Эпоха скорби

Ветра приносили с утра невероятно свежий запах зелени. Прохладное утро, когда лучи солнца только-только касались крон деревьев и цветов, когда сонные зяблики начинали пропевать мелодию. А Кавех уже не спал, он все глядел куда-то в даль и думал о всяком… Он не понимал точно, что ему могло нравиться, что любил делать и что у него хорошо получалось делать. Однако проблески его личности проявлялись… Узнал что ему очень нравится сливочный суп и свежие фрукты. У него было хорошо развито понимание расстановки объектов. Он мог с лёгкостью сделать набросок комнаты, пейзажа. А чемоданчик… Точнее Мехрак, оказалось, имел при себе инструменты. Они включали в себя много предметов для черчения, линеек и ручек разного типа… Тогда стало ясно, что он был художником-архитектором. Потому-то тот показывал ему спроецированное здание, которое заставило вздрогнуть Кавеха. Неужели то было его творение? А где же оно тогда? Что же было тогда… Но такая горстка воспоминаний все же очень порадовала его. Он находил в себе странные привычки, о которых сам не помнил и не знал. Делал некоторые вещи так, будто делал их всю жизнь, но казалось как-будто впервые. Это странное чувство… Кажется, будто я смотрю на своё отражение и вижу совсем незнакомого мне человека. Бывало он мучился от головных болей по ночам, а Фариду приходилось спаивать ему большую дозу снотворного. Он мог спать днями, а мог и вовсе не засыпать. Хотя физически тот уже хорошо окреп, смог даже поднять свой меч. Всё-таки какие-то знания у него и имелись… Но как пользоваться этой стекляшкой тот не понимал. Но тогда, когда он разговаривал с Фаридом, Кавех почувствовал прилив сил и некое осознание. Возможно в какой-то момент он сможет машинально использовать его? Оставалось ждать и только… Хотя терпение было на исходе, внутри тлелось беспокойство и страх. Они превращали его сновидения в сущие кошмары, но увы, вспомнить ничего не мог. Бывало тот видел сны, такие где он знал о своей жизни все, встречал знакомых людей и приходил домой… Но как только глаза открывались, образы тут же улетучивались. Это злило его. Его спаситель же всегда был мягок к нему, даже когда архитектор не слушался его и перенапрягался. Тот всегда успокаивал блондина и напоминал, что терпение — наше все. Нельзя все вспомнить сразу и вылечить свои раны за мгновение. Словно капли обтачивали камень, так и время делает нас сильнее. Торопить события не стоило, лишь сделает себе больнее. — Уж больно ты напоминаешь мне райскую пташку… — посмеялся Фарид, вновь слушая пыхтение блондина. — Вечно гогочешь себе под нос. Нахохлишься и будешь дуться. — качал головой, давая пальцем легкий щелбан. — Твой человек наверное вечно все это терпит с тобой. — Тебе-то откуда знать? — устало закатил глаза, отодвигаясь на край кровати. — Я тебе очень благодарен… Но ведёшь себя как старик. — бегло оглядел того. — Когда я полностью выздоровею… Что будет дальше? Мне стоит отправиться на поиски?.. Мужчина от этого странно замолк. Видимо он ожидал такого вопроса, но до сих пор не знал как ответить. Может ему стоило оставаться тут пока память полностью не вернётся… Но и срок был им неизвестен, он может потерять тут большую часть жизни в ожидании. Возможно правда стоило отправиться дальше в путь и найти того, кого он искал. Найти свой дом. Разглядев его белокурые прядки волос, Фарид устало вздохнул и снова погладил макушку. — Я бы очень хотел, чтобы ты остался здесь… Но чую твоя натура не даст тебе сидеть спокойно. — покачал головой. — Все будет хорошо, какой бы ты выбор не сделал. В любом случае… Я тебе рад всегда. — ухмыльнулся тот, наконец убирая руку. — Если решишь остаться, то я о тебе хорошенько позабочусь. Мне, старику, только в радость детишкам помогать… И как это было странно слышать с его уст, когда выглядел он не старше тридцати. Кавех благодарно улыбнулся, наконец засыпая под вой ветра за окном. Благодаря этому человеку, он смог выжить и окрепнуть. Когда-нибудь тот отплатит ему за добро, это он точно знал.

***

Когда-то этой землёй правили три божества, связанные крепкой дружбой. И дети пустыни воспевали им всевозможные песни, даровали подношения и верили в них. Когда-то эти земли были усыпаны лишь песками, что имели в себе огромную нацию пустыни. Трое друзей, что заботились о каждом из своих подданных, вскоре рассыпались словно пески на ветру. Никому не секрет о величие Набу-Маликаты, о её красоте и тёплом сердце. За каждым шагом расцветали чудесные цветы падисары, чья красота и свет навеки оставалась в памяти каждого. То как её сердце болело за свой народ, то как она молилась за их грехи… Но время унесло её, и никто не мог узнать настоящих причин… Когда исчезла Пушповатика, богиня Рукхвадевата ушла на самый край пустыни, где образовала влажные тропики и возвела Академию. Казалось не было больше причин связываться с пустынным народом, что жил под властью Аль-Ахмара… Пока песочные варвары не объявили войну лесу. В дни кульминации вспыхнул катаклизм с пучин земли, давший Алому Королю запретные знания, с помощью которых он рассеял скверну над всем лесом и уничтожил тысячи всевозможных рас… Но Рукхвадевата не стала терпеть этих бедствий, посему истратила все последние силы на исцеление своего народа, а так же возведение барьера, что не дал детям песков вновь нарушить покой лесных жителей. Но за все надо было платить цену… Её тело уменьшилось до размеров маленького ребёнка, а сознаете погрузилось в глубокий сон. По сей день никто не знает истинных причин этой жестокой войны. Народ Аль-Ахмара был уверен, что Рукхвадевата скрыла у себя Богиню цветов, а так же была виновна в её исчезновении. Дешрет начал эту бойню из-за сокрытия правды, когда же богиня леса… Не имела никакого отношения к ее пропаже. Уже на протяжении века ведутся эти ужасные распри между жителями леса и пустыни, но никто не знал точно, кто был прав. Ведь каждый из них имел свою правду и веру… После исчезновения Набу-Маликаты остались лишь её прекрасные цветы, что цвели на зыбучих песках, сквозь жар солнца. Хотя что имела эта война? Если уже давно предрешена гибель всего… Кавех вновь глядел на огромный ствол дерева, хранивший сон богини. Ему казалось, узнай он историю этого леса, то смог бы вспомнить хоть чуточку из своей жизни… Однако его сердце даже и не дрогнуло. Настолько казалось все чужим и хладным. Эта деревушка была самым близким поселением к стене Самиэль, что защищала леса все эти годы. В более северном направлении располагалась Академия. И только от её упоминания у Кавеха потеплело в груди. Неужели он учился в ней? Наверное только из-за этого чувства, у него возникли мысли покинуть деревушку и направиться в ту сторону, ведь могло быть так… Что там он найдёт ответы на все свои вопросы. — Когда ты собираешься покинуть нас? — вновь возник рядом Фарид. — Все никак не насмотришься? Наши соседи уже слухи распускают о твоих недобрых намерениях… — Просто мне так спокойней… Когда смотрю, меня больше не преследует боль или волнения, лишь умиротворение. — улыбнулся блондин. — Я бы хотел отправиться в сторону Академии. Почему-то кажется, будто там я точно найду все ответы. Но… — тот вытянул подвеску. — Люди здесь ничего не знают о том, что находится за пределами леса. Что-то тянет меня туда… К пескам. И вправду… Здешние даже понятия не имеют о том, что происходит за внешним миром. Кто-то говорит, что мир сразил катаклизм и даже пустынный народ сгнивает от скверны… Кто-то верит, что Дешрет готовит что-то страшное для их народа и скоро наступит гибель всему живому. Те запретные знания… Они отравили большую часть леса и даровали людям страшную болезнь, от которой не найти лекарства. Некоторые части тропиков закрыли и огородили, ведь зоны увядания были опасны. — Я бы не советовал покидать лес. — хмуро скривил губы и сжал его плечо. — Не приближайся к пескам… Они тебя погубят. — Я знаю, но… — тяжело вздохнул архитектор, отходя назад. — Фарид пойми, эта шестеренка что-то мне шепчет. Я вижу сны, связанные с этой проклятой пустыней. Я не помню чего-то конкретного, но знаю… Там есть ответ. — тот обнял себя и опустил голову. — Мне кажется я схожу с ума. Я устал от мысли, что не знаю кем являюсь и что я должен делать. Я не чувствую жизнь! Я просто… — судорожно выдохнул, приседая на корточки. — Я не знаю кто я. Старейшина мог лишь тяжко покачать головой и успокаивающе гладить его по макушке, как и всегда. Наверное сколько бы тот не старался его переубедить, Кавех не сможет послушать его… Хотя мысль посещения Академии была более рациональной, но того сильно тянуло к пустыне. Фарид усадил его на бревно, а после провёл пальцем по шее, где расцвёл прекрасный цветок. Похожий на лотос кальпалата. — После того как ты выйдешь за приделы стен Самиэль… Войти обратно больше не сможешь. — пояснил он, разглаживая пальцами его волосы. — Но с этим, ты сумеешь легко пересечь барьер и войти обратно в лес. Запомни… Это лишь на один раз. — строго поджал губы, заглядывая в его глаза. — Дети леса укажут тебе путь, но попробуй все ещё раз обдумать и принять верное решение. — Большое спасибо. — неловко улыбнулся, касаясь пальцами до метки. Внутри вновь стало чуток спокойней. — Я не знаю как вас отблагодарить… Обещаю, в будущему я отплачу за всю вашу доброту. Этого я точно не забуду. Фарид странно улыбнулся, а после снисходительно покачал головой. Вскоре они отправились в дом и сделали новую порцию сливочного супа перед тем… Как Кавех покинет это чудесное место, дабы найти себя. Этой ночью тот вновь увидел знакомый силуэт и те самые глаза. Незнакомец мягко улыбался ему и о чем-то шептал. Правда как бы архитектор не старался дотянуться до него, у него не выходило. С каждым шагом тот отдалялся и становился все тусклее. Сквозь непроглядную тьму показалась странная птица, с теми же изумрудными глазами… Казалось она горько плакала, отчаянным криком разливаясь по всему его сну. Тогда он вместо обычного ему страха, ощутил горесть и боль.

***

Кавех вышел на восходе, пока большая часть поселения спала. Фарид сопровождал его до окраины деревни, с очень тусклым лицом. Кавех же лишь мягко улыбался, пытаясь хоть как-то развеять эту грустную атмосферу. Когда они дошли до густых зарослей, что окружали это место, оба замерли. Кавех накинул капюшон, взволновано смотря на эту непробиваемую стену. Фарид же коснулся её ладонью, о чем-то шепча. Тут же толстые лозы расступились и открыли проход в дремучий лес. — Доброй дороги, Кавех. — на секунду тот замешкался, но все же поцеловал в лоб легким поцелуем. — Пусть невзгоды и смятения больше не будут тебя окружать. — Большое вам спасибо… — заулыбался тот, наконец проходя сквозь арку зарослей. Развернувшись, бросил последний взгляд на мужчину, когда растения вновь стянулись вместе, укрывая за собой его силуэт. Теперь стало тихо и холодно, а впереди темный лес. Постояв минуту, блондин двинулся вперёд с новыми силами и надеждой. Академия могла дать ему толику зацепок, но пустыня… Пока он не узнает смысл этой подвески, не узнает всей правды о себе. Однако в сердце тлелось чувство, будто где-то там будет его близкий человек… Он чувствовал это. И сейчас он как никому другому, мог довериться лишь своему сердцу и душе. Припасов он взял с собой совсем немного, ведь утяжелять себе путь был не намерен. Однако пару фляжек с чистой водой он сохранил, ведь знал: знойные пески не щадят никого. По пути тот встречал пышные деревья с цветущими фруктами и кустики с ягодами, а так же небольшие родники с водой. Хоть расстояние было небольшим, пробираться сквозь мощные заросли выходило с трудом. Мехрак помогал срезать огромные корни, а также отпугивать диких кабанов и львов. Густая чаща едва пропускала свет солнца, что осложняло собой путь. А влажный воздух душил его, заставляя делать небольшие передышки от усталости. — О боги… — неверующе вздохнул Кавех, разглядывая высокую стену. — Настолько огромна… — провёл рукой по ней, ощущая мощную силу. Пробираясь сквозь ограду, напоминающую кору дерева, блондин ощущал странный жар и тяжесть. Вокруг все было окутано туманом, а свет перестал указывать путь. Кавех осторожно прикрыл лицо рукавом, медленно идя вперёд с помощью Мехрака, что освещал весь путь. В нос ударил сухой воздух, а в глаза палящее солнце. Наконец сумев оглядеться, ему предстали золотые дюны и скалы. Пески словно ручьи сыпались с них, а огромные пирамиды вдали внушали величие и силу. Блондин не смог сдержать трепетного вздоха, когда позади рассеивался туман. Архитектор оглянулся, разглядывая острые стены, укрывавшие собой зеленые тропик. — Так это и был тот самый барьер… — задумчиво покачал головой. Он в любой момент мог туда вернуться и продолжить свой путь по более безопасному лесу. Однако стоило обойти хотя бы часть пустыни и узнать, что же скрывает за собой эта шестерёнка. Натянув накидку посильнее, тот направился вперёд. Отчего-то сухой климат его ничуть не напугал или встревожил… Казалось он привык к нему, будто бывал в таких местах сотню раз. Возможно это ощущение давало нужный знак тому, что он делал все правильно. Вдали выросли прекрасные вершины огромного города, а так же пирамид. Но как только он оказался чуть ближе к статуи мужчины, с головой птицы… Его одолела странная боль в голове. Кавех скрючился на песке, сжимая свои виски, кряхтя от безумия. Перед глазами стали всплывать разные воспоминания, но их было настолько много, что различить каждое было вовсе не под силу. Казалось его окатила ледяная вода, что показала ему множество картинок в, яростно вспыхивающий, голове. На груди что-то завибрировало и засветилось, а сердце невыносимо стучало, чуть ли не взрывая уши. Но минуту погодя, тот наконец немного успокоился, избавляясь от этих ужасных всплесков воспоминаний. К сожалению… Ни один из них тот уловить не смог, а лишь учащенно выдыхал, глядя на статую. Видимо это и был Дешрет. От одного этого вида… В дрожь бросает. Шестерёнка все ещё блестела голубым светом, немного подрагивая, когда Кавеха проводил по ней пальцем. Какое же значение она имела? Фарид рассказывал, что она связана с древними механизмами Алого Короля… Хотя в голове всплыл другой вопрос: а как он отравился скверной? Связан ли этот механизм с ней? Да, мир окатили миазмы подземного королевства, но они имели иные действия на человека. Покачав головой, Кавех наконец поднялся на ноги разглядывая статую. — Видимо не только люди здесь представляют опасность… Но и древние сооружения. — поставил руки в бока, слегка улыбаясь. — Ладно… Свесив нос я никогда не найду потерянного. Стоит быть чуток оптимистичнее. Вновь его окатил странный прилив сил. Потому тот направился дальше, разглядывая окраины огромного города. Ему почему-то подумалось, что он когда-то видел его… Но где же? Неужели тот правда жил в пустыне и связан с ней? Из-за этих странных дежавю, тот немного поморщился, вновь поселяя внутри беспокойство. Правда как бы привычно он себя не чувствовал, только окрепший организм уже устал. Ему пришлось завернуть под небольшую скалу, чтобы выпить немного воды. Только недалёко от него располагалась пара стервятников, явно желая отобедать кем-то. Кавех не сильно боялся, лишь не хотел лишний раз напрягаться и тратить силы. Палящее солнце уже украло у него достаточно энергии… За углом этой скалы показался небольшой храм, от которого блондин ощутил дрожь. Сама подвеска странно тянулась в его сторону и мерцала. Будто в прострации, архитектор слабым шагом поплёлся в его сторону, явно забывая обо всем. Его что-то притянуло туда, что-то говорило подойти поближе. И вновь ощущение дежавю, будто так уже бывало… Тот сам не помнил как оказался внутри и смотрел на странный обелиск, с голубым шаром, напоминающий ему ту бусину в шестеренке. Оба вспыхнули ярким светом, заставляя Кавеха замереть. Его мысли куда-то исчезли, оставалось лишь глядеть на это сооружение и чувствовать легкое тепло. Рука потянулась в сторону обелиска, а губы дрогнули. — Хайтам… — невольно шепнул тот, сам не осознавая смысла слов. И он будто проснулся ото сна. Теперь блондин задумчиво глядел вверх, чувствуя сладкий вкус на губах. Откуда он знал это имя? Связано ли оно с тем человеком?.. Однако больше сведений тот не узнал. Мехрак нервно кружил вокруг него, будто пытаясь о чем-то сказать. Но архитектор не отрывал взгляда от шара, тот обдумывал его свойства и пытался уцепиться за любое воспоминание об этом. Но шорох позади наконец отвлек того, от чего он резко развернулся и увидел двух людей. — Ты кто такой? Как смеешь шляться по этому храму? — начал один, сжимая копьё в руке. Они были похожи на обычных стражников, видимо защищающих это место. Кавех нервно прикусил губу, не в силах разглядеть путь к отступлению. Двое мужчин тут же бросились в его сторону, но Мехрак помог отразить их удары. Блондин попятился назад, проглядывая тоннель сбоку, потому бросился в сторону. Пустынники тут же начали подзывать подмогу, попутно пытаясь его догнать. Кавех уже множество раз пожалел, что вошёл в этот тоннель, ведь коридоры вечно путались и были однотипными. Он сам не заметил как забрёл глубже под землю и не знал как выбраться наружу. Ноги доставили архитектора в странный зал, с различными настенными рисунками людей, которые сразу бросались в глаза. Сбоку стоял странный механизм, к которому тот не очень хотел подходить. Вновь пробегаясь по стене, тот дрогнул. На нем были изображены пятеро мужчин, в центре которого стоял сам царь Дешрет. А по краям видимо его приближённые. Но лишь одно лицо смогло заставить архитектора распахнуть глаза. Невероятно красивые и тянущее к себе глаза… Именно они преследовали каждую ночь и заставляли внутри все трепетать. Несомненно, он был тем самым человеком. Возможно не зря Кавех отправился сюда… — Хайтам. — пальцами коснулся до рисунка, ощущая тепло. — Точно… Вспомнил. Многочисленные образы предстали перед глазами, однако это не отзывалось невыносимой болью. Наоборот, лишь покой на сердце и радость. Хотя он помнил лишь его лицо и эти сильные чувства, но не более… Знает ли этот человек о нем?.. Рука сжалась в кулак, ведь такая огромная «дыра» в памяти огорчила его. Но хотя бы вспомнил лицо, а так же то… Что очень хотел найти его. Но все ли это? — Не смей двигаться! — вдруг услышал сзади, от чего поднял меч. — Сдавайся! Как смеет лесной варвар заявляться на эти священные земли? — направил копьё, когда подоспели ещё около пяти стражников. — Вышла ошибка! — вдруг занервничал Кавех, чувствуя, что драки не избежать. — Я ни коем образом не принадлежу лесному народу… Лишь путник. Но те не стали его слушать и принялись нападать. Кавех отчаянно покачал головой, подзывая Мехрака. Но стекляшка на его поясе вдруг засветилась и всех пустынников отбросило по сторонам. На мгновение показалась странная листва из неоткуда, что напугала самого блондина. Но он не стал терять времени и ринулся обратно в коридор, чтобы выбраться из этого места. Благо Мехрак видимо смог запомнить, схематично, дорогу и помог выйти отсюда. Но перед выходом уже толпились ещё куча стражников, что сильно затрудняло ситуацию. — Опусти оружие! — вышел вперёд странный человек с длинными, чёрными волосами и маской на пол-лица. — Нас больше. Лучше мирно сдайся. — Вы даже не выслушали меня! — сжал рукоять меча и скрипнул зубами. — Если этот храм настолько важен, почему я так легко смог пробраться сюда? — покачал головой. — И ваши все обвинения… Но тот не успел договорить, ведь кто-то из них выстрелил в него. Благо Кавех успел увернуться, понимая, что могло прилететь прямо в голову. Злобно зашипев, блондин принялся атаковать. Стекляшка вновь светилась и помогала ему: обвивала кучу мужчин лианами и сбивала их с ног. А чемоданчик отражал все стрелы. Преимущество в виде количества людей вовсе не было ему помехой, он легко мог управиться с дюжиной вооруженных людей. Однако в носу появился сладкий и приятный запах, который немного выбил из колеи Кавеха. — Лесная букашка… — послышался спокойный и тихий голос за спиной. — Почему «это» находится здесь? — лениво и холодно… Словно лезвие. Но не тон голоса заставил блондина вздрогнуть… Он медленно обернулся, встречаясь с глазами цвета зеленого луга, словно пышные листья и мерцание изумруда. Такие знакомые и манящие глаза. Ноги архитектора подкосились, а меч грохнулся на пол. Мужчина медленным шагом подошёл к Кавеху, отмечая его растерянность. — Утверждаешь свою не принадлежность к тому сброду, когда пользуешься такими фокусами? — брезгливо бросил взгляд на его пояс, пока Кавех оседал на земле. — Дитя леса… Здесь тебя ждёт лишь неминуемая смерть. — обнажил клинок и подставил под его горло. Кавех молча глядел на него. От чего сердце радостно трепетало, а на душе огромный ужас и страх? Почему он смотрит на него с таким холодом? Разве он не знает его? Разве… Может так смотреть близкий ему человек? Теперь внутри все снова запуталось, когда противоречивые чувства и мораль начали свой спор. Его руки дрожали от страха этих глаз, а губы не могли не расплыться в улыбке от радости… Почему он был счастлив и одновременно напуган? — Ты… — шептал блондин, подбираясь чуть ближе. — Хайтам? — неверующе распахнул глаза, чем отвлёк седовласого. Какие бы чувства того не одолевали, в нем он видел лишь одно — смерть. Рука Кавеха легла на лезвие и оттолкнула его. По ладони стекала алая жидкость, но архитектор уже не мог держаться и провалился в сон. Всё-таки в этом прелестном запахе тот нашёл лишь тошноту и сонливость. Подло с их стороны… Сам же Хайтам завёл меч над ним, собираясь отобрать жизнь, но глаза заметили метку цветка на шее. Он быстро убрал оружие и взглянул на раненных солдат. — В темницу его… Выпытайте у него всю информацию: откуда он и как он связан с лесными отпрысками. Возможно нам попался разведчик. — поморщил лицо, толкая ногой плечо Кавеха. — Мучайте пока не расскажет правду… Но не убивайте. — снова этот холодный тон голоса и взгляд. — Есть генерал! — спохватились те. Хайтам кинул последний раз взгляд на блондина, а после отправился наружу, чтобы доставить доклад о сегодняшнем происшествии… Грядёт что-то страшное. Воздух был пропитан смертью, а тучные облака нависали над всей пустыней, предвещая тяжелое время. Время, когда грянет крах всему.