История не повторится

После прочитанной главы, многие из заклинателей собрались в отдельную кучку и тихо начали разбирать услышанное, а кто-то даже начал обсуждать поступок миловидной на первый взгляд девушки. Сама же Лилинг с ноткой меланхолии во взгляде медленно осматривала собравшихся, мысленно облегчённо вздыхая. Всё же Минчжу переживала по поводу того, поверят ли ей заклинатели прошлого, или путешествие во времени можно считать шагом отчаяния, который приведет к неминуемой гибели как её, так и тех, кого заклинательница любила. Зацепившись взглядом за статную фигуру дяди Сичэня, Лилинг задумчиво наклонила голову к плечу и нахмурила брови. Если девушка не ошибается, то её дедушка всё ещё жив и находится в уединении… стоит ли его потревожить и указать на то, что тот может потерять, отстраняясь от мира и погружаясь в своё горе? Неожиданно девушка вздрогнула от того, что на её плечо легла рука. Обернувшись, Минчжу столкнулась с обеспокоенным взглядом серых глаз. — А-Линг, что-то случилось? — со скрытой тревогой спросил Вэй Усянь, смотря на свою дочь и мысленно пиная свою старшую версию. Его малышка росла без него. Он не видел, как она улыбалась, не видел её первых шагов, не слышал первого слова и не радовался с ней первой победе. Видимо, тьма слишком заволокла его взгляд и затуманил разум, раз в будущем он посмел оставить её. Да и после перерождения тоже. Хотелось попасть в то будущее и хорошенько врезать себе, а потом взять за ворот одежды и как следует встряхнуть, крича себе же, чтобы не смел бросать дочь. Чтобы плюнул на всё, взял в охапку детей и скрылся из мира заклинателей. Чтобы любил своих детей и всячески баловал их. Обучал тому, что знал сам, а со временем отпустил их на тропу, которую его дети выберут сами и встречал их теплом и любовью, когда те возвращались в отчий дом. Чтобы с гордостью смотрел на них и видел, какими чудесными людьми они становятся. Не хочется видеть печаль в их глазах. Сердцу в сто крат больнее, когда твой ребенок грустит. В этот раз Вэй Усянь не допустит повторения истории. Перевернёт весь мир, поставит на колени Судьбу, но его дети этой боли и утраты не почувствуют ещё очень долго. — Пап… — тихо произнесла Лилинг, отчего сердце Вэй Ина радостно затрепетало. — Что-то случилось? — Скажи… господин Лань, родитель дяди Сичэня и отца, всё ещё жив? — неуверенно спросила девушка, смотря такими же глазами, как и у него. — Ты о господине Цинхэн-цзюнь? — переспросил Первый ученик ордена Цзян, на что получил согласный кивок головы. — Конечно он жив! И, насколько я знаю, сейчас он находится в уединении. А что? — Как думаешь, правильно ли я поступлю, если попрошу дедушку присутствовать на чтении книги? — закусив губу, произнесла Минчжу. Сейчас девушка выглядела так невинно и мило, что и не скажешь, что эта «невинная и милая» фурия устраивала грандиозные скандалы заклинателям, не обращая внимание на то, кто перед нею. Вздохнув, Вэй Усянь задумчиво посмотрел в сторону Лань Ванцзи, который что-то обсуждал с Сычжуем, Лань Цзинъи и Сичэнем. — Возможно, мои слова покажутся дерзкими или неуважением в сторону прошлого главы ордена Лань, — тихо произнёс заклинатель в чёрном, ласково погладив свою дочь по голове и нежно улыбаясь, как улыбается он только близким. — Но я считаю, что его всё же стоит потревожить и немного макнуть лицом в его поведение. Я понимаю, смерть любимого тебя может сломать, но оставлять детей одних не самая лучшая идея. И за это я, кстати, хочу попросить прощение у тебя и А-Юаня. Прости за то, что бросил вас. — Это не твоя вина, пап, — несогласно качнула головой девушка и так же ласково улыбнулась. — Пусть тебя и не было рядом с нами, мы с А-Юанем прекрасно понимаем, что ты бы так не поступил, будь у тебя выбор. Не в твоём характере оставлять невинных на пути несправедливости. А когда возродился, тело было слабым и не выдержало мощи твоей души и силы. Вернувшись в прошлое, мы просто хотим, чтобы этого не повторилось. Ты можешь и дальше заниматься тёмным путем, просто доверяй нам. Мы всегда готовы помочь тебе в любую трудную минуту. Для этого и нужны близкие люди. Просто не отталкивай нас. — Я тебя понял, — кивнул головой Вэй Усянь и хитро посмотрел на дочь. — Значит, я у вас «папочка»? — Могу назвать «мамочкой», как Сычжуй в детстве! — так же хитро ответила заклинательница, смотря на то, как её родитель стремительно краснел. Тихо засмеявшись, девушка обняла юношу за талию и звонко чмокнула того в щёку. — Люблю тебя, мамочка! Ты у нас самая лучшая! — Лилинг! — едва не взвизгнул от негодования Вэй Усянь, но продолжал с весельем во взгляде смотреть, как девушка, хихикая, поспешила в сторону адептов в белых одеждах. — У тебя очень красивая и милая дочь, А-Сянь, — сбоку зазвучал переливом колокольчиков нежный голос Яньли, которая также смотрела на то, как её племянница, подойдя к Сичэню и вежливо поклонившись, отвела в сторону того и что-то быстро зашептала ему, едва не размахивая руками. Таким поведением заклинательница напоминала Деве Цзян её милого диди, который также не умеет контролировать свои эмоции. И, признаться честно, Юной госпоже Пристани Лотоса эта черта казалась очень милой. И пусть её милая племянница и опозорила её матушку, девушка прекрасно понимала, что всё, что говорила Минчжу, было правдой. Нрав Госпожи Юй слишком вспыльчив и агрессивен, и только Яньли могла на время погасить эту бурю неконтролируемого пламени. Но всё же Яньли понимала, что Юй Цзыюань осознать свои ошибки может только через грубость, которую и проявила Лилинг. Возможно, ей есть чему поучиться у её племянницы? А в это время госпожа Лань, отведя в сторону своего дядю, тихо расспрашивала, где можно найти её дедушку и как его попросить присутствовать на чтении. — Я понимаю твоё недовольство, дядя, но и ты пойми…— едва ли не моля, произнесла Лилинг, смотря в печальные глаза Сичэня. — Мне больно смотреть на то, как вы с отцом в печали. Я просто хочу показать дедушке, что на смерти бабушки жизнь не заканчивается, и у него есть люди, которым он нужен. Тяжело вздохнув, Лань Хуань поднял руки вверх в знак капитуляции. — Отец находится в пещере, что недалеко от водопада, вода которого впадает в холодный источник, — тихо произнёс глава ордена Лань и с мольбой посмотрел в глаза своей племянницы. — Только, я тебя прошу, будь вежлива с ним. — Конечно, дядя! — ласково улыбнувшись, Лилинг поклонилась и поспешила на выход, но тут же остановившись, девушка обернулась и вновь поклонилась, но уже присутствующим. — Прошу меня простить, мне нужно будет покинуть вас ненадолго, — спокойно произнесла заклинательница. — Прошу, можете начинать без меня. Я же подойду немножко позже. — Хорошо, госпожа Лань, — кивнул головой Вэнь Жохань и пригвоздил взглядом попытавшихся что-то сказать заклинателей. — Уверяю вас, мы продолжим чтение, а вы со спокойной душой можете заниматься тем, что вас беспокоит. — Благодарю Верховного Заклинателя! — произнесла девушка и скрылась за дверьми. — Что же, раз госпожа Лань предложила нам продолжить чтение, так почему бы нам им не воспользоваться? — тут же спросил Вэнь Сюй, садясь на свое место. Остальные последовали за ним. — Кто желает продолжить? — неуверенно спросил Сычжуй, всё ещё изредко поглядывая в сторону закрытой двери, за которой скрылась его сестра. И что только это бедствие на ножках вновь задумало? — А давайте я прочитаю? — весело воскликнул Цзинъи, протягивая руки к артефакту. — Тем более я представляю, что будет дальше! Никто против не был, так что, взяв книгу в руки, Лань Цзинъи прочистил горло и начал читать нужную страницу. Шрам захватил всё внимание Вэй Усяня, он даже было подумал, что глаза его обманывают; даже дыхание сбилось на пару тактов, и Вэй Усянь совсем не заметил лица потревоженного им мужчины. — И чем тебя так привлек этот шрам? — с непониманием спросил Цзян Чэн, смотря на своего брата. Тот, почесав кончик носа, пожал плечами, мол, самому интересно. — Да кто его знает. Возможно, удивился тому, как адепт ордена Лань позволил себя клеймить? — задумчиво произнёс Вэй Усянь, на что получил согласный кивок головы со стороны младшего. Сычжуй, Цзинь Лин и Цзинъи лишь переглянулись меж собой, но всё же решили промолчать, так как понимали, что книга всё расскажет. Внезапно белая вспышка пронеслась перед его глазами, словно началась снежная буря. В следующую же секунду голубой отблеск меча прорвался сквозь эту метель порывом ледяного ветра и нацелился прямо на Вэй Усяня. — Лань Чжань? — то ли удивлённо, то ли с обидой в голосе произнёс Вэй Усянь, смотря в сторону возлюбленного. — Ты чего дерешься-то? — Подглядывать не красиво! — спокойно ответил Лань Ванцзи, отчего сидящие с ним путешественники тихо захихикал. — Идиот! — воскликнул Цзян Чэн и стукнул неугомоннимого брата по голове. — У тебя чувство приличия есть? — Отродясь не ведаю, что это такое! — потирая пострадавшую голову, ответил Вэй Усянь. На этот раз хихиканье раздалось со всех сторон. Кто бы ни признал знаменитый меч Ханьгуан-цзюня — «Бичэнь»? Кошмар, значит, это Лань Ванцзи! — Только мне могло так повезти! — печально вздохнул Первый ученик ордена Цзян и тут же замер, словно обратился в камень. — Стоп… подождите! То есть клеймо было на теле Лань Чжаня? Это кто там такой бессмертный герой, у которого лишние руки оказались? И… шрамы от кнута? Лань Сичэнь! Кажется, ваши Старейшины перешли все дозволенные ступеньки!!! — Угомонись! — вновь стукнул брата по голове наследник пурпурного ордена, смотря на то, как стремительно бледнел Лань Хуань, схвативший за руку каменного Лань Ванцзи, а пусть и бледный, но заботливый Не Хуайсан протягивал лидеру ордена Лань чашу с успокоительным настоем, попутно обмахивая того своим веером. — Не в мою смену! — недовольно воскликнула сидящая возле своего дяди Вэнь Цин и метко швырнула в лоб медицинской иглой, отчего Сичэнь начал заваливаться на Ванцзи, который тут же словил его. — Иглу не трогать, пусть отдохнёт. Не хватало мне ещё искажения Ци. Госпожа Лань мне потом голову пилочкой для ногтей отпилит. — Спасибо, дева Вэнь, — тут же благодарно склонил голову Хуайсан, продолжая обмахивать супруга веером. — Вот тебе и праведники… — Закрой рот, мешаешь слушать историю! — рыкнул в сторону своего второго сына Вэнь Жохань, на что Вэнь Чао недовольно скривился, но промолчал, вздрогнув от взгляда отца. Вэй Усянь хорошо умел и уворачиваться от мечей, и уносить ноги. Вот и сейчас он перекатился по земле, тем самым избежав удара Бичэня, и дал стрекача, по дороге даже успев вытащить листочек, запутавшийся в волосах. Вэй Усянь нёсся, не видя дороги, как безголовая муха, пока не врезался в группу людей, возвращающихся с дозора. Они схватили его и отчитали: — Ни минуты покоя с тобой! — устало вздохнул Цзян Чэн под тихий смех сестры. — Злой Чэн-Чэн! — обиженно протянул Вэй Усянь и подсел поближе веселящейся сестре, под такой же тихий смешок Фэнмяня и самого Цзян Чэна. — Ты кого Чэн-Чэном назвал, балда? — Мальчики, не ссорьтесь. — Хорошо, сестра! — Что за беготня? В Облачных Глубинах запрещёно передвигаться бегом! Вэй Усянь же был вне себя от радости, узнав Лань Цзинъи и остальных. Уж теперь-то его точно выдворят из Облачных Глубин! Не мешкая ни секунды, он затараторил: — Не выйдет, учитель Вэй! — весело произнес Цзинъи, отчего читальный зал заполнил смех, а названный обиженно отвернулся, бурча себе под нос что-то о предателях. — Нам ждать бяку? — массируя пылающие болью виски, спросил Цзян Чэн. Печальный вздох путешественников едва не заставил взвыть волком от предчувствия позора. — Я ничего не видел! Клянусь, я ничегошеньки не видел! Нет, нет, я честно не подглядывал за купающимся Лань Ванцзи! По залу вновь прокатились смешки, а некоторые начали шептаться о бесстыдстве молодого человека. От подобного бесстыдства ученики потеряли дар речи. Где бы ни находился Ханьгуан-цюнь, он всегда являлся величественным и священным столпом, на который все, особенно младшие адепты Ордена Гусу Лань, взирали с благоговением. Подглядывать за омовением Ханьгуан-цзюня в холодном источнике! Даже сама мысль о подобном поступке считалась страшнейшим из преступлений, и теперь ему нет прощения! — А Второго Нефрита в будущем боготворят, как Небожителя! — произнёс кто-то из малого клана, чем вызвал недовольство со стороны прибывших. — Ханьгуан-цзюнь всегда для нас был примером для подражания. Ведь именно таким и должен быть каждый адепт нашего ордена! — недовольно произнес Сычжуй. — Да как может быть предметом для подражания этот ходячий кусок камня с правилами вместо мозгов? — недовольно воскликнул Цзинь Цзысюнь, скривив в омерзении своё лицо. — Да к тому же, обрезанный рукав! Это позор на всю Поднебесную! — Цзинь Цзысюнь! — рыкнул на весь зал Цзинь Лин, вставая на ноги и активируя Цзыдянь. — Ты! Позор ордена Цзинь! Смерти ищешь? Так я помогу! Да как у тебя язык только повернулся такое сказать? Лань Ванцзи великий заклинатель нашего времени! А также один из истинно праведных людей, который не делит весь мир на чёрное и белое! Не тебе, помойная свинья, говорить о праведности! Весь мир заклинателей уважает Ханьгуан-цзюня за его силу и справедливость, в то время как тебя едва ли не весь наш клан смешивал с грязью, не хуже того, как вы поступаете с орденом Вэнь сейчас! Так что закрыл рот и сиди молча. Или мне придётся применить Цзыдянь, чтобы научить тебя манерам! Моё терпение и так на исходе, не доводи до греха! Цзинъи, читай дальше! В звенящей тишине, Лань Зихао вздрогнул, но продолжил чтение. Лань Сычжуй так испугался, что даже его голос зазвучал иначе: — Что? Ханьгуан-цзюнь? В источнике был Хангуан-цзюнь?! — Ты даже спокойного ребёнка смог довести едва ли не до нервного срыва! — устало хлопнул себя по лицу наследник Цзян, на что Вэй Усянь фыркнул в ответ и пихнул брата в бок. — Великовозрастные дети…— покачал головой Фэнмянь, пряча за рукавом ханьфу улыбку. Лань Цзинъи в ярости схватил Вэй Усяня за грудки: — Ах ты проклятый обрезанный рукав! Как т-т-ты вообще посмел подглядывать за ним?! Вэй Усянь решил ковать железо, пока горячо, и с продолжил подтверждать факт преступления: — Что ты, что ты! Я не видел ни кусочка обнажённого тела Ханьгуан-цзюня! —А-Сянь, не дразни детей! — хихикала красная от смущения Яньли. — Хорошо, не буду, сестра! Лань Цзинъи уже дымился от гнева: — Ага, трёх сотен лянов здесь нет! Если ты не подглядывал, то что ты тогда тут делаешь? Посмотри на себя, и как ты после такого смеешь показываться людям на глаза! — В Облачных Глубинах запрещено шуметь! — хихикая и поглаживая невидимую бороду, произнес Вэй Усянь, с озорством смотря на юношу. По залу вновь прокатилась волна смеха, а красный от смущения Цзинъи продолжил читать. Вэй Усянь в ответ закрыл лицо руками: — Не кричи так громко… В Облачных Глубинах запрещён шум. — Упрекнуть адепта Лань их же правилом? — смеясь, произнёс Не Минцзюэ, под тихий смех своего брата, который ласково поправил прядь волос на лице спящего Сичэня. И когда можно будет пробудить его ото сна? — В этом весь наш А-Сянь, — хихикает Яньли под причитания Цзян Чэна. — Он хорошо помнит правила только тогда, когда ему это нужно! — Сестра! — обиженно воскликнул Вэй Усянь под новую волну смеха. Цзинъи лишь покачал головой и продолжил чтение. Неожиданно с боку раздался тихий, но мелодичный голос: — Что тут за шум? Цзинъи, тебя вся Поднебесная слышит, хочешь нарваться на учителя Лань и вновь переписывать правила? — Лань Лилинг! Стоящие в сторонке адепты медленно расступились и с почтением пропустили миловидную девочку, двенадцати лет на вид. Ее белые одеяния нежно покачивались на ветру, а белая лента с плывущими облаками указывала на то, что малышка не простой адепт, а так же, как и Сычжуй и Цзинъи была в родстве с главной ветьвю. — А вот и Лилинг! — произнёс Вэй Усянь, засияв от радости. Краем глаза юноша заметил и выражение нежности, что мелькнуло на лице Лань Ванцзи, который, возможно, также был рад слышать о их дочери. На эту мысль Первый ученик ордена Цзян покраснел и отвёл взгляд. Покраснев от негодования, Цзинъи ткнул в сторону смотрящего на девочку Вэй Усяня пальцем: — Но Лилинг! Этот… этот бесстыдник, подглядывал за Ханьгуан-цзюнем! От этих слов, прибывшая на шум Лилинг едва не споткнулась и удивлённо округлила глаза посмотрела в указанную сторону. Столкнувшись со взглядом гостя её отца, юная дева, почему-то вздрогнула, поспешила отвести взгляд и неверии вновь посмотрела на тёмного заклинателя: — Ты… — Господин Вэй напугал госпожу Лань? — с интересом спросила А-Цин. — Нет, — мотнув головой, ответил Сычжуй. — Как говорила А-Линг, она просто почувствовала знакомую энергию учителя Вэя, но не могла понять, почему. Всё же, когда учитель погиб при осаде, Лилинг ещё не родилась. Кокон, в котором она росла, учитель дал мне, но перед этим напитал его хорошенько своей силой. — То есть, когда я умер, моя дочь… я её и не видел вовсе? — хрипло спросил Вэй Усянь, на что получил кивок головы. — Вот значит почему я её не узнал сразу. — Да, — кивнул головой Юань. — Лилинг родилась в тот момент, когда нас с ней нашёл Ханьгуан-цзюнь. Он прекрасно знал о том, что сестра ваша с ним дочь, всё же при создании кокона нужны оба родителя и их подпитка. — Но почему я не увёл вас? — тихо спросил Лань Ванцзи, смотря на сына. И пусть он не их с Вэй Ином кровный сын, всё же его старшая версия воспитывал этого ребёнка как своего. А значит, это его сын. — Дело в том, что учитель был против переноса кокона куда-то, так как он не знал, как отреагирует энергия на такое действие. — печально вздохнул Сычжуй, отведя взгляд в сторону. — Но учитель… — Папа… — прервал парня Вэй Усянь, чем заработал удивлённый взгляд со всех сторон. — Зови меня папой, всё-таки моя старшая версия воспитывала тебя, а значит, ты мой сын. Смахнув с глаз слёзы, А-Юань кивнул головой и продолжил: — Так вот, папа обещал сразу же уйти с горы, как только дитя родится и немного окрепнет. К сожалению, уйти у нас не получилось, но мы очень благодарны тому, что ты… вы, Ханьгуан-цзюнь… — Отец, — спокойно подсказал Ванцзи. Ещё одна слеза сорвалась с ресниц юноши, которого с обеих сторон обняли его друзья. — Вы отец, спасли нас и вырастили, — закончил свой рассказ Сычжуй и поклонился обоим родителям, не скрывая слёз радости и благодарности. — Продолжай читать, Цзинъи. Кивнув головой, тот продолжил чтение: Фыркнув, Лань Цзинъи скрестил руки на груди: — Не разговаривай с этим бесстыдником, А-Линг! Ханьгуан-цзюнь проявил к нему благосклонность, а он поступает так! Шокированная девочка посмотрела на говорившего и хотела было что-то сказать в ответ, как посреди их перепалки из-за кустов посконника появился Лань Ванцзи с распущенными волосами и в белом одеянии. Вэй Усянь с учениками ещё даже не закончили спор, а Лань Ванцзи уже успел одеться как подобает, лишь его меч всё ещё оставался обнажён. Ученики поспешили поприветствовать его, а Лань Цзинъи быстро заговорил: — Ханьгуан-цзюнь, этот Мо Сюаньюй просто омерзителен. Вы привезли его сюда, только потому что он помог нам в деревне Мо, а он… он… — Любишь же ты устраивать переполох. А вдруг это был не Вэй Усянь, который хорошо знает местонахождение источника, а какой-нибудь бедняга который просто заплутал. Тем более, не забывай, Мо Сюаньюй по истории был блаженным, а такие люди не ведают, что творят, — качая головой, произнёс Цзинь Цзысюань, отчего Цзинъи покраснел от стыда. Доля правды в словах отца его друга всё же была. Вэй Усянь подумал, что уж на этот-то раз терпение Лань Ванцзи точно лопнет, и его с позором вышвырнут из Облачных Глубин. Но тот лишь мельком взглянул на Вэй Усяня, секунду помолчал и с лёгким звоном убрал Бичэнь в ножны: — Вы свободны. — И вновь облом! — печально вздохнул Вэй Усянь, отчего многие начали хихикать. — Типичный ты, всегда найдешь приключение себе на задницу! — фыркнул от смеха Цзян Чэн. — Сестра! Сянь-Сяня обижают! Два совершенно невыразительных слова не допускали никаких возражений. В ту же секунду толпа разошлась, юная дева с почтением поклонилась и направилась в сторону библиотеки, схватив за шиворот пискнувшего Цзинъи, а Лань Ванцзи преспокойно схватил Вэй Усяня за шиворот и потащил за собой в цзинши. В его прошлой жизни оба они были одинаково стройны и высоки; и почти одного роста, Вэй Усянь лишь чуточку пониже. Раньше, когда они стояли рядом, разница в один цунь почти не замечалась. Однако теперь, переродившись в новом теле, Вэй Усянь, хоть и всё ещё считался достаточно высоким, но оказался ниже Лань Ванцзи больше, чем на два цуня, и когда тот потащил его за собой, то он даже не смог оказать достойного сопротивления. Тогда Вэй Усянь чуть притормозил, намереваясь закричать, но Лань Ванцзи холодно произнёс: — Те, кто шумит, будут подвергнуты заклятию молчания. — И куда это вас потянула моя дочь? — приподняв бровь, спросил Вэй Усянь, смотря на Цзинъи, отчего тот отвёл взгляд. — Меня заставили переписывать правила… По залу прокатился смешки и тихие покашливания, а вот будущий тёмный заклинатель скривился, стоило услышать о заклинании молчания — Снова голоса лишают! — Как же это знакомо! — понимающе кивнул головой Зихао. Вэй Усянь предпочёл бы, чтобы его сбросили со скалы, но только бы не наложили заклятие молчания, и потому передумал шуметь. Он всё никак не мог взять в толк: с каких это пор в Ордене Гусу Лань допускают нечто столь непочтительное, как подглядывание за омовением одного из самых прославленных заклинателей?! Неужели даже это сойдёт ему с рук? — Сойдёт, сойдёт! — смеясь, ответил Цзинь Лин, смотря в сторону печального дяди. — Конечно сойдёт, вы же любовь всей его жизни, как-никак! — ласково улыбнулась А-Цин, чем вновь вызвала смех со всех сторон. Лань Ванцзи втащил его в цзинши, прошёл прямо во внутреннюю комнату и грубо швырнул на кровать. Вэй Усянь было завопил от боли, но уже через несколько мгновений слегка отнял поясницу от кровати и соблазнительно изогнулся. Он собирался жалобно похныкать, заигрывая с Лань Ванцзи, чтобы тот покрылся гусиной кожей от отвращения. Однако, подняв голову, Вэй Усянь увидел, что в руке Ханьгуан-цзюня зажат меч, а сам он властно смотрит на него. — Я этого не слышал… — закрыл глаза Цзян Чэн, толкая брата в бок. — Чувства приличия у тебя всё же нет! — А ты как будто и не знал! — шикнул в ответ Вэй Усянь и ткнул пальцем в ответ. — Да и вообще! Я сама невинность! — Каким местом, интересно знать… Он привык видеть Лань Ванцзи с приглаженными, длинными волосами и лобной лентой; безупречным с головы до пят. Но сейчас на нём было лишь тонкое одеяние, а волосы слегка растрепались, и такого Лань Ванцзи Вэй Усянь видел впервые. Он не удержался и посмотрел на него чуть дольше, чем планировал. От того, что Лань Ванцзи тащил его всю дорогу, а после швырнул на кровать, воротник на его груди, изначально плотно запахнутый, слегка раскрылся, обнажая выступающие ключицы и бордовый ожог под левой из них. И вновь этот шрам поглотил всё внимание Вэй Усяня. — Да что не так с этим шрамом? — не сдержался Вэнь Чао, из-за чего на него недовольно посмотрели остальные. — Если бы ты не перебивал, то всё бы узнал! — шикнул в его сторону Вэнь Сюй, на что второй наследник потупил свой взор и притянул любовницу к себе поближе. Такой же находился на его теле ещё до того, как он стал Старейшиной Илин. — Не понял… — удивлённо спросил Вэй Усянь, смотря на путешественников. — Мы что, с Лань Чжанем попали в плен? — Нет, учитель. Вы всё узнаете потом, — мотнул головой Цзинъи, на что Вэй Усянь согласно вздохнул, но всё же решил узнать всю историю у дочери. Отметина на теле Лань Ванцзи была практически копией его шрама, совпадало и расположение, и форма, вот почему Вэй Усянь безошибочно узнал его и изумился до глубины души. Кстати, кроме этого ожога, напоминающего клеймо, тридцать или около того шрамов от дисциплинарного кнута тоже вызывали вопросы. — Гуевы старикашки, — цыкнул Цзинь Лин и посмотрел на своих друзей. — Может, попросить Лилинг ещё раз с ними побеседовать, но чтобы на этот раз присутствовали и мы? — Тогда будет Бойня, — не согласился Цзинъи. — А это не сильно порадует главу и Ханьгуан-цзюня. Ещё раз цыкнув, но на этот раз от досады, Цзинь Лин продолжил слушать. Лань Ванцзи снискал славу ещё в раннем возрасте. Он всегда удостаивался высокой оценки, и сейчас был одним из самых прославленных заклинателей, а также половиной из «Двух нефритов», коими так гордился Орден Гусу Лань. Старшие адепты любого клана немедленно ставили младшим в пример каждое его слово и действие. Какую же непростительную ошибку он совершил, что подвергся столь жестокому наказанию? Судя по тому, что шрамов было целых тридцать или даже больше, его могли с таким же успехом и убить. Шрамы от дисциплинарного кнута никогда не сходили, чтобы провинившийся запомнил наказание на всю оставшуюся жизнь и больше никогда не совершал подобной ошибки. — Давайте мы не будем это комментировать, — вздохнул Сычжуй. — Сейчас нам бойня не нужна. Заклинатели нехотя закивали головой и продолжили слушать. Проследив за его взглядом, Лань Ванцзи опустил глаза. Затем одним движением запахнул воротник, скрыв и ключицы, и ожог, и вновь стал невозмутимым Ханьгуан-цзюнем. В ту же секунду издалека донёсся гулкий колокольный звон. — Кто-то застеснялся! — хихикнул Не Хуайсан, смотря на брата своего супруга. На что тот спрятал глаза за волосами, но кончики ушей выдавали с головой. Орден Гусу Лань имел строгие правила относительно многих аспектов жизни, и отход ко сну не был исключением. Все в Облачных глубинах ложились в постель в девять вечера и вставали в пять утра, а колокольный звон служил напоминанием об этом. Лань Ванцзи внимательно прислушался к его ударам, а затем сказал Вэй Усяню: — Ты спишь здесь. — Бесполезно, Усянь ложится спать в час ночи, а встаёт не раньше девяти, — покачал головой Цзян Чэн. — А как же он тогда на учёбу ходил? — не понял Цзинь Цзысюань. — Я его тащил на учёбу, — пожал плечами в ответ наследник пурпурного ордена. — Первые пары он сидел и спал с открытыми глазами, и просыпался ровно в девять. В стороне что-то зашипела разгневанной змеёй Юй Цзыюань, но что именно — слышно не было. Не дав ему и шанса на ответ, Лань Ванцзи повернулся и ушёл в другую часть цзинши, оставив растянувшегося на кровати Вэй Усяня в одиночестве и полной растерянности. Вэй Усянь не мог не заподозрить, что Лань Чжань догадался, кто он такой, однако его сомнения не имели под собой твёрдой почвы. Принесение своего тела в жертву в обмен на исполнение желания считалось запрещённой техникой, о которой знали далеко не все. Тексты, её содержащие, передавались из поколения в поколение и многие части были утеряны, потому ритуал не всегда удавалось исполнить. Со временем большинство людей и вовсе перестало верить в него. Мо Сюаньюю удалось призвать Вэй Усяня только лишь потому, что он где-то смог достать эти тайные письмена. В любом случае, не мог же Лань Ванцзи узнать Вэй Усяня лишь по ужасной игре на флейте. — Наивно, как раз по флейте он и узнал тебя, Вэй Усянь, — фыркнул Цзинь Лин под смешки друзей. Вэй Усянь попытался вспомнить, а были ли его прошлые отношения с Лань Ванцзи приятельскими. Да, они вместе учились, сражались, пережили кое-какие приключения, но всё это, словно опадающие лепестки или бегущая вода, — пришло и ушло. Лань Ванцзи оставался адептом Ордена Гусу Лань, а это означало, что он должен быть «праведен» — прямой противоположностью личности Вэй Усяня. В конце концов, он заключил, что их отношения были не такими уж плохими, но и хорошими их назвать трудно. Скорее всего, Лань Ванцзи думал о нём также, как и остальные, — слишком легкомысленный, недостаточно благонравный, и то, что он учинит хаос, было лишь вопросом времени. Вэй Усянь принёс немало неприятностей Ордену Гусу Лань уже после того, как предал Орден Юньмэн Цзян и стал Старейшиной Илин, особенно в последние месяцы своей жизни. Так что случись Лань Ванцзи узнать его в новом теле, и крупной ссоры было бы не избежать. — Бедствие ты на ножках наше! — вздохнул Цзян Чэн и тут же получил тычок в бок. Но все же нынешнее положение вещей вызывало настоящий смех сквозь слёзы: в прошлом Лань Ванцзи не терпел никаких его выкрутасов, но сейчас, даже несмотря на то, что Вэй Усянь вытащил из рукава все свои козыри крайней безнравственности, того было ничем не пронять. Его что, можно поздравить с таким стремительным прогрессом?! — Это любовь, Вэй-сюн! — фыркнул Не Хуайсан. — А также радость встречи! — Да понял я, Не-сюн! Понял! — поднял руки вверх Вэй Усянь. — Не нужно мне об этом напоминать! Но вот будущий я этого не понимал! Вэй Усянь ещё немного повалялся на кровати, глядя в пустоту, затем встал и тихонько направился в соседнюю комнату. Лань Ванцзи лежал на боку и как будто уже спал. Тогда Вэй Усянь бесшумно подкрался к нему. — Ну и зачем тебя туда понесло, бестолочь? — взвыл волком Ваньинь, на что его бедовый брат пожал плечами. — Нефритовый пропуск на свободу. — Горе ты наше… Он отказывался сдаваться и всё ещё надеялся раздобыть нефритовый жетон, выудив его из одежд спящего, но стоило ему протянуть руку, как длинные ресницы Лань Ванцзи дрогнули, и мужчина открыл глаза. — Вот и пришел к тебе великий облом! — хихикнул Не Хуайсан, чем вызвал смех заклинателей и тихий бубнёж со стороны друга. Вэй Усянь, как всегда, живо сообразил и прыгнул прямиком в кровать к Лань Ванцзи. Многие тут же подавились своими напитками, а Не Хуайсан уронил от неожиданности свой веер, который, слава Небожителям, не зацепил мирно спящего Сичэня. В читательском зале наступила тишина… — Какого. Гуля. Вэй. Усянь!!! — воскликнул алеющий Цзян Чэн, ударив брата. — Ты что творишь, бесстыдник!!! — А-йя! Цзян Чэн! Не нужно драться! — взвыл в ответ Вэй Усянь и поспешил спрятаться за широкие плечи Лань Ванцзи, чьи кончики ушей заалели. — Иди сюда, бестолочь! Я научу тебя уму-разуму! — встал со своего места Цзян Чэн, но тут ему дорогу преградил Цзинь Лин. — Успокойся, дядя. В дальнейшем они поженятся! Дыши спокойно! Ты же знаешь, что Вэй Усяню нет равных в бесстыдстве. Его не исправить! — Цзинь Лин, ты мне помогаешь или ещё больше закапываешь? — с непониманием спросил Вэй Усянь. — Да к тому же, я на втором месте по бесстыдству! На первое ещё никто не претендовал! — А разве это не одно и тоже? — шикнул в ответ Жулань и утянул за собой дядю на стул под бурчание другого дяди. Он вспомнил, что Лань Ванцзи ненавидел прикасаться к другим людям. В прошлом достаточно было слегка задеть его, чтобы задевший отлетел прочь словно ветром унесённый. Если же он и такое стерпит, то это точно уже не Лань Ванцзи. Вэй Усянь даже заподозрит, что его тело захватил кто-то другой! Вэй Усянь навис над Лань Ванцзи, и талия того оказалась аккурат между его коленей; руками же он оперся о кровать, поймав Ханьгуан-цзюня в ловушку. Он начал медленно склоняться над мужчиной. Расстояние между их лицами становилось всё меньше и меньше. Меньше и меньше. Когда Вэй Усяню от этой близости стало уже совсем трудно дышать, Лань Ванцзи наконец открыл свой рот. — Ой! — тут же воскликнули девы и постарались скрыть свое смущение, мужчины тактично отводили взгляд в сторону и делали вид, что ничего не слышали. Он помолчал несколько секунд: — … Слезай. Вэй Усянь остался невозмутимым: — Не слезу. Пара светлых глаз находилась слишком близко к Вэй Усяню, глядя на него в упор. Лань Ванцзи пристально посмотрел на него и повторил: — … Слезай. Вэй Усянь стоял на своём: — Не-а. Раз уж ты оставил меня здесь, то должен был предполагать, что произойдёт что-то подобное. Лань Ванцзи спросил: — Ты уверен, что хочешь именно этого? — … — почему-то Вэй Усянь почувствовал, что ему стоит обдумать свой ответ. — Какой же позор на наш орден! — тихо шипела Юй Цзыюань и с ненавистью посмотрела на мальчишку, что спокойно разговаривал с сидящим рядом с ним наследником Не. — Терпение, матушка, — вздохнула алеющая от услышаного Яньли. — Да и ты разве не видишь? Они оба, что А-Сянь, что Второй молодой господин Лань любят друг друга? Мадам Юй недовольно поджала губы, но предпочла промолчать. Он уже почти скривил губы в усмешке, как вдруг в районе его поясницы зародилось оцепенение, молниеносно охватив всё тело, ноги отказались ему повиноваться, и Вэй Усянь кулем свалился на Лань Ванцзи. Голова его приникла к груди Ханьгуан-цзюня, а полуулыбка так и застыла на губах. Он не мог пошевелить ни пальцем. Откуда-то сверху донёсся голос Лань Ванцзи. Голос его был низким и глубоким, и когда Лань Ванцзи говорил, его грудь еле ощутимо содрогалась: — Тогда оставайся так на всю ночь! — Эти двое стоят друг друга! — с презрением фыркнул Вэнь Чао, но тут же замолчал под взглядом отца. — А по-моему, это звучит романтично, — восхищённо произнесла молодая дева, её подружки тут же закивали головой. — Действительно. Тринадцать лет ждал и оплакивал, — добавила вторая дева. — Это настоящая любовь! Где бы такую найти только? Такого поворота событий Вэй Усянь никак не ожидал. Он поёрзал туда-сюда, пытаясь встать, но талия его по-прежнему ныла, а ноги не слушались. Всё, что ему оставалось, — прильнуть к телу другого мужчины в столь неловкой позе, что привело его в полнейшее замешательство. Что же такого случилось с Лань Чжанем за эти годы? Как он превратился в подобного человека? Был ли это вообще прежний Лань Чжань?! Нет, наверняка его тело захватили! Лань Ванцзи пошевелился, прервав мысли, беспорядочно мечущиеся в голове Вэй Усяня. Тот тут же воспрянул духом, решив, что он наконец потерял терпение. Однако Лань Ванцзи всего лишь легко взмахнул рукой. И погасил лампу. — Конец главы! — воскликнул алеющий от смущения Цзинъи и поспешил закрыть книгу. — Давайте отдохнем и продолжим? Многие с ним согласились. Действительно, нужен перерыв и свежий воздух. Благо, резиденция Гу Су находилась в горах, и тут всегда было прохладно.