к выводу, что он может сказать ей больше. — Оформление паспорта займёт буквально неделю дня, но, насколько я знаю, предоставить документы в стационар можно через несколько дней, верно?       Медсестра смотрела на него, и мужчина видел, как у неë почти дëргается нижнее веко. Было очевидно, что подобные «потеряшки» не только её, но и весь медперсонал конкретно так подзатрахали. Мигель их прекрасно понимал: столько бумаг, сил и нервов на это дело уходит, а зарплата выше не становится. Медик- тяжёлая профессия во всех отношениях, и ещё тяжелее им было оставаться вежливыми со всеми. — Хорошо, мы посмотрим что можно сделать, — женщина, дождавшись когда Браун подпишет все нужные бумажки, вышла из кабинета. — Прости за это, — подал голос Браун, — я не думал, что… Придется лечь в больницу. — Всё в порядке. Никогда не знаешь, какая болячка у тебя откроется. Навряд ли это что-то слишком серьёзное, если ты, конечно, ни разу не жрал из мусорки. — Почему я должен это делать? — Ну, ты же панк. — Это намёк какой-то или чё? — Просто догадка.       Ещё около четверти часа они просидели одни, наблюдая за постоянной беготнёй вокруг, пока наконец дверь с противным скрипом не открылась, и уже знакомая им медсестричка не появилась на пороге. — Мистер Браун, пройдемте со мной в процедурный кабинет, — сказала она, приветливо при этом улыбаясь, — потом нужно будет сдать анализы на биохимию, результаты будут известны уже завтра. Все бумаги вы сможете заполнить после предоставления документов, но до того момента вам придется полежать у нас. — Вы не знаете, что примерно это может быть? — спросил Хоби, поднимаясь на ноги и выходя из кабинета. — Точно это будет известно только после обработки анализов. Чем скорее вы их сдадите, тем быстрее вы их узнаете. Мистер О’Хара, — она обратилась к Мигелю, — часы приёма уже закончены, вы сможете навестить своего друга завтра. — Мы не друзья, — в один голос ответили Мигель и Хоби, и медсестра хихикнула, попрощавшись с Мигелем и уведя Хоби дальше по коридору.       Вскоре они скрылись из виду. Мигель устало провёл ладонью по лицу, с горечью осознавая, сколько работы ему ещё предстоит. С такими же грустными мыслями он покинул больницу, на метро возвращаясь к Квинсбриджу, где неподалёку оставил свою машину.