Тигры и лотосы

Лэй не помнил, как они достигли хребта. Просто в один момент он выпрямился, растирая холодные израненные ладони, и задохнулся от восторга, увидев с высоты птичьего полета весь мир. Позади, в глубокой долине, простиралась Империя Сиань, усыпанная красными башенками, величественными храмами с изогнутыми крышами, застроенная многочисленными деревнями и городами. Туман расступился; блестела коричневой лентой река, становясь широкой на подступах к столице, и в ее мутных водах болтались многочисленные лодки и даже джонки с алыми парусами. По другую сторону лысого каменистого хребта, обдуваемого ледяным ветром, раскинулись южные земли, принадлежавшие свободным кланам. Лес сбегал вниз темными стволами, потом вдруг становился коричнево-бурым и превращался в темно-зеленый массив джунглей, пронизанных артериями рек. Кое-где влажную, подернутую дымкой зелень вспарывали скалы, точно столбы торчавшие из земли; а может быть это были силуэты окаменевших исполинов, оставшиеся стоять здесь со времен Древних. Это там Лэй однажды встретил тигра, который потом являлся ему во снах. Тогда он всего лишь спустился через перевал к реке за лотосами и травами — кто знал, что все так обернется? А еще дальше, теряясь за скалами и прячась за кронами, расположились города. В какой из них они шли? Под которой из крыш смогут обрести покой? Может, их путь лежал дальше, в пески? В любом случае, то были земли Ши Шуо, земли, куда так стремилась его душа. — Нужно спускаться. Тебя продует на ветру, — бросил Шуо, бесшумно приблизившись к нему. Только теперь Ян Лэй ощутил, как остро кусает щеки холодный северный ветер, как болят ладони и ломит натруженные ноги. Взгляд помутнел, красота вокруг стерлась и размазалась об усталость. Он невыразительно кивнул и шагнул ниже, на обманчиво-ровную ступеньку из сероватого грунта. Камень под ногой оказался живым: Лэй испуганно охнул, почувствовав, как заколотилось в груди сердце, и едва удержал равновесие только благодаря тому, что Шуо вовремя схватил его за шиворот. — Осторожнее, — хмуро произнес воин. — Иди за мной. Пусть нас преследуют, но это не значит, что тебе следует скатываться с горы подобно оторвавшемуся от телеги колесу. Лэй судорожно сглотнул и, выверяя каждый шаг, двинулся вслед за другом. Постепенно холодный ветер стих, разбившись о валуны и темные стволы деревьев с раскидистыми, но лишенными листьев кронами. Голые камни подернулись грунтом и ковром из палой листвы, источавшей сырой гнилостный запах. Иногда влажная почва ехала под ногами, но идти стало куда легче, по крайней мере, Ян Лэй больше не боялся рухнуть с отвесного обрыва или провалиться между острыми обломками скалы. Ши Шуо шел чуть впереди, выбирая путь между упавших трухлявых деревьев, острого колючего кустарника, намертво вцепившегося в склоны Цяньлиня, и камней, казавшихся инородными здесь. Лэй старался не отставать и то и дело ловил Шуо за край плаща плохо слушающимися от холода пальцами, будто это могло помочь. Пейзаж все еще оставался безжизненным, когда на горы тяжелым покрывалом опустилась сырая темная ночь. В какой-то момент вокруг сгустился такой плотный сумрак, что Лэй едва не упустил из вида одетого во все черное Ши Шуо. Он разомкнул губы, чтобы позвать, но осекся — склоны с этой стороны были плохо знакомы ему. Неизвестно, кто откликнулся бы на его зов: друг ли, буйный ракшас или дикий зверь. Впереди захрустели заросли, отодвигаемые сильными руками, и Шуо сам обернулся к нему: — Идем сюда. Здесь что-то есть. Лэй встрепенулся, заторопился на голос, суетливо подбирая полы испачканных в грязи влажных одежд. Помогая себе руками и коротким ножом, Шуо решительно проломился сквозь сухие острые ветки, норовившие проткнуть путникам глаза, и вдруг вывел его к небольшой почерневшей фанзе с покосившейся двускатной крышей. Лэй изумленно ахнул, увидев впереди очертания еще нескольких простых домиков: брошенные, они просели, будто вросли в землю, и теперь тоскливо глядели на путников крохотными грубо заколоченными окошками. — Здесь так давно никого не было, — удивленно прошептал Лэй, боясь своим звонким голосом нарушить вечный покой покинутой деревни. — Если бы, — Шуо хмыкнул и указал куда-то под ноги, а потом вперед, на обломанные ветви кустарника, сквозь который кто-то продирался до них. — Я чую старую звериную кровь, огонь и человека. Здесь бывают охотники, но сейчас их нет. — Ты уверен? Тот кивнул и шумно втянул носом воздух, совсем как зверь, еще раз убеждаясь в своей правоте. Коротко бросил: — Мы заночуем здесь, иначе ты не выдержишь спуск. В другой раз Лэй бы возмутился и обиделся от того, что друг считает его немощным, но в этот раз выдохнул с облегчением, представив себе сухую деревянную лавку, а не землю вместо постели, да теплую печь. Страшно хотелось отогреться, а еще лучше — помыться и постирать вещи. Лэй чувствовал себя изнуренным, потным и при этом продрогшим до костей, а на коже еще остались запахи гари и дыма. Хотелось стереть все это с себя вместе с усталостью и болью в ногах и стесанных ладонях. Шуо решительно зашагал к одному из домов, явно по неизвестным Лэю признакам определив, в каком из них недавно останавливались. Ян Лэю оставалось лишь следовать за ним, на ходу воображая жарко растопленный кан, треск дров, тепло, запах дерева и аромат жареных лепешек. Реальность, однако, оказалась куда менее приятной: дом встретил их затхлой сыростью, холодом и сумраком. Лэй вздрогнул, когда учуял запах дыма: Ши Шуо протянул ему пылающую лучину, и на секунду в рыжеватом отблеске огня его темные глаза показались демоническими. Но поразило не это. — Ты видишь в темноте, — изумленно выдохнул юноша, принимая горящую щепку из рук якши. Их пальцы на миг соприкоснулись, и Лэй подивился тому, насколько теплые и человеческие у него руки. Захотелось, чтобы это прикосновение продолжилось. Было бы правильным, если бы Ши Шуо взял его за руку и не оставлял одного в жуткой темноте брошенного дома. — Да, — тот кивнул и тут же отвернулся, будто его разозлило, как Ян Лэй разглядывал его. — Я положу дрова в кан и договорюсь с духами огня, чтобы они скрыли наше присутствие. Потом уйду. — Тебе стоит переночевать в доме. Ты сильный, но… — Нет, — отрезал Шуо, тут же принявшись за сваленные грудой под лавкой дрова, которые заготовил здесь охотник или случайный путник. — В лесу неспокойно. Лэй открыл рот и тут же закрыл — кем он был, чтобы спорить с якшей? Вскоре от невысокого кана пошло тепло, еще робкое, но такое приятное и нужное озябшим и усталым странникам. Лэй принялся рыскать по углам и ящикам, держа в руке свечу, найденную тут же — ее теплый свет оказался куда приятнее треска дымящей лучины, так напоминавшего ему о смерти бабушки и дедушки. Шуо ушел, прихватив с собой две тяжелые пустые кадки, и вскоре вернулся с водой, которую слил в высокую деревянную бочку. Лэй тем временем нашел небольшой мешок с немного отсыревшей, но все еще рассыпчатой пшеничной мукой и, не веря своему счастью, принялся замешивать жидкое тесто для лепешек. Когда Шуо вернулся в очередной раз, кроме кадки с водой в его руках был чумазый худой заяц. Он бросил дичь на лавку, развернулся и стремительно вышел, на миг впустив в фанзу порыв холодного ветра. Лэй не успел и пискнуть, только растерянно и разочарованно смотрел на закрывшуюся дверь, прижав к себе миску с тестом. Ши Шуо всегда был холоден к нему, даже теперь, когда, казалось бы, общая беда могла их сплотить; а Лэй не мог понять, почему это бесстрастное равнодушие якши так задевало его. Зачем он заботился, если отталкивал? Зачем молчал? Разве так поступали друзья? Лепешки вышли на редкость ароматными и вкусными, или он так измучился, что вода, мука и щепотка пряных трав казались ему блаженством после долгих ночей в лесу и тяжелого пути. Лэй заворачивал в них мясо и медленно ел, смакуя в каждый кусочек, втайне мечтая, что Шуо еще вернется составить ему компанию. Но он не приходил. В какой-то момент Ян Лэй даже подумал, что тигр бросил его, оставил здесь в надежде, что его найдут охотники и укроют в деревне. А потом отогнал от себя эти трусливые, мелочные мысли и окунулся в корыто с нагретой на печи водой, едва не застонав от блаженства. Проснулся Ян Лэй очень резко, будто выдернутый из сна невидимой рукой подлого игривого ракшаса. Испуганно вдохнул и плеснул руками, ощущая вокруг тела прохладную воду. Потом опомнился и осмотрелся — он так и уснул, сидя в небольшом корыте, после того, как вымылся. И только спустя мгновение понял, что именно разбудило его. Чужое присутствие ощущалось так явно, что поначалу испугало; а потом он обнаружил Шуо. Тот спал сидя прямо на полу, привалившись к стене, запрокинув голову и уложив одну руку на согнутое колено. Лэй поймал себя на мысли, что впервые застал его настолько открытым и беззащитным. И это вдруг приятно удивило его: вряд ли хищник, тигр, воин, позволил бы кому-то видеть открытой свою шею. Значит, Ши Шуо все же доверял ему — или попросту не видел в нем достаточно сильного противника. Ян Лэй поднялся из воды и потянулся за свободной нижней рубашкой, которая уже высохла у огня. Плеск, естественно, потревожил хрупкий сон якши. Тот дернулся, вдохнул и сонно заморгал глазами, а потом уставился на полуобнаженного Лэя, который едва успел запахнуть рубашку. — Я… я подкину еще дров в кан, — засуетился Лэй, скрывая непонятно от чего накатившую неловкость. — Прости. Наверняка Ши Шуо часто наблюдал голыми своих товарищей по мечу, пока они освежались в горных ручьях или переодевались на тренировку. Но тело Лэя было далеко не таким совершенным, какое стало бы приятно созерцать. Тем более, в том, как взгляд темных глаз якши коснулся его едва прикрытых недлинной рубашкой бедер, на миг ему почудилось что-то неправильное. Правда Лэй едва ли сумел бы объяснить, что. Лэй швырнул четвертину сухого бревна в кан. Взметнулись искры, его опалило жаром и запахом хвои, но это не помогло скрыть щек, пылавших румянцем стыда. Он вновь ощутил присутствие Ши Шуо, на этот раз совсем рядом, прямо за спиной, и кожа, несмотря на тепло огня, вдруг покрылась мурашками. Лэй нашел в себе силы обернуться и замер, глядя в темные бездонные глаза воина. В его круглых человеческих зрачках плясал огонь, а на смуглом лице застыло нечитаемое ни на что не похожее выражение. — Я оставил тебе лепешки с мясом, — шепотом, едва размыкая пересохшие от необъяснимого волнения губы, произнес Лэй. Ему вдруг захотелось прикоснуться к полам черной накидки на груди воина, но руки дрогнули, и он не сделал этого. — Твою одежду следует постирать, и я мог бы помочь, если ты позволишь. Мы много дней провели в пути… — Я съел половину, — ответил Ши Шуо, не сводя с него взгляда, и в его голосе послышалась непривычная хрипотца. Лэй окончательно стушевался перед ним. Захотелось закрыться руками, отступить на шаг, но позади был жарко растопленный кан, трещавший поленьями, а впереди — лесной тигр. Он почувствовал себя загнанным в ловушку, будто зверек, но не успел испугаться, как Ши Шуо мягко дотронулся пальцами до его щеки, защищая от гадкого чувства страха. Его ладонь пахла хвоей, благовониями и им самим, а тепло кожи было таким приятным и естественным, что захотелось усилить ощущение, подавшись ближе. Однако Лэй не смог и шевельнуться, скованный, загипнотизированный взглядом бездонных черных глаз. — Вот поэтому, — Шуо не отнял руку, а наоборот, продолжил прикосновение, скользнув подушечкой большого пальца по его разомкнутыми в удивлении губам. — Я должен был остаться этой ночью в лесу… Лэй не понимал. Искренне не понимал, что такого в его лице и губах, что другу захотелось коснуться их; и что не так с этим прикосновением, если от него становилось жарче, чем от огня в кане. Он нервно сглотнул, вдруг подался навстречу теплу и сухим грубым пальцам воина. Но Ши Шуо отпрянул, крупно вздрогнув всем телом, будто очнулся ото сна. — Ты не можешь уйти в лес, — Лэй решительно мотнул головой, окончательно выбитый из колеи и растревоженный. — Не можешь уйти прямо сейчас, сбежать, бросить меня здесь совсем одного в покинутой деревне. И ты не станешь истязать себя медитациями и никому не нужным самосовершенствованием. Ты разденешься, чтобы я мог постирать твои вещи, ляжешь на ту лавку и будешь спать, потому что ты измучен не меньше меня. Шуо рыкнул, совсем как тигр, и отвернулся. Ян Лэй чувствовал, что на этот раз одержал победу. Что бы не творилось у якши в голове, чем бы не корил он себя в поздний час в чужой фанзе на склоне горы, он сдался, подчинился воле маленького человека, деревенского парнишки, которого спас из огня. — Отвернись, — хмуро бросил Ши Шуо. Лэй резко развернулся и занялся простыми, хорошо известными ему делами: налил в кадку теплой воды, чтобы воин мог помыться, собрал и сложил высохшие вещи, убрал остатки лепешек. Лэю хотелось думать, что Шуо не устоял перед их запахом и попробовал, хотя что-то подсказывало ему, что окрестности были пусты, а тигр измотан, отчего ему не удалось наловить достаточно дичи для себя. Когда он вновь повернулся, Ши Шуо уже превратился в тигра и свернулся в клубок прямо на полу, а его одежды остались лежать на лавке. Лэй видел, что он не спал, но не стал окликать; хотелось хотя бы мысленно побыть одному, абстрагироваться от того, что только что случилось, чем бы это ни было. Но на коже еще горели прикосновения его пальцев, а перед глазами были его глаза с бездонными зрачками и танцующими в них языками пламени. Лэй закончил, когда облака поредели, а небо из сапфирового сделалось грязно-синим. Горные склоны вокруг фанзы спали, лишь вдалеке ухал филин, однако эта тишина не успокаивала, а, наоборот, тревожила. Ян Лэй не знал, где и когда отныне сможет обрести покой, и от этого на душе становилось тоскливо. Сонный, он потер глаза и пихнул тигра голым коленом в бок. Часть его одежд еще были сыроваты, и он не видел смысла надевать их, когда рядом был полосатый хищник с чуть жестковатой, пахнувшей лесом шерстью и такой теплой шкурой. Ши Шуо понял его намек: зевнул, смешно сморщив розоватый нос и густые белые усы, а потом ловким движением буквально перетек на широкую лавку и позволил Лэю устроиться между своим боком и гладкой бревенчатой стеной. Лэй сам не заметил, как провалился в сон; просто в какой-то момент он приоткрыл глаза, и их резанул солнечный свет, совсем непохожий на то мистическое предрассветное марево, которое он прежде видел из наполовину заколоченного окна фанзы. На лавке было неожиданно свободно, но его все еще кто-то согревал. Лэй скосил взгляд, чуть шевельнулся и с удивлением обнаружил рядом с собой Ши Шуо, уже одетого в свое темное облачение. Тот спал на боку, а Лэй рядом, съехав по лавке чуть ниже и прислонившись спиной к его груди. Рука воина была небрежно закинута на его бок: ее он спросонья принял за привычную тяжесть хвоста тигра. Лэй смутно удивился тому, отчего бы Ши Шуо стал принимать человеческий облик во сне, но не придал этому значения, потому что голова вдруг сделалась тяжелой и его вновь сморила дрема. Следующее пробуждение стало куда менее приятным. Сперва Лэй услышал голос Шуо, но не открыл глаза — слишком расслабленным и разнеженным после сна в хорошо натопленной фанзе он был. А потом его тряхнули, да так, что он ахнул. И вот тогда увидел перед собой встревоженное лицо воина. В робком свете зимнего дня взгляд Шуо больше не казался тяжелым, скорее, напряженным и даже капельку испуганным, насколько вообще был способен бояться якша, дух горных склонов. — Воины Императора уже здесь! — вполголоса проговорил Шуо и в очередной раз встряхнул его. — Нужно бежать! Лэй в ужасе распахнул глаза шире и на секунду окаменел, а затем в панике с силой вцепился в руки Шуо, которые еще были у него на предплечьях. Ужас захлестнул его с головой, а перед внутренним взором встали ужасные картины, как вооруженные солдаты врываются в низкие двери фанзы один за другим, чтобы схватить их, разлучить, а потом, в лучшем случае — казнить… — Ну же! Ян Лэй! — Шуо высвободил руки из цепкой хватки и похлопал его по плечам, приводя в чувства. — У нас мало времени! А затем кинулся в сторону, к его одеждам, разложенным у все еще не прогоревшего кана. Лэй отмер, суетливо схватил нижние штаны, потом накидку, набрасывая все без разбору. В какой-то момент он обнаружил себя сидящим на лавке, а Шуо стоял перед ним на коленях и надевал ему на ноги некогда ярко расшитые ханьфу, так и не отмывшиеся от разводов земли. Лэй вновь замер и на секунду встретился с ним взглядом. Было дико видеть у своих ног мистическое существо, духа, оборотня, и знать, как сладко спится рядом с ним, и как ощущаются прикосновения его грубых сильных рук. — Почему ты не бросишь меня? — спросил Лэй. В голове суматошно крутились мысли, а в голосе скользнули истерические нотки. Ши Шуо смерил его взглядом и натянул ему на ноги сапоги. — Поговорим об этом позже, — отрезал он. И, поднявшись, сдернул Лэя с лавки. — Поторопись. Иначе мне придется объясняться уже перед самим Императором, а не перед тобой. Ответ, как ни странно, успокоил; Лэй бросился к оставленным вещам, помогая собрать их нехитрые пожитки, а потом позволил вытолкнуть себя из дверей фанзы. Лес шумел, и это была не вечерняя суетливая жизнь гор. Каркали вороны, кружа неподалеку, где-то севернее послышалось эхо человеческого выкрика. Лэй растерянно огляделся, с ужасом представляя, как побежит по ковру из гнилой палой листвы и редким курумам сквозь кустарник. А потом глаза ослепил отблеск света на лезвии меча. Ши Шуо подкинул клинок в воздухе и придавил ногой, опуская летающий меч почти до самой земли, чтобы тут же крепко ухватить Лэя за бока и притянуть к себе. — Закрой глаза ладонями, — потребовал воин. Лэй подчинился и невольно подался назад, вжимаясь спиной ему в грудь в попытке удержаться на узком лезвии. А потом с замиранием сердца ощутил, как меч под ногами ожил и легко взмыл в воздух.