Тигры и лотосы

Спустя всего час пути влажные джунгли резко закончились, превратившись в заболоченное пустынное пространство, а потом тропа пошла вверх, под ногами стали попадаться россыпи серых камней, а пейзаж сменился на привычный сианьский, разве что бесснежный и более сухой. Ян Лэй значительно приободрился, ощутив под подошвами ханьфу твердую землю и различив вокруг знакомые растения и деревья. Сошла на нет паркая влага, воздух заметно посвежел, задышалось легко и хорошо. Ши Шуо объяснил ему, что за сероватыми горными хребтами начинаются пустоши, а потом и дикие пески, но их путь оборвется куда раньше, на пологом склоне, среди россыпи скал и сосновых лесов. Лэю уже нравилось здесь; к тому же, он видел, как Ши Шуо воспрянул духом по приближении к дому, и не мог не радоваться за друга. Стали появляться первые дома и ровные, вымощенные камнем дороги, вьющиеся между скал и деревьев. Ян Лэй с удивлением провожал взглядом груженых поклажей ослов и телеги, а так же купцов в богато расшитых халатах. Казалось, они приближались к столице Сианя, так бурлила жизнь в этом отдаленном теплом краю — после скитаний по джунглям, Лэй чувствовал себя одичавшим, а оттого испытывал особый восторг от вида цивилизации. Вскоре послышался звук молота, бьющего о наковальню, а яодуны, вырезанные в скалах, стали перемежаться с высокими дяолоу, от вида которых захватывало дух. Лэй крепко держал Ши Шуо за край плаща, боясь отстать и потеряться в этом неожиданно большом и многолюдном городе. Якша, который прежде казался приятно взволнованным, помрачнел. От взгляда Лэя не укрылось, как внимательно он осматривался и даже принюхивался. Но спросить, что тяготит друга, он так и не решился. Неожиданно они нырнули в резную арку большого каменного дома и оказались во дворе, похожем на крепость. Из-под деревянного навеса пахнуло жаром, а в нос ударило тяжелым мало знакомым запахом каких-то сплавов и гарью. Лэй кашлянул и прикрыл рот ладонью, с изумлением обнаруживая себя в кузнице. — Мы пришли выбрать мне меч? Или починить твой? — не выдержав молчания, начал спрашивать Лэй. Последний час они проделали в полной тишине, и у него едва не присох язык к нёбу — каждый раз, когда он хотел пристать к Шуо с бестолковыми расспросами, то вспоминал о монахах, которые уходили в горы и молчали годами. — Здесь так жарко! Посмотри, это же расплавленный металл! Лэй с нескрываемым удивлением уставился на черноволосого юношу, который держал в руках ковш на длинной ручке, доверху наполненный раскаленной оранжевой массой. Будто не замечая жара и копоти, он, одетый в грязный рабочий фартук, ловко вынул ковш из печи и вылил кипящую жидкость в глубокую форму. — Мой меч в порядке, — коротко ответил Ши Шуо, а потом устремил взгляд на юношу у печи. — Я пришел повидаться со старым знакомым. Эй, Бэй Чжан! Бэй Чжан обернулся и утер рукавом грубое загорелое лицо. Его длинные волосы были собраны в растрепанный хвост, а губы неожиданно оказались пухлыми и чувственными — юноша выглядел крайне добродушным, и Лэй, прежде привычно спрятавшийся Ши Шуо за плечо, осторожно выступил вперед. — Чем могу помочь, господа? — спросил Бэй Чжан, наклонив голову на бок и разглядывая их. Потом он прищурился, и в его лице мелькнуло узнавание. — Ши Шуо, ты ли это? Сколько лет и зим! Как ты нашел меня? — Я не сомневался, что ты станешь кузнецом, как и твой отец, — ответил он и вдруг тронул Лэя за плечи. — Это Ян Лэй. Мы пришли из Сианя. — Приятно познакомиться, сяншэн, — Лэй вежливо поклонился, и юноша повторил его жест. А потом Бэй Чжан снова заговорил, все еще потрясенно глядя на них: — Я и подумать не мог, что ты однажды придешь домой. Твой отец собрал людей, чтобы вернуть тебя в клан, но потом ты прислал ту записку, что останешься служить Императору по своей воле… К мозаике добавилась еще одна деталь: прежде Шуо умолчал о записке. Лэю оставалось только прикусить губу и опустить взгляд: ему было не по себе от мысли, что все эти годы свободный дух лесного тигра служил Императору только ради того, чтобы сохранить их хрупкую дружбу. Но отчего он теперь ощущал вину? И что мог бы сделать, если бы узнал раньше? — У меня были причины оставаться в Сиане, — недовольно пояснил Шуо. Он явно не хотел трогать эту тему в очередной раз, да и было то, что интересовало его куда больше. — Где мой отец сейчас? — Он… Сгинул в горах, — негромко ответил кузнец, вмиг погрустнев. Ши Шуо громко вздохнул и качнулся вперед, но ничего не предпринял. Лэй молчал, зная, что сиюминутные слова утешения будут лишними и неуместными — они еще успеют поговорить наедине. — Сгинул? Ты видел тело? Бэй Чжан кивнул и спрятал крупные ладони под грязный фартук. — Его нашли у водопада, он сорвался со скалы. Было слякотно, декабрь… Ты же знаешь, сколько людей погибает каждый год. — Он не был человеком, — холодно отрезал Шуо. — Даже горные духи оступаются на скользких тропинках, — покачал головой Бэй Чжан. — Тела хрупки… Ты можешь найти того, в ком возродилась его бессмертная душа, но это вряд ли принесет тебе утешение. Лэй мягко тронул Ши Шуо за локоть, тут же чувствуя, как сильно тот напряжен. А затем на миг прислонился щекой к его плечу в порыве хоть как-то безмолвно выразить свое участие — он знал, что такое терять родных, и знал, как болит у якши в груди. Ощутив его прикосновение, тот наконец расслабился. Мотнул головой, стряхивая дурные мысли, спросил: — Что с мальчишкой из клана Фан? Говорят, он стал старейшиной? Бэй Чжан криво улыбнулся, будто ему было смешно от того, что Ши Шуо назвал сына прошлого главы клана старейшиной. — Фан Юшенг такой же старейшина, как речной карась — небесный журавль, — ответил он, подтвердив догадку Лэя. — Но да, теперь мы в его власти. Он, однако, оказался довольно успешен в самосовершенствовании души. — Фан Юшенг — заклинатель? — переспросил Шуо с явным сомнением. — Я лично видел, как он одним словом заставил торговца из пустыни пуститься в пляс прямо на площади за то, что тот просрочил платеж, — пожал плечами Бэй Чжан. — И слышал, что он винил твоего старика в смерти его отца. Не знаю, что произошло между ними… — Спасибо, Бэй Чжан. Я узнал достаточно, — Шуо вдруг сложил ладони и поклонился, обрывая явно мучивший его разговор. А потом спросил: — Постоялый двор дядюшки Ина все еще на месте? — Не вздумай обделять вниманием старого друга, — решительно возразил Бэй Чжан и замахал руками. — У меня много свободных комнат над кузницей. Я буду счастлив принять вас у себя и накормить ужином. — Ты очень добр, — согласился якша и устало улыбнулся. А потом подтолкнул Лэя вперед. — Позволь моему другу отдохнуть с дороги, а я вернусь к закату. Хочу взглянуть на могилу отца. — Я пойду с тобой! — резко воскликнул Лэй, вцепившись Шуо в рукав, но было поздно. Бэй Чжан уже бросил фартук на деревянную скамью и ушел звать слуг, а Ши Шуо аккуратно разжал пальцы Лэя на своем плаще и заглянул ему в лицо. — Разреши мне побыть одному, — попросил он. — Я обязательно приду вечером. — Я боюсь… Что теперь, вернувшись домой, ты оставишь меня, — признался Лэй, сам понимая, как глупо звучит сейчас. Но не сумел сдержать в себе всколыхнувшееся тревожное чувство. Шуо выдохнул, огляделся и, убедившись, что во дворе кузницы не осталось ни души, наклонился к нему. — Не оставлю, — шепнул он, глядя Лэю в глаза, и мягко погладил его кончиками пальцев по щеке. — Будь здесь и никуда не уходи. Ты понял меня? Лэй заторможенно кивнул, пораженный и растерянный неожиданной лаской. Захотелось прижаться щекой к его ладони, а потом обнять, уткнувшись Шуо в шею, и спрятаться в его руках от всего на свете. Но тот уже отстранился. Со странным чувством тревоги, взявшимся из ниоткуда, Ян Лэй проводил темный силуэт воина взглядом, и только потом обернулся. Служанка с корзиной чистого постельного в руках уже ждала его во дворе. — Пойдемте, сяншен, вы, наверное, ужасно утомились, — приветливо окликнула она. — Идемте скорее. Подать вам умывание? Или, может быть, хотите помыться полностью? Я давно помогаю семье Бэй, и впервые вижу, что молодой господин принимает в гости кого-то кроме семьи. Должно быть, вы очень значимы для него… — Я бы хотел помыться и постирать вещи, если можно, — отозвался Лэй, все еще прибывая в не слишком приятной задумчивости. Куда отправился Ши Шуо? На могилу отца или прямиком к этому старейшине, юноше, с которым они росли вместе? Как тот может быть связан со смертью горного духа? И не наделает ли якша глупостей в порыве?… Служанка предложила что-то еще, и Лэй, даже не расслышав, кивнул, соглашаясь на все, что угодно. Комната, которую предоставил им Бэй Чжан, оказалась просторной и светлой. Помывшись и переодевшись, Лэй выпил горячий чай, а потом уселся у окна в ожидании. В отодвинутую раму ворвался свежий ветер и принес гомон голосов с улицы, запах гари от кузницы и далекий гулкий шум непонятного происхождения. Окно второго этажа выходило на пологий склон, испещренный острыми серыми камнями и подернутый низкой желтой травой. Коренастые деревья с раскидистыми кронами и большими листьями походили на инжир — удивительно, как зелены они были, когда в его родном краю высоко в горах еще не сошел снег. Лэй скучающим взглядом оглядел комнату и прислушался. Ожидание мучило его: он не мог не думать о Ши Шуо и боялся за него каждую секунду. Нет, искать якшу в этом большом запутанном городе, к каким деревенский юноша не привык, было бессмысленно и даже опасно, но и усидеть на месте не мог. Солнце еще теплым желтым диском висело над серо-зелеными склонами, когда Лэй решился. Стараясь не шуметь, он накинул дорожный плащ и посильнее отодвинул скрипучую раму окна, а потом, встав на стул, выскользнул на козырек крыши. Высота оказалась куда больше, чем он рассчитывал. Подобравшись по зеленой черепице к изогнутому краю, он с опаской глянул вниз: не так пугало расстояние до земли, как-то, что он мог повредить себе что-нибудь, и Ши Шуо бы разочаровался в нем, обнаружив его тут вечером, жалкого и беспомощного. Подумав, Ян Лэй аккуратно присел, а потом, схватившись за выступающую балку руками, свесился вниз. Теперь прыгать было не так страшно. Прикинув, как не попасть на камни, он качнулся вперед и разжал руки. Все тело пронзило болью от удара, а в нос попала взметнувшаяся пыль. Лэй чихнул и поднялся, отряхиваясь и разминая ноги, а потом улыбнулся сам себе. Что ж, теперь у него была возможность изучить окрестности самому — до заката еще оставалось время. Обогнув густые заросли олеандра, Ян Лэй ступил на тонкую тропинку, теряющуюся между скалами. Где-то рядом заблеяла коза, но ее протяжный голос не заглушил рокочущего шума поблизости. Теперь Лэй догадался, что так звучал водопад — только в отличие от узких речушек, стекающих с обрывов, какие он видел на родине, это был целый поток, обрушивающийся вниз. Идти оказалось недалеко. Вскоре из-за зеленой стены бамбука повеяло влагой и сыростью, трава вокруг сделалась зеленее, а шум — громче, и Лэй ахнул от восхищения, когда, протиснувшись между двух расколотых валунов, увидел водопад. Наконец он вспомнил, что Шуо рассказывал ему, и не усомнился в божественном происхождении этого чудесного явления природы. Водопад был заключен в небольшой колодец из отступивших его скал. Сверху, едва ли не с неба, шумно лилась бирюзовая вода, превращаясь в белую пену, брызги и туман, внизу образовалось маленькое озерцо с белым песком. По краям озерца расположились зеленые ореолы кувшинок, усыпанные цветами всевозможных оттенков, от нежно-голубого до ярко-розового. Здесь было куда теплее, и Лэй распахнул плащ на груди, подходя к воде. Насколько же горько плакала богиня Ксиаоли, потеряв свою семью, что ее слезы превратились в столь бурный поток? Лэй вспомнил бабушку с дедушкой и устыдился; его слез хватило бы на ручеек, все потому, что тяжелый путь не терпел слабости. Покидать это чудесное место не хотелось. Лэй сел на широкий плоский валун, отряхнул сапоги от мелкого желтоватого песка и скрестил ноги в позе лотоса. Идея пришла сама собой, подпитанная сегодняшним разговорам. Если уж какой-то юноша, этот Фан Юшенг, сумел обучиться искусству заклинания и удивил этим Ши Шуо, то и он должен был продолжать пытаться. Ведь он не раз видел, как это делается. Молодой сяншен, которого он встретил в деревне в джунглях, лишь небрежно махнул рукой, и изо рта его слуги полилась вода — разве это так сложно? Лэй прикрыл глаза и сложил руки в мудре прана, мысленно обращаясь к древней стихии воды и сосредотачиваясь на шуме водопада. Перед глазами почти сразу возникла густая тьма, ощущения тела отошли на второй план, оставляя сознание в пугающей пустоте. Лэй постарался поискать в теле чакры и сосредоточить их на кончике языка, так, чтобы каждое его слово обратилось в приказ. — Земля дрожит под ногами, — медленно проговорил он, и собственный голос показался ему далеким, утонув в грохоте горного потока. Однако земля и не подумала дрогнуть. Лэй повторил фразу, на этот раз быстрее, потом еще и еще, тщательно и громко произнося звуки и вкладывая в них всю силу, на которую был способен. Но ничего не изменилось ни вокруг, ни в его теле, ни перед глазами. — Земля дрожит под ногами! — выкрикнул Ян Лэй уже гневно. — Горит трава! Песчинки поднимаются в воздух! Вода течет вспять! Однако его голос лишь испугал ворона, который, обиженно каркнув, замахал мощными черными крыльями и поднялся в воздух. Лэй распахнул глаза, обнаруживая перед собой нежный сухой песок и подернутое рябью и влажной дымкой озерцо: никакой горящей травы и дрожащей земли. Может быть, ничего не получалось, потому что рядом не было никого, на кого действовали бы его слова? Но ведь он видел, как сила Ши Шуо поднимала в воздух камни… Едва он подумал о людях, как заметил у воды женщину, облаченную в простой легкий плащ и струящееся персиковое платье, подвязанное атласной лентой. Ее длинные черные волосы блестели в оранжевом свете начинавшего клониться к закату солнца, а лицо было прекрасно, будто у высеченного из камня образа богини. Женщина наклонилась и зачерпнула кувшином воду из озера, совершенно не обращая на Лэя внимания, а он, завороженный ее красотой, подался вперед, не в силах оторвать от нее взгляд. Вдруг она подняла голову и глянула прямо на него. Лэй смутился, но почему-то не сумел отвернуться. Глаза ее были прозрачными и бирюзовыми, как вода, без черной точки зрачка; Лэй нахмурился, не понимая, как такое возможно, и тут же на миг увидел за спиной женщины пушистые рыжие хвосты. Наваждение схлынуло, как не было, а оцепенение отпустило. — Извините, нюйши, — пробормотал он, отвернувшись от кицуне. Наверняка та нашла неприличным то, как он таращился на нее, будто ребенок на новогоднего дракона. — Я… просто хотел спросить, не помочь ли вам… отнести кувшин. Женщина рассмеялась и поставила кувшин на землю. Смех ее был похож на звон колокольчика, а хвосты задорно всколыхнулись за спиной. Может быть, это злая кицуне, которую привлекла его медитация? Лэй сглотнул, испытав тревогу. Ведь Ши Шуо говорил ему, что тогда он едва не призвал всех окрестных ракшасов… Однако слова Ши Шуо больше походили на шутку, а кицуне перед ним — на доброе божество, спустившееся с небес… — Нет нужды объясняться, — мягко произнесла она и приблизилась так быстро, что Лэй вздрогнул. — Какое у тебя интересное лицо… Она цепко схватила его подбородок пальцами, и Лэй позволил ей оглядеть себя, ощутив, как остры и длинны ее ногти. — Моя мать была чужеземкой с севера. — Не думаю, — кицуне покачала головой. — Хотя, смотря что ты считаешь чужими землями. Но точно не с севера… Откуда ты пришел? — Из Сианя, — коротко ответил он. Подчиняться этой женщине было неожиданно… легко? — Значит, ты вернулся на родину. От тебя пахнет сильной магией, но она не твоя. Никакая из них не твоя, — задумчиво проговорила она и наконец отпустила его лицо. — Как удивительно… Кто подарил тебе это? Кицуне скользнула пальцами вниз, царапнула острыми ногтями по коже, оттянула воротник и дернула нитку с бусинами на его шее — все до того, как Лэй успел бы сообразить и отпрянуть. — Ма… ма. Моя мама, — выдохнул он и насупился, тут же запахивая на груди плащ. — Посмотри под ноги, — улыбнулась женщина. Лэй опустил голову и тут же попятился, поняв, что стоял по подошвы в воде. Влажный песок промялся под ногами, и среди него показались цветные полупрозрачные камешки, будто стеклышки, один в один похожие на те, что он всю жизнь носил на шее. Он вскинул голову, пораженный этим открытием. Однако обнаружил, что женщины уже нет. Оглядевшись и не различив даже следов на песке, он присел и принялся собирать камешки. Когда горсть разноцветных минералов уже была в кармане, Лэй едва не подпрыгнул, услышав гневный окрик. — Ян Лэй! Вот ты где! — Шуо выступил из пролома между скалами, грозный, весь облаченный в черное и с мечом на боку, подобно карающему богу войны. Капюшон упал с его головы от спешки, а лицо сделалось таким злым, что Лэй вмиг не на шутку перепугался, поняв, что натворил. — Почему я должен искать тебя по всей округе? Я же просил тебя! Что я должен был думать, когда мне навстречу выбежал Бэй Чжан и сказал, что ты пропал несколько часов назад и тебя, должно быть, утащили ракшасы? — Прости меня, Ши Шуо! Прости-прости! — торопливо выкрикнул Лэй и тут же подбежал к нему, протягивая на ладони свою находку. Как бы не были сильны стыд и страх, открытие волновало его куда больше. — Смотри! Это же камешки, как на бусах, которые мне подарила мама… Значит она родом из этих мест! Или путешествовала здесь… — Ну да, здесь чаще встречаются люди, похожие на тебя, чем в Сиане, — ответил Ши Шуо как что-то само собой разумеющееся и тут же вновь переключился на нравоучения: — Думаешь, я просто так попросил Бэй Чжана принять тебя в его доме? Я не могу все время держать тебя за руку, как ребенка! В лучшем случае тебя сунули бы в повозку и продали в диких песках! — Но меня не продали и я уже извинился. Просто я правда не мог вновь сидеть взаперти и ждать тебя, особенно, когда так красиво вокруг… — с грустью протянул Лэй и поднял руки в примирительном жесте, пытаясь успокоить друга. — Извини, что заставил тебя побегать. — Я нашел тебя по следам и запаху, — отозвался якша, заметно смягчившись. — Здесь так воняет магией… Очень сильное место. Неудивительно, что даже простых смертных тянет сюда. В другой раз Лэй обиделся бы на «простого смертного» и на то, что все вокруг твердят о запахе магии, который он, как дурак, не различает вовсе — но не сегодня. Вид злого Ши Шуо так впечатлил его, что в Лэе ни с того ни с сего разыгралось озорство, а еще он не мог не поделиться впечатлениями от недавней встречи. — Перед тем, как ты пришел, я разговаривал с нюйши кицуне, и она сказала, что от меня тоже пахнет магией, — похвастался он, умолчав, впрочем, о том что женщина назвала силу «не его». Все равно он не понял, к чему это относилось. — Конечно. Потому что во сне ты закидываешь на меня руки и ноги, и моя сила невольно касается тебя. Она почуяла меня. Постой, — Шуо вдруг озадаченно глянул на него. — Какая еще кицуне? Лэй пожал плечами. Он и сам не знал. — Я просто встретил ее у воды, — коротко ответил он. — Ладно. Хорошо, — якша потер лицо рукой, потом добавил: — Кицуне хитры и лживы, впредь поменьше их слушай. Богиня Ксиаоли тоже была лисицей, вот поэтому они и вьются вокруг. Всё. Мы идем обратно к Бэй Чжану. — Погоди, — Лэй поймал его за рукав, ведомый одним лишь интуитивным желанием побыть наедине с ним подольше. Особенно в таком прекрасном месте. — Ши Шуо… Я волновался о тебе. Ты ходил на… то есть, ты побывал там, где хотел? — Да. Я в порядке… — он кивнул. — Я был готов к чему-то такому. Когда возвращаешься спустя столько лет… ничто не может быть прежним. В глазах Шуо еще виделась печаль, но он попытался улыбнуться краешками губ, чтобы ободрить Лэя. Лэй же порывисто подался вперед, обнимая его, и к своему удивлению не наткнулся на сопротивление. Наоборот, Шуо бережно обхватил его руками в ответ, и это было лучшим чувством на свете. От якши пахло лесом, позади шумела вода, и в другой раз Лэй захотел бы провести в этом умиротворении вечность, но не сегодня. Повинуясь вдруг всколыхнувшемуся трепетному волнению, он приподнялся на носочках и неловко прижался к его губам своими. Удивленный, Шуо приоткрыл рот, и поцелуй вышел ровно таким, каким Лэй его задумывал: коротким, нежным и аккуратным. — Ты сошел с ума, Ян Лэй, — устало выдохнул Ши Шуо и утер губы тыльной стороной ладони. — Тогда посмей остановить меня, — Лэй вдруг хитро улыбнулся, а затем снова поцеловал. Конечно, Шуо не посмел бы. Наоборот, он сильнее стиснул пальцами его бока, сминая плащ, и прижал Лэя к себе. Ответил жадно, голодно, сорвав с его губ стон. Так, что внизу живота мгновенно разгорелось желание. Лэй плавился в его руках; он и не думал, что поцелуи могут быть такими: влажными, пошлыми, когда от нетерпения сталкиваешься зубами и прикусываешь чужие губы. Ши Шуо жестко вплел пальцы в волосы на его затылке, не давая отстраниться, и Лэй ощутил себя пойманным в ловушку — только это был приятный плен, и если хищник, завладевший им, собирался его съесть, он был готов поддаться. — Я хочу быть твоим, — прошептал Лэй ему в губы, на секунду разорвав поцелуй. Кожу опалило дыхание. — Я уже твой… Не отталкивай меня, не оставляй… Шуо пробормотал что-то невнятное и вновь привлек его к себе. Лэй блаженно прикрыл глаза и отдался во власть его рук, отметив, что небо над ними окрасил кроваво-красный закат.