So What If You’ve Been Reborn? [BL] / Ну и что с того, что вы переродились? [BL]

— Ну так что? Мм... Ты чувствуешь, что это место тебе знакомо? Ты никогда здесь не был, и никогда не видел его, но ты ему очень доверяешь? — старик с пыльным плащом театральным жестом указал на Ши Фэна, сидевшего на своем камне. Мальчик кивнул: — Это потому, что вы двое связаны судьбой, — загадочно улыбаясь, старик принял одухотворенный вид, его плащ мерцал золотыми крапинками света. — Хм, вы все бессмертные... — кивнул малыш. Его подсознание подсказывало ему, что все это было реально, а не чьи-то магические трюки. Подняв голову, он спросил: — Так я тоже могу стремиться стать бессмертным? — Человек не стремится стать бессмертным. Он должен постичь путь становления бессмертным! Ну же, малыш, садись и давай поговорим, — он взмахнул рукой, и на земле появились две подушки. Чэнь Хэ подошел и сел. Слегка откашлявшись, старейшина начал говорить. — Это место находится у подножия высокого, как небо, утеса и отрезано от остального мира. Твой учитель, известный под именем Наньхунци, давно ушел из жизни. Человек, который является твоим старшим братом — это Ши Фэн. Что касается вопроса о судьбе между вами, это долгая история… В шести сферах существования есть нечто, называемое кармой. Позволь мне открыть один секрет: твой старший брат — это тысячелетний дух лисы, и в своей прошлой жизни ты был охотником, который подобрал его лисью шкуру. С тех пор как к шкуре прикоснулся смертный, он больше не мог превратиться обратно в лису... Ой, кто же меня бьет! — С каких это пор Ши Фэн стал духом лисы? — прогремел яростный голос Мастера долины, и его божественная сила распространилось по всей округе. — Бояться нечего, — покачал головой старейшина с длинными бровями, — Потому что малыш завтра ничего не вспомнит. Рассерженный мастер долины ушел. — Теперь ты боишься, малыш? — Старейшина резко сократил расстояние между ними, его лицо оказалось рядом с пухлой щекой ребенка. — Охотник и лис. Чэнь Хэ тихо повторял это снова и снова, и прошло некоторое время, прежде чем он, наконец, понял; он был так потрясен, что согнулся пополам и уперся руками в землю. — Хе-хе, — старейшина воспользовался случаем, чтобы еще больше напугать его. — Если ты не сможешь стать бессмертным и расплатиться за то, что ты должен Ши Фэну из своей прошлой жизни, он съест тебя. Ты выглядишь даже более восхитительно, чем грибы линчжи, которые я выращиваю. Маленький комочек задрожал. Потребовался еще один натиск угрожающих взглядов от длинных бровей старейшины, прежде чем ребенок начал плакать. Старейшина вытер с головы холодный пот; наконец-то ребенок заплакал! Когда Ши Фэн вернулся на берег, маленький комочек дрожал, его глаза были полны ужаса. Не оглядываясь больше, он ушел, и ребенок сразу же заковылял за ним. Чэнь осторожно держался за край своей одежды, всхлипывая: — Не ешь меня, не оставляй позади… Остановившись как вкопанный, Ши Фэн наклонился, чтобы поднять его. Он заключил Чэнь Хэ в свои объятия, позволив малышу поплакать у него на плече. Направляясь обратно к своему пещерному поместью, он нежно погладил Чэня по спине, чтобы помочь ему выровнять дыхание. Как только они вернулись внутрь, он накормил Чэнь Хэ мясной булочкой, затем взял его за руку и помог написать несколько слов из Сутры о духовном полете. Иероглифы были круглые и плавно текли, свободно отклоняясь. В свете, льющемся из трещин в стенах пещеры, казалось, что слова слетают с бумаги. По-видимому, осознав что-то, Чэнь широко раскрыл глаза. После того, как Ши Фэн закончил писать, он отложил свою кисть, а затем отправил манекенов купить несколько глиняных кукол и сахарных человечков, чтобы развлечь малыша. К наступлению ночи Чэнь больше не боялся Ши Фэна. Прежде чем заснуть, он схватился за одежду мужчины, ошеломленно спрашивая: — Старый Бессмертный сказал, что старший брат был лисой, ты можешь показать мне свой хвост? Он должен быть таким мягким и теплым… Не дожидаясь ответа, он крепко уснул. После прикосновения к сотне акупунктурных точек Чэнь Хэ, выражение лица Ши Фэна немного расслабилось. Семь эмоций и шесть желаний были основополагающими для каждого человека. Если человек не смеется и не плачет и не может выразить свои семь эмоций, он будет подвергаться еще большей опасности стать демоническим культиватором. К счастью, Чэнь Хэ был еще молод, и его легко было заставить смеяться и плакать, как обычного ребенка. После того, как Ши Фэн накрыл малыша своим одеялом и убедился, что нет никаких отверстий, через которые мог бы проскользнуть ветер, его мысли вернулись ко лжи старейшины. Духи лис и тому подобное... Это было слишком смешно. Хотя жители долины Черных Глубин желали только добра, развлекая и пугая Чэнь Хэ — ведь то, что они заставляли его смеяться и плакать, помогало ему выразить те семь эмоций, которые были закупорены, — Ши Фэн видел, что они наслаждались собой, используя для этого всевозможные трюки. Он был очень недоволен этим – откровенным издевательством над младшим братом. И что с этим можно сделать? Осмотрев пещеру, Ши Фэн заметил книжную полку, полную нефритовых камней, и у него появилась идея. Нефрит обычно использовался для записи методов культивирования и формул таблеток. Если бы он превратил их в нефритовые шары и повесил их на одежду Чэня, они были бы в состоянии записать всю лапшу, которую старейшины вешали мальчику. Как только Чэнь станет достаточно взрослым, чтобы прочитать эти нефритовые полоски, и проверит нефритовые шары из любопытства... Ши Фэн беззвучно рассмеялся. Так они думают, что его младший брат, который все забывает, будет легкой мишенью? Он позволит Чэню поквитаться с ними в будущем. Так он и сидел на камне, скрестив ноги, каждый божий день. В то же время каждый день маленький комочек бежал на маленьких ножках к берегу озера, где каждый раз встречал другого «доброго Бессмертного». Эта кучка старых совершенствующихся с радостью спустилась бы на берег, чтобы подразнить его, и каждая сказка, которую они рассказывали, становилась нелепее предыдущей. И постепенно, выражение лица Чэнь Хэ менялось; он перешел от простого смеха и слез к упрямому неверию, будучи в состоянии твердо заявить, что он им не верит. Сутра духовного полета, книга Чжуанцзы, книга Хуайнаньцзы… Слова на бумаге тоже начали меняться. Теперь, когда Ши Фэн убирал руку, ребенок мог следовать за этой знакомой духовной энергией, создавая смелые, сильные символы одним движением. Пухлый маленький кулачок, держащий кисть, постепенно становился тоньше, мощнее; точно так же тень, отбрасываемая на бумагу, становилась выше, силуэт — стройнее. «Однозначно, он стоит особняком, будучи подобным, он остается в покое. Выше, он заполняет небеса; ниже он соединяет необъятные мира» — писал Чэнь Хэ. Луч света осветил комнату. Юноша в белом держал кисть в одной руке, а другую заложил за спину. Его глаза и брови имели утонченный, очаровательный вид, как будто они были вылеплены руками бессмертных. Закончив с письмом, парень устало потянулся. — Э-э, а что это под столом? Чэнь Хэ озадаченно опустил голову: похоже, это был незапертый ящик. Может быть, стоит открыть его, если рядом нет его старшего брата. По одному на каждый день, тысяча за три года, три тысячи за девять лет. В сандаловой шкатулке юношу дожидались три тысячи нефритовых шаров.