День грядущий

      Легкий теплый ветерок обдувал загорелые лица отдыхающих. Он петлял среди зданий, увитых плющом, цеплялся за фонарные столбы, украшенные корзинками с цветами, бросался на подмигивающие неоновые вывески местных магазинчиков и сувенирных лавок.       После стойкой дневной жары он становился спасением, и свежий морской воздух, который шлейфом тянулся за ним с медленно остывающей воды, казался первым майским мёдом: светлым, сладким, с привкусом перечной мяты. — Может, поужинаем сегодня в пиццерии? — невзначай предложила Маргарита. — В той, недалеко от фонтанов. Как вспомню прошлый раз, — она блаженно вздохнула и прикрыла глаза, — толика фастфуда никому не повредит.       Впереди показалась набережная. Между высоток, раскинувшихся по обе стороны от оживленной четырёхполосной дороги, виднелось кремовое небо приглушенных синих оттенков. Вдалеке, где кучевые облака словно пересекали линию горизонта и ныряли под толщу соленой воды, кружили чайки. — Учитывая, сколько мы сегодня скакали по предгорьям, думаю, можно съесть даже чуть больше. — Даже десерт? — протянула она, едва сдерживая смех, но ответа не последовало. — Ну Карми-и-н, не будь букой, — она взяла его под руку и ускорила шаг. — Только представь, как мягок на вкус слегка подтаявший пломбир, как банановый сироп и приторная карамель с кусочками свежего грецкого ореха раскрываются на языке, — какой простор для воображения! Какая чудесная миниатюра окажется в печати через пару недель, стоит только поддаться искушению.       Кармин захохотал, пытаясь выпутаться из цепких рук жены. — Столько лет прошло, а ты всё такая же неугомонная! — Он перевёл взгляд на высотку — пятизвездочный отель, где хотел бы однажды пожить с недельку. В тонированных окнах, будто бы в продолжении скрытого от их взоров неба, отражались последние лучи заходящего солнца. Алые, охристые, местами даже зеленоватые оттенки растекались, как акварельные краски по только-только натянутому планшету. Они обрамляли пройденный день и предвещали скорое наступление будущего. — Надеюсь, это комплимент. — Каждый мой вздох — благоговение пред тобой, — полушепотом произнёс Кармин. — Я песня, восхваляющая красоту нескончаемого лета, что живет бок о бок со мной. Сегодня ты затмевающее мой взор Солнце, завтра — путеводная Луна. — Как приятно любить тонко чувствующую натуру, — она прильнула к нему, словно кошка, ищущая ласки. — Надеюсь, сегодня не закончится никогда.       Они вышли на набережную. Миновав ряды маленьких мастерских, где лепили из глины, они очутились на улочке с художниками. Отдыхающие выстроились в длинные очереди, чтобы сделать заказ, и в ожидании разговаривали, смеялись и фотографировали друг друга на фоне заката. — Не хочешь заказать семейный портрет? Отправим его Одри, может, хоть так будет почаще звонить. — Тогда ей придется везде носить его с собой. Проще будет поставить напоминание. Или позвонить самим. — Ох уж это будущее! — шутливо фыркнула Маргарита и помахала рукой знакомой художнице, с которой успела приятно провести время пару дней назад, пока Кармин пробовал себя в гончарном деле. — Надо будет не забыть завтра поболтать с Тиной. Она со дня на день должна закончить новый пейзаж. — Смотрю, вы с ней хорошо поладили. — Чудесная женщина. Они с мужем собираются открыть в следующем году магазинчик редкостей. Он у неё археолог, представляешь?       Оставив позади море, они завернули на более спокойную улочку. Две дорожки были разделены ковром из цветов: бархатцы, петуньи, бегонии и душистая вербена, перед ароматом которой и Кармин, и Маргарита склоняли головы, после вечернего полива заиграли новыми красками. — Надеюсь, не такой же, как в «Смерти на Ниле». — И кто это здесь ещё бука?! — воскликнула Маргарита и тут же звонко рассмеялась. — А вообще, было бы здорово заглянуть к ним через пару лет, когда бизнес окрепнет. Может, присмотрим что-нибудь для дома. — Почему бы и нет? — пожал плечами Кармин. — Всеми руками за. Но сначала всё-таки ужин. — Вот так бы сразу!       Заняв столик на веранде, открывавшей один из лучших видов на площадь с фонтанами и местный симфонический оркестр, они заказали любимую пиццу Маргариты и обещанный Кармину десерт.       От аромата свежей выпечки сводило желудок. После активного дня хотелось отпустить все заботы и забыться в еде, но Кармин то и дело ловил себя на нехороших мыслях. Туманные образы, обрывки каких-то странных воспоминаний, напоминавших кошмарные сны, который день омрачали его отпуск. Он был счастлив — счастливее всех на свете! Маргарита, бойкая и в то же время такая нежная, сидела напротив него, наслаждаясь каждым мгновением. Наверно, именно так нужно жить, думалось ему.       Когда принесли десерт, Кармин наконец растаял. Все тяжёлые мысли, сомнения и предчувствия, сгущавшиеся, словно грозовые тучи, рассеялись. Холодок, пробежавший по спине с первой ложкой мороженого, показался ему крошечным электрическим разрядом, который зажег его вновь. Маргарита была права. Он уже чувствовал, как зарождаются идеи для новых произведений! Легкая эйфория охватила его с ног до головы, и он, поддавшись моменту, закружил жену в танце, едва не забыв расплатиться. — Куда ты?.. — удивленная таким порывом, Маргарита взвизгнула, когда на неё посыпались брызги от больших и маленьких фонтанов.       Они были не единственными, кто с головой нырнул в ночь, но Кармин видел перед собой только Маргариту. Её кудрявые рыжие волосы напоминали золотое руно, а россыпь веснушек, разбросанных по оливкового цвета лицу, походила на крошечные звезды. Морщинки вокруг глаз казались Кармину лучиками света, напоминавшими о естественной красоте, которой так не хватало в будущем. — Маргарита…       Окрыленный, он впервые за весь вечер взглянул ей в глаза. Густая болотная зелень с прожилками чернозема и светлой водяной глади заставила сердце Кармина резко сжаться. Ледяной пот и мучительная дрожь охватили его тело, и освежающие брызги вдруг превратились в обжигающе горячий дождь из гвоздей. Ноги больше не слушались. Он практически упал, но сильные руки Маргариты не позволили ему опрокинуться, как одинокой байдарке, заставшей шторм в открытом море.       Кармин попытался произнести имя жены вновь, выкрикнуть его так громко, чтобы сувениром унести с собой в будущее. Прочь из сна. Прочь из дорогих сердцу воспоминаний. Но во рту всё пересохло.       Музыка стихла, а люди куда-то исчезли. Даже Маргарита покинула его. Кармин неловко пошатнулся — осталась только вода.       Захлестнувшее его в первые секунды отчаяние, стремительно перетекало в ярость. Кто-то снова влез в его воспоминания. Он чувствовал это с самого начала, его инстинкты буквально кричали об этом. Всё вокруг вопило об одном и том же, пока он, погруженный в сладкий сон, упивался прошлым. — Хватит убегать. Давай вернемся домой, — из-под толщи воды раздался знакомый голос. Кармин прищурился, пытаясь разглядеть во тьме собеседника, но поблизости никого не было. С ним говорили словно откуда-то издалека. — Пора принять будущее. — А если я не хочу? — прорычал он, бросаясь вперед. — Это моя жизнь, и никто не смеет влезать в мои воспоминания!       Рывок, и вода потянула его на дно. В легкие моментально проникла вода, и невыносимая боль пронзила его с ног до головы. Он был опустошен. — Чем больше сопротивляешься, тем тяжелее пробуждение.       Переборов всё нарастающий страх, Кармара заставил себя замереть: расслабил руки, ноги, каждую мышцу, пришедшую в боевую готовность; одним усилием воли он остановил нескончаемый поток мыслей, и только тогда вода начала медленно и недоверчиво его отпускать. Он лежал практически на поверхности и при этом оставался на илистом дне. Не в силах перевести взгляд или пошевелиться, он наблюдал, как чужие мысли вторгаются в его собственные и как нехотя они укрепляются на задворках сознания.       Чувствуя, как злость берет верх, он собрал последние силы и подскочил с кровати. — Я человек, а не штекер, который можно вынуть из розетки, несносная ты железяка! — замахнувшись то ли торшером, то ли опорой для винограда, он повалил дроида на пол. — Дорогой, — успокаивающе пробормотал робот, — я сделана из углепластика. Вчера напольные весы показали ровно пятьдесят два килограмма. Это идеально для моих пропорций.       Кармара злобно сверкнул глазами и снова замахнулся. — Ты железяка не телом, ты груда металлолома душой, которой у тебя никогда не было, нет и уже не будет. И если эти лабораторные крысы считают, что ты идеальна и сможешь стать заменой моей жене, то они здорово ошибаются.       Он сделал несколько шагов назад, задыхаясь от бурлящих эмоций. Ему хотелось кричать. Может, расколотить весь сервиз, который он купил прошлым летом у Тины, или снести всю операционную систему дома вместе с этим несчастным дроидом и оставить только НэНэ.       Робот осторожно поднялся с пола, и Кармара оскалился. — Убирайся! Оставь меня и мои сны в покое! Я был счастлив, я жил! У меня была любимая семья, жена, дочь, внуки. Этот эксперимент отнял у меня всё. Но ты не способна понять, каково восставать из мертвых. Как больно осознавать, что мира, который ты всем сердцем любил, больше нет, что твоя жизнь разрушена и что твоих родных тоже уже нет. Эта мысль сводит с ума. Я то, чего здесь быть не должно. Я лишний, и это понимают все.       Кармара сделал резкий вдох и задержал дыхание, пытаясь успокоиться. Слезы выступили в уголках карих глаз. Он опустил взгляд.       На полу около стола валялся его блокнот, порванный сразу в нескольких местах. Пары страниц не было вовсе.       Когда он поднял глаза, дроида уже и след простыл.       Мышцы свело. Резкий удар, последовавший за секундным всполохом, застал его врасплох. Распластавшись на холодном бетонном полу, Кармара промямлил что-то заплетающимся языком, но ему не ответили.       Беспрестанный гул, словно от лихорадочно крутящихся лопастей вертолета, бил по ушам. Это был фильтр НэНэ, которая встала на ночь на зарядку.       Кармара попытался встать, но тело его не слушалось. Всё тело словно онемело — он на мгновение прикрыл глаза и тут же начал проваливаться во тьму. Где-то поблизости послышались голоса. — Не беспокойтесь, мы позаботимся о нем.       Застонав, Кармара напрягся и перевернулся на бок. Даже балансируя на грани, он надеялся выкарабкаться. — Либо доза слишком маленькая, либо у ходячих мертвецов совсем неадекватная нервная система. Хочешь верь, хочешь нет, а я ставлю на второе. — Верю, верю. Но давай всё-таки дождемся бригады, они знают, что с такими делать. Руководство в курсе, наша работа практически выполнена, а что будет дальше — уже не интересует. Док со всем разберется. Всё равно конец у всех один.