История не повторится

Прогулка по территории ордена Гу Су Лань была захватывающей. Огромная толпа заклинателей ходила за гостями из будущего едва ли не по пятам, с интересом слушая о том, что было изменено в будущем. Неожиданно со стороны раздались крики, на что гости с интересом посмотрели в сторону шума. А посмотреть было на что. Впереди гордо и уверенно шла Лилинг, ведя за руку Лань Сичэня, вот только милое личико девушки выдавало раздражение, что никак не вязалось с гордой походкой. За парочкой же семенила толпа, состоящая из уважаемых старейшин, чьи лица были ярко-алого цвета, явно от гнева. Парочка из стариков даже размахивала кулаками, что-то крича в спину шедшей, на что дочь Старейшины Илин, сияя алыми глазами, рычала в ответ, отчего говорившие тут же замолкали, правда не надолго. Стоило этой толпе подойти поближе, как можно было расслышать слова негодующих старейшин и злой голос Минчжу, которую пытался успокоить Сичэнь. — Ты не имеешь права поступать так с нашими традициями! — едва не брызгая слюной воскликнула седовласая бабулька, на что тут же получила на грани ненависти взгляд алых глаз. — Я вам всё сказала. Или мне устроить публичную казнь всех вас? — сквозь зубы ответила Лилинг, на что двое её спутников по путешествию в прошлое вздрогнули, прекрасно понимая, что их милая подруга находится на грани использования тёмной энергии, а это может плохо закончится… для старейшин. — Мне всё равно на вас, но я не позволю ломать судьбы наших адептов! Хватит тянуть наш орден на дно, гуевы лицемеры! Плевать на ваши хотелки и лживую праведность! Пока я нахожусь тут, орден Гу Су Лань вернёт свою былую славу! Так что закрыли свои рты и делаете то, что я сказала! Цзинь Лин! — Лилинг? — тихо отозвался юноша, нервно поглядывая на свою сестру. — Одолжи Цзыдянь. — К…конечно, сестра… — нервно отозвался парень и едва не дрожащими руками протянул кольцо. Приняв артефакт, девушка довольно фыркнула и направилась в сторону плиты послушания, а следом за ней посеменили и старейшины, продолжая что-то доказывать. — Куда это она? — с непониманием спросил Цзян Чэн, на что двое юношей нервно хихикнули. — Пошла разрушать плиту послушания… — произнёс Цзинъи и тут же поспешил следом за своей супругой. — Я вновь хочу на это посмотреть! — Разрушать? — в шоке отозвался Лань Цижэнь, хватаясь за сердце стремительно бледнея. — Да что эта девчонка себе позволяет? Наша плита послушания была оставлена нашими предками! Какое неуважение! Эти правила наше всё! — Да что вы говорите? — фыркнул в ответ Цзинь Лин, скрещивая руки на груди и насмешливо смотря в сторону учителя. — Вы ещё скажите, что эти правила вам оставил ваш основатель! Уж не хочу оскорбить ваши чувства, учитель Лань, но то, во что превратился ваш орден, никак не назовешь праведным. Те, кто все эти правила устанавливал, были лицемерами, и вы все росли лицемерами вслед за ними. Мало того, что вы медленно убиваете своих людей, так ещё и со своими правилами к другим лезете. Как говорится: «В чужой монастырь со своим уставом не лезут», но вы решили, что знаете лучше всех как правильно и нужно, влезая в жизнь к другим. Кто вы, как не лицемеры? Поймите уже наконец! Нет в этом мире только чёрного или белого! Что есть добро? А что есть зло? Не задавали ли вы себе такие вопросы? — Цзинь Лин! — с негодованием воскликнула Юй Цзыюань, смотря на своего внука. На что тот посмотрел с негодованием в ответ. — Что Цзинь Лин? — произнёс юноша в ответ. — Я прекрасно знаю, как меня зовут, спасибо что напоминаете, но не стоит. Или вы, госпожа Юй, хотите сказать, что я не прав? Нет в этом мире исключительно белого, так же как нет и чёрного! Нету! Даже тот, кто идёт по праведному пути, может плести такие интриги, от которых бросает в дрожь! А тот, кто идёт по кривой дорожке, может быть более человечным, нежели все праведники вместе взятые! Все мы люди! И каждый имеет право на ошибки! К примеру вы! Вы такая праведная госпожа для всех, да только позволяете себе унижать как своего ученика, так и родного сына. Но во всеуслышание кричите о том, что глава ордена не обращает внимание на своего сына! Скажите, а вы обращаете? Вы хвалите его, когда у него что-то получается? Поддерживаете ли вы его, когда тот ошибается? Нет! Вы только и умеете, что упрекать да ругать. Дядю искренне подерживает только моя мама и Вэй Усянь! А от вас он слышит только упрёки. Так что не вам меня упрекать! И не вам говорить, что мне делать и как выражать свои мысли. Поэтому лучше молчите. Ещё раз окинув взглядом всех находящихся заклинателей, Цзинь Лин взял шокированного Цзян Чэна за руку и повёл несопротивляющегося парня в сторону плиты послушания, а над оставшимися заклинателями нависло гробовое молчание. Кто-то обдумывал слова прибывших из будущего, а кто-то осуждающе качал головой, не одобряя сказанных слов. — Да как эти… эти… — начал было Цижэнь, но мужчину прервал Вэнь Жохань. — Всё правильно сказал этот юноша, — вздохнул Верховный Заклинатель. — Нет в этом мире исключительного добра, как и нет исключительного зла. Человеком человека делают поступки, а не то, какой путь он выбрал и каким правилам тот подчиняется. Стоило Юй Цзыюань и Лань Цижэню открыть рот в знак протеста, как со стороны входа в орден, где была плита, раздался жуткий грохот, а в небо поднялась облако пыли, от чего уважаемый учитель вновь схватился за сердце, теряя сознание. Всё, чем мужчина дорожил, только что было безжалостно уничтожено хрупкой ручкой одной наглой и бесстыдной девчонки. Стоящий за спиной дяди Лань Ванцзи поспешил словить тело дяди, продолжая растерянно смотреть на серое облако, а также на спокойно шедшую обратно дочь, в окружении своего мужа, брата, дяди и проклинающих всё на свете старейшин. Подойдя к толпе, девушка осмотрела заклинателей и фыркнула, заметив состояние Цижэня. — Этого в целительское крыло, — взглядом указав на тело учителя произнесла Лилинг стоящим рядом адептам, что тут же поспешили увести мужчину. Довольно кивнув головой, девушка обернулась к старейшинам и протянула свою руку в сторону Цзинъи, который тут же поспешил достать из своего рукава тонкую книжечку, вручая своей любимой. — Это… — спокойно продолжила Минчжу, поднимая книжку над головой, что бы все могли видеть. — Заповеди нашего уважаемого основателя, Лань Аня. Я даю вам время в три дня, что бы выучить их наизусть, а также нанести их на новую плиту послушания. Если я услышу или вновь увижу весь тот бред, который был раньше, пеняйте на себя. Будете завидовать мёртвым. Даю три дня на изучение и на новую плиту. Я проверю. Время пошло… Вручив книгу попавшемуся старейшине, Лилинг, сверкнув алыми глазами, прогнала надоедливую толпу. Устало вздохнув и прикрыв глаза, девушка вновь посмотрела на заклинателей. — Вы идите обратно в зал и читайте главу, а я вернусь к папе. — Хорошо, — кивнул головой Цзинь Лин и поспешил в зал, маня за собою собравшихся. Лилинг же, отпустив Сичэня, поспешила в целительское крыло. Быстро добравшись до нужной палаты, девушка тихо приоткрыла дверь и безвучно вошла внутрь помещения. С левой стороны возле кровати сидела дева Цзян и ласково гладила спящего по руке, а Сычжуй с грустью в глазах смотрел на приемного родителя и едва слышно печально вздыхал. — Дева Цзян, время перерыва закончилось, и все направились читать главу, — тихо произнесла Минчжу, подходя к своей тёте. И пусть девушка никогда её не видела, но её любимый папочка и дядя Цзян Чэн всегда с теплом и любовью отзывались о своей сестре. И смотря на то, как двое взрослых мужчин страдают об утрате сестры, у молодой главы ордена сжималось сердце. Ей хотелось плакать и сделать что-нибудь, чтобы унять боль своей семьи. Что ж, у неё появился ещё один повод вернуться в прошлое и отдать столь ценный артефакт. Сейчас, смотря на то, как названая сестра переживает о состоянии своих близких, дочь Старейшины Илин и Ханьгуан-цзюня осознала, что всё сделала правильно. Цзян Яньли действительно не заслуживает быть куклой в руках ублюдочного главы Цзинь, а также заслуживает долгой жизни и большой любви. И если понадобится, то она лично заставит открыть глаза упрямого Цзинь Цзысюаня на то, какое сокровище упало ему в руки. — Госпожа Лань, можно я ещё посижу с А-Сянем? — тихо произнесла Яньли, на что получила ласковую улыбку стоящей за её спиной девушки. — Уверяю вас, папа проспит ещё долго, да и я буду рядом. Не стоит переживать за него, — Лилинг тихо подошла к кровати и ласково поправила прядь волос на лице спящего. — Сейчас вы нужны Цзинь Лину. Он сильно скучал по вам, так что не лишайте его возможности побыть с вами подольше. Всё же, он потерял вас будучи совсем младенцем. — Вы правы, — кивнула головой Яньли и, в последний раз погладив брата по руке, встала на ноги направляясь к выходу. Сычжуй последовал за тётей следом, едва заметно кивая головой сестре. — Дева Цзян, — окликнула девушку Минчжу, на что та тут же обернулась. — Моё имя Лилинг, можно просто А-Линг. — Тогда зови меня тётей! — с улыбкой произнесла дева. — Позаботься о моём брате, А-Линг. — Конечно, тётушка. Яньли ещё раз ласково улыбнулась своей племяннице, тихо вышла из комнаты. К залу, где происходило чтение книги, двое направились в тишине. Зайдя в помещение, Яньли села возле своего брата и сына и осмотрелась по сторонам. Сычжуй предпочёл сесть возле своего второго родителя и его ордена. — Как господин Вэй? — тихо спросил у парня Сичэнь. — С папой всё хорошо, он спит. Сестра пристально следит за его состоянием. — У тебя очень интересная сестра, Сычжуй, — сверкая глазами, произнёс Цзинь Гуаншань, взмахивая своим веером, на что тут же получил злобные взгляды путешествеников и своей жены. —Можно я выколю этому главе его похотливые глаза? — невинно спросил Сюэ Ян, на что получил отрицательный кивок головы со стороны Лань Цзинъи, у которого в глазах плескался смех. — А жаль. —Благодарю, глава ордена Цзинь, — ответил А-Юань и обвёл взглядом сидящих. — Кто желает прочесть главу? — А давай я! — воскликнул Не Минцзюэ, принимая книгу из рук юноши, и, найдя нужную главу, начал чтение Высокомерие. Часть четвёртая Итак, Лань Сычжуй и остальные не обнаружили никаких следов злобной твари в районе древних захоронений и продолжили поиски в Храме Богини. Кроме погоста, где были похоронены предки жителей Ступней Будды, на горе Дафань также находился Храм Богини. Однако посвящён он был не Будде или Гуаньинь, а так называемой «танцующей богине.» — Впервые слышу о такой богине, — задумчиво произнёс Сяо Синчэнь, на что многие согласно покивали головой. — Вы о ней и не могли слышать, так как её создали жители Ступней Будды, — тихо ответил Цзинь Лин и вздрогнул от воспоминаний о этой жуткой статуе. — Спасибо за объяснение, — кивнул головой Вэнь Сюй. Не Минцзюэ же продолжил чтение с ещё большим интересом. Несколько сотен лет назад охотник из Ступней Будды отважился покорить гору Дафань и в одной из пещер обнаружил чудесный камень. Около чжана высотой, он странным образом походил на сформировавшуюся естественным путём человеческую фигуру, все четыре конечности которой будто застыли в танце. Более того, верхняя часть камня смутно напоминала лицо улыбающейся женщины. — Интересная статуя, — задумчиво произнёс Не Минцзюэ. — Дальше будет ещё интереснее, — тихо буркнул в ответ Цзинъи, на что получил осуждающий взгляд своих друзей. Жители Ступней Будды, поражённые находкой, решили, что это волшебный камень, вобравший в себя энергию Неба и Земли, и придумали целый ворох легенд о нём. Одни мифы рассказывали о бессмертном, что влюбился в Богиню Девяти Небес и высек её изображение в камне, чтобы выразить муки своей любви. Узнав об этом, богиня пришла в ярость, и статуя так и осталась незавершённой. Другие же повествовали о Нефритовом императоре и его любимой дочери, которая умерла совсем юной. Предполагалось, что тоска отца по ней отразилась в этой статуе. — Не думаю, что император из обычного камня решит сделать статую своей дочери, — мотнул головой Цзян Фэнмянь. — Тем более на территории заклинателей, — согласно кивнул Вэнь Жохань. — И всё же, легенда очень красивая, — не согласился Не Хуайсан. Как бы то ни было, люди придумали множество мифов и легенд на любой вкус, так что каждый мог поразиться и раскрыть рот в благоговении. Как и следовало ожидать, в конце концов жители Ступней Будды сами начали верить в свои же выдумки. В последствии кто-то превратил пещеру в храм, а каменный постамент — в священный алтарь. Статую нарекли «танцующей богиней», и верующие круглый год текли сюда рекой. — Идиоты, — вздохнул Цзян Чэн. — Простым людям нужно во что-то верить, — спокойно ответил Мэн Яо. — Как будто им не хватает божеств, — фыркнул в ответ адепт какого-то ордена. Внутри пещера оказалась довольно просторной, схожей по размеру с храмом Эрцзинь, алтарь Богини стоял в центре. На первый взгляд камень действительно напоминал человека — у женщины даже имелась податливая и изящная талия. Но после внимательного осмотра становилось ясно, что сходство весьма и весьма грубое. Однако же существования статуи, образовавшейся естественным путём и хоть немного напоминающей человека, оказалось вполне достаточно, чтобы большинство простых людей трепетали в священном ужасе. — Красивое описание, — мечтательно произнёс Не Хуайсан, на что его старший брат закатил глаза к потолку, но продолжил читать дальше, ничего не говоря. Лань Цзинъи поднял и снова опустил Компас Зла, но стрелка по-прежнему не двигалась. На столе для подношений лежал толстый слой пепла от благовоний и беспорядочно валялись свечи. Чаши с фруктами источали сладковатый гнилостный запах. —Фу! — тут же воскликнули девушки, прикрыв лицо рукавами своей одежды. Юноши просто скривили лицо, словно наяву чуют эту вонь. — Представляю, какие там ароматы, — произнёс адепт мелкого клана. — Поверь, не представляешь, — фыркнул в ответ Цзинь Лин, на что его друзья согласно кивнули головой. Большинство членов Ордена Гусу Лань страдали той или иной степенью маниакальной чистоплотности, и Лань Цзинъи помахал рукой перед носом, говоря: — Местные утверждают, что молитвы в этом храме часто доходят до богини. Почему же тогда здесь всё в таком запустении? Должны же они хоть иногда приходить и прибираться в этом храме. Лань Сычжуй ответил: — Уже семь человек потеряли свои души. Все в Ступнях Будды убеждены, что в ночь грозы с их древнего погоста выбралась свирепая тварь. Как ты думаешь, осмелится ли кто из местных подняться на гору? В этот храм больше никто не ходит, поэтому и прибираться здесь некому. —Потеряли души? — охнула от шока маленькая А-Цин и с вопросом во взгляде посмотрела на сидящих рядом с нею даочжана. Сяо Синчэнь же, заметив взгляд девочки, отрицательно качнул головой. Юноша и сам не мог понять, как так произошло. Да и другие заклинатели задумчиво смотрели по сторонам. — Может, это призрак или дух? — неуверенно произнёс Цзинь Цзысюань. — Возможно, — кивнул головой Учитель Лань и погладил себя по бороде. Тройка путешевствеников переглянулись между собой, но ничего не сказала. — Какой ужас! — тихо произнесла Яньли, прижимаясь к сыну и брату в поиске защиты. — Не переживай, мама, — произнёс Цзинь Лин. — Всё будет хорошо. Кивнув головой, Дева Цзян продолжила слушать историю. Снаружи пещеры послышался надменный голос: — Это всего-навсего бестолковый камень, который не-пойми-кто возвёл в ранг богини, а у местных хватило ума установить его здесь, курить благовония и преклоняться! — Давайте попытаемся угадать кто же это сказал? — фыркая от смеха, произнес Сюэ Ян, смотря в сторону Цзинь Лина, на что тот обиженно фыркнул в ответ, под весёлый смех присутствующих. — Ох, А-Лин, — вздохнула Яньли, отчего юноша ещё сильнее покраснел. Цзинь Лин, скрестив руки за спиной, вошёл внутрь. Время заклятия молчания уже прошло, так что он вновь мог открывать рот. Но из этого рта по-прежнему не доносилось ничего хорошего. Многие осуждающе качали головой, отчего адепт из будущего всё сильнее краснел. Госпожа Юй Цзыюань же с презрением смотрела на своего внука. Не такого ребёнка она хотела для своей дочери. Этого паршивца явно испортил этот выродок Усянь! Ах, если бы она могла удавить эту тварь… … Но, к сожалению, ей не позволят прикоснуться к этому отродью ее семья. Да и путешественики из будущего также буду стоять стеной на её пути. А получить осуждение от внука женщина не хотела. Юноша взглянул на статую и хмыкнул: — Эти деревенщины, столкнувшись с любой трудностью, сломя голову бегут кланяться Будде или ещё кому, вместо того чтобы потратить время с пользой и самим разобраться с проблемами. На свете тысячи и миллионы людей, но и у богов, и у будд хватает своих забот, так что им и дела нет до молитв! Возьмём, к примеру, эту слабую и бесславную богиню. Если молитвы в храме действительно достигают её ушей, тогда, пожалуй, я попрошу, чтобы ужасный пожиратель душ с горы Дафань появился прямо передо мной. Ну что, статуя услышала мою молитву? — Вырвать бы тебе твой язык! — устало вздохнул Цзинъи, под шокированый звуки присутствующих. — Ну кто же знал… — вздохнул Цзинь Лин, смущённо отпустил глаза. — А-Лин… — хрипло произнесла Яньли, хватая сына за руку. — Не стоит переживать, матушка, — спокойно ответил юноша. — Учитель Вэй смог нам помочь. Девушка неуверенно кивнула головой и продолжила слушать. За Цзинь Лином в храм вошли несколько заклинателей из кланов помельче, и, услышав его, рассмеялись в знак согласия. Они постепенно продвинулись вглубь, и царившая до этого тишина сменилась шумом и гвалтом, а в храме стало ощутимо теснее. Лань Сычжуй молчаливо покачивал головой, бесцельно поглядывая по сторонам. Его взгляд остановился на голове статуи, где едва угадывались черты сострадательно улыбающегося женского лица. И всё-таки он вдруг уловил нечто знакомое в этой улыбке, словно уже где-то видел её. — П…почему у меня п…плохое предчувствие? — неуверенно произнес Вэнь Нин, прижимаясь к сестре, которая согласно кивнула головой и с гневом во взгляде посмотрела на алую от смущения троицу. — Потому что дальше будет страшно, — неуверенно ответил Зихао, нервно теребя кончик своей ленты в руках. — Идиоты! — тяжело вздохнул Вэнь Сюй, на что троица согласно кивнула головой. Да, они тогда были идиотами. Но они исправились. Где же он мог её видеть?.. Лань Сычжуй чувствовал, что упускает что-то очень важное, поэтому устремился к статуе, намереваясь рассмотреть её лицо поближе. В ту же секунду в него кто-то врезался. Заклинатель, что стоял за ним, вдруг обмяк и беззвучно сполз на пол. — Мне это совсем не нравится, — нервно произнёс Не Хуайсан, прижимаясь поближе к читающему Не Минцзюэ, на что тот как-то ласково погладил по голове своего младшего в знак поддержки и продолжил читать. Все остальные заволновались, а Цзинь Лин настороженно спросил: — Что это с ним? Лань Сычжуй, придерживая меч, наклонился, чтобы осмотреть заклинателя. Дыхание того было глубоким и ровным, словно он просто внезапно уснул. Но, тем не менее, как бы сильно его ни трясли и ни звали по имени, заклинатель не просыпался. Лань Сычжуй выпрямился и сказал: — Похоже, что он… Не успел он закончить фразу, как тёмная пещера внезапно заполнилась красным светом, будто со стен стекали водопады крови. Свечи на столе для подношений и по углам пещеры зажглись сами собой. Кто-то от услышанного не смог сдержать крика, кто-то с жалостью и беспокойством поглядывал на сидящих из будущего, кто-то осуждающе качал головой, а кто-то скривился в отвращении, и только сама Юй Цзыюань, едва не пылая праведным гневом, мысленно материла Вэй Усяня за то, что это отродье не спешит на помощь её внуку. Почти одновременный шорох пронёсся по пещере: заклинатели либо обнажили мечи, либо достали талисманы. В ту же секунду с улицы, словно вихрь, ворвался человек со склянкой алкогольной настойки в руке. Он швырнул бутылку в сторону каменной статуи, и яростные языки пламени заплясали на полу, осветив пещеру так, словно внутри взошло солнце. — А-Сянь… — Вэй Усянь! — Вэй Ин… Раздалось по помещению облегченные вздохи слушателей. Каждый понял, что ребятам больше ничего не грозит и смогли раслабиться. Теперь всё будет хорошо. Старейшина Илин пришёл на помощь детям. Вэй Усянь использовал всё содержимое мешочка Цянькунь, отбросил его в сторону и закричал: — Все наружу! Берегитесь пожирающей души богини! — Что? — Врагом детей была богиня? — Боги могут пожирать души? — Что это за монстр такой? — Закрыли рты и дайте дочитать спокойно! Мы всё равно узнаем из книги, так что закрыли рты и слушайте! — рявкнул в ответ на кричавших Не Минцзюэ и продолжил читать. Кто-то удивленно завопил: — Поза богини изменилась! Раньше у статуи одна нога была оторвана от земли, а обе руки подняты наверх, правая устремлена к небу — сама грация и изящество. Но сейчас, на фоне полыхающих алых и жёлтых огней, все её конечности оказались опущены. Никаких сомнений не оставалось — это определенно не обман зрения! — С каким же кошмаром пришлось столкнуться детям, — жалобно произнёс адепт ордена Цзян. — Успокойся, рядом с ними наш Шисюн, он-то точно что-то придумает! — подбодрил говорившего его товарищ, из-за чего госпожа Юй едва не змеёй зашипела на них. Как же так? О её сыне вообще не вспомнили, а ведь Цзян Чэн также находится на этой проклятой горе! И тут каменная статуя снова подняла одну ногу и сделала шаг из огня! Вэй Усянь опять завопил: — Бегите! Спасайтесь! Хватить рубить направо и налево! Это не поможет! — Ну же, делайте как вам велят! — произнесла Яньли, крепко держась за руку сына. — Прости, матушка! — поджав губы, произнёс Цзинь Лин, чем вызвал осуждающий вздох заклинателей. Но большинство заклинателей пропустили его слова мимо ушей. Тварь-пожирательница душ, что они так долго пытались найти, наконец, явила им себя, так с чего бы они стали упускать такой шанс? Однако сколько бы мечей в неё ни воткнули и сколько бы магических талисманов и артефактов ни использовали, статуя продолжала идти как в ни чём не бывало. Около одного чжана ростом, в движении она напоминала титана, источая поистине гнетущую ауру. Неожиданно статуя схватила двух заклинателей и поднесла к лицу. Её каменный рот, казалось, открылся и тут же закрылся, и мечи заклинателей со звоном упали на землю, а их головы безжизненно повисли. Богиня высосала их души. — Сильная тварь! — произнёс глава ордена Не, смотря в книгу. — Брат! — в один голос воскликнули Сичэнь и Не Хуайсан. Второй же ещё и стукнул своего старшего по голове веером. — Нужно найти эту богиню и уничтожить её, — задумчиво произнес Вэнь Жохань, на что его старший сын согласно кивнул головой. — Не переживайте, отец! — произнёс Вэнь Чао, с высокомерием во взгляде осматривая присутствующих, стараясь скрыть свой страх. — Ваш сын лично уничтожит эту тварь! Многие на слова второго наследника начали насмешливо фыркать, от чего Вэнь Чао начал злиться, но ничего не говорил из-за взгляда отца. Поняв, что никакие атаки не могли навредить статуе, заклинатели, наконец, послушались Вэй Усяня. Плотный людской поток хлынул из пещеры, а затем заклинатели со всех ног бросились врассыпную. — Давно пора было так сделать! — произнёс Цзян Чэн, закатывая глаза к потолку, отчего троица смущённо опустила глаза. Было до жути стыдно за свои поступки. — Ну не нужно так говорить, Цзян-сюн! — заступился за мальчишек Не Хуайсан. — Вспомни какими мы были. Они же дети. И я уверен, что после этого происшествия они стали прислушиваться к старшим. — Да-да, всё так и было! — уверенно покачал головой Цзинъи. — Зихао, врать запрещено, — вздохнул Сычжуй, на что его друг под смех заклинателей обиженно надулся. Вот же подстава, а не друг! Людские лица мелькали перед глазами Вэй Усяня, и он всё больше и больше нервничал: Цзинь Лина нигде не было. Тогда он оседлал осла и рванул в сторону бамбукового леса, почти сразу же наткнувшись на учеников из клана Лань. Вэй Усянь громко позвал их: — Дети! Лань Цзинъи ответил: — Кого ты здесь называешь детьми? Ты знаешь, из какого мы клана? Думаешь, мы признаем тебя за старшего только потому, что ты, наконец, умылся? — Лань Цзинъи! — воскликнул Учитель Лань и с негодованием посмотрел на названного, отчего юноша покраснел от стыда ещё сильнее. — Была бы здесь Минчжу… — загадочно протянул Цзинь Лин, со смехом смотря на друга. — Прошу, не продолжай… — Ребят, давайте послушаем дальше? Я ещё к Учителю Вэю хочу зайти. — Как скажешь, Сычжуй. Вэй Усянь произнёс: — Ладно, ладно, гэгэ. Пошлите сигнал для своего… для Ханьгуан-цзюня! Ученики согласно закивали и суетливо забегали вокруг, охлопывая себя в поисках сигналов. Лань Сычжуй в растерянности сказал: — Мы… мы использовали все сигнальные огни во время той ночи в деревне Мо. — А пополнить запасы? — с негодованием произнёс Цзинь Цзысюань, смотря на своего сына, на что тот отвёл свой взгляд в сторону. — Надеюсь это отродье сможет что-то сделать, или я сниму с него кожу Цзыдянем, — рыкнула Госпожа Юй, чем вызвала гневный взгляд внука и его друзей. — Вам очень повезло, что сейчас моя сестра находится рядом с учителем Вэем, — могильным голосом произнёс Сычжуй, ледяным взглядом смотря на женщину. — Действительно, — согласно кивнул головой Лань Цзинъи. — Иначе бы мы не останавливали бы её, — произнёс Цзинь Лин. — Вы… — Учитель Лань! — перевёл свой ледяной взгляд Юань. — Прошу нас простить. Но ни вы, ни глава ордена Цзинь, ни тем более госпожа Юй, не вызываете у нас уважения. Так что молчите, если вы не хотите услышать наше мнение о вас. Уверяю вас, оно ужасное и может ранить ваши чувства, — переведя свой спокойный взгляд на шокированного Сичэня, юноша поклонился ему с уважением. — Прошу меня простить, за столь жестокие слова в адрес вашего дяди, глава ордена. Но иначе я не мог поступить. Пусть по крови я Вэнь, но я был воспитан вашим братом, а значит лгать и лицемерить я не имею права. Уверяю вас, свое наказание я получу. — И всё же я прошу вас воздержаться от таких слов, так как мой дядя в почётном возрасте, — устало вздохнул Сичэнь и ласково погладил глотающего воздух дядю по руке. — Дева Вэнь, не будет ли у вас ещё успокоительного экстракта? Вэнь Цин молча передала Первому Нефриту нужный настой, на что парень с благодарностью поклонился и тут же влил содержимое бутылочки в рот Цижэню. Прошло пару минут и мужчина раслабился засыпая на плече у племянника. Заботливые адепты тут же поспешили отвести Старейшину в его покои. Пусть отдохнёт. Не Минцзюэ прочистил горло продолжил чтение. — У учителя заботливые дети, — тихо произнес Сюэ Ян, на что многие согласно кивнули головой. Вэй Усянь был крайне удивлён: — Разве вы после не пополнили запасы? Обычно заклинатели нуждались в сигнальных огнях крайне редко. Лань Сычжуй, сконфузившись, ответил: — Мы забыли. — Начать что ли проверять, как адепты подготовились к Ночной Охоте? — задумчиво произнёс Фэньмянь, на что другие главы кланов согласились с мужчиной. Действительно, нужно проверять, чтобы такой ситуации не было. Вэй Усянь попытался их напугать: — Как вы можете забывать о таком? Если Ханьгуан-цзюнь узнает об этом, вы очень пожалеете! Лицо Лань Цзинъи от ужаса сделалось пепельно-серым: — Вот и всё. На этот раз Ханьгуан-цзюнь точно убьёт нас… Вэй Усянь подлил масла в огонь: — Точно-точно, он должен наказать вас! Иначе в следующий раз вы опять всё забудете. — Детей пугают ужасным и злобным Старейшиной Илин, а сам Старейшина Ханьгуан-цзюнем! — весело смеясь произнесла А-Цин, отчего в зале послышались веселые фырки и смешки. — В этом весь Вэй-сюн! Он поскакал дальше на поиски Цзинь Лина, но Лань Сычжуй нагнал его и побежал рядом: — Молодой господин Мо, молодой господин Мо! А как вы узнали, что тварь, пожирающая души, не дух или монстр, а статуя богини? — Кстати да! — Нам тоже интересно. — Тихо вам! Дайте послушать! Вэй Усянь ответил: — Как я узнал? Я увидел. — Пфф, выпендрёжник! — А-Чао, заткнись! — Да отец… — Цзинь Цзысюнь, так же закрой рот… — Как скажете, тётя. Лань Цзинъи последовал за своим товарищем. Теперь они бежали по обе стороны от Вэй Усяня. — Что ты увидел? Мы тоже много чего видели, и безрезультатно. — Вы увидели, но какие выводы вы сделали из увиденного? Что за существа обитают на древнем погосте? — Мёртвые? — Яо? — Демоны? — Дайте послушать! — Злой ты, Цзян-сюн. — Только мёртвые души, что ещё там может обитать? — Верно, мёртвые. Вот именно поэтому тварь, пожирающая души, не может быть духом или монстром. Всё очень просто: гора Дафань кишмя кишит мёртвыми душами, и разве монстр или дух не захотел бы полакомиться ими? Конечно, захотел бы. — Почему? — с непониманием спросил глава Яо, на что получил злобное шипение со всех сторон. На этот раз вопрос задали несколько голосов одновременно: — Почему? — Знаете, ребятки, мне бы хотелось вот что сказать об Ордене Гусу Лань… — терпение Вэй Усяня лопнуло. — Поменьше бы вас учили всяким занудным вещам, которые требуют простого зазубривания. Зачем запоминать простыни исторических текстов, семейные древа или же этикет общества заклинателей? Вам нужно получать знания, которые можно применить на практике! Например, как можно не понять такую простую вещь? Мёртвые души гораздо легче поглотить, чем живые. Физическое тело живого человека играет роль щита, и если тварь захочет пожрать живую душу, сначала ей придётся разрушить этот щит. Возьмём, скажем… — Вэй Усянь посмотрел на осла, который бежал, задыхаясь и закатывая глаза. — К примеру, если у тебя есть два яблока: одно прямо перед тобой, а второе в закрытом ящике, какое ты выберешь? Конечно же, то, что перед тобой. Эта же тварь поглощает только живые души и знает способ их добычи. Она сильна и весьма избирательна в вопросах питания. — Вэй-сюн прирожденный учитель, всё так понятно объясняет! — с восхищением произнёс Не Хуайсан. — За это его и любят дети! — кивнула головой Яньли. Лань Цзинъи в изумлении воскликнул: — Так вот оно что! Теперь всё ясно! Постой-ка! Так значит, ты не сумасшедший? Лань Сычжуй на бегу объяснил: — Но мы все думали, что люди начали терять души после грозы и разрушения погоста, и потому решили, что это должен был быть злобный дух, вырвавшийся на волю. — Логично, — согласились адепты разных кланов. Вэй Усянь не согласился: — Неверно. — Что неверно? — Порядок событий и связь между ними неверные. Скажите мне вот что: что было раньше — сход части горы Дафань или же начало череды потери душ? Что из этого причина, а что — следствие? — Понятное дело, что первое причина, а второе следствие! — высокомерно произнес Цзинь Цзысюнь. — А мне почему-то кажется, что первое это следствие, а второе причина! — несогласно произнес Мэн Яо, на что А-Цин и Сюэ Ян кивнули головой. Почему-то детям так же казалось. Лань Сычжуй, не задумываясь, ответил: — Сначала случился сход горы, а затем начали пропадать души. Первое было причиной, а второе — следствием. Вэй Усянь ответил: — Целиком и полностью неверно. Сначала было положено начало череде потерянных душ — это причина, а затем уже случился сход горы — это следствие! В ту ночь бушевала гроза, и молния уничтожила гроб — держите в голове этот момент. Первым человеком, который потерял душу, стал городской лодырь, которого гроза застала врасплох, и он был вынужден переночевать на горе, а через несколько дней вдруг женился. Лань Цзинъи спросил: — Ну и что тут неверно? Вэй Усянь ответил: — Здесь всё неверно! Откуда вдруг бестолочь и лоботряс, без гроша в кармане, нашёл деньги на шикарную свадьбу? — У кого-то одолжил? — Не думаю, что ему могли одолжить крупную сумму, — не согласился Вэнь Жохань. — Старик, — произнёс молчавший до этого момента Ванцзи, отчего многие вздрогнули. — Хочешь сказать, что лодырь обокрал могилу старика который умер от удара в голову? — задумчиво спросил Лань Сичэнь, вспоминая момент встречи книжного Вэй Усяня с духом. — Мгм. — Небожители! — раздалось со всех сторон. Юноши безмолвствовали, пытаясь осознать слова Вэй Усяня. Но, честно говоря, это получалось у них плохо, потому что Орден Гусу Лань был одним из тех, кто мог позволить себе не волноваться о таких приземлённых вещах, как деньги. Вэй Усянь продолжал: — Вы осмотрели все мёртвые души, что бродят по горе Дафань? Среди них был старик, который умер от удара в голову и похоронен в одеждах тонкой работы, изготовленных из хорошего материала. Если родня нарядила его в столь роскошные погребальные одеяния, наверняка к нему и в гроб положили разные погребальные предметы, тоже отличного качества. Молния, среди прочих, разбила и его гроб. Но местные, что пришли перезахоронить останки старика, не смогли найти погребальных предметов — вот и ответ на то, почему лодырь так внезапно разбогател. Он решил жениться именно после ночи, проведённой на горе, а, значит, тогда случилось что-то из ряда вон выходящее. Как вы помните, гроза застала его врасплох, и ему срочно нужно было где-то укрыться. А где на горе Дафань лучше всего спрятаться от ветра и ливня? Конечно же, в Храме Богини. А что делает большинство людей, оказавшись в храме? Лань Сычжуй предположил: — Молятся? — А чего так неуверенно? — с непониманием спросила госпожа Цзинь, на что Юань повёл плечом под хихиканье друзей. — Верно. Вот и наш лодырь молился о том, о чём обычно молятся люди: удачи бы во всем, да денег побольше, чтобы хватило, к примеру, на пышную свадьбу, и всё в таком духе. Богиня услышала его молитву, наслала молнию на погост и разрушила гроб богатого старика, позволив лодырю завладеть сокровищами. Итак, его желание было исполнено, а потом богиня пришла к нему в первую брачную ночь и в качестве жертвы себе высосала из него душу! Лань Цзинъи поинтересовался: — Это ведь всё только догадки, да? Вэй Усянь ответил: — Да, только догадки. Но если мы примем их за правду, то всё, что случилось дальше, может быть так же логически обосновано. — Какой ужас! — Бедная жена этого лодыря! Лань Сычжуй спросил: — А как бы Вы объяснили случай с той девушкой, А-Янь? Вэй Усянь произнёс: — Отличный вопрос. Вы, наверное, порасспрашивали местных, прежде чем подняться на гору. В то время А-Янь как раз обручилась. А все новоиспечённые невесты желают лишь одного. Лань Цзинъи недоумевал: — И что же это за желание такое? Вэй Усянь ответил: — Обычно это что-то вроде «Хочу, чтобы мой жених всю свою жизнь любил только меня одну». Юноши совсем растерялись: — Неужели вправду можно исполнить такое желание? Вэй Усянь развёл руками: — Очень просто. Если «вся жизнь» её жениха немедленно прервётся, это можно засчитать за «любить всю жизнь только меня одну». — То есть нас любить без последствий нельзя? — Кажется, как только Вэй-сюн выйдет из палаты, он в неё вернётся вновь! — хихикнул Не Хуайсан, чем заработал негодующий взгляд от людей из будущего, а также Яньли и Ванцзи. Лань Цзинъи, наконец, разобрался, в чём дело, и возбужденно воскликнул: — Ага, ага! Так… так… так значит, выходит, что жениха А-Янь разорвали волки на следующий день после помолвки, потому что накануне она ходила молиться в Храм Богини! Вэй Усянь ковал железо, пока горячо: — Доподлинно неизвестно, напали ли на него волки или ещё кто. В случае с А-Янь есть ещё одна особенность: почему из всех потерянных жертв только душа девушки вернулась? Чем она отличается от всех остальных несчастных? Ответ прямо перед нами: у неё есть родственник, который тоже потерял душу. Или, если сказать точнее, не просто потерял, а заменил душу А-Янь! Её отец, кузнец Чжэн, очень любил свою дочь. Увидев, в каком ужасном состоянии она пребывала и осознавая своё бессилие, кузнец решил бороться с бедой единственным возможным для него способом. Каким же? На этот раз Лань Сычжуй оказался быстрее: — Он мог только довериться воле Небес. Именно поэтому он тоже пошёл в Храм Богини и произнёс молитву: «Пожалуйста, пусть душа моей дочери А-Янь вернётся!» Вэй Усянь удовлетворённо сказал: — Именно поэтому душа А-Янь вернулась, но взамен её отец лишился своей. Однако, хотя душа и была теперь у хозяйки, пребывание её у богини не прошло даром. Душа оказалась повреждена, и девушка, получив её назад, начала бессознательно подражать танцующим движениям богини и даже улыбаться, как она. Людей, потерявших души, объединяло одно — все они накануне молились перед статуей. И богиня поглощала их души в обмен на исполнение желаний. — Коварная тварь! — цыкнул языком Не Минцзюэ, на что раздались согласные мычания со всех сторон. Поначалу статуя богини была самым обычным камнем, который немного напоминал человеческую фигуру, но сотни лет беспричинных поклонений и подношений даровали ей некоторые силы. Однако существо вышло жадным и быстро свернуло на скользкую дорожку: оно решило пожирать души, чтобы увеличить свою мощь. Богиня обменивала исполненные желания на души просителей, и со стороны это выглядело честным и не противоречащим морали. Получалось, что молящийся жертвовал ей свою душу добровольно. Вот почему стрелки Компасов Зла не двигались, Флаги, привлекающие духов, не работали, а магическое оружие и талисманы были бесполезны — тварь, терроризирующая гору Дафань, оказалась не духом, не демоном, не монстром, не призраком — а самой настоящей безымянной богиней, рождённой из сотен лет восхвалений! Поэтому пытаться бороться с ней предметами, которые используют против духов и прочих порождений тьмы, — то же самое, что пытаться потушить костёр огнём! — И как её одолеть? — Вэй Ин сможет… — Ванцзи? — Слушай дальше, брат. Лань Цзинъи вдруг громко закричал: — Постой! Но тогда, в храме, когда тот заклинатель лишился души, я не слышал, чтобы кто-то произносил желание! Сердце Вэй Усяня пропустило удар, и он резко остановился: — Чью-то душу забрали прямо в храме? Опишите мне всё, что случилось до этого, не пропуская ни единой детали. Лань Сычжуй быстро, но подробно рассказал, как всё было. Когда он дошёл до слов Цзинь Лина: «Если молитвы в храме действительно достигают её ушей, тогда, пожалуй, я попрошу, чтобы ужасный пожиратель душ с горы Дафань появился прямо передо мной. Ну что, статуя услышала мою молитву?», Вэй Усянь воскликнул: — Вот же оно, желание! Все остальные заклинатели согласились с Цзинь Лином, и богиня посчитала их просьбу за общую молитву. А в тот момент, когда она явила им себя, желание исполнилось. Настало время получать жертвоприношения! — А-Лин! — Со мной всё хорошо, матушка. Вэй Усянь смог нас всех спасти. Вдруг осёл резко затормозил, развернулся и поскакал в обратную сторону. Вэй Усянь опять почти свалился от неожиданности, но на этот раз крепко вцепился в вожжи. Впереди послышались звуки чавканья вперемешку с хрустом и прихлёбыванием. В кустах бамбука, уткнувшись лицом в землю, на животе ползала исполинская фигура. Заслышав шум, она тут же подняла голову. Их глаза встретились. Ранее лицо богини едва проступало сквозь камень; очертания глаз, носа, рта и ушей лишь слабо угадывались. Но после того как статуя пожрала души нескольких заклинателей за раз, оно преобразилось в лицо улыбающейся женщины, которая сейчас жевала оторванную руку, а с уголков рта стекали капли крови. — Ой, фу! — воскликнули девушки, юноши приобрели нежно-зелёный цвет лица. Вся компания последовала примеру осла и рванула в обратную сторону. Лань Сычжуй уже ничего не понимал: — Так не должно быть! Старейшина Илин говорил, что только низкоуровневые твари пожирают плоть. Те же, кто выше рангом, предпочитают души! Вэй Усянь не смог удержаться от комментария: — Почему вы так слепо доверяете всему, что он сказал? Даже его собственные изобретения не всегда работали как надо! Нет правила без исключений. Можете считать это существо ребёнком: беззубые младенцы едят только супы и каши, но когда они подрастают и обзаводятся зубами, то, конечно же, хотят пустить их в ход и отведать мяса! Её мощь возросла многократно, и теперь она жаждет попробовать чего-то новенького! — К гуям таких детей! — Согласен. Богиня-пожирательница душ поднялась с земли во весь свой огромный рост и радостно принялась танцевать, бешено размахивая руками и ногами. Она казалась очень довольной. Вдруг в воздухе просвистела стрела и пронзила лоб богини насквозь, наконечник её вышел из каменного затылка. Услышав свист тетивы, Вэй Усянь обернулся в его направлении. В небольшом отдалении на пригорке стоял Цзинь Лин, уже готовящийся для следующего выстрела. Он натянул тетиву до предела, и ещё одна стрела пронзила голову богини с такой силой, что она отшатнулась на несколько шагов назад. Лань Сычжуй закричал: — Молодой господин Цзинь! Скорее пошлите свой сигнал! — Идиот, ты мог бы позвать на помощь Цзян Чэна! — рыкнула от злости Юй Цзыюань с негодованием смотря на внука. — Для чего тебе даны сигнальные ракеты? Цзинь Лин, полный решимости убить тварь, пропустил его слова мимо ушей. С сосредоточенным видом он вложил в лук сразу три стрелы. Каменный лоб был поражён уже дважды, но пожирательница душ, казалось, совсем не разозлилась, и, всё так же расплывшись в улыбке, направилась к Цзинь Лину. Хоть она и двигалась, пританцовывая, скорость её ужасала, и богиня буквально за несколько мгновений преодолела половину пути. Тут со стороны показались несколько заклинателей и бросились сражаться с ней, путаясь у неё под ногами. В такт каждому гигантскому шагу статуи Цзинь Лин выпускал по стреле, вероятно, намереваясь израсходовать их все, прежде чем вступить с ней в ближний бой при помощи меча. Рука его была тверда, а выстрелы точны, но любое магическое оружие бесполезно против этого исполина! И Цзян Чэн, и Лань Ванцзи находились в Ступнях Будды, ожидая вестей. Кто знает, когда они поймут, что что-то пошло не так, и поспешат на помощь? Костёр можно потушить только водой. Значит, если магическое оружие не сработало, стало быть, поможет темная энергия! — Давай, отродье! Ты обязан спасти моего внука! — продолжала шипеть змеёй госпожа Пристани Лотосов, чем зарабатывала осуждающие взгляды как своей семьи, так и других заклинателей. Вэй Усянь ловко вытащил меч из ножен Лань Сычжуя, срубил побег бамбука и на скорую руку смастерил флейту. Он поднёс ее к губам и сделал глубокий вдох. Её резкий звук, словно стрела, пронзил ночное небо и вознёсся к облакам. Эта был трюк, который Вэй Усянь не должен был применять, если на то не было веской причины, но и дела обстояли уже хуже некуда, поэтому не имело значения, что за существо он призовёт. Только бы его сила и жажда убийства оказались достаточными для того, чтобы разорвать пожирающую души богиню на мелкие кусочки! — То есть, что бы управлять мертвецами, нужна флейта? — заинтересованно спросил Цзинь Гуаншань и тут же охнул от удара по голове веером от своей жены. — Не по твою честь! Заслышав флейту, Лань Сычжуй в шоке застыл, а Лань Цзинъи закрыл уши руками: — Нашёл время играть! И звучит просто ужасно! — А что ты хотел от флейты, сделанной на коленке? — удивлёно спросила А-Цин. — Звуки, достойные Небожителей? То, что она вообще играет, уже счастье. — Знаю, — кивнул головой Цзинъи. — Просто в тот момент у меня был шок. Не каждый день тебя пытается убить богиня. Тем временем в битве с богиней уже три или четыре заклинателя лишились душ. Тогда Цзинь Лин обнажил свой меч. До статуи оставалось меньше, чем два чжана. Сердце его колотилось как бешеное, кровь прилила к голове, и он подумал: «Если я не снесу ей голову одним махом, то тут же умру. Что ж, победа или смерть!» В ту же секунду со стороны лесов на горе Дафань послышался звенящий звук. Звяк, звяк, звяк, звяк. — Цепи? Кого-то держали на цепи? — Ребят, а вам не кажется, что мы что-то забыли? — По-моему нет, — мотнул головой Цзинъи, Цзинь Лин пожал плечами. Иногда он ускорялся, иногда замедлялся; иногда останавливался и снова возобновлялся, эхом отражаясь в безмолвных лесах и напоминая звук ударяющихся друг о друга железных цепей, которые тащили по земле. Он всё приближался и приближался, становясь всё громче и громче. По непонятным причинам этот звук вызвал у людей смутное ощущение угрозы. Даже богиня-пожирательница душ прекратила свой дикий танец. Она подняла руки, тупо вглядываясь в темноту, откуда исходил звук. Вэй Усянь опустил флейту и внимательно посмотрел в том же направлении. Внутри него все сильнее росло недоброе предчувствие. Но, по крайней мере, эта тварь пришла на его зов, а, значит, будет худо-бедно подчиняться его приказам. Внезапно звук стих, и воцарилась гробовая тишина. Из темноты выступила фигура. Когда заклинатели смогли, наконец, хорошо рассмотреть тело, а, главное, лицо этой твари, их перекосило от ужаса. — Интересно, что это за тварь такая? — с интересом в голосе спросил Вэнь Сюй. — Ребят? Ещё секунду назад они сражались с каменным исполином, который мог высосать их души в один присест, и не выказывали ни страха, ни замешательства. Но сейчас их крики были наполнены ужасом, который заклинатели никак не могли скрыть. — … Призрачный Генерал! Это Призрачный Генерал! Это Вэнь Нин! — Что? А-Нин? Нет-нет! Небожители! Нет! — раздался отчаянный крик по всему помещению, а следом за ним и звук удара тела о пол. Обернувшись, заклинатели заметили, что знаменитая целительница Вэнь Цин лежала на полу без сознания. — Я? — удивлёно округлил глаза Вэнь Нин и тут же поспешил к своей сестре. — Сестра! — Интересный поворот событий! — задумчиво произнёс Вэнь Жохань, смотря на свою племянницу. — Кажется, мы забыли предупредить Вэнь Цин о её брате… — задумчиво произнёс Цзинъи, следя за тем, как Сычжуй подошёл к лежащей девушки и, взяв её на руки направился к целительскому крылу. — Мда, видимо, забывать всё на свете передаётся воздушно-капельным путём! — неуверенно произнёс Цзинь Лин. — Давайте дочитаем главу и сходим к Деве Вэнь? — Мгм… Призрачный Генерал имел такую же дурную славу, что и Старейшина Илин. Каждому было известно, что чаще всего эти двое появлялись вместе. Титул этот мог указывать лишь на одно создание. На того, кто являлся правой рукой Вэй Ина, Старейшины Илин; того, кто помогал извергу в его преступлениях, будоражил ветра и моря, играл роль шакала при тигре, вместе с ним поставил мир на колени; и, что самое главное, лютым мертвецом, обращённым в пепел много лет тому назад — Вэнь Нином! — Конец главы! — устало произнёс Не Минцзюэ. — Нужен перерыв, — согласился Сичэнь. Слишком много нужно обдумать.