История не повторится

Утро, по мнению многих, наступило слишком рано. Кажется, что только закрыл глаза, а уже пора вставать. Все заклинатели понимали, что у них мало времени на сборы, да и дорога в Облачные Глубины не из близких, как бы до вечера успеть добраться. Устало вздохнув, люди начали стекаться в обеденный зал, чтобы перекусить и обсудить вчерашнюю главу. В зале были практически все, не хватало только четвёрки путешевствеников из будущего. — Странно, а где наши путешественники? — спросил Вэнь Сюй, осматривая территорию в поисках пропажи, но четыре искомые фигуры находиться не желали. — Уверен, они струсили и решили сбежать, — ехидно отозвался Цзинь Цзысюнь, чем заслужил негодующий взгляд со стороны брата и тёти, а также некоторых из присутствующих. — Уверен, у них есть весомая причина для опоздания, — спокойно ответил Вэй Усянь, мрачно смотря на парня в золотых одеяниях. Будущего тёмного заклинателя совсем не радовало то, как о его дочери отзывается этот напыщенный павлин, а значит Вэй Ин имеет право заступится за девушку. — Что ты имеешь в виду? — влез в разговор Вэнь Чао. — Хотя кому интересно мнение сына слуги? — В отличие от второго наследника Вэнь и господина Цзинь, — пропустив насмешку продолжил Первый Ученик Юньмэн Цзян, — у Лилинг, Цзинь Лина, Лань Сычжуя и Лань Цзинъи есть свои обязанности. Более того, такой артефакт, как та книга, что мы читаем, очень капризна, а значит требуется много времени для того, чтобы её упаковать. Я уверен, что второму молодому господину Вэнь и молодому господину Цзинь прекрасно это известно, и они смогут простить наших путешествеников и войти в их положение? Ведь мы не хотим, что бы со столь ценным как для них, так и для нас артефактом что-то случилось. Я же прав? По залу начал раздаваться сдавленный кашель, которым многие пытались скрыть свой смех, а вот двойка высказывающихся были алыми то ли от злости, то ли от позора, что успели ощутить. Сам же Вэй Усянь с улыбкой на лице принялся о чём-то разговаривать с братом и сестрой, у которых подозрительно дрожали плечи. Неожиданно в зал едва не выбивая дверь влетел запыханный Лань Цзинъи и, нервно поглядывая за свою спину шустро юркнул за спину ничего не понимающего Лань Ванцзи. В обеденном зале наступила тишина… — Что… — начал было Лань Цижэнь, как его тут же прервал дикий рык снаружи. — Лань Цзинъи!!! — прогремел голос с улицы. К удивлению многих, голос принадлежал госпоже Лань. Названный, тихо охнув, поближе подсел к замершему как стена Второму Нефриту. Сидящие заклинатели начали нервно переглядываться между собою. — Лилинг, прошу держи себя в руках и не позорь наш орден, — послышался спокойный голос Сычжуя. — А-Юань, не смей упрекать меня! Я должна собственноручно повесить это отродье на кнуте! — продолжила бушевать девушка, уверенным шагом идя в сторону обеденного зала. Вокруг красавицы витала жажда крови, а глаза сверкали алым светом. В одной руке у Минчжу был сжат дисциплиный кнут, а другая была сжата в кулаке. Волосы из-за ауры развевались словно на ветру, чем своим спутникам напоминала почившего в их мире тёмного заклинателя. Зайдя в зал, девушка начала осматривать комнату в поиске своей жертвы. Жертва неуверенно выглянула из-за своего укрытия, чем тут же указала своему палачу где она находится. Оскалившись, Лилинг направилась в сторону своего отца, за которым прятался её супруг. — Вэй-сюн, она действительно твоя дочь, — тихо шепнул Не Хуайсан своему другу, боясь привлечь внимание злой девушки. — Она точно так же злится, как и ты. — И в правду, — кивнул головой Цзян Чэн смотря на то, как его брат обиженно надулся. — Молодая госпожа… — начал было Сяо Синчэнь, обеспокоенно смотря на открывшую перед ним сцену, но мужчину прервал Цзинь Лин. — Уверяю вас, даочжан, — устало вздохнул юноша, прикрывая глаза рукой. — Лилинг сейчас не успокоить. — Что произошло? — нервно спросила Яньли, смотря то на свою племянницу, то на сына. — Я по неосторожности сломал заколку. — ответил Цзинъи, стараясь не заметно перебраться за спину Сичэня. — И что в этом такого? — фыркнул в ответ Цзинь Цзысюнь. — Это просто заколка! Купи ей новую. — Просто заколка? — едва ли не взвизгнула Лилинг и с ненавистью в перемешку с обидой и слезами посмотрела на говорившего. — Это была не просто заколка! Её мне сделал папа, на мой День Рождения. Она слишком ценна для меня, а ты говоришь «Просто заколка»? Это всё, что у меня осталось от моего родителя, а ты говоришь «Просто заколка»? Да как у тебя язык повернулся? Эта заколка его последний подарок мне перед его смертью, а ты говоришь «Просто заколка»! Я берегла, хранила её, так как она несла в себе частичку моих родителей в себе, а теперь она сломана! С глаз девушки скатилась слеза, от чего многим стало неуютно и даже стыдно. Вэй Усянь и Лань Ванцзы отвели в сторону глаза и, незаметно сглотнув комок, застрявший в горле, поспешили встать и направиться к едва не разбитой горем дочери. — Лилинг, — тихо произнёс Вэй Ин, на что девушка нервно вздрогнула, но взгляд подняла. — Позволишь взглянуть на заколку? Неуверенно Минчжу кивнула головой и дрожащей рукой протянула сломанное украшение. Заколка была действительно очень красивая, тонкая, серебряная, с красивым лотосом на вершине, который на свету переливался камнями. Тонкие серебряные цепочки держали каплевидные голубые камни, что словно капли воды переливались на свету. — Это… — зачарованно произнёс Вэй Усянь, смотря на украшение. — Да, эта заколка с символом Юньмэн Цзян, — с печальной улыбкой ответила девушка, которую за плечи обнял её брат. — Мне было 18 лет, когда ты вручил её со словами, что я так же, как и ты, на половину принадлежу ордену дяди, и раз дядя Цзян Чэн подарил мне колокольчик ясности, то ты вручаешь мне эту заколку, как дополнение к подарку. Чтобы все видели, что у меня за спиною стоят два великих ордена, — ласково погладив цветок, девушка продолжила. — Так же эта заколка не просто украшение, а слабый артефакт, не позволяющий тёмной энергии завладеть моим разумом. Пусть у меня и есть якоря, но ты решил подстраховаться. Я всегда его носила при себе, но, к сожалению сегодня сберечь не смогла. Я подвела тебя, папа. — Глупый ребёнок, — с улыбкой произнёс Вэй Усянь, смотря на то, как его будущее дитя отводит взгляд. — Не стоит слёз, я смогу её починить. — Правда? — тихо произнесла девушка, подняв взгляд полной надежды и увидев кивок головы тут же повисла на шее у Первого Ученика Юньмэн Цзян, заливая плечо слезами благодарности. Вэй Усянь ласково погладил ту по голове и через плечо посмотрел на стоящего рядом Лань Чжаня, который с благодарностью и заботой смотрел на обнимающихся. Поговорить определённо нужно. Трое спутников девушки облегчённо вздохнули и так же с благодарностью посмотрели на парня. — Что за мерзость? — скривились произнес Вэнь Чао, чем заслужил негодующий взгляд со стороны. — Это ещё раз доказывает почтение госпожи Лань к родителям, А-Чао, — спокойно ответил Вэнь Жохань, косо смотря на своего отпрыска. — Вот какими на самом деле должны быть дети своих родителей. Тебе есть чему поучиться у этой прекрасной девушки. Вновь по залу раздались тихие смешки, а сам опозоренный Вэнь Чао отвёл взгляд в сторону. — Давайте завтракать, — кашлянул в кулак Цзян Фэньмянь. — Нам ещё отправляться в Облачные Глубины. — Мы отправимся после главы, — спокойно ответил Цзинь Лин, садясь возле девы Цзян. — Так что завтракаем и за главу. Лилинг нужно немного успокоиться. Многие понятливо кивнули головой в знак согласия. — Госпожа Лань, если вас ещё раз кто-то обидит, скажите мне! — произнёс Сюэ Ян, с хитрым прищуром смотря в сторону севшего Цзинъи. — Я мигом поотрываю обидчику всё что нужно и не совсем! Дочку моего учителя обижать никто не смеет, а если обидят… — Сюэ Ян, ты не хочешь продолжать, — со смехом в глазах произнес Вэй Усянь. — Я не хочу продолжать, Учитель, — кивнул головой мальчик, чем вызвал смех у Минчжу. — Спасибо тебе, А-Ян, — кивнула девушка. — Я обязательно обращусь к тебе. Довольный ответом, ребёнок принялся за еду. Позавтракав, все вновь переместились в зал совещаний, где, усевшись, начали гадать кто будет читать дальше. — Я прочту главу, — устало закатив глаза, произнёс Цзинь Лин и, забрав книгу, открыл на нужной странице и принялся читать. Высокомерие. Часть вторая — Интересно, что нас ждёт дальше? — тихо спросил кто-то из мелкого клана, из-за чего на говорившего шикнули. День клонился к закату, и уже совсем скоро передвигаться через лес без факела станет невозможно. Вэй Усянь прошёл довольно порядочно, но до сих пор встретил всего пару заклинателей. Он удивлённо подумал: «Похоже, одни охотники, пришедшие в Ступни Будды, только и способны, что болтать попусту и спорить друг с другом. А другие, возможно, переоценили свои силы и понуро вернулись к своим кланам, как та группа, что я встретил только что». Неожиданно впереди раздались крики о помощи. — Эй! Кто-нибудь! — Помогите! — Кто-то попал в беду? — неуверенно спросили девушки и с жалостью начали переглядываться между собой. — А может это какая-то тварь пытается завлечь свою жертву в ловушку. — пожал плечами в ответ Не Минцзюэ, от чего красавицы вздрогнули и прижались к друг дружке. — Брат! — с негодованием воскликнул Не Хуайсан и стукнул своего брата по голове сложенным веером. — Перестань говорить такие ужасы! — Перестань трястись, ты же заклинатель, Хуайсан! — закатил в ответ глаза мужчина и любовно погладил по голове младшего, от чего тот недовольно засопел. Голоса, мужские и женские, звучали чрезвычайно напугано и, скорее всего, принадлежали живым людям. Обычно крики о помощи в подобных глухих местах были уловками злобных тварей для заманивания несведущих людей в ловушку. Однако Вэй Усянь такому исходу событий весьма и весьма обрадовался. — И чему ты там радуешься? — недовольно спросил Цзян Чэн, пихнув сидящего Вэй Усяня в бок. — Не забывай, в книге я являюсь магистром темного пути. — спокойно произнес первый ученик Юньмэн Цзян, чем вызвал возмущение у сидящих людей, и в ответ тыкнул брата в бок. — Так что, почему бы мне не радоваться твари которую я смогу если не уничтожить, то подчинить себе? — И зачем вам темная тварь, господин Вэй? — прекрываясь веером спросил Цзинь Гуаншань, с интересом посматривая на на юношу в черном. — Чтобы эта самая тварь дралась с другой тварью вместо меня? — приподняв бровь и скрестив руки на груди, произнес Вэй Ин. — Если вы не забыли, но я не имею при себе никакого оружия. Как вы прикажете мне идти на ночную охоту? Голыми руками? — Логично. — кивнул головой Вэнь Сюй. — Давайте читать дальше. Вздохнув Цзинь Лин продолжил чтение. Чем злобнее тварь, тем лучше — плохо, если она окажется недостаточно злобной! — У тебя странные предпочтение, Вэй-сюн. — тихо произнес Не Хуайсан, смотря на своего друга. — Разве не лучше будет на оборот? — Но как я понял по книге, Старейшину Илина слабая нечисть боится до дрожи, Не-сюн. — подал в ответ будущий темный заклинатель. — А значит она пусть и будет подчиняться, но все равно при любой попытке будет пытаться сбежать. Так что, пусть лучше тварь будет злобней, чем тратить свои силы на попытку контроля нечто столь слабого. Вспомни о тех мертвецах их деревни Мо, они дрожали от страха, стоило Старейшине только попытаться приказать им. — Ах, и в правду. — кивнул головой наследник Не. — Дядя, может вам налить чай? — тихо спросил Сичэнь смотря на сидящего рядом Лань Цижэня, у которого от гнева было алое лицо, но, вот предупреждающий взгляд Лилинг не давал мужчине и слова сказать в знак негодования. — Не стоит. — едва не скрипя зубами ответил учитель, продолжая сверлить своим взглядом столь ненавистного ему мальчишку. Была бы его воля, то от паршивца давно ничего не осталось. Но увы, чёрное пятно на его репутации находится под защитой всех пяти великих кланов. Вздохнув, мужчина все же принял чашку чая и отпил немного успокаиваясь. Он повернул ослика в направлении голосов, но, сколько бы ни высматривал по сторонам, никак не мог найти ни людей, ни духов. Тогда Вэй Усянь посмотрел наверх и вместо столь желанной им злобной твари увидел всего лишь заклинателей из сельского клана, встреченных им накануне у колодца, а сейчас беспомощно барахтающихся в огромной золотистой сети, подвешенной к веткам. — Облом. Это все же люди. Ай! — обиженно протянул Вэй Усянь и тут же получил подзатыльник от брата, чем вызвал тихие смешки наблюдавших. — Цзян Чэн! Чего дерешься? — Прекрати нести всякую чушь, тогда и бить не буду! — шикнул на брата наследник Цзян. — Злой Чэн-Чэн, уйду от тебя! — обиженно надулся юноша и тут же прижался к боку смеющейся в рукав Минчжу. — Куда это ты собрался? — приподнял бровь парень смотря в глаза брата. — И кого это ты назвал Чэн-Чэном? Я такого не знаю! — Мальчики, не ссорьтесь. — смеясь произнесла Яньли. — А мы и не ссоримся, сестра. Их лидер, тот самый мужчина средних лет, повёл свою группу разведать обстановку в этих лесах. Однако вместо поимки добычи, что могла бы принести им честь и славу, они сами попались в сеть, установленную здесь, скорее всего, каким-нибудь богатым заклинателем. Теперь им только и оставалось, что висеть на дереве и жалобно звать на помощь. — Это кто такой неумеха, раз взял с собою на охоту сеть божественного плетения? — приподнял бровь Вэй Ин, чем вызвал тихий смешок со стороны свой дочери. — Лилинг? — О, ты скоро об этом узнаешь, папа! — весело ответила девушка и украдко покосилась на делавшего гордый и независимый вид юношу в золотом одеянии. Цзинь Лин незаметно скривился, понимая что сейчас он будет опозорен, а его обожаемые друзья вновь будут подшучивать над ним. Ну а что он мог сделать в тот момент? Ему было пятнадцать и дядя Цзян Чэн ни вкакую не хотел отпускать племянника одного и без этих гуевых сетей. Вздохнув, парень продолжил чтение. Заклинатели посветлели в лицах, увидев, что кто-то идёт, но тут же вновь понурились, поняв, что то был всего лишь сумасшедший. Нити Сети божественного плетения казались тонкими только на первый взгляд. На самом деле её материал отличался особой прочностью: ни человек, ни божество, ни демон, ни дух, ни монстр не могли прорвать эту сеть. Только магическое оружие высшего качества было способно разрушить её. Сумасшедший, должно быть, не знал даже, что представляла из себя эта сеть, не говоря уже о том, чтобы помочь им выбраться. — А вот это он зря сделал, Вэй Усянь не любит когда им пренебрегают! — фыркнул произнес Цзян Чэн скрещивая руки. — Тем более в теле сумасшедшего другая начинка! — кивнул головой Не Хуайсан. — Но он же не знает об этом. — пожал плечами Вэй Ин, обнимая своего ученика. Мужчина собрался вновь звать на помощь, как вдруг раздался хруст ломающихся веток и шелест листьев под ногами. Из тёмного леса вышел юноша в лёгких светлых одеяниях. Черты его лица несли в себе изящество, но в то же время и резкость, а между бровей красовалась метка цвета киновари. Он был ещё весьма юн, примерно того же возраста, что и Лань Сычжуй — такой же подросток. В руках юноша держал длинный лук, а за спиной виднелись колчан с оперёнными стрелами и сияющий золотом меч. Пышный белоснежный цветок пиона, вышитый лучшими мастерами, украшал его грудь. Тонкие золотистые нити искрились в полуночных тенях, окружая юношу необыкновенным сиянием. — О, Цзинь Лин! — с улыбкой произнес Цзинь Цзысюань, смотря на своего сына. — Значит это ваша первая встреча с Вэй Усянем? — Заранее прошу прощение у Вэй Усяня за свои слова и действия. — кивнул головой юноша и украдко посмотрел в сторону своего дяди по маминой линии. — Уверен все будет хорошо. — махнул рукою в ответ первый ученик Юньмэн Цзян, но все же кивнул головой в знак того, что извинения он принял. Вэй Усянь про себя присвистнул: «Какая роскошь!» Должно быть, этот юноша принадлежал к числу молодых господ Ордена Ланьлин Цзинь, поскольку вышитый белоснежный пион являлся узором клана Цзинь. Используя этот символ, клан сравнивал себя с гордостью государства. Пион, король среди цветов, неявно подчёркивал главенство Ордена Ланьлин Цзинь над всеми заклинателями, а метка цвета киновари означала «распахнуть двери навстречу мудрости и стремлениям; осветить мир алым светом». Услышав эти слова адепты золотого ордена, важно выставили грудь вперед и подняли голову в верх. — Действительно, павлины. — устало вздохнул Жулань, чем вызвал смех сидящих в зале и негодование со стороны золотого ордена. — Ты таким же был, Цзинь Лин! — хихикая произнёс Лань Цзинъи. — Замолчи! — шикнул на друга юноша и продолжил чтение, тут же краснея от того поведения, которое было описано. Молодой господин уже натянул тетиву лука и приготовился стрелять, как вдруг понял, что Сеть божественного плетения поймала всего лишь людей. После секундного разочарования его охватило раздражение: — Вы, дуралеи, постоянно путаетесь у меня под ногами! По всей горе установлено свыше четырёх сотен сетей, и уже десять из них были порваны такими же болванами, как вы! А добычи как не было, так и нет! — Цзинь Лин! — произнесла Яньли и с негодованием посмотрела на парня, который старался не поднимать свой взгляд от книги. — Сколько сетей? — поперхнувшись воздухом произнёс Цзян Чэн и шокированно посмотрел на книгу. Цзян Фэньмянь вздохнул и покачал головой, неодобряя поступок будущего внука. — Богатые выскочки, — цыкнули мелкие кланы и с завистью посмотрели на Великие ордена. Уж им то и одной сети не потянуть, не говоря уж о таком количестве, что использовал юноша. — А орден Ланьлин Цзинь явно возвысился, раз может позволить себе столько сетей, — напыщенно произнёс Цзинь Цзысюнь и с насмешкой посмотрел на остальных, отчего многие заклинатели закатили глаза и фыркнул в ответ. Вэй Усянь вновь подумал: «Какая роскошь!» Даже одна Сеть божественного плетения стоила немало, а он установил четыреста за раз. Небольшой клан полностью бы разорился после покупки такого огромного количества сетей, но, разумеется, для великого Ордена Ланьлин Цзинь такая трата была каплей в море. И всё же беспорядочная расстановка целого вороха сетей в надежде как-нибудь да поймать злобную тварь явно была недостойна называться «ночной охотой». Выходило, что заклинатели клана Цзинь прогоняют прочь всех остальных, не оставляя им ни малейшего шанса на успех. Похоже, что и та группа, которую напугал Вэй Усянь, спешно покидала гору не потому, что добыча оказалась им не зубам, а потому, что Орден Ланьлин Цзинь принадлежал к тем, кого лучше не злить. Лань Цижэню оставалось только неодобрительно качать головой. Вэнь Жохань же с насмешкой просматривал на надутого от гордости Гуаншаня. Не Минцзюэ тихо фыркал в сторонке и с презрением смотрел в сторону золотого клана, а вот Цзяны с неодобрением смотрели на молодого юношу, который всё никак не хотел поднимать свой взгляд. — Учитель, вы только посмотрите, этот напыщенный индюк сейчас лопнет от чувства важности, хотя не о нём идёт речь! — раздался насмешливый голос Сюэ Яна, который с презрением смотрел в сторону племянника главы золотого ордена. — Да ты… — начал было Цзысюнь, но был прерван весёлым смехом слушателей. — А-Ян, он не индюк, а павлин, — смеясь ответил Вэй Ин. — Ну павлин… — произнёс мальчик, пожав плечами и продолжил вызывая новый приступ смеха. — Надутый как индюк. После неспешного путешествия и сбора сплетен отовсюду Вэй Усянь составил достаточно полную картину о нынешнем положении дел в мире заклинателей. Безоговорочным победителем из вековой междоусобицы вышел Орден Ланьлин Цзинь — именно он воцарился над всеми орденами и кланами, его глава даже заполучил титул Верховного заклинателя. — А губа не лопнет? — приподняв бровь спросил Вэнь Жохань, смотря на прикрывшегося веером Цзинь Гуаншаня. — Нет, что вы, господин Вэнь, я ни в коем случае не претендую на ваше место, — тут же начал отнекивается мужчина в золотых одеяниях, но глаза его продолжали алочно сиять, чем вызывал презрительные взгляды в свою сторону и закатывание глаз со стороны супруги и сына. Этого ничто не изменит. Клан Цзинь и раньше отличался высокомерием и любовью к излишней помпезности. Годы на вершине мира только усугубили ситуацию. В целях усиления мощи ордена его адептов приучали делать всё, что им вздумается. Даже орден, едва-едва уступавший ему в силе, вынужден был молча сносить унижения, что уж говорить о маленьком сельском клане. Именно поэтому заклинатели, висящие сейчас в сети и кипящие от ярости, услышав столь дерзкие слова мальчишки, предпочли молча проглотить обиду. — Цзинь Лин… — произнесла Яньли, вздыхая. — Прости, матушка, — смущённо произнес парень. Лидер группы смиренно заговорил: — Пожалуйста, молодой господин, не откажите нам в любезности и опустите нас на землю. Сам не свой от досады на то, что добыча никак не шла в руки, юноша решил сорвать свою злость на неотёсанных деревенщинах, столь удачно подвернувшихся под руку. Он скрестил руки на груди и сказал: — Ну уж нет, вам придётся повисеть здесь, чтобы больше не мешать мне. Я отпущу вас, когда поймаю монстра, пожирающего души. Если, конечно, не забуду! — Павлин, этим он явно в тебя! — фыркнул Вэй Усянь, смотря в сторону Цзинь Цзысюаня. Понимание того, что его обожаемая Шидзе всё же вышла замуж за данного пернатого, никак не добавляло радости. Но вот то, что его племянник пошёл в отца и не взял ничего от сестры, портило настроение окончательно. — Кто тебе вообще дал слово, сын слуги? — влез в разговор Цзинь Цзысюнь, на что получил убийственный взгляд представителя золотого ордена из будущего. — Если ты сейчас не замолчишь, я любезно одолжу у Лилинг её дисциплиный кнут и выбью из тебя всё высокомерие! — спокойно произнёс юноша и вновь продолжил читать. Если пленники действительно проведут обездвиженными целую ночь в этом лесу, то велик шанс, что тварь, терроризирующая гору Дафань, доберётся и до них. И тогда им останется только одна участь — лишиться душ. Круглолицая девушка, давшая яблоко Вэй Усяню, до дрожи испугалась и заплакала. Вэй Усянь всё это время сидел на ишаке, скрестив ноги. Но, едва услышав всхлипы девушки, ослик затряс ушами и внезапно прыгнул вперёд. — А животное-то в хозяина, — хихикая произнесла А-Цин, которая на этот раз сидела возле милой девушки, одетой в нежно-персиковые одеяния. Красавица ласково погладила малышку по голове и угостила сладкой булочкой. Сам же Вэй Усянь обиженно надулся и уткнулся носом в макушку хихикающего Сюэ Яна. — Не дуйся, малышка правду сказала! — весело произнёс Цзян Чэн и пихнул сидящего в бок, на что тут же получил язык в ответ. Следящий за веселой возней двух братьев, которые умудрились втянуть в свою игру и сидящего на коленях Первого Ученика Юньмэн Цзян мальчика, Лань Ванцзи недовольно надул губы и холодным взглядом начал сверлить дыру в голове наследника пурпурного ордена. — Ванцзы, они братья, — как бы невзначай весело произнёс Сичэнь, смотря на то, как кончики ушей его младшего брата начали пылать алым. — Всё равно слишком близко, — уверенно произнёс Второй Нефрит, продолжая наблюдать за вознёй. Синчэнь, а также Лилинг и Не Хуайсан, которые так же заметили взгляды, только тяжело вздохнули. Этим двоим однозначно нужно поговорить… причём срочно. Вслед за прыжком раздался протяжный рёв, и если не ужасное звучание, то его неудержимая мощь определённо могла превзойти ржание самых породистых лошадей. Вэй Усянь к такому был совсем не готов и кубарем скатился с ослиной спины, едва не разбив голову. Осёл, выставив вперёд голову, побежал прямо на юношу, намереваясь повалить того с ног. Оперённая стрела, всё ещё балансирующая в луке, направилась точно на ослика. В планы Вэй Усяня не входили поиски нового ездового животного, поэтому он с силой рванул вожжи. Юноша бросил взгляд на «наездника», и на его лице появилось выражение крайнего удивления. Впрочем, уже через секунду удивление сменилось презрением, а рот юноши искривился: — Так значит, это ты. В голосе его, помимо удивления, слышалось столь неимоверное отвращение, что Вэй Усянь захлопал глазами. Юноша продолжил: — У тебя что, совсем крыша поехала, когда тебя вышвырнули в твою деревеньку? И как тебя только выпустили из дома, в таком-то виде! — Цзинь Лин…— вздохнув произнёс Цзян Фэньмянь, на что названный покраснел от смущения, но ничего не сказал в ответ. Жулань прекрасно понимал, где и как тот успел наделать ошибок… точнее с помощью нежной, но твердой ручки его обожаемой сестры. Неужели эта невероятная новость ему не послышалась?! «А что если… — Вэй Усянь ударил себя по бедрам, — что если отцом Мо Сюаньюя был не заезжий глава какого-нибудь захолустного клана, а сам Цзинь Гуаншань?!» Цзинь Гуаншань являлся предыдущим главой Ордена Ланьлин Цзинь, ныне уже почившим. Говоря об этом человеке, одним предложением не обойтись. Его жена происходила из очень знатной семьи и была на редкость сварлива. Муж боялся её как огня, однако это не мешало ему направо и налево крутить романы с другими женщинами. И какой бы бдительной ни была госпожа Цзинь, следить за мужем двадцать четыре часа в сутки не представлялось возможным. Цзинь Гуаншань, в свою очередь, тоже не зевал и развлекался со всеми доступными женщинами, начиная от дочерей известнейших фамилий и заканчивая деревенскими шлюхами. Неудивительно, что при таком образе жизни количество его внебрачных детей не поддавалось исчислению. К тому же, предыдущий глава ордена отличался крайне ветреным характером, и любая женщина, какой бы замечательной она ни была, очень быстро ему наскучивала. После того, как это случалось, Цзинь Гуаншань напрочь забывал о её существовании и не нёс никакой ответственности за своих отпрысков. Среди огромного количества его незаконнорожденных детей только один проявил свои способности в достаточной мере, и отец признал его и забрал к себе. Это был нынешний глава Ордена Ланьлин Цзинь — Цзинь Гуанъяо. Даже сама смерть Цзинь Гуаншаня оказалась недостойной. Старик так кичился своей мужской силой, что однажды устроил марафон с несколькими продажными женщинами. Однако старость взяла своё, и Цзинь Гуаншань позорно отправился к праотцам прямо во время любовного акта. Случай был настолько унизительным, что Орден Ланьлин Цзинь сделал хорошую мину при плохой игре и объявил, что достопочтенный глава скоропостижно скончался от чрезмерного переутомления. Остальные кланы предпочли сделать вид, что поверили. Однако все знали, что на самом деле стоит за его «славой». Услышав причину своей смерти, Цзинь Гуаншань скривился как от зубной боли и поспешил спрятаться за веером. Другие заклинатели, что присутствовали в зале, зашлись диким хохотом, а некоторые начали даже и икать от веселья. Госпожа Цзинь, Цзинь Цзысюань, Мэн Яо и вторая госпожа Мо только и могли что качать головой. — Кобель, — произнесла госпожа Цзинь и стукнула супруга веером по голове, на что мужчина недовольно зашипел, но в ответ промолчал. — А кто такой этот Цзинь Гуанъяо? — тихо спросил кто-то из адептов золотого ордена, на что получил пожатие плечами в ответ. При осаде горы Луаньцзан на втором месте по ретивости после Цзян Чэна шёл именно Цзинь Гуаншань. А сейчас Вэй Усянь забрал тело его незаконнорожденного сына. Неизвестно, можно ли теперь считать, что теперь они в расчёте. — Не согласен, сделка не выгодная! — тут же буркнул в ответ Вэй Усянь, прижимая ученика к себе. — Чем ты не доволен, сын слуги? — тут же встрепенулся Цзинь Цзысюнь, смотря на юношу в чёрном. — А мне есть чему быть довольным? — приподнял бровь в ответ парень. — Значит я им всё, а мне тело сына шлюхи мужского пола? Не согласен! Или возвращайте всё, что забрали, или верните мое тело! А-Юй, не обижайся только. У тебя тело хорошое, но мне моё ближе. — А-Юй не обижается, ему так же нравится дядя в чёрном, — ласково прошептал мальчик, прижимаясь поближе к матери, вызывая у присутствующих умиление. — Но если дяде в чёрном нужно тело А-Юя, то А-Юй не против, ему уступить. — Какой чудный ребёнок, — произнёс Не Минцзюэ. Видя, что Вэй Усянь витает в облаках, юноша ещё больше разозлился: — Пошёл прочь! Мне и смотреть-то на тебя противно, грязный обрезанный рукав! — Чем тебя не устраивают обрезанные рукава? — с непониманием спросил Цзинь Цзысюань, смотря на сына. — Ничем, я тогда это сказал от злости, — тихо ответил юноша, тяжело вздыхая и прислоняясь к плечу сидящего рядом Сычжуя, который ласково обнял парня за талию. — Самое интересное, что это сказал обрезанный рукав, — послышался презрительный смешок со стороны Вэнь Чао. Который тут же поспешил замолчать от того, как на него посмотрели слушатели. Мо Сюаньюй был явно старше мальчишки, возможно, даже приходился ему дядей. Вэй Усянь решил не терпеть подобного унижения от младшего, если не ради себя, то хотя бы ради тела Мо Сюаньюя, и жёстко парировал: — У тебя что, нет матери, которая научила бы тебя достойному поведению? — А-Сянь… — ласково произнесла Яньли, смотря на своего брата. — Прости, — тихо произнёс Вэй Усянь, опуская свой взгляд в макушку сидящего ребёнка. Два недобрых огонька яростного пламени вспыхнули в глазах юноши. Он достал из-за спины меч и с угрозой в голосе спросил: — Что ты сказал? Лезвие меча ярко сверкнуло золотым. Это было редкое оружие высочайшего качества: большинство кланов не могли себе позволить и его малой части, даже если бы всю жизнь копили деньги. Вэй Усянь, внимательно приглядевшись, обнаружил, что меч кажется ему знакомым. Хотя, с другой стороны, драгоценных золотых мечей высшего качества в своей жизни он повидал немало. В любом случае, раздумывать об этом сейчас Вэй Усяню было недосуг, и он начал крутить суконный мешочек, что держал в руке. Все тут же посмотрели на меч Цзинь Лина, который юноша ласково и неосознанно начал поглаживать. — Почему твой меч похожий на мой? — с непониманием спросил Цзинь Цзысюань. — Потому что это он и есть, — тихо ответил тот и продолжил чтение. Вещица представляла из себя самодельный «мешочек-ловушку для духов». Вэй Усянь сделал его несколько дней назад из подручных материалов. Как только юноша, сжимая в руке меч, побежал на него, Вэй Усянь выудил из мешочка вырезанного из бумаги человечка. Затем он резко рванул в сторону, избежав атаки, и ловко налепил бумажку на спину противника. Юноша был быстр, но Вэй Усянь проделывал этот трюк уже десятки раз, так что оказался быстрее. Молодой господин почувствовал, как его тело внезапно онемело, спина согнулась под тяжестью, и юноша кулем грохнулся на землю, а его меч со звоном упал рядом. Юноша никак не мог подняться на ноги, как ни старался, словно его придавило горой Тайшань. А причина этому заключалась в том, что Вэй Усянь налепил ему на спину призрак человека, умершего от обжорства, который теперь вдавливал юношу в землю так, что тот едва мог дышать. И хотя призрак был слабым, справиться с таким испорченным ребёнком он мог без проблем. Вэй Усянь подобрал меч, взвесил в руках и взмахнул в направлении Сети божественного плетения, разрезав ту пополам. — Мешочек-ловушку? Из подручных средств? — недоверчиво произнёс Вэнь Сюй, на что получил пожатие плечами от Вэй Усяня. — Моё уважение, господин Вэй. — Спасибо, наследник Вэнь, — почтительно ответил Первый Ученик Юньмэн Цзян. — Учитель, а вы меня такому научите? — с любопытством спросил Сюэ Ян. — Будешь хорошо учиться — научу, — кивнул головой будущий тёмный заклинатель, отчего мальчик засиял аки солнышко и продолжил слушать историю. Люди неуклюже попадали друг на друга, и, не говоря ни слова, скрылись из виду. Круглолицая девушка хотела сказать что-то, должно быть, поблагодарить Вэй Усяня, но мужчина потащил её прочь, опасаясь, что за это молодой господин Цзинь возненавидит их ещё больше. — Неблагодарные! — фыркнул на такое поведение Цзян Чэн, чем смутил большинство находившихся Тем временем юноша, растянувшийся на земле, клокотал от гнева: — Ах ты грязный обрезанный рукав! Избрал самый простой вариант и последовал по пути Тьмы, да? Неудивительно, ведь это лучшее, на что ты способен с таким низким уровнем духовных сил! Ну теперь берегись! Да ты хоть знаешь, кто сегодня здесь?! Сегодня мой… И действительно, путь, избранный Вэй Усянем в прошлом, часто подвергался критике и в долгосрочной перспективе даже вредил здоровью заклинателя. Тем не менее, люди продолжали выбирать Путь Тьмы по двум причинам. Первая — мастерски овладеть им удавалось в короткие сроки, и вторая — не было никаких ограничений ни по способностям, ни по уровню духовных сил заклинателя. Именно поэтому всегда находились и будут находиться люди, которые широкой дороге предпочитали скользкую тропинку. Юноша заключил, что после того как Мо Сюаньюя с позором выгнали из Ордена Ланьлин Цзинь, тот последовал бесчестному пути. Для Вэй Усяня же такое заключение оказалось как нельзя кстати, потому что помогало ему избежать множества лишних проблем. — Цзинь Лин… — Прошу прощение, матушка, я уже исправился. Юноша упёрся руками в землю, но всё равно не мог встать, сколько ни старался. Лицо его уже побагровело, и он яростно заскрежетал зубами: — Если ты меня не отпустишь, я всё расскажу своему дяде, и тогда ты будешь молить о пощаде! Вэй Усянь удивился: — А почему дяде, а не отцу? Кто, ты говоришь, твой дядя? Холодный и зловещий голос раздался у него за спиной: — Я его дядя. Тебе есть, что сказать перед смертью? — Цзян Чэн, ты страшный, — произнёс Не Хуайсан, прячась за спину своего брата, чем вызвал смех Вэй Ина и тяжёлый вздох наследника пурпурного ордена. При звуке этого голоса вся кровь прилила к голове Вэй Усяня, а затем схлынула назад. Хорошо, что его лицо было измазано белилами, и его бледность осталась незамеченной. Уверенными шагами к ним приближался мужчина в фиолетовом одеянии, полы его цзяньсю свободно развевались по ветру, а рука покоилась на рукояти меча. К его поясу был подвешен серебряный колокольчик, при ходьбе, однако, не издававший ни звука. Мужчина имел тонкие брови и миндалевидные глаза, в которых читалась сдерживаемая мощь, перемежающаяся с еле различимым намерением атаковать; оно холодными молниями вспыхивало в глазах, когда мужчина пристально смотрел на что-то; черты лица его были привлекательны, но резки. Он остановился в десяти шагах от Вэй Усяня, выражение его лица было подобно заточенной стреле в натянутой тетиве лука, готовой поразить цель в любой момент. Даже его поза источала высокомерие и самоуверенность. От описания внешности взрослого наследника Цзян многие молодые девушки мечтательно вздохнули и начали украдкой посматривать в сторону юноши в пурпурном. — А ты красавчик, Цзян Чэн, — весело произнёс Вэй Усянь. — Ещё бы улыбался почаще… — Замолчи, пиявка! Мужчина нахмурился: — Цзинь Лин, почему ты так долго? Тебе и впрямь нужно было, чтобы я пошёл за тобой? Посмотри, в какой недостойной ситуации ты оказался! Сейчас же вставай! Первоначальное оцепенение спало, и Вэй Усянь быстро сообразил, что дело плохо. Он незаметно согнул палец внутри рукава, и бумажный человечек вернулся к нему. Цзинь Лин почувствовал, что ужасная тяжесть, наконец, покинула его, и тут же вскочил на ноги, схватив свой меч. Он встал подле Цзян Чэна и угрожающе указал мечом на Вэй Усяня: — Я переломаю тебе ноги! — Кто то переобщался с моим братом, — нервно хихикнул наследник Не, всё ещё прячась за спиной брата. — Цзян Чэн, ты чему ребёнка учишь? — приподнял бровь Вэй Усянь, на что вновь получил тычок в бок. — Слушай дальше! Теперь, когда дядя и племянник стояли рядом, в глаза бросалось их невероятное сходство, мужчину и юношу можно было с лёгкостью принять за братьев. Цзян Чэн сделал движение пальцем, и бумажный человечек вылетел из руки Вэй Усяня и приземлился прямо в его ладонь. Заклинатель мельком взглянул на бумажку, и на его лице появилась враждебность. Цзян Чэн сжал ладонь, и человечек вспыхнул и сгорел дотла под крики злого духа, заключенного в нём. Цзян Чэн жестко отчеканил: — Переломать ноги? Что я тебе говорил! Если встретишь заклинателя, следующего такому извращённому пути, убей его и скорми своим собакам! — А-Чэн… — произнесла Яньли, смотря на то, как Вэй Усянь крупно вздрогнул и покрепче прижал Сюэ Яна к себе, отчего мальчик, подавившись воздухом, начал кашлять. — Я…я бы никогда… — растерянно произнёс юноша, смотря на сестру. — Дурень, прекращай выдавливать органы своего ученика! Тут нет никакой собаки! Вэй Усянь быстро отступил назад, не тратя драгоценные секунды на бесполезные попытки добраться до своего ослика. Он думал, что после стольких лет жгучая ненависть, что испытывал к нему Цзян Чэн, должна была угаснуть. Но она, напротив, разгорелась лишь сильнее, подобно вину в сосуде, что хранилось многие годы. Сейчас ненависть Цзян Чэна распространялась не только на Вэй Усяня, но и на тех, кто следовал тому же пути, что и он! Цзинь Лин почувствовал поддержку своего дяди и бросился в атаку ещё яростнее. Вэй Усянь запустил два пальца в свой мешочек-ловушку, готовясь что-то достать из него, как вдруг перед его глазами голубой молнией сверкнул меч. Столкнувшись с оружием Цзинь Лина, в мгновение ока меч высек из него золотые искры, да так что сияние золота померкло. — Лань Чжань… — облегчённо вздохнул Вэй Усянь и ослабил хватку на ребёнке. — Прости, А-Ян. — Всё хорошо, учитель. — прохрепел ребёнок, стараясь откашляться и привести дыхание в норму. Дело было не в качестве мечей, а в огромной разнице в силе людей, их державших. Вэй Усянь уже с филигранной точностью рассчитал время для своего трюка, но сияние меча сбило его с установленного ритма, и он внезапно споткнулся и неуклюже шлёпнулся на землю, прямо на чью-то белоснежную обувь. Секунду помешкав, он медленно поднял голову. Первым, что увидел Вэй Усянь, было тонкое длинное лезвие меча, полупрозрачное и кристально чистое, словно созданное из льда. Среди заклинателей этот меч слыл одним из самых известных. Вэй Усянь чувствовал его мощь бесчисленное множество раз, как по одну сторону с ним, так и против него. Рукоять меча была выкована из чистейшего серебра с использованием секретной технологии; лезвие его, чрезвычайно тонкое и почти прозрачное, обдавало своих противников холодным дыханием льда и снега и в то же время могло разрезать сталь, как масло. Меч выглядел лёгким как пушинка, что вот-вот взмоет ввысь, на деле же весил довольно много, и обычному человеку было не под силу сражаться им. Он назывался «Бичэнь». — Спасибо за помощь, Лань Чжань! — произнёс Вэй Усянь, ласково смотря в глаза Второго Нефрита. На это Ванцзи кивнул головой и запылал кончиками ушей под весёлый смех брата. — Вэй Ину не стоит благодарить, я бы не поступил иначе. Лезвие развернулось, отдаляясь от Вэй Усяня, затем он услышал лёгкий «звяк» у себя над головой — меч вернулся в ножны. В ту же секунду раздался отдалённый голос Цзян Чэна: — А я всё думал, кто же это. А это оказался второй молодой господин Лань. — Что тебе такого сделал Лань Чжань, что ты на него шипишь не хуже злого ёжика? — Откуда мне знать? Давай слушать дальше, чтобы всё узнать Ноги в белоснежной обуви обошли Вэй Усяня и неторопливо сделали три шага вперед. Вэй Усянь поднял голову и встал. Проходя мимо своего неожиданного спасителя, он будто случайно на секунду встретился с ним взглядом. Его окружала атмосфера безмятежного лунного света. Семиструнный гуцинь, что висел за его спиной, был у́же, чем другие цитры; его чёрный корпус высечен из дерева неярких цветов. На голове мужчина носил белую лобную ленту с плывущими облаками. Кожа бледная, лицо благородное и утонченное, будто выточенное из лучшего нефрита; глаза неимоверно светлые, словно созданные из цветного стекла, поэтому взгляд его казался отстранённым от всех сует. Мужчина этот был соткан из снега и льда, выражение его лица всегда оставалось холодным и бесстрастным, не изменившись даже при виде нелепого вида Вэй Усяня. Ни единой пылинки, ни следа несовершенства не нашлось в его облике. С головы до пят он был безукоризнен. И все же, в голове Вэй Усяня большими буквами ярко вспыхнули два слова. Траурные одежды! От описания внешности мужчины, девушки вновь мечтательно вздохнули. Ну вот как обратить на себя внимание столь прекрасных мужчин? — «Траурные одежды»? — хватаясь за сердце, воскликнул Лань Цижэнь и с негодованием посмотрел на юношу в чёрном. — Да как ты посмел? — Дядя, успокойтесь и дышите глубже, — вздохнул Сичэнь, держа мужчину за руку. — Правильно всё парень говорит, — спокойно произнёс Вэнь Жохань. — Ваши одежды легко перепутать с траурными, так что меняйте стиль, или разбавляйте белый с другими цветами. Вон, как ваши будущие адепты! Берите с них пример! — Да как ты… — Учитель Лань, не позорьте наш орден своими воплями, — спокойно произнесла Лилинг, обнимая мужа за руку и кладя на его плечо свою голову, с недовольством смотря на старейшину. Ну ничего, сегодня вы у меня попляшете… весь орден будет стоять на ушах. Траурные одежды, не иначе. Все заклинатели наперебой расхвалили одеяния Ордена Гусу Лань как одни из самых изысканных, а самого Лань Ванцзи — как одного из самых невыразимо прекрасных людей, кои рождаются раз в сто лет. Но ничто не могло стереть с его лица печальное выражение, словно он скорбел по давно умершей любви. Услышав последние слова, Лань Ванцзи незаметно вздрогнул и украдкой посмотрел на Вэй Усяня. Понял ли его книжный прототип то, что попал в яблочко своим мнением? По воле неумолимой судьбы пути врагов рано или поздно пересекаются, и если счастье не повторяется, то беда никогда не приходит одна… Лань Ванцзи стоял неподвижно и молчал, устремив взгляд на Цзян Чэна. Цзян Чэн тоже считался исключительно красивым, но, находясь рядом с Лань Ванцзи, явно проигрывал, его красота казалась теперь блеклой и несдержанной. Цзян Чэн поднял одну бровь и произнёс: — Ханьгуан-цзюнь, а ты действительно «всегда там, где творится хаос». Значит, у тебя нашлась минутка и для столь глухого места? Обычно могущественные заклинатели из именитых кланов не тратили время на мелких сошек из числа злобных тварей. Но Лань Ванцзи был исключением. Он никогда не обращал внимания на силу своей добычи и шёл на ночную охоту, даже если создание тьмы не отличалось свирепостью и его убийство никак не могло принести славу заклинателю. Если где-то нуждались в помощи, он спешил туда. Лань Ванцзи был таким с самых юных лет. «Он всегда там, где творится хаос» — таков был почерк Лань Ванцзи во время странствий и ночной охоты. Прозвище это заключало в себе восхищение его безупречными моральными качествами и стилем. Но сейчас Цзян Чэн произнёс эти слова с долей насмешки, что было весьма и весьма невежливо. Даже ученикам, что шли вслед за Лань Ванцзи, стало не по себе от них. Вэй Усянь устало вздохнул и покачал головой. Вот уж не задача, и как только его книжная версия угодила в эту ситуацию? Лань Цзинъи со свойственной ему прямотой заметил: — Но ведь и глава Ордена Юньмэн Цзян тоже здесь, разве нет? Цзян Чэн сурово оборвал его: — Цыц! Кто позволил тебе встревать в разговоры старших? Значит вот как воспитывают учеников в Ордене Гусу Лань, что всегда славился своими манерами? — Цзинъи… — тут же устало вздохнула Лилинг и закатила глаза, отстраняясь от мужа. — Знаю, тебе ничего не нужно говорить, Минчжу. Лань Ванцзи, казалось, не хотел принимать в перепалке никакого участия и выразительно посмотрел на Лань Сычжуя. Юноша понял его без слов — то было указание младшим ученикам разговаривать между собой. Поэтому он, подавая пример остальным, заговорил с Цзинь Лином: — Молодой господин Цзинь, ночная охота всегда была честным соревнованием среди кланов и орденов. Но усеивание всей горы Дафань сетями, которые мешают другим заклинателям и в которые они ненароком угождают, можно считать прямым нарушением принципа соревновательности, как вы считаете? Цзинь Лин суровым выражением лица ничуть не уступал Цзян Чэну: — Они попадаются в сети по собственной глупости. Что я могу с этим поделать? Я разберусь со всем, когда поймаю добычу. По залу вновь прокатился усталый вздох, отчего Цзинь Лин покраснел, так как прекрасно понимал, каким ужасным было его поведение. Но благо у парня появились друзья, и его характер сгладился. Лань Ванцзи нахмурился. Цзинь Лин собирался продолжить, но вдруг в ужасе понял, что не может ни раскрыть рта, ни произвести и звука. Заметив, что нижняя и верхняя губы его племянника крепко сжаты, словно склеены, Цзян Чэн переполнился гневом. Его пренебрежительное отношение к окружающим, что он силился сдерживать, вырвалось, наконец, на волю: — Ты, по фамилии Лань! Что ты себе позволяешь?! Ещё не пришёл твой черед поучать Цзинь Лина! Так что сними заклятие, сейчас же! Заклятие молчания часто использовалось в Ордене Гусу Лань, чтобы дисциплинировать учеников. Вэй Усянь сотни раз страдал от этого, казалось бы, простого трюка. Заклятие было нетрудным для изучения, но, тем не менее, только члены клана Лань владели секретом его снятия. Если виновный пытался заговорить через силу, то либо его губы рвались до крови, либо горло сипло на пару дней. Единственным выходом оставалось молчать и хорошенько обдумывать своё неправильное поведение, пока не истечёт время заклятия. — Лань Чжань… — Слишком шумный… — спокойно ответил Ванцзы на недовольство любимого. На что Вэй Усянь печально вздохнул и мотнул головой в неодобрении. Лань Сычжуй произнёс: — Глава Ордена Цзян, нет причин гневаться. Если молодой господин Цзинь не будет противиться, заклятие спадёт само через тридцать минут. Не успел Цзян Чэн открыть рот, как из леса к нему выбежал мужчина в фиолетовых одеждах Ордена Юньмэн Цзян с криками «Глава Ордена!», но, увидев Лань Ванцзи, тут же осёкся. — Кому-то сейчас будет больно… — произнёс Вэй Усянь, смотря на своего брата. — Замолчи. Цзян Чэн сардонически произнёс: — Говори уже. Опять одной дурной вестью больше? Мужчина вполголоса продолжил: — Недавно по лесу вихрем пронесся голубой меч и уничтожил Сети божественного плетения, что вы установили. Цзян Чэн бросил на Лань Ванцзи резкий взгляд, и открытая неприязнь перекосила его лицо: — Сколько сетей уничтожили? Мужчина еле слышно ответил: — Все… Больше четырёх сотен! — Сколько? — шокировано произнёс Первый Ученик Юньмэн Цзян и круглыми глазами посмотрел в сторону праведного ордена. — Лань Чжань! — Ванцзи… — Честная борьба. От такого ответа многие подавились воздухом и недовольно посмотрели на Второго Нефрита Гу Су Лань. Цзян Чэн закипел от ярости. Он никак не ожидал, что поездка в эту глушь окажется столь неудачной. На самом деле он прибыл сюда, чтобы помочь своему племяннику. Цзинь Лину в этом году исполнялось пятнадцать — возраст, в котором юноше пора заявить о себе и начать соревноваться с учениками из других кланов. Цзян Чэн очень серьёзно отнёсся к выбору места для ночной охоты и в итоге остановился на горе Дафань. Кроме того, он повсюду установил сети и запугал заклинателей из других кланов, намекнув им на последствия вражды лично с ним, так что все они были вынуждены отступить. Цзян Чэн сделал все для того, чтобы Цзинь Лин обошёл остальных в этой охоте, что было несложно при полном отсутствии конкурентов. — Какой заботливый дядюшка, — весело протянул Вэй Усянь. — Усохни! — фыркнул Цзян Чэн и пихнул сидящего брата в бок, но было заметно, что юноша покраснел от смущения. Хотя четыреста Сетей божественного плетения стоили колоссальных денег, для Ордена Юньмэн Цзян эта сумма ничего не значила. Но, если потерять сети было сущим пустяком, то потерять лицо — совсем наоборот. Цзян Чэн почувствовал, что из-за действий Лань Ванцзи его сердце охватила вредоносная Ци, порожденная гневом, и что он вот-вот переполнится ею. Он прищурил глаза и как бы невзначай начал поглаживать кольцо на указательном пальце правой руки. То был опасный признак. Все знали, что это было не просто кольцо, а магическое оружие устрашающей мощи, и когда глава клана Цзян касался кольца, он готовился убивать. — Какой злой… — захихикал Первый Ученик Юньмэн Цзян и вновь охнул от тычка в бок. — Угомонись уже, чудовище! — рыкнул наследник Цзян, злобно глядя на брата. — Тушканчиков не боимся! — весело засмеялся Сюэ Ян, отчего многие залились смехом. — Вэй-сюн, это точно твой ученик! — весело произнёс Не Хуайсан, на что мальчик оскалился, показывая всем свои маленькие клычки. — Конец главы, — вздохнул Цзинь Лин, закрывая книгу. — Что ж, тогда собираемся и в путь, — кивнула головой Лилинг и, поднявшись, поспешила на выход из зала. Остальные последовали за девушкой.