Соль невыплаканных слëз

— Ты же будешь тихо себя вести, да Бини? — хрипловатый шёпот опалил кожу. Сынмин водил кончиком носа по шее, оставляя мокрые следы от легких поцелуев на выступающей пульсирующей артерии. Его руки потянулись к пряжке ремня, когда он прикусил покрасневшую от возбуждения мочку уха. Ким по-лисьи ухмыльнулся, нависая над с виду крупным парнем. Чанбин хоть и был низкого роста, имел крепкое телосложение, но находясь под Сынмином… Парень всегда терялся, уступал его доминирующим качествам, другими словами беспрекословно подчинялся. Кровь кипела, количество адреналина в крови подскочило. Чанбин понимал, что за дверью где-то ходит Хан, и если он их услышит, то… От плохих мыслей его оторвал смачный укус в шею. Сынмин не удержался и поживился чужой, крупной так и манящей к себе артерией. И больше Чанбин не смел думать ни о чём, кроме как о парне над ним. Откинув голову назад и предоставив всю шею во владение Киму, парень наслаждался, порой его глаза закатывались от горячих мокрых губ и обжигающего кожу дыхания, он изредка поскуливал, словно большая нуждающаяся собака. Он закусил губу, чтобы ненароком не спалиться перед Ханом, но вряд ли он сможет держать всё под контролем. Чанбин прекрасно это понимал, но как он может устоять… Тонкие ладони двинулись вниз, оголяя пресс и заставляя снять мешающуюся делу майку. Язык Сынмина обводил каждый кубик на его животе, проверив рельефность вдоль и поперек. Мокрые дорожки, оставшиеся на коже, остужали разгорячённою кожу, заставляли почувствовать приятный контраст. Когда одной рукой Сынмин прижался к паху, Чанбин не выдержал и негромко заскулил, за что сразу же получил пощёчину и довольный взгляд похотливых глаз напротив. Ким только этого и ждал. Он ждал, когда Чанбин под напором его ласк сможет расслабиться и забыться. Собственно, именно для этого Сынмин и затеял подобное. В последнее время парень стал слишком напряженным и взволнованным, поэтому Ким, как его любящий парень решил что-то предпринять. Со закусил нижнюю губу до крови, пытаясь привести себя в чувства, вернуть контроль над телом. — Расслабься, я сам всё проконтролирую, — грязно слизывая языком выступившую кровь, пробормотал Ким. Демонстрируя всю свою преданность и покорность, Чанбин облизнул губы, в надежде почувствовать вкус Сынмина, после чего высунув язык он притянул к себе ладонь парня. Со с затуманенным взглядом облизнул кончик чужого пальца, заставляя Сынмина растеряться на пару секунд. Поглощенный зрелищем, он и не заметил, как нога парня потянулся потереться о его выступающий сквозь спортивные штаны член. Возвращая к себе контроль над происходящим, он протолкнул пару пальцев в чужой рот, оглаживая мягкие стенки. Он толкнул парня на кровать, размазывая оставшуюся стекавшую на ладоь слюню по его прессу, и принялся за штаны. Когда Сынмин уже потянул их вниз, в комнату постучали, а следом последовало негромкое: «Хён, с тобой всё в порядке? Я слышал странные звуки» Слава всем богам, что в его комнате после одного инцидента был установлен замок и сегодня они им воспользовались, правда Чанбин не помнил как закрывал дверь, поэтому удивленно и вместе с тем благодарно посмотрел на парня рядом, тот лишь самодовольно ухмыльнулся, весь его взгляд твердил: «Я же говорил, что всё под контролем.» Чанбин, уверенный в своём парне, нырнул под одеяло, пряча под ним всё своё возбуждённое состояние, пока Сынмин, доставая из шкафа другую футболку, за пару секунд натягивал её на вспотевшее тело. — Хён?! — встревоженного парня встретил довольный слегка разгоряченный Сынмин. На щеках Кима остался румянец, а дыхание, хоть он и старался его контролировать, было сбивчивым. — Ааа… А где… Не знал, что ты здесь. — Да, — «выкинул» Сынмин. Он вздохнул и незамедлительно выдыхнул, пытаясь придать дыханию нужный ритм, а затем продолжил. — Ты что-то хотел? — Нет. У вас всё хорошо? — Да. — Ладно, — с этими словами Хан поспешил удалиться. Сынмин, предусмотрительно снова закрывая дверь спальни на замок, плюхнулся лицом вниз на кровать рядом с своим парнем. — Думаю, мы всё же спалились, Мини, — сквозь ворох одеяла, еле слышно пробурчал Чанбин. — Просто меньше думай, Бин-и, и всё само собой уляжется. — Не хочешь пойти с нами в парк аттракционов на выходных? — перевернувшись на спину и уставившись в потолок, вспомнил Сынмин. В ответ послышалось лишь неясное мычание полууснувшего человека, и Ким сам поспешил прикрыть глаза. — Пошлите обедать, — постучав пару раз по двери, через пару минут, вновь возникнул Хан. Хёны разочарованно вздохнув, всё же им хотелось дольше проводить времени вместе, начали подниматься. — Раз уж сегодня обед был на мне, — Хан укоризненно глянул на выползших из спальни зомби. — то вы готовите ужин. — ставя на стол три маленькие тарелки с рисом и три глубокие с острым рыбным супом, не забывая про закуски. Джисон умел готовить всякие невычурные блюда, но порой любил радовать хёна чем-то интересным - возможно, так он неосознанно благодарил Чанбина за радушие - поэтому сегодня в качестве десерта он подал на стол медовое печенье. — Вау, Хан, когда ты научился его готовить? — оценил старания младшего Чанбин. — В интернете есть много чего полезного, хён. — Вот именно, ешь давай,— не разделял его радости Сынмин. Хоть с одной стороны он понимал, что Джисон его родной младший брат, но не ревновать не мог. То как Чанбин услужливо к нему относится, улыбается каждый раз, чтобы ненароком не задеть... ББессит!!

***

За окном вечерело, комнату озаряли розовые лучи закатного солнца, когда Хан зашёл на кухню, чтобы налить себе воды. Он достал из шкафа стакан и оставил его пустым на столе, услышав как в зале звенит телефон. Хан подбежал к своему телефону, брошенному на диване, но тот был выключен. Звенел мобильник Чанбина. Пару минут назад он вышел за продуктами в магазин по соседству, оставив телефон заряжаться на столике. На экране светилась надпись «Отец». С тех пор, как Хан сбежал из дома, никто из родителей ему не звонил, поэтому он подозревал, что те общаются через Бина. Да, они не самые лучшие родители, да что там они отвратительные родители, но ведь так было не всегда. И Хан надеялся, рассчитывал, что от его любимых и любящих когда-то родителей хоть что-то осталось, поэтому с одной стороны он был рад знать, что они не бросили своего младшего на произвол судьбы, может быть даже немного переживали. Но с другой… Слышать сейчас голос отца не хотелось. Зачем он звонит? Что хочет сказать? — Бин-и? Я скинул вам немного денег. Ты получил? Как вы там? Как Джисон? — Хан всё же взял трубку, отчего сразу же пожалел. Голос отца звучал на удивление обеспокоенно. Казалось, что он действительно переживает. Он ведь не просто так всё это спрашивает, ведь так? Его ведь действительно это волнует? — Пап? Это я, Джисон, — спустя минуты нашёлся, что ответить Хан. Его глаза защипало, а голос задрожал. — Джисон-и? — имя сына он произнёс неуверенно, неверяще, что заставило Хана всё же проронить слезу. Одну единственную. Он не будет снова плакать из-за них. Он обещал себе всё отпустить, но видимо прошло слишком мало времени и оно ещё не успело зашить все его раны, нанесенные когда-то не только родителями, но и окружающими. — Джисон-и? — повторил дрожащий голос в трубке, — Джисон-и у тебя все хорошо? — Да. — Вам там с Бином, наверное, сложно живётся, — не услышав ответа, он продолжил, — Возвращайся обратно, будешь жить со мной. Здесь конечно не хоромы, но… Кажется его голос стал ровнее, возможно он там даже смеялся порой от своих слов, но Хан его не слушал. Его оторвало от реальности при словах отца о переезде к нему. Как Хан может к нему переехать? Даже если сейчас он плачет, услышав слова сбежавшего сына, он все равно остается человеком, что разрушил их семью. Человеком, что совершил ошибку, выбрав связать свою жизнь с парнем, имея жену и детей. Люди часто говорят, что не стоит боятся совершить ошибки, но к чему они порой приводят. «Ошибки пойдут вам на пользу» говорят они, но почему же тогда эта ошибка принесла им столько вреда? «А считает ли он это ошибкой?» — задумался Хан. Сожалеет ли он? Поступил бы по-другому, зная, что произойдёт? Может он рад найти свою настоящую любовь и отвязаться от жены-тирана. — Пап? — услышав, как тот замолчал, Джисон продолжил, — А ты сожалеешь о случившемся? — О чем ты, Джисон-и? О том, что ты переехал? Конечно же со… — Нет, — прервал его Хан, переходя на крик, — О том, что изменил маме? — в ответ послышалось лишь горестное молчание. Он думал? Или боялся ранить? Секунды шли и Хан боялся. Отчаянно боялся услышать одно единственное слово. — Нет. И всё. Хан больше не слушал и не слышал. Он не сбрасывая трубки, кинул телефон на диван, оседая на пол. «У меня не получилось. Не получается больше из-за них не плакать» — всё о чём мог думать сейчас Хан. Остальные мысли он отчаянно отметал прочь. — Хан?! Помоги разобрать пакеты, — слышал он где-то на задворках сознания. Чанбин пришёл домой с двумя пакетами еды. Он принёс снеки и мороженое, что усердно просил Хан перед его уходом. Бин начал снимать верхнюю одежду, но, не услышав ответа, поплелся в зал. — Хан? — увидев разрыдавшегося братика на полу, а телефон включенным на диване, он, бросив куртку куда-то на пол, ринулся к нему, — Хан? Хан, всё хорошо, — обнимая со спины и поглаживая парня по голове, тараторил Чанбин, — Слышишь? Всё хорошо. Может быть не сейчас, но я обещаю. Совсем скоро всё будет хорошо. Честное слово. Ты мне веришь? — Да, это были громкие слова. Что мог сделать Чанбин против их семьи. Как бы не хотелось прошлое не стереть, оно уже случилось. Но сейчас Джисону нужны были эти слова. Ему нужна была вера. Спасительная вера, даже, если она и была призрачной и наивной. Чанбин взял его лицо в ладони и вытер рукавом толстовки слёзы, снова повторяя утешительные слова, как молитву — Всё будет хорошо. После разговора с отцом Хан вспомнил всё то, что так хотел забыть. Только теперь он не испытывал грусти, горечи от произошедшего. Осталось лишь отвращение к матери, что полностью повязла в пучине ненависти, основанной на сплетнях окружающих, к отцу, что так гадко поступил… Его жизнь буквально разделилась на «до» и «после», и раньше он даже не задумывался насчет однополых пар, отношений, браков. Но теперь он яро ненавидел, испытывал неприязнь, враждебность по отношению к таким людям. Хан бы ни за что не захотел снова видеть, как парни целуются друг с другом, тем более, если это будет его отец или кто-то из близких. Близкие? Друзья и брат? «Ну, они же не геи.» — уверял себя Хан. А что насчёт него самого? Что насчёт того, что он испытывает к Чану? Было ли это симпатией? Краснеющие щеки, учащённое сердцебиение — разве это не признаки того, что человек тебе нравится? Но Хан ведь не может… Не может, правда? Позорный шрам на руке начало жечь.