Особенности эволюции в параллельном мире-3. Яд исцеления.

      Словно вторя этому высокому, наполненному болью звуку, заволновались, тревожно зашелестели отяжелевшими от воды листьями окружающие поляну деревья. Оглянувшись на замершую возле лавки Зули, я ускоренно решал дилемму. Оставить младших без присмотра посреди бури неправильно, однако Травинке помощь сейчас явно нужнее. - Не волнуйтесь о нас, аши-тан, - девочка решительно сложила руки на груди. – Если что-то случится, я позову.       Расстояние до дома преодолел одним скачком через лесной коридор, вываливаясь из подпространства посреди комнаты с «колыбелью». И едва не посунул носом, споткнувшись об вздыбившийся пол. Дом корежило будто в припадке, потолок с полом сливались в одно целое десятками перекрученных, безлистых побегов, покрытых крючковатыми колючками в палец длиной. Черный и гнилостно-багровый поглощали зелень, превращая помещение в подобие виденного во внутреннем мире Травинки мертвого леса. Источник этого хаоса сидел на постели, прижав колени к груди и сжимая виски ладонями.       На мысленный зов ответом стала тишина, бьющиеся в агонии колючие лианы вздыбились вставшими на хвосты змеями, ощерились трехгранными шипами. Не хотелось бы прибегать к подобным мерам, но придется. Из Травинки бесконтрольно хлестала энергия, будто лава из разломов земной коры. Будто гной из вскрытых ран. Из-за окружающего его переплетения растений рассмотреть моего пациента в «диагностическом» диапазоне нормально не удавалось. Высвободив часть своей силы, я отдал беззвучный приказ. Дом содрогнулся и заскрипел деревом под шквальным ветром, агрессивные лианы обвисли вяло шевелящимися плетями. Переступая через вылезшие сквозь пол узловатые корни, добрался до по прежнему неподвижного Травинки. От первого прикосновения ай-фатин застонал, заваливаясь на бок. Из уголка губ сочилась кровь, радужка пропала из-за ненормально расширенных зрачков, мышцы под руками ощущались промерзшей древесиной. Болевой шок? Но из-за чего? Сканирование не выявило внутренних повреждений, пропала даже увиденная ночью зона затемнения в мозгу. Я выругался, перехватывая Травинку удобнее и поднимаясь вместе с ним. Похоже, лакуна вскрылась раньше ожидаемого.       - Старший… Я не навредил тебе?.. – мысленный голос хрипел, словно сорванный. - Я в порядке, не переживай. В отличие от комнаты. Так что тебе придется на время перебраться в другую.       В шею ткнулся холодный нос. - Хорошо, Старший. Ты говорил про купальню. Можно ее посетить? - Конечно. Как себя чувствуешь?       Травинка глубоко вздохнул, удобнее устраиваясь у меня на руках. - Теперь лучше. Я поступил опрометчиво. Я объясню.       На мгновение царапнуло странное ощущение, что Травинка гораздо старше своего облика. Возможно, из-за прозвучавшей в словах усталости, приправленной осознанием последствий своих решений.       Кухня пережила локальный армагеддон без серьезных последствий. С полок слетело несколько тарелок и чашек, рассыпалась крупа из забытого на столе мешочка, пол усеивал ковер из лепестков цветущих под потолком лиан. Хорошо хоть дома никого не было, незачем моим парням лишний стресс. Подняв упавший табурет, усадил на него свою ношу. Набрал чашку воды и протянул Травинке. В дверь энергично застучали. Наверное, Хар заволновался и пришел проведать. Кая и остальных старших дом бы впустил и так. - Пей медленно, маленькими глотками, - предупредил, досадливо морщась про себя от резких звуков. – Я сейчас вернусь.       Дверь уже буквально выносили, словно визитер колотил кулаками и ногами. Не похоже что-то на вежливого Хара. Попросив дом открыть, отступил немного в сторону. Решение оказалось верным. Метнувшуюся для удара руку перехватил на одних рефлексах, сжал тонкое запястье.  - Добрый вечер, Майэлин. Объяснишь, что произошло?       На улице все еще бушевала гроза, в полутьме глаза юного эльфа блеснули бешенным высверком. - Вы!.. Вы такие же!.. Что вы сделали с ним?!       Меня снова попытались атаковать. В ограниченном пространстве прихожей у более легкого и верткого Майэлина было преимущество, только парень находился в таком состоянии, что и не думал им воспользоваться. Острый носок сапога чувствительно врезался под колено, из захвата Май вывернулся, сипло тяжело дыша и резким движением отбрасывая с лица прилипшие мокрые волосы. Что ж мне так везет на нервных пациентов? Не хватало еще, чтобы примчался злой Кайрин и учинил всем второй акт армагеддона. Воззвания к парнишке и приглашение зайти и убедиться, что никто над Травинкой не издевался, пропали втуне. Майэлин пребывал в состоянии, схожем с истерическим припадком, не воспринимая окружающую реальность. Я не хотел обездвиживать его или, тем более, причинять боль, однако нашу нелепую драку пора прекращать. Спасибо Фарну за прокачку физической силы. Пойманный в мягкий захват, Майэлин бешенно завырывался, рискуя остаться без плечевых суставов. - Уймись. Я не хочу тебе навредить, - попросил, придерживая заведенную за спину руку визави.       Тихий голос на впавших в затмение влияет лучше окриков. Майэлин замер внезапно, как марионетка с обрезанными нитями. И вдруг согнулся, заходясь похожим на тоскливый вой плачем. - Снова не смог… Бесполезно… Нельзя было верить… никому…       Бездна! Похоже, Майэлин действительно не верил никому, подспудно ожидая от других разумных лишь предательства и новых издевательств. Должно быть, услышал или узнал от Зули о происходящем с Травинкой и примчался спасать своего товарища по несчастью. - Отпусти его, Старший, прошу, - в доходящей до колен свободной рубашке, с распущенными волосами Травинка напоминал призрака. И передвигался столь же бесшумно. Неожиданно низкий для такого изящного тела голос будто на мгновение заглушил все остальные звуки. – Он не хотел причинить тебе вреда.       Не дожидась ответа, Травинка скользнул ближе к Майэлину, обхватил лицо парня ладонями, заставляя взглянуть на себя. - Спасибо, маю, - тонкие пальцы стирали текущие по щекам слезы, круговыми движениями поглаживали виски. – Не волнуйся за меня. Мы обязательно поговорим, когда ты отдохнешь.       Пальцы скользнули на шею, нажимая, и Майэлин с беззвучным вздохом обмяк, закрывая глаза. Я подхватил падающего парня, не давая приложиться головой, и вопросительно воззрился на Травинку. Что за нахрен только что произошло? - Я усыпил его, - ай-фатин улыбался безмятежно, как Будда. – Это не опасно. - Да… Спасибо.       У меня голова шла кругом от резкой смены событий. С волос и одежды Майэлина на пол уже натекла лужа дождевой воды – парень промок до нитки. По-хорошему, его следовало согреть и переодеть в сухое. Однако раздевать бессознательного разумного, пережившего многократное насилие, было делом рискованным. На помощь пришел Хар, вынырнувший из пелены дождя. - Аши-тан, - взгляд темных глаз перескакивал с меня на Майэлина, на мгновение задержавшись на скромно мимикрирующем под стену Травинке. – Простите, не уследил. Я могу забрать Мая?       Для Майэлина лучше будет проснуться в знакомом месте, окруженном привычной обстановкой. - У него был приступ? – спросил Хар, без особого усилия закидивая товарища на плечо.       Я кивнул. - Такое часто происходит? - Пару раз в год, - Хар хмуро свел брови. – Не беспокойтесь, аши-тан. Мы позаботимся о Мае и позовем, если ему станет хуже. - Договорились. Подожди. Незачем бегать под дождем…       В зеленое мерцание лесного коридора Хар шагнул чуть пригнувшись и трепеща крыльями носа, будто зверь на чужой територии. И вскинул кулак вверх на пороге Дома Младших, безмолвно подтверждая, что все под контролем. Дождавшись, пока за парнями закроются двери, вернулся в дом. Отлепившийся от стены Травинка оперся на мою руку, следуя на кухню. Скромно устроился на табурете, жадно допивая оставшуюся в чашке воду. Я не сразу сообразил, что с Майэлином он говорил вслух. - Горло болит? – после долгого молчания вполне могут возникнуть неприятные ощущения. – Я заварю чай с медом, пока будешь купаться. И немного каши, тебе нужно заново привыкать есть. - Благодарю, Старший, - Травинка и впрямь хрипел как больной ангиной. – Или правильно – аши-тан? - Аши-тан при посторонних, это обозначение статуса в клане. А зовут меня Сильванестри.       У ай-фатин нет личных имен, мне до сих пор было не совсем понятно, как они обозначают друг друга при личном общении. - Твой сын во сне тоже называл меня по имени. Только я не запомнил, - на лице ай-фатин отразилось огорчение. - Мы называли тебя Травинкой. Ты можешь выбрать любое другое имя, если захочешь. - Травинка… Ауринай, - на эльфийском ай-фатин говорил с небольшим акцентом. – Мне нравится. Я отлучусь в купальню, Сильванестри. - Конечно. Сейчас принесу полотенце и чистую одежду.       Дождь за окном пошел на убыль, умиротворяюще шелестя по листьям. Я открыл ставни, впуская свежий, пахнущий озоном воздух, вдохнул полной грудью. На плите закипал чайник, побулькивала в маленьком котелке каша из перебитых зерен рие, похожая на клейстер – опыт выхаживания болящих разумных у меня имелся. Момент тишины позволял попробовать разложить по полочкам произошедшие за пол дня события. Было о чем подумать. Изменения в поведении Травинки после буйного всплеска силы вызывали много вопросов. Диссонанс между внешностью и поведением бросался в глаза. Словно разум и тело – разрозненные части. Прямо как было со мной после принудительной «реинкарнации». Еще один эмиссар, странник издалека? Вряд ли, Фарн предупредил бы. Я не льстил себе, что постиг ход мыслей нашего демиурга – Фарн оставался весьма непредсказуемым, а его любовь к сюрпризам временами напрягала. Однако моей миссии он придавал большое значение и не стал бы бессмысленно ставить палки в колеса. Впрочем, зачем гадать? Наш гость обещал все рассказть.       Когда аккуратно одетый, с заплетенными в свободную косу волосами Травинка вышел из купальни и занял место за столом возле окна, последние сомнения развеялись. Передо мной находился взрослый разумный. Взрослый и явно успевший повидать много и разного. - Сперва еда и чай, - предупредил парня, ставя перед ним тарелку с парой ложек питательного клейстера. – Если почувствуешь тошноту, говори сразу.       Не морщась, Травинка съел не слишком аппетитную кашу, запил лечебным чаем и отставил чашку. - Ты выслушаешь меня, Сильванестри? – ай-фатин произносил мое имя непривычно мягко, на эльфийский манер. - Выслушаю все, что захочешь мне поведать, - ответил церемонно.                 Выставленный загодя на стол большой заварник пришелся кстати. Хотя, по мере повествования становилось все сильнее желание выпить чего-то покрепче. - Я родился примерно за двадцать долгих циклов до закрытия Сееро. Кажется, давшая мне жизнь не вполне понимала, что с ней произошло, - Травинка печально покачал головой. – Я не знал своего отца, даже не задумывался о понятии семьи. Если бы не общая память, мало бы отличался от ирри…       Значит, у ай-фати есть родовая память, доступная каждой особи их вида. Не нужно обучать ребенка, он уже рождается с вложенными в него базовыми навыками и опытом всех прошлых поколений. Удобно. - Я… отличался, - кажется, Травинка затруднялся с определением. – Мне было интересно наблюдать за представителями других народов. Перенимать их опыт и навыки, нам недоступные. И не нравилась жестокость моего народа, причины которой понять не мог. Мы могли просто закрыть границы Леса от чужаков или уйти к Сееро. Могли попробовать договориться и заключить перемирие. Далеко не все жаждали нашей смерти. А потом от рук проникшей в Лес группы магов погибла большая часть младших, и Первая окончательно все сломала…             Травинка замолчал, глядя в пустую чашку остановившимся взглядом. Такой вид тишины был мне хорошо знаком – под ним, как под болотными водами, всегда скрывалось что-то страшное, болезненное и необратимое. - Искажения затронули не только пришлых, - когда Травинка вновь заговорил, голос звучал безжизненно-устало. – Наш рассудок помутился. Сееро начало меняться, будто гнило изнутри. Желая отомстить, Первая наказала нас в первую очередь. Ненависть деструктивна…       Благодарно кивнув на вновь наполненную чашку, Травинка продолжил: - Мои предложения наладить контакт с мирно настроенной частью пришельцев сочли бредовыми, а меня самого лишившимся разума. Я не мог уйти – голос творца стих для нас, но власть Первой держала крепко. Меня, как и многих до и после, принесли в жертву Сееро, продлевая наше увядание.       Наверное, у меня был очень глупо-удивленный вид. Травинка невесело усмехнулся. - Я очнулся, когда ты вскрыл запечатанное Сееро и вернул творцу доступ к нему. Мое тело снова функционировало, но большая часть памяти была утрачена. Зато влияние Первой значительно ослабло. Спустя примерно один долгий цикл я смог покинуть Сееро. Покидать Лес считал слишком опасным, не имея достаточно знаний о мире и разумных за его пределами. Потому направился к Лесному королевству. Наблюдения дали много новой информации для размышлений. Я учил язык, иногда заимствовал книги и свитки. В библиотеку столицы пробраться, к сожалению, не удалось – на ней очень мощная защита.          М-да, пограничная и внутренняя служба безопастности в Лесном королевстве хромает на обе ноги. Окажись Травинка вражеским шпионом, рано и поздно не только главную библиотеку со всеми государственными серетами вынес бы, но и правителя вместе с троном. Хотя аура ай-фатин очень схожа с эльфийской, потому мы с Каем и выбрали изначально мою маскировку под эльфа. А уж отследить творений Фарна в лесу задача почти невыполнимая. Но Травинку не интересовали ни государственные тайны, ни правитель Лесного королевства. - Первая говорила – мы идеальные творения, владеющие силой и знаниями, на порядок превосходящими таковые у незванных гостей. Но, наблюдая, я видел и то, чего мы лишились, выбрав путь противостояния. Способности к творчеству, умению видеть красоту не только в целесообразности. Радоваться простым удовольствиям, дружить, сопереживать. Любить и растить детей в любви, - глаза Травинки затуманились, на губах расплылась мечтательная улыбка. – Воплощать свои чувства и мечты в искусстве. Сильванестри, ты видел скульптуры из серебрянного дерева? Их не вырезают, а выращивают, придавая дереву нужную форму… А гравюры и картины? Эльфы настоящие мастера. Однажды я чуть не попался, засмотревшись на работу одного художника… - К сожалению, не доводилось бывать в Лесном королевстве, - покачал головой, пораженный, насколько преобразился мой собеседник, увлеченно делящийся своими впечатлениями. – Я учился в Школе целителей в Цхане, это город в землях оборотцев. Оборотцы тоже одаренная многими творческими талантами раса. Их мастерицы ткут узорчатые ковры и гобелены, которые ценятся во всех угоках Траэса. А еще у них много поэтов и сказателей, оборотцы знамениты любовной и героической лирикой. - Да, мне попадались переводы их произведений, - закивал Травинка. – Купцы-оборотцы часто посещали Лесное королевство, я даже немного выучил их язык. Впервые столкнувшись с караваном, понял, насколько мало знаю о мире. Во мне копилось все больше вопросов, на которые не мог найти ответов. Мы же начали развиваться, так почему сами себе отрезали путь в будущее? Когда-то и мы жаждали познавать и созидать. Почему это желание сменила кровавая ярость? Возможно, сотворивший нас смог бы ответить, но я боялся привлекать его внимание. Годы свободы изменили меня, одна мысль о возвращении вызывала панику. Потому продолжал наблюдать и учиться, надеясь, что однажды смогу найти ускользающие ответы. Пока около четырех долгих циклов назад не встретил мага из народа дроу…       На мгновение внутренности словно стиснуло огромным кулаком, воздух застопорился в легких. Я догадывался, кого встретил на свою беду Травинка и что услышу дальше. - Ему стало плохо на лесной дороге, ведущей к отдаленному поселению. Поблизости не оказалось ни одного разумного, могущего помочь, и я рискнул. Раньше вживую видел дроу всего несколько раз, мне стало любопытно, - Травинка разочарованно покачал головой, будто сам поражался своей наивности. – Маг сказал, что у него проблемы со здоровьем и контролем силы, потому в клане он почти изгой. И сейчас направляется к старому учителю, живущему отшельником на границе королевства, в надежде получить совет и поддержку. Он выглядел таким одиноким и несчастным… Совсем не испугался при виде меня…       Голос Травинки сорвался, руки бесцельно задвигались по столешнице нервными суматошными жестами. - Он оказался интересным собеседником. С удовольствием делился знаниями, не задавая вопросов. Я увлекся и понял, что попал в ловушку, лишь переступив порог дома его учителя. Почуял отпечатки силы нашего народа и отголоски их смерти. Не смог скрыть эмоций, и они сразу все поняли. Лес не отзывался на призывы, словно вокруг дома давно исчезло все живое. Я не умел сражаться и мое сопротивление быстро сломили. И вскоре очутился там, где вы меня нашли.       Беспокойно двигающиеся руки Травинки сжались в кулаки, лицо исказила гримаса боли и злости. - Второй раз у меня отнимали все – свободу, жизнь, саму сущность. И теперь это происходило из-за моей собственной глупости. Столкнувшись в первый раз с помощницей пленившего меня мага, понял, что не смогу сохранить память и рассудок неповрежденными даже если выживу. В одном из прочитанных трактатов встречал способ оградить разум от втрожения. Обычная магия разума не опасна для нас, но эта женщина обладала какой-то иной силой – невероятно мощной, разрушительной, как пожар, - Травинку начало трясти неконтролируемой дрожью. – Я рискнул. Закрыл большуя часть своей личности и оставил зацепку для возвращения. Мною владела такая злость, что предпочел бы умереть, чем снова стать чей-то марионеткой.       Тяжело, с присвистом выдохнув, Травинка отпил из подсунутой под руку чашки. - Они получили мое тело и не стали добираться до рассудка. Должно быть, решили, что после первого выплеска силы, искажения свели меня с ума, и были недалеки от истины. Я почти не осознавал окружающую реальность, погружаясь все глубже в себя. Защита превратилась в клетку. Если бы ты не пробил первый барьер, самостоятельно вернуться уже не смог бы. А сегодня я вскрыл второй барьер. Не расчитал силы. Прошу прощения, Сильванестри.       Понятно, ментальный шок от возвращения большого объема закрытой памяти. Потому менталисты и не практикуют полную блокировку травмирующих воспоминаний, предпочитая просто снижать их интенсивность. Наличие этих барьеров объясняли состояние Травинки и его немного детское поведение. Тайри оказался прав, проводя параллели между состоянием нашего гостя и Вайлера после плена.                  - Можешь ответить на один вопрос? Тот маг называл свое имя?       Травинка скривился, будто в рот попала грязная вода, и выплюнул. - Грарай. Так его называл его наставник. Грарай, действующий по поручению Линиссы.       Благодарно кивнув, метнулся в комнату и вернулся с одеялом. Набросил теплую ткань на подрагивающие плечи ай-фатин, укутывая. Травинка часто задышал, тонкие пальцы вцепились в края одеяла. - Приляжешь? Я принесу успокоительный чай с медом. - Разве на нас действуют лекарства?       Закутанный по уши ай-фатин шмыгнул носом, напоминая простуженного подростка. Я специально не спешил анализировать только что услышанное, дабы не впасть в ярость и не пугать своего пациента. - Действуют, хотя и не все. Чай из синь-травы, например, вполне, да и вкус у него приятный. Особенно с медом.     - Спасибо. Я пробовал мед несколько раз. И медовые конфеты. Такие прозрачные, как кусочки янтаря. Было вкусно. Можно, я посижу с тобой? - Сколько захочешь, - сглотнув горькую слюну, отвернулся к плите, водружая на огонь чайник и механически отмеривая нужное количество измельченных трав. Идентифицировать ворочающееся внутри чувство никак не получалось. Не только сострадание к пережившему тяжелое испытание разумному. Не только жажада выдернуть Грарайя, Лилаэль и всю их кодлу из посмертия, чтобы они мучительно сдохли еще несколько раз. Больше всего хотелось, чтобы никогда не знавший нормальной жизни Травинка наконец-то смог стать полностью свободным. Чтобы у него был выбор, возможность изучать и познавать то, что интересно. Чтобы он нашел ответы на свои вопросы.