Неопределенность

      После очередного завтрака все в моем отделении отправились на трудовые работы. Самых менее буйных могли поставить на низкие должности обслуживания, таких как мытьё посуды, уборка и прочие нетрудные обязанности. Говорят, так нас приобщают к труду, к социальным ролям и взаимодействиям. Я был не против, лечебница всегда была тем местом, где нечем заняться, хоть меня и донимали мысли, что нас используют как бесплатную рабочую силу. Но некоторым постояльцем и активным в этой деятельности могли давать низкую зарплату, в особенности если пациент имел право выйти из госпитализации добровольно. Естественно, мне это не светило.        Я принялся за работу в столовой, собирая пластиковые тарелки и стаканы, протирая столы. Раковина для мытья посуды, и соответственно полки для неё, были отгорожены от кухни стеной. А на кухню вход воспрещён, помимо продуктов там хранятся ножи.        Там хранятся ножи. А ведь кто-то пробрался туда, совсем недавно.       Очень острые ножи, с приятной гладкой ручкой, которая как влитая держится в руке. Думаю, таким красивым ножом было бы приятно убить раздражающих людей, от чьих голосов или присутствия воспылала ярость. Хотя, их бы я предпочёл убить голыми руками. Но если б был я тем слабым ребёнком, выбор был бы очевиден. Теперь мне все понятно. Эти притворные, добрые улыбки медсестёр были лишь спектаклем. Могу только представить как сильно сжимали руки хрупкие плечи,  как сильно его трясли, а может быть и били. И вижу заплаканные глаза, смотрящие на меня. Он бы сидел на своей кровати, ссутулившись и смотря в пол, а ноги свисали вниз, не доставая до него. Он слегка дрожал бы от сдерживаемых всхлипов, боялся бы продолжения. От слез на порозовевших щеках крупной каплей застыли слезы, и я смотря на Натти, всего лишь в своих мыслях, не мог понять, как такого можно избить. Я прекрасно знаю, что он не брал нож. Не мог.        Когда я доставлял посуды подле раковины, там стоял дёрганный паренёк, на вид лет двадцати. По нему было видно, что невротик. Когда на него слегка невежливо накричали, за чрезмерное использование посудомоечного средства, тот вздрогнул, и попытался кивнуть. Как болванчик, он по несколько раз дергал головой, вжимая ее в плечи под конец. Кажется, у него еще и нервный тик. К счастью, тарелку, которую он выронил от страха, нельзя было разбить.        Начав протирать столы, ко мне подошла какая-то девушка из персонала, сказав что мне следует идти за ней. Решить кое-что важное. На слова «но я еще не закончил работу», никак не отреагировали, последовало поспешное «это неважно». Следом за мной прошлись неодобрительные взгляды тех, кто сейчас подметал и мыл полы. Не то чтобы «неодобрительные», сколько злобные и завистливые. Я лишь вопросительно развёл плечами на это. Но хотелось огрызнуться в ответ. 

***

      Проходя по узким коридорам, я уже готов был пойти в кабинет своего психиатра, ведь что-то важное всегда происходит там. К моему удивлению, мы спускались по лестнице. Неужели кто-то пришёл меня навестить? Не может быть такого, я сам прекрасно видел своё неотправленное письмо, что хранится в папке истории болезни, она все также лежит у меня под матрасом. И ее нужно незамедлительно вернуть на место.       Спустившись на два этажа ниже, меня повели в детское отделение, медсестра шла быстрым шагом, ни разу не обернувшись. Резко остановившись, она сказала:       —В детском отделении сегодня проводится трудотерапия, нам бы хотелось чтобы все учавствовать в ней. Но один пациент уже в который раз отказывается. Он согласился учавствовать только если вы будете присутствовать. Понимаете, мы не хотим проявлять жестокие методы лечения на детях.        Она состроила опечаленный вид, и я решил согласится. Хоть уборка мне приятней, чем возня с детьми, интересно узнать об аспектах проведения детской трудотерапии. Сомнений о том, кто этот пациент у меня не было.         Трудотерапия для детей была значительно интереснее, для выполнения задания нужно было всего-лишь соорудить поделку из выданных материалов. Дети сидели в игровой, на ярком, цветном ковре и подстелив картонки, лепили из пластилина, резали из бумаги. И среди них был я, грузный мужчина средних лет, от чего мне было неловко.        В дверном проеме появился виновник сего переполоха, подгоняемый взрослыми. Завидев меня, тот с хмурого состояния состроил удивленный вид.  Брови приподнялись, глаза, очень заметно для всех остальных, расширились. Тот немного потоптавшись на одном месте, решился пройти.        В своей привычной манере он упал на разноцветный ковёр и сидя развалившись, слушал объяснения на меня не глядя. Неужели стыдно за себя. Понял, что есть границы дозволенного и его каприз не стоил этого.  Украдкой глянув, я увидел его дрожащий рот, сдерживаемый от смеха. Натти старался сдержаться на столько, что это походило не на улыбку а на оскал. Опустив голову, прикрыв лицо рукой, он затрясся в беззвучном смехе.        Я сверлил его серьезным взглядом.        —Ты так нелепо выглядишь!- подняв заслезившиеся от смеха глаза с трудом сказал он - Среди этих детей, на цветном ковре, продолжаешь строить из себя крутого.        Выпрямившись, собрав ноги и пододвинув себе картонку с материалами, я проигнорировал это. Но все же, шепотом напомнил:       —А разве не этого ли ты хотел?       Он перебирал пластилин, мял в руках от безделья, без причины смешивая два цвета. Слепив огромный комок отвратительного оттенка он поставил его на середину картона.        —Хм, не думал, что они воспримут это всерьёз. Я сказал это, чтобы они от меня отстали. - он пырнул ножом шар. Я совсем не ожидал этого, хоть нож и был пластиковым, намеренно сильно затупленным. - Как видишь, не сработало.          Он поднял нож с пластилином вверх, перевернул.        —Смотри, это леденец! - похвастался он.        Но верхняя часть «леденца» перевесила, упав на ковер.        —Фу блин, мерзость! - убирал он прилипшую грязь и волосы от пластилина, словно оно не было мерзостью и до этого.       В комнату зашла добрая на вид дама,  она поприветствовала всех присутствующих и одарила меня странным взглядом. Постукивая каблуками черных, лакированных туфель по деревянному полу, она села за свой стол, подмяв под себя цветочное платье.        Половина игровой была застелена цветным ковром в виде пазла, в углу которого были сложены игрушки, а за нашими спинами расположился небольшой диванчик. Вторая же половина,  где сейчас сидела руководительница, состояла из деревянных полов, большого стола, несколько стульев и доски.        Я принялся ничего не делать, ведь мой уговор был выполнен, а именно мое присутствие и присутствие этого сорванца. Я осматривал грязно белые потолки, которые расходились по трещинам, и две одинокие лампочки, нелепо торчащие из потолка и водил рукой по потускневшему от старости и пыльному ковру. К счастью, свет из окон освещал все помещение, ведь на эти лампочки я не особо надеялся.        Трудотерапия, возможно, была действительно рабочей, учитывая как старались над проектами эти детишки. Справа от меня Натти вылепливал пластилиновые конфеты. Видимо у нас была свободная тема, но в основном дети лепили человечков, и только Натти и какой-то паренек делали что-то другое. У второго это была собака. А первый прервался, оглядев меня хмуро.        —Ты чего бездельничаешь? - в противовес моему бездействию он начал работать старательнее. - материалы перед тобой.        —И что же мы должны лепить? - спросил я, глядя на сосредоточенного Натти, у которого от сильной концентрации были приоткрыты губы, а брови нахмурены. Сидел он сильно ссутулившись, широко раскинув ноги.        —То, что тебе дорого, вот не видишь, я леплю конфеты, разве не сразу стало понятно? Они и были причиной нашего знакомства. Неужели ты уже забыл про ту плитку шоколада? - напомнил он. Ненавижу шоколад, он доставил слишком много хлопот в мою жизнь.        —Да, должен был догадаться. - заметил я, приступая к работе.       Но все же я был рад, что мог отдохнуть в спокойствии, вылепливая несуразную ерунду, ведь хорошо получиться фигурка просто не могла. Я мог приврать немного, сказав про выдуманного человека, который был мне дорог. Вскоре мы с Натти затихли, наводя рабочую атмосферу.        Руки лепили сами, а думать я забыл. Из головы ушли все мысли, была сплошная тишина, а руки лепили. Маленькие глазенки смотрели на меня, они моргали и тревожно оглядывались по сторонам. Тельце казалось съежившимся от страха, в изношенной старой одежде. Я уже готовился увидеть как оно убежит от меня, пытаясь спрятаться. Может быть в этом нет ни капли вранья, ну может самую малость, ведь я знаю этого человека. Я где-то видел ее, когда-то давно. А может и никогда не видел, ее не существует, скорее всего.              Я помню свою жизнь в тумане, воспоминания застилала белая пелена. У меня совсем никого нет, но она уж точно была мне дорога, а может я ее выдумал. На меня смотрела не совсем идеальная фигурка девочки, с глазками-пуговками и красными волосами. Только красного было достаточно много. Отсутствие рта говорило о ее молчаливости, какой она мне запомнилась.        —Так, дети, пора заканчивать! Что у вас получилось? - объявила женщина, посматривая на работы других. У детей в основном были слеплены родители, братья и сестры, домашние любимцы. И только у Натти это были конфеты. Он слепил пару леденцов, конфет в обертке и мармеладного мишку, на что на него укоризненно посмотрела руководительница, а мою работу она не просмотрела, держа меня за слабоумного.        —Детки, вы все молодцы, хорошо постарались! Думаю устроить выставку ваших работ! - улыбнулась она, глядя, по моему мнению, слегка истерично. А улыбка была наигранной. 

***

      —Натти, я должен спросить, так почему же конфеты? Почему не родители или лучший друг? Разве они настолько важны? - проходя с ним по выставке, сказал я. Выставка состояла из обычных столов, расставленных в коридоре, накрытых синей тканью, а на ней расставлены детские фигурки, рядом с каждой стояла табличка, на которой указан творец. Моя фигурка гордо стояла без таблички.        —Мне тоже интересно, кого же ты слепил? Сначала ты признайся! - упрекнул он меня, на что я помолчал, долго размышляя.       Задумчиво хмыкнув, сам от себя не ожидая, я сказал:       —Сам не знаю.        —Вот видишь! Меня тогда не спрашивай. В отличии от тебя я могу привести пример, почему это важно. Это важно потому, что меня любовь к сладостям сблизило с кем-то. А вы и смысла в этом не увидели. - обиделся он, назвавшись недопонятым гением. Он разводил руками в стороны от такой несправедливости, громко скандаля. За его поведением последовал строгий взгляд руководительницы, заставляя его замолчать с хмурым лицом.  Сколько бы мы не ходили кругами по этой выставке, работу Натти мы так и не увидели.