Flashes of intimacy

Ботинки Эндрю громко шаркают по бетону, когда он находит Нила на крыше. Нил, все еще разочарованный, не сводит глаз с розово-оранжевого горизонта, сжимая в пальцах сигарету. Склонность Эндрю набрасываться на других, когда он уязвим, — это не его вина. Нил понимает это, но от понимания получать легче не становится. Особенно когда он только что проснулся — особенно когда Эндрю шипит «Ты мне не нужен» — ложь, предназначенную для того, чтобы ранить, оттолкнуть. Эндрю останавливается у него за спиной, ожидая, когда Нил обратит на него внимание. Нил не подает ему никаких сигналов. Эндрю может делать, что захочет. Он не ожидает, что Эндрю упадет на землю позади него, обхватив Нила коленями и обвивая руками талию. Нил прислоняется к груди Эндрю. Один удар, вызванный паникой, не изменит его «всегда». Эндрю в ответ сжимает его крепче и кладет подбородок на плечо. С такого близкого расстояния Нил может лишь краем глаза различить детали профиля Эндрю. Его выражение лица кажется предсказуемо пустым, глаза закрыты. Нил подносит сигарету к губам Эндрю, и его ресницы чуть трепещут, когда тот затягивается. На мгновение Нилу кажется, что, возможно, это оно и есть. Спустя два года он почти свободно говорит на языке Эндрю, и в нынешней ситуации он распознает его невербальный способ опровергнуть свои слова. Но голос Эндрю тихий и хриплый, когда он говорит. — Я не это имел в виду. Я проснулся неправильно. — Я знаю, — говорит Нил, и он правда знает — знает с того момента, как слова сорвались с уст Эндрю, — но напряжение в его мышцах все равно тает, когда он слышит подтверждение. Он тушит сигарету и прислоняется щекой к щеке Эндрю. — Прости, что я ушел. Эндрю щипает Нила за бок. — Нет. Никто не просит тебя быть мучеником. Нил издает смешок. Эндрю прижимается лицом к шее Нила, и тот чувствует, как уголки губ Эндрю слегка приподнимаются. Скоро им придется собираться на тренировку. Им придется стряхнуть с себя бессонные ночи и трудные подъемы и двигаться вперед, как они делают каждый день. Но сейчас небо окрашено полосами, а Эндрю теплый и непоколебимый. Все остальное может подождать.