Королевство кривых зеркал

Смазанные сновидения растворились под противный писк будильника. Дик и думать забыл перед тем, как рухнул в горизонтальное положение нажать на кнопку. Костюм распластался прямо у постели. Голова звенела словно после буйной пьянки, но даже так, он не смог бы больше уснуть. Оставалось только сверлить пыльный потолок пока не накопятся силы встать. Может, он слишком привык к тотальному отсутствию сна, может, еженощное насилие свело с ума, а может, понимание, что он теперь один в двухместной кровати навсегда отобрали у него возможность выспаться и подарили мерзкое ощущение каждый раз, когда он открывал глаза. Может, все вместе. Горячий душ расслабил до невозможности, каждый ушиб полученный за последние дни неприятно потянуло. Дик чуть ли не все силы оставил пока натягивал удивительно вредную одежду. Обычно Дик рационально реагировал на неурядицы. Внезапно сломанный холодильник, бульканье из крана вместо горячей воды, сгоревшая проводка. Все это он по-взрослому относил к мелочам, не стоящим нервов. Но бывали и дни когда все хотелось послать все куда подальше, если мир вокруг взбунтовался, почему Дик должен был отказывать себе в удовольствии? Дожили, разозлился на собственную одежду, которая чуть села после стирки. Дик решил списать свою капризность на усталость. Он упал обратно на кровать с ненатянутыми до конца джинсами и уставился в потолок, разглядывая как мерно покачивается тоненькая паутина. Доброе утро, офицер Грейсон. Всю дорогу водитель не выказывал ни малейшего интереса, пока не стала очевидной конечная точка поездки. Шафер обернулся на встречу руке с купюрами и собирался было что-то сказать, как Дик его оборвал, пробормотав что-то про подработку садовником. Поместье всегда было приветливым, незыблемым. С одной стороны это место, его дом, первый не кочующий дом, словно ожившая фотография самых радостных моментов. С другой стороны, Дик задумался, что таким оно и было задолго до его появления здесь. Маленький циркач любил фигуры животных в саду дедушки Брюса, совы, тигры, львы, жирафы и даже слоны. Цепкие руки легко справлялись с водостоком, и вот осиротевший акробат разгуливал среди животных, притаившихся в лунном свету. Дику всегда казалось, что звери оживали, танцевали и менялись местами стоило ему отвернуться. В Хэйли за железными прутьями жила особенная часть труппы, та что не говорила, но рычала и урчала. Дик не боялся диких животных, он по ним скучал. Дверь отворил Тим. Кроткие объятия быстро прервались, младший брат усердно шпарил по приставке, покачивая головой в такт импульсивному басу из наушников. Дик не любил начало семейных ужинов. Бегающие глаза младшего брата выдавали с потрохами напряжение, которые делил его запутанный мозг пополам с гениальностью. Дик не мог забыть собственное неловкое одиночество, проведенное в роскошных стенах. Однако, глядя как быстро переключался младший брат между игрой и сервировкой стола, Дик невольно подметил совсем иное настроение младшего. Заинтригованное? Или, наоборот, встревоженное? Альфреда тоже видно не было. Дик подхватывал блюда и приборы с твердых рук брата. Тот с готовностью отвечал на вопросы, улыбался и чуть ли не лопнуть был готов от переизбытка чувств. Дику все больше казалось, что веселье Тима было скорее нервным, чем беззаботным. − Тебе там смесь приготовили, Би сам хочет посмотреть, надо будет у тебя крови немного взять. − Хорошо, схожу, ты как сегодня? − Жутко не выспался. Тим раньше всегда отвечал, что свободен на этот вопрос. Что-то в ответе вызвало у Дика странное чувство, незнакомое, он нахмурился, словно неверно решил школьный пример. − Ты знаешь, − Тим уже начал возвращать наушники назад, − Он там занят чем-то. Если что, и без него пообедаем, – он оставил только одно ухо свободным, − Ты, ну… Дик замер, неопределенно зависший над специями. Глаза младшего засияли словно фары. Наушники небрежно легчи обратно на шею. − Дик! − Воскликнул тот, − Ты же его знаешь. Я лучше тебя с Альфи дождусь, чем мы втроем будем ждать его вечность. Я еще вчера все домашнее задание сделал, ну, чтобы суббота свободна была. Спустя недолгую паузу, − Я быстро. С каждым месяцем пещера наполнялась артефактами. Трофеи, улики, изобретения. Дик никогда не забудет свой первый спуск сюда. Сейчас это казалось фрагментами жизни совсем незнакомого ему мальчишки и его несоизмеримого шока при виде скелета динозавра. Неизменным в этой пещере оставалась лишь фигура у широченных мониторов, константа, вокруг который строился их мир. Картина, до безобразия привычная. С одного только взгляда было ясно, приемный отец не отходил с места долгие часы. Дик нагло отхлебнул с давно остывшей чашки кофе, надеясь вызвать хоть какую-то реакцию на свое присутствие, попутно сканируя сурового мужчину. Глубоко залегшие пятна под глазами, тщательно сокрытая свирепость, Дику было слишком легко опознать эти симптомы. − Брюс? Рука словно примагниченная к клавиатуре лишь на один короткий жест оторвалась в сторону. − Выпей. Снимет отек, должно во всяком случае. Альфред коротким кивком поприветствовал вошедшего. Он осторожно засучил рукав. Игла неприятно кольнула, тот извинительно посмотрел на него и отклонился. − Спасибо, − не отрываясь от наставника Дик потянулся к стакану, наполненному серебристой жидкостью. На вкус она оказалась такой же гадкой, как и любое лекарство. Поморщившись, он продолжил, − Брюс, что случилось? Брюс резко замер. Пальцы застыли над клавишами. Дик почувствовал, как стало холоднее за секунды. − Джейсон вернулся. Дик моргнул. Неясная фигура стоит над ним пару мгновений, пока не бросается прочь. Безмолвная, громоздкая, но не кажущаяся враждебной. − Это убийство, которое мы с Тимом… − Я не знаю. Его пальцы судорожно строчили, на экране пестрило. Стало очевидно, не снявший броню Темного Рыцаря, приемный отец накинул на себя несокрушимые доспехи, слитые из закаленной логики. Оставался только один важный вопрос. − Что ты будешь с ним делать? Брюс лишь слегка споткнулся, набирая длинные предложения и промолчал. Он не ответил, потому что не знал. К моменту, когда Дик вернулся в обеденную, весь первый этаж наполнил божественный запах куриных ножек, как Дик смел надеяться. Шагая из темного мрака в уютные светлые стены Дик, пытался оставить шок позади, но как выяснилось, волнение просочилось из недр пещеры куда раньше. Тим разливал напитки по бокалам с лихвой сосредоточившись на процессе. Бездумная мелодия, тихонько напеваемая Альфредом под нос пронизана скрывающими потрясение нотами. Дик ощутил присутствие еще одной персоны. Он словно воочию видел, как за дальним концом стола сидел давно умерший ребенок, колкий и порывистый, вернувшийся из мертвых и превративший свое мальчишечье непослушание в настоящую катастрофу. Неудивительно, что легкая беседа у них не завелась. Игнорировать слона в комнате становилось сложно. Провисшая тяжестью тишина перебивалась неловкими фразами, звоном посуды и тотальным избеганием смотреть друг на друга. Первым не выдержал Тим. − Каким он был? Его вилка скользнула сквозь пальцы и шумно упала на стол, ставя финальный аккорд в затянувшемся молчании. Он поочередно уставился на обоих. Дику словно дали негласное разращение вспоминать. Он наконец выдохнул. Все то, что начало крутиться бешенным вихрем в его голове едва ли походило на связный рассказ. Он не знал с чего начать. Альфред лишь немного отдалился от стола, манерно опуская приборы к блюду. − Мастер Джейсон имел вредную привычку есть в сухомятку, мог часами не вылезать из библиотеки, лучше всех, кого я знал мог управиться с любым механизмом и отличался невообразимым бунтарством. Непокорный, свободолюбивый юноша. Возможно, в зависимости он был и есть только от собственных слабостей, включая, курение, к сожалению. Только когда Альфред наконец встретился с ним взглядом, Дик почувствовал всю ту боль, которую тут носил каждый день. Альфред мог любить как никто другой. − Он курит? – Тим не знал, за что ухватиться. − Боюсь, от этого пагубного пристрастия он так и не избавился, да. Они вернулись к еде, каждый уткнувшись в свою тарелку. Следующий вопрос Тима вызвал внутри Дика почти невыносимый приступ тоски. − Сколько ему было… − Пятнадцать, – все также буднично ответил ему дворецкий, – Ему было пятнадцать и три четверти, когда они направились в Сараево, − имя Брюса упомянуто не было намеренно. Тим как загипнотизированный уставился на Альфреда, тот не поднимал глаз. Все, что видел Дик, это старик, раны которого уже никогда не заживут и мальчишка, который начал задаваться сложными вопросами. Тиму не так давно стукнуло шестнадцать. Почувствовав спинку стула, как необходимую опору, Дик и сам не смог больше удерживаться от водоворотов прошлого, потом почувствовал проницательный взгляд. − Твои вещи Дик. Ты всегда можешь пойти и решить, что ты хочешь забрать. Альфред не спускал с него глаз, но Дик не ощутил давления. − Я не уверен, что мне они нужны, − бросил тот, мельком припоминания совсем уж старый костюм, пестрый и нелепый, конспекты со времён академии, кучу сувениров и постеров. − Рад, что оказался не прав. Сдается мне твоя новая обитель обустроена в достаточной мере с момента моего последнего визита? Скудный набор посуды, и то, потому что Барбара часто бывала у него. Голые стены, пустые полки. Он проводил больше времени у нее, руки так и не дошли до обустройства собственного жилья. Все, что нужно у него было, кроме времени понять, что ему хочется. Ему стало до невозможности стыдно. Гримасу он умудрился замаскировать под приступ головной боли от недавнего отравления. Тим прятал глаза в стол. Вилка безучастно скребла овощи по тарелке. Дик мог только догадываться, что именно тот думал о внезапной перемене на радаре Готэма. *** Человек, пытавший другого, помнит причиненную боль. Человек, отнявший жизнь чужой боли не помнит, помнит только как оборвалось чужое существование. Джейсону было знакомо все. Удар, удар. Брызги чужой крови летят на его собственное лицо, капля попала в рот. Еще удар. Зуб вместе со слюной вытекает по опухшему подбородку. Удар. Удар. Удар. Он раздробил свои костяшки от ударов или это боль человека под ним? Чужая мука смешалась воедино со своей же. Джейсон словно наяву услышал мерзкий скользкий звук. Он инстинктивно провел языком по зубам. Те были ровные, на своих местах. И сразу залил навязчивое воспоминание следующим глотком пива. Засевший в самом глухом углу, Джейсон выжидал пока появится один очень нужный ему человек. Он хорошо знал такие злачные места. Зайти сюда с полицейским жетоном означало словить пулю в голову на месте, большинство даже не обернутся посмотреть, что произошло. Джейсон помнил, как они с Бэтменом наведывались в подобные бары. Джейсон видел трясущихся по углам мелких сошек, до боли напоминавших ему бедолагу отца. Но крышевали бардаки люди посерьезнее. Бэтмен таких уже давно не боялся. Брюс брал его с собой, оставляя прикрывать тыл. Прямо он не говорил, что должен был усвоить новоиспеченный Робин, глядя на красные, пропитые лица маргиналов. Но Джейсон как минимум научился преотлично держать хорошую мину при плохой игре. Этот навык он считал одним из своих самых ценных. Так что сойти за нового игрока и притаиться ему не составило никого труда. Он осматривался, изучал и запоминал. Выжидая в задымленном воздухе, он вслушивался в острожные шепотки среди громких возгласов. Затхлый алкоголь помогал скоротать время. Не самый худший из его вечеров.