Flashes of intimacy

Нил усаживается на стол и высыпает содержимое подарочного шоппера от университета, одного из тех, которые раздаривают у кампуса всем проходящим по случаю дня независимости. Эндрю, сидевший на другом конце стола и куривший в окно, окидывает вещи пренебрежительным взглядом. Там бутылка для воды, игрушка-антистресс в форме лисьей лапы, открывашка для бутылок. Футболка, гигантские солнцезащитные очки, различные магниты и наклейки. Ярко-оранжевый музыкальный инструмент. — Пластиковая флейта? Эндрю фыркает. — Ты такой необразованный. Это совсем не похоже на флейту. Нил поднимает бровь. Эндрю обменивает сигарету на инструмент, затем подносит его к губам. Раздается резкий свист. Эндрю перестраивает свои пальцы, затем играет мелодию «Оды к радости». Нил смеется. — Откуда ты знаешь, как на этом играть? — Я ходил в государственную начальную школу. Нил хмурит брови; он обучался на дому в Балтиморе. — Блокфлейты дешевы и просты в освоении, — говорит Эндрю. — А начальные школы должны давать какое-то музыкальное образование. Так что… Он взмахивает инструментом в воздухе. Нил хмыкает, удивленный столь редким проникновением в детство Эндрю. Он хочет знать, каким ребенком был Эндрю, хочет убедиться, что и тогда в его жизни были светлые моменты. Даже у Нила имелись какие-то хорошие воспоминания. — Звучит… весело, — пробует Нил. Эндрю только пожимает плечами, и Нил думает, что на этом все. Он пытается подавить свое жгучее любопытство, когда Эндрю снова заговаривает. — Наш четвертый класс играл национальный гимн на матче, где участвовала команда по атлетике Окленда. Мы были ужасны. — Ты звучал неплохо. Эндрю бросает взгляд на Нила. — Я практиковался. Нил замирает, осознавая значение этого признания. — Мои приемные родители много работали, так что обычно в доме были только я и тот младший ребенок. Я заключил с ней сделку: если она перестанет пытаться украсть мою блокфлейту, я буду играть для нее перед сном. Голос Эндрю ровный, но в его глазах какая-то отстраненность. Нил задерживает дыхание, ожидая, продолжит ли Эндрю. Вместо этого тот выхватывает сигарету из руки Нила, тушит ее и захлопывает окно. — Сыграй еще что-нибудь? — мягко просит Нил. — Я знаю только «Оду к радости» и гимн США, — говорит Эндрю, по-прежнему смотря в окно. — Хорошо, что я очень патриотичен, — говорит Нил. Эндрю морщит нос, но подносит блокфлейту ко рту, закрывая глаза. Пока он играет, Нил пытается представить себе это: Эндрю, но поменьше. Мягче. Уже познакомившегося с худшим в человечестве, но еще не растоптанный этим. Он представляет, как тот Эндрю закрывает глаза и играет на бейсбольном поле в окружении других детей или в изножье кровати маленькой девочки. Эндрю заканчивает песню, затем швыряет блокфлейту куда-то в сторону кресла-мешка. — Прекрати это, — говорит Эндрю, указывая на лицо Нила. Нил смахивает свою груду сокровищ на пол, скользит вперед, пока их колени не соприкасаются, и подносит руку к щеке Эндрю. Тот наклоняет свое лицо ближе, касаясь. — Я просто очень горжусь тем, что я американец. — шепчет Нил, наклоняясь в ответ.