Эпоха скорби

Солнце уже давно утопилось за горизонтом, не оставляя последних лучей на ветвях деревьев. Лес погрузился в сон, окутывая отдаленный домик во тьму. В комнате горела одна лампа, где под ней блондин старательно бинтовал плечо новому соседу. Они оба молчали, даже не глядя друг на друга. Однако своей улыбки Кавех так и не снял, чем сильнее смутил Хайтама. Когда архитектор покончил с перевязкой, помог накинуть и застегнуть рубашку. — Сильно не двигай рукой… Лучше вообще ничего ей не делай. — облегченно выдохнул, уже ловя любимый взгляд зелёных глаз. — Будем спать вместе. — Откуда тебе известно мое имя? — седовласый аккуратно поправил его прядку золотых волос. Всё-таки Кавех не мог определиться. Иногда чувства брали вверх: хотелось выдать все как на духу… Но что-то твердило ему сохранять дистанцию и приличие. Даже если он знал Хайтама, это не давало причин обходиться с ним так, как раньше. Нельзя было не упомянуть о вечно крутящихся моральных принципов в голове блондина. Фактически он был с Хайтамом и продолжает его любить, но тот даже не знает его. Сердце велело присматривать и заботиться, даже при таких обстоятельствах, но разум… Предлагал обдумать каждое своё действие. — Ты мне сам его сказал. Пока я нёс тебя сюда, бредил много… Я спросил, а ты ответил. — не краснея, солгал тому. Хайтам, по реакции, поверил тому. — Но может скажешь мне… Кто ты такой? Человек ли… — Как прискорбно осознавать, что в мире ещё существует столь неразвитое существо. — едко зашипел тот, тыкая пальцем тому в лоб. — Не делай вид, что не знаешь о птице Симург. Кавех злобно оскалился, узнавая это самодовольство, со стороны Хайтама. Здесь он ведёт себя необычайно горделиво. Самолюбив, да так, что скоро все его перья встанут. Внутри разгоралось желание хорошенько стукнуть его, но он тихонько вздохнул. Хайтам и тут Хайтам… — Видишь ли… Я не местный и о какой-то там птице… Ни разу не слышал. — злобно усмехнулся, скрещивая руки на груди. — Что ж за птица ты такая? Мору вместо яиц несёшь? — Ума тебе не занимать, человечек. — равнодушно вздохнул, укладывая голову на подушку. — Люди всегда славились своей глупостью… Я божественная птица Симург, созданная прямиком из Хварны, дочери Пушповатики. Конечно Кавех был осведомлен об этих легендах. Повелительница цветов отправила Хварну защищать леса, в облике божественной птицы. И границу меж двух миров, чтобы однажды, когда наступит конец… Она могла защитить все, пожертвовав собой. Так и была создана птица Симург, вбиравшая в себя образы тысячи пернатых. Глаза блондина не дернулись, лишь уголки губ слегка поднялись. Вот значит кем ты являешься здесь… Нам все равно суждено потом расстаться. — Кем бы ты там не был… Ты сейчас очень слаб, тебя даже лесной кабан прибить может. — закатил глаза, ложась рядом с ним. — Уж лучше будь благодарен, что помиловал тебя и решил спасти. И его не забудь поблагодарить. — вдруг указал пальцем на изголовье кровати, где сидела та птичка. Она мирно сопела, утопая во снах, что заставило улыбнуться блондина. Хайтам промолчал, поглядывая на архитектора. Свеча была потушена, дом погрузился в пучины снов. — Я все равно скоро уйду… Как только залечу крыло. — прикрыл глаза. — Как тебя звать, человечек? — Я — Кавех. Если ты и представляешь из себя символ божественной силы, не надо так пренебрежительно относиться ко мне. Имей уважение, я ведь… — тот так хотел сказать, что имеет преимущество в виде возраста, но видимо в данном диалоге, это замечание было бы глупым. — Спас тебя. — успел поправиться. — Что ж Кавех… Хоть плечо ты хорошо забинтовал, но твои навыки в приготовлении лекарства… Отвратительны. — слегка ухмыльнулся, слыша злобное пыхтение. — Доброй ночи… Кавех. И почему ему показалось, что эти слова были пропитаны странной нежностью. Ранее, тот каждую ночь слышал их, но и от того они и были всегда пропитаны любовью и заботой. А сейчас… Ничем не отличались от привычных ему пожеланий. Наверное только эти слова не дали блондину совершить насилие над животным… Потому тот демонстративно отвернулся, наконец засыпая. В ту ночь, я будто бы слышал прекрасное пение птицы… Голос был столь мелодичен, что все кошмары будто бы отступили, окутывая меня в сладком забвении.

***

Не успело подняться солнце, как Кавех хмуро глядел в потолок. Спал он ночью хорошо, даже слишком… Но столь ранее пробуждение немного расстроило его, тем более когда Хайтам все ещё мирно сопел. Да, для Хайтама спать чуть ли не до полудня было нормой. Потому ожидать совместного пробуждения даже не стоило. Однако та птичка уже во всю ворковала над ними, явно желая чтобы её покормили. Кавех нехотя принял сидячее положение, разглядывая спящее лицо. — Ну раз ты больной, то можно… — уже мягко улыбался, поправляя его волосы. — Выздоравливай. Кавех очень надеялся, что ночью к нему не сильно прижимался, ибо эта ужасная привычка у него была наработана после их совместной жизни. Теперь Кавех не мог уснуть без плеча под головой. И все же тот не понимал, мерещилась ли ему песня или просто приснилась? В доме не имелось так таковой еды, потому пришлось перекусить тем, что было во дворе. А птичка довольно уплетала зерно, пока Кавех прибирался в полках. Всё-таки он навёл тут беспорядка, пока пытался приготовить обезболивающее. — Стоит сходить в деревню за едой. — сморщил лицо, поглядывая в окно. — Присмотри за ним. И чтобы никуда не уходил, хорошо? — почесал пальчиком шейку зверушке. — Я вернусь и дадим тебе имя. Создание снова звонко заверещало, будто бы понимая все сказанное. А после покорно подлетел к спящему Хайтаму, усаживаясь в его волосах. Кавех довольно посмеялся, покидая дом. Вновь его путь сопровождали эти странные взгляды пернатых, что по его спине прошлись мурашки. Деревня цвела и пахла, уже полностью украшенная. На фонарях висели цветочные венки, люди радостно носились из дому в дом, одаривая друг друга. — Господин лекарь. — услышал знакомый голос, потому немного нахмурился. — Как здорово что вы спустились! Мы вот пожелания друг другу желаем. — Это хорошо. Я хотел бы продуктов прикупить. Вчера забыл это сделать. — неловко заулыбался, снова натыкаясь на пристальный взгляд. — Конечно. Кстати, — тот вручил тому цветок кальпалаты. — высушите его и храните. Мой подарок вам! Кавех нервно захлопал глазами, аккуратно забирая дар. Блондин хорошенько поблагодарил его, наконец подходя к рынку. Там он приобрел немного продуктов и круп. Но как на зло, снова его словили. И на этот раз был глава, что вновь радостно того разглядывал. — Набираете припасов? — на это архитектор кивнул. — Вы наверно очень заняты… А мы докучаем вечно вам, уж извините нас. — Что вы… Это нисколько не обременяет меня. Ваше радушие помогло мне прижиться здесь. — сделал как можно более радостную улыбку. Но Кавех вдруг заметил на площади деревянную статую божественной птицы. Он завороженно разглядывал её, подмечая множество мелких деталей в ней и её красоту. Староста довольно заулыбался, кладя руку ему на плечо. — Наше божество. Симург всегда защищала наши леса и даровала своё благословение. — тот взглянул на блондина. — Слышали легенду про старика-птицелова? — Отчасти. — на автомате выдал Кавех, все ещё любуясь красотой статуи. — В моих краях… У неё есть много вариаций, но суть одна. — Да… Интересная легенда. — уже как-то равнодушнее подметил старик, медленно подходя к статуе. — Говорят Симург имеет множество обличий. Если её и встретить, то она может предстать обычным человеком. Интересно, не правда ли? Кавех внутренне напрягся. Теперь от него за версту разило чем-то странным. Архитектор явно видел за этой улыбочкой какую-то тайну и не самую хорошую. Теперь в голову пришло осознание: нельзя допустить, чтобы они узнали о Хайтаме. Уж сильно они одержимы им. Немного отойдя от старосты, Кавех разглядел цветок в руках и вздохнул: — Меня ждёт еще много работы. Если я вдруг понадоблюсь, обязательно спущусь и помогу чем смогу. — и поспешно ушёл. Старик лишь хитро улыбался ему вслед, поглаживая подбородок. А после взглянул на статую, тихонько усмехаясь. — Как и в прошлом году… Ты подаришь нам все, что имеешь.

***

Ему ужасно было не по себе в этой деревушке. Конечно было не прилично так быстро уносить ноги… Но Кавех знал, что-то тут нечисто. Его итак напрягали эти вечные шуршания в кустах и макушка Сарвила, как и это «радушие» старосты. Кавех будто не мог не привлекать внимания. Все вечно попытались как-то заговорить с ним, дать что-либо. Такое щепетильное внимание нисколько ему не нравилось. Сердце подсказывало уходить от сюда как можно быстрее, но он не мог. Было много причин… Солнышко уже окатило лучами весь лес. Блондин устало выдыхал, когда наконец добрался до дома. Здесь он чувствовал себя в безопастности, хотя эти птицы все так же сидели. Кавех тихонько вошёл внутрь, дабы не разбудить соседа. Все продукты были уложены на столе, как и книга, которую тот не клал сюда. Немного вздрогнув, тот заметил, что это был тот самый сборник сказок. Неуверенно повертев головой, отправился в спальню, где не нашёл на кровати Хайтама. — Хайтам? — испуганно забегал глазами. Кровать была аккуратно заправлена, рубашка и брюки сложены стопкой на краю, а фрукты уложены в поднос. Архитектор нервно заглянул в окно, каясь, что оставил его одного. Тот был сильно ранен и истощён, ему не стоило уходить… С ним могло что-то произойти. Что страннее, той милой птички так же не было. Уже готовый выйти в лес, Кавех уложил подаренный цветок на тумбу, но взгляд остановился на огромном шкафу. В одной из полок сидела та самая птичка, мирно посапывающая в компании… Другой птицы?! — Чего? — только и выдал тот, замечая это серое создание. Она была чуть больше той маленькой, и очень похожей на Хайтама. Сердце Кавеха было готово выпрыгнуть от страха, но при их виде оно успокоилось. Тяжелый вздох пронесся по комнате, чем пробудил двоих ото сна. Маленькое чудо радостно запело, облетая комнату, садясь на плечо блондину. Хайтам же спокойно сидел, нахохлившись, и глядел на архитектора. Даже в виде птицы взгляд был таким же… — Хайтам? — неуверенно протянул руку, за что получил клювом за палец. — Вот как ты мне отплатил? А-ну брысь от сюда! Почему не спишь в кровати? Серая птичка будто устало чирикнула, перелетая на полку выше, от чего Кавех не мог дотянуться до него. Этот жест явно выбесил блондина, что тот был похож на раздутый анемо слайм. Архитектор не оставлял попыток достать его, потому поставил небольшой табурет и принялся хватать его рукой. Птица все дальше отпрыгивала, не даваясь в руки. Кавех злобно вздохнул, но нога, стоявшая на краю, соскользнула. Потому он уже летел прямиком вниз, теряя равновесие. И вот, готовый к жесткому столкновению, тот жмурит глаза. Однако прилёт оказался довольно мягким и приятным… А главное знакомым. Открыв глаза, щеки блондина разом вспыхнули. Между их кончиками носа оставались жалкие миллиметры, а сам он бессовестно сжимал руками голые плечи. Кавех просто застыл на мгновение, осознавая всю суть ситуации. Хайтам словил его, но он без одежды… Как прискорбно. — Вот надо было тебе все это затевать? Одни лишь проблемы. — вздохнул тот, но вскоре нахмурился, чувствуя боль в плече. — Какого… — только и мог выпалить тот, когда глаза невольно опустились вниз. — Господи, оденься! Почему ты… Зачем ты?!.. — быстро соскочил с него, подбирая с кровати одежду. Хайтам принял сидячее положение, слегка сжимая своё плечо. Теперь его спокойное выражение лица сменила боль. Кавех тут же забыл о смущении, бросая одежду обратно. Он примостился рядом с ним, оглядывая припухлость в плече. — Да лучше бы я упал! Тут же не высоко… — горестно покачал головой. — Сейчас сделаю компресс и новую повязку… Эту зачем снял-то? — ворчливо начал, чем вызвал усмешку со стороны седовласого. Сидел он достаточно уверено, совсем не думая беречь свои прелести от чужого взгляда. Снова уши блондина закраснели гуще любого помидора, а глаза поспешно закрылись. Как долго смотрел? Видел ли он, что тот смотрел? Его руки вслепую нашли одежду и швырнули Хайтаму прямо между ног. Кавех соскочил и отправился варить новый отвар и мазь, приговаривая себе что-то под нос. Птичка только аккуратно села седовласому на плечо и что-то чирикала. — Проблемный однако человечек… — тяжело вздохнул, смотря на милое создание. — Как он ещё не помер? Сам Кавех судорожно пролистывал дневник, вспоминая рецепт. Щеки ещё были покрыты румянцем, а брови свелись в одну ровную линию. Вся эта ситуация… Жутко смутила его. Нет, он конечно не впервые видел того без одежды и даже больше… Имел доступ к каждой части его тела, но это касалось лишь соседа. Однако сейчас, Кавех был единственным, для кого такое было приемлемым, когда для него… Нет. Он не хочет показаться слишком развратным по отношению к нему. — Помимо фруктов есть что-то ещё? — подошёл, уже одетый, Хайтам. — Понятия не имею, что ты ешь. — фыркнул архитектор, ковыряясь в полках. — Все на столе, возьми что-нибудь. Хайтам заинтересованно оглядел содержимое корзины. Но приметив пару орешков, быстро схватил их и положил в рот. Его ленивый взгляд пробежался по комнате, а точнее по огромному шкафу. Кавех хотел бы думать, что он не ищет новое местечко, чтобы спрятаться… Уж лучше пусть любуется, чем строит новые козни. Приготовив отвар, всучил чашку в руки Хайтаму. — Я это пить не буду. Одного раза хватило. — брезгливо поджал губы, но словил злобный взгляд. — Я добавил два цветка-сахарка, будет не так плохо. Когда ты стал таким привередой? — последнее предложение он уже тихонько пробубнил, чем вызвал выгнутую бровь. — И вообще… Почему ты там спал? Хайтам вновь понюхал содержимое чашки, но поборов тошноту, выпил. Конечно его лицо не одолела нега удовольствия, но и так такого отвращения не имелось. Справившись с этим, он уселся на стул. Кавех уже размял нужную траву и приготовился бинтовать плечо. Пальцы слегка коснулись плеча и блондин замер… Воспоминания одолели его, при виде такого вида, что вызвало легкую улыбку. Тот даже не заметил, что бессовестно водил рукой по обнажённой коже. — Понятно какие мысли тебя преследуют. — спокойненько хмыкнул пернатый, чем вывел Кавеха из раздумий. — Насколько же люди могут быть порочными. — Я… — и снова румянец на щеках. Тут-то он попался с поличным. — Я не это имел ввиду… Я просто вспомнил кое-что и все! Ничего такого в мыслях не было. — отвёл взгляд. — А твоё похотливое лицо говорит иначе. — скептически выгнул бровь, но тут Кавех чуть сжал бинтами его плечо. — А вот срывать на мне свои грешки не стоит. И снова Кавех злобно затянул бинт, чем вызвал шипение у другого. Как же ему хотелось врезать в это прелестное личико. И себе… Ведь до боли было обидно! Что он прав… Конечно его одолели воспоминания о былом. Ведь раньше тот мог даже и не волноваться по поводу моралей и принципов, мог просто трогать его и целовать. Прижать к этому чертовому стулу, сжимая руками каждый сантиметр тела… И как же горестно, что сделать этого он уже не мог. Не здесь и не сейчас… Не с ним. — Поменьше зазнавайся птица ты неблагодарная. — уже гордо поднял нос, когда расправился с его плечом. — Я пойду в лес, а ты сиди здесь. Не смей обращаться в птицу, иначе помяни моё слово… Ночевать будешь в кормушке и на улице! — схватил накидку и вышел из дома. Однако от такого резкого движения, с накидки выпал тот брелок с птицей. Хайтам заинтересованно разглядел его, а вскоре посмотрел на запертую дверь. Сделав вид, что не видел его, положил куда-то в полку, а сам отправился спать. А Кавех поспешно пробирался в лес, наконец остужая горячие щёки этим влажным воздухом. Уж слишком его впечатлила вся эта ситуация. Да так, что в штанах стало неприлично тесно и мокро. — Архонты… Ну почему эти неудачи вечно бредут где-то рядом со мной? — злобно пнул какое-то дерево. Всё-таки освежиться стоило, не сидеть же в духоте? Да и попробовать рассмотреть то дерево поближе надо бы. Шестеренка все ещё пряталась под его рубашкой, слегка вибрируя, как только он подошёл к тому дереву. Кавех долго смотрел на него, не понимая… Чего он вообще хочет. Если брать всю ситуация полностью, то в нем наверное был круговорот мыслей: он хотел чтобы тот Хайтам, принц Ксифос, смог прожить хорошую жизнь; хотел чтобы здешний Хайтам не погиб и конечно… Хотел вернуться к себе. Возможно от этих смешанных желаний дерево не могло чётко услышать его? От таких мыслей архитектор жалобно хмыкнул, пряча подвеску назад. Что ему делать? Он застрял на месте. Ни подсказок, а в деревне полная каша и Хайтам… Он все равно скоро уйдёт, как только вылечит крыло. Значит главной целью было найти способ снова проскочить в другой мир, желательно в свой. Но жадность… Дикая жадность гудела в нем, ведь оставлять Хайтама тот не желал. Возможно после той утери в нем что-то поменялось. Он не мог просто так оставить его, ведь боялся… Очень. Я не смогу жить с мыслями, что потеряю тебя… Даже здесь и даже там. И все равно тот чувствовал вину перед ним, ответственность за смерть. Хотя что он мог сделать? Так должно было произойти, с Кавехом или без. Но такова была его натура… Ведь ему всегда казалось, что он мог сделать что-то и предотвратить беду. Блондин долго сидел на камне, глядел на дерево и думал. Он точно запутался в себе.

***

В обычные дни, секретарь вёл активную жизнь, касательно отношений. И с Кавехом никогда не было проблем, как и с «семейным долгом». Бывало они приходили уставшие с работы, но почти всегда находили силы и время уделить друг другу внимание. В плане секса конечно. Даже не смотря на свою натуру, Хайтам всегда мог удовлетворить архитектора. Сам Кавех никогда не жаловался и даже наоборот… Его все устраивало. Но это когда говорилось лишь о постели. — Хайтам… — позвал блондин. И вновь оба спокойно отлёживались в кровати без одежды. Секретарь как всегда читал занудную книгу, а Кавех молчаливо разглядывал своего соседа. И что-то было в их отношениях не так… Какие-то сырые и местами очень шаткие. После очередного вздоха, Хайтам всё-таки обратил на него внимание. — Почему ты никогда не можешь выйти из зоны комфорта и поговорить со мной? Как день прошёл например… — уже без какой-либо надежды ворчал архитектор. Хотя нельзя не учесть, что по сравнению с другими, Кавех выделялся у Хайтама. Он сам прекрасно видит разницу в общении с ним и с остальными людьми, что доказывает старания секретаря. С ним наедине тот пытается говорить и пренебрегает собственным удобством. Но все равно Кавех не мог понять, почему он даже не старается сделать больше. — Тебе-то не знать? Если так интересно, сходи в архив и найди поданные заявки… Все без исключения были отвергнуты. — безучастно хмыкнул тот, все ещё не отрывая глаза от книги. — Да не это! — вскочил с места, привлекая его внимание. — О чем ты думал, что увидел… Твоя жизнь не может быть ограничена лишь работой и домом! — закатил глаза, вновь осознавая, что спорить бесполезно. Но отбросив книгу, секретарь ловко подхватил блондина, усаживая себе на колени и целуя в губы. Архитектор дрогнул, когда его обнаженная кожа коснулась его кожи. Очертив носом его шею, Хайтам слегка улыбнулся. — Ты прав… Помимо работы и дома у меня есть ты. — поправил его растрепавшиеся локоны волос. — Хайтам!.. — он не смог больше ответить, впадая в чары изумительных глаз. — Тогда буду рассказывать я… Может в каких-то моментах у них не складывались отношения, где их подстерегала очередная ссора… Но это не исключает этих крепких и трепетных чувств. Особенно когда тела сливались друг с другом, обжигая и лаская. Когда помимо вечной ругани, стены домов впитывали громкие стоны удовольствия и любви…

***

— И что вы наделали? — чуть ли не падая на колени, Кавех раскрыл рот. По возращению домой, тут творился хаос. Все вещи с полок были разбросаны, постель чуть ли не перевёрнута. Что до Хайтама и птички, то оба уже спокойно сидели в кресле, притихшие. Казалось, будто бы по дому пронёсся бешеный кабана, но было очевидно, что это они. Кавех успокаивающе вздохнул, поднимая пару своих вещей и взглянул на разбойников. Птичка мирно сопела на коленях седовласого. И почему-то он был без рубашки. — Вы что тут устроили? — блондин пытался сохранять спокойствие, но не сильно получалось. — Мне теперь ночь потребуется, чтобы привести тут порядок! Вы как дети малые… — обессилено рухнул на остатки кровати. — Это все ему говори. — указал на чудо, спящее на ногах. — Он украл мое перо… Кавех прикусил губу, но посчитал не нужным эти крики. Лишь молча заправил кровать и поставил все вещи по шкафам. Следующий час он посвятил уборке всего дома, когда виновники смиренно сидели в кресле. На самом деле, Кавеха это потом очень посмешило и злость исчезла. Он вспоминал, когда вечно прибирался дома и в кабинете соседа, где царил хаос. Даже здесь он соответствует себе. После небольшой уборки, наконец вернулся в комнату, где принялся переодеваться. За окном темень, пора было тушить огни. — Ты про это? — Кавех указал на головку той птички, где сияло серое перо. — Вот чего он его с собой носит… И что, конфликт исчерпан? — Более чем. — сонно хмыкнул, располагаясь в удобной кровати. — Мои перья не простые. Одного хватит, чтобы стать самым удачливым человеком или существом. Они приносят благополучие и защиту. Кавех создал из некоторых своих вещей подобие гнезда, где поселил ту птичку. Она очень любила спать поближе к ним, потому это был хороший вариант. Архитектор устало помассировал плечо, садясь на край кровати. Всё-таки тот решил позаботиться о нем, чтобы с ним ничего не приключилось. Он не сможет уйти, пока полностью не удостовериться в его выздоровлении. А дерево… Оставит попытки. Так и уйдёт с деревни в поисках других механизмов. Но пока… Стоит уживаться тут. — Надо бы дать ему хорошее имя… Интересно, откуда он такой взялся. Никогда таких птиц не видел. — Кавех смотрел на пушистое создание и не смог сдержать улыбки. — Вы подружились? — Он сам вечно крутится рядом. Не знаю, как он смог украсть перо, но… Я позволил ему его оставить. — как-то отчужденно вздохнул. — Вы с ним похожи… Такие же шумные и болтливые. Архитектор закатил глаза, пропуская это мимо ушей. Ну вылитый Хайтам. Не хватало лишь какой-нибудь умной книжки… И всё-таки Кавех задумался над тем, чтобы начать спать отдельно. Ему конечно очень нравилось спать рядом с ним… Но соблюдать приличия надо было. Блондину бы не хотелось однажды утром проснуться с тем, что бессовестно обнимал его или ещё хуже… Поднимет Кавеха младшего и тогда, эта неблагодарная птица начнёт свою шарманку. Но пока, его устраивало делить с ним ложе, как раньше… — Может тебя стоит в кормушке на улице поселить? — услышал смешок. Архитектор распахнул глаза и увидел его легкую ухмылку. Он лежал на боку, подперев рукой голову, а ещё… Без рубашки. Реакции долго ждать не пришлось: уши Кавеха порозовели, а губы нервно затряслись. Но схватив все своё мужество в кулак, он отвернулся. — Не понимаю о чем ты… Днём, — злобно фыркнул. — ты сам уже что-то себе надумал. Я просто проверял состояние твоей руки, не более! — А кто вообще говорил об этом? — снова усмешка, которая вынудила блондина развернуться и гневно ахнуть. — Я лишь говорил о том, что ночью ты сильно прижимаешься и бормочешь всякий бред. Лучше птицей обращусь, чем снова потерплю это. Кавех не знал куда деться. Вроде бы его распирала огромная злоба, а вроде и стыд… Эти все колкие замечания, усмешки, как он их хотел стереть. Но и обида тлелась внутри. Ему было неприятно спать с ним? Такие мысли быстро обволокли его, потому он поникло опустил голову. И почему он такой… Грубый и черствый! — Иди спи в кормушке, птица ты неблагодарная! — взвыл на всю комнату, от чего проснулась та маленькая птичка. — Сваливай с кровати и брысь на улицу. Если так не нравится мое присутствие… Хайтам выглядел немного удивленным. Но и эти невинные глаза не дали блондину успокоиться. Его ноздри злобно хватали воздух, а сам уже был готов скинуть его с постели. Но седовласый тяжело вздохнул, демонстративно отворачиваясь. Кавех так же, улёгся обратно и отвернулся, бормоча себе под нос. Теперь ему было просто обидно и грустно… Стали крутиться мысли: а нравилось ли все это его Хайтаму? Теперь тот не был уверен в этом… Может он терпел архитектора, чтобы не обидеть? Но не успел блондин закрыть глаза и забыться во сне, как почувствовал сильный вес на себе. Его крепко обняли со спины, а прохладный нос уткнулся в шею. Мысли растворились, остался лишь легкий румянец и колотящее сердце. Хайтам как-то поерзал и облегченно вздохнул. Кавех не мог подобрать слов. Он ощутил странное тепло на душе и в теле, а его губы приподнялись. — Стало холодновато для улицы… Неужели ты выбросишь раненную птичку? — сонно бормотал тот, не отпуская. Вся злость и обида испарились, оставляя блондину лишь покой. Этой ночью Кавех спал хорошо. Вновь ему приснилось сладкое пение, а также тепло и свет солнца. Как же он скучал по этому…