Королевство кривых зеркал

Уставший до сладкой дрожи он шел по пустым улицам. Слишком много всего, казалось, если не перестать думать голова могла разорваться. Невероятно опасная ночь, бесконечные допросы, Турпин, Эми, слова которой выбили из Дика последнее ощущения почвы под ногами. Но ощущать, что тяжелый разговор остался позади было куда легче, чем ждать его. Дик уже не мог однозначно сказать, как именно он очутился посреди подобной гущи… Все ведь началось со сводного брата, который, наверное, и сам приходил в чувства там, в нескольких блоках впереди. Ему дали отгул. И Дику он был нужен как никогда. Он разберется со всем обязательно, придумает как, а потом обязательно со всем разберется. Сначала он вышел из магазина с бутылкой хорошего виски, но немного призадумавшись, решил прихватить еще кое-что. Дверь отворилась только после второго звонка. В узком проеме появился один серый глаз, удивлением тот не искрил. Дверь захлопнулась и тут же отворилась без цепочки засова. Джейсон замешкался и устремился прочь, − Перед тем, как ты начнешь… − Джейсон, − сказал Дик так, что тот умолк. В одно простое слово он попытался вложить все то, что пронес сквозь последние сутки, по закоулкам и кварталам добираясь к безбашенному брату, − Спасибо. Тот явно ожидал другого. Он скептически осматривал внезапного гостя, все никак не найдясь с ответом. − Ты чайник что ли припер? Очень мило. Но у меня нет плиты. Дик сконфузился, сильно прикусив губу и отругав себя за невнимательность. Пакет доверху забитый самыми разными пестрыми названиями: Липтон для всей семьи, Луизиана, Аризона, Китайский, Китайский, с лимоном, еще Аризона с медом, Традиционный медицинский, Традиционный медицинский с лимоном, Дик сметал с прилавка в корзину все, что видел, а потом чесал затылок и неловко улыбался кассиру. − Но у меня и кое-что еще есть. Донельзя смущенный Дик вытащил бутылку односолодового, Джейсон все смотрел на него. Потом как по волшебству из ниоткуда достал пару бокалов. Он придвинул кресло к дивану, куда Дик завалился, посчитав его территорией, где он уже отмечался. И развернул заветный лэптоп. Щедро плеснув в обе емкости, он принялся отчитываться, что ему удалось найти. Похоже, ноутбук был оснащён взрывчаткой. Любая неосторожная попытка взлома могла привести к полному уничтожению жесткого диска с терабайтами изобличающей Реннингтона информацией. − Очень надеюсь, что твои друзья хотя бы в половину хороши, как я думаю. Мы с тобой разве что подорвемся. До Дика не сразу дошло, а ведь Джейсон был готов очень просто расстаться с ценной находкой. − Я передам. Сегодня же. Чем больше Дик отпивал, тем больше терял вид человека, настроенного на серьезный разговор. Он редко позволял себе чувствовать радости зеленого змея, потому спустя несколько бокалов в участке заметно обмяк. Он растянулся на софе в полный рост, еле держа глаза раскрытыми и мутно поглядывал на брата. Джейсон частенько бросал вороватые взгляды в сторону чайника и пакета, борясь с совсем детским любопытством. Дика утешал интерес брата, только пересекнув порог его жилища ему показалось, что вся эта затея не была удачной. Он вообще тогда не думал. Он просто хотел выразить хоть как то, что чувствовал, после того как… − Ты сегодня здорово нас выручил, только… − Джейсон позабыл о разглядывании цветных коробочек. Удивительно, но он не разразился гневной тирадой, как того ожидал Дик. Он осушил стакан и тут же наполнил тот почти до краев, − Ты и сам знаешь, такая авантюра могла закончится случайными жертвами. − Но не закончилась же? − Да, − Дик решил разобраться потом, по какой оголтелой причине, ему внезапно стало важнее задать другой вопрос, не об опасности, которой Джейсон мог подвергнуть окружающих, потому что действовал в привычной ему «бей-беги» манере, а об риске, которому тот подверг себя, − А еще Турпин мог пристрелить тебя. Джейсон стянул на ходу дряблую толстовку. В тусклых отсветах Дик усмотрел рельефные мышцы, пока те не скрылись под тканью наспех натянутой футболки, потрепанной и выцветшей. Ему привиделась пара огромных гематом, и что правая рука втискивалась в одежду под совсем неестественным углом. Он исчез в темноте другой комнаты, вернувшись, плотно закрыл за собой дверь. В Дика прилетели одна за другой пара подушек, которую заботливый брат вынес из спальни. Дик немного разлил содержимое, но уложил себе под спину, устраиваясь почти по-королевски. − Не пристрелил же? Золотой мальчик, как всегда, примчался чтобы спасти почти невинного человека. Сколько раз тебя нужно поблагодарить? Дик, не скрывая возмущения уставился на него, но в серьез он не злился. Просто с Джейсоном по-другому иногда не получилась, − Одного раза было бы достаточно. − Хорошо, буду знать. Дик поневоле заулыбался. Похоже, из нахальства строптивого брата начинала зиять совсем другая сторона его натуры. Одна только эта мысль позволяла простить его паясничество. − Что там кстати с этим Турпином? Дик немного протрезвел, вспоминая не самый приятный момент уходящего дня. − Эми меня прикрыла. Она теперь знает, что я работаю не один. И надежд по поводу ремесла моего напарника не строит. Взглянув на брата, тот, похоже, не мог решить, стоило ли беспокоиться по не многозначительному «Знает, что я работаю не один». Но очень быстро пожал плечами, давая понять, что Дику виднее как разбираться с этим. Он, казалось, погрузился в раздумья и даже позабыл, что не один в квартире. Настольная лампа неслышно гудела, давая совсем немного света. В приглушенных тонах Дик смутно различал незнакомые эмоции на бледноватом лице. Внезапно он почти с вызовом уставился на Дика. − А что насчет тебя? − В смысле? − Ну, я слышал про твою девушку. − Мы расстались. − Я не об этом. Дик не понимал, к чему тот вел и откуда у него была подобная осведомленность. − Слышал? – Выразительно повторил он. − Альфи. Дик даже немного привстал, − Альфи? Ты, что, поддерживал связь с ним? Это был неожиданный поворот. Хотя, если подумать… А чему именно так удивлялся Дик? − Он никому об этом не говорил. Даже Брюсу один раз только, и то, я не уверен, − под конец Джейсон почти было перешел на неясный шёпот. Казалось, он сам не понимал, как относится к своему рассказу, − Он нашел меня далеко отсюда. Ворвался в мою Любимую Вивс Динер, я тогда на некоторое время обжился в Эплтоне. Приехал на бэнтли, идеально посаженная тройка, в общем, любимый сын Готэма, но я все равно был готов его встретить как надо, зачем еще он примчался, − Джейсон лающе усмехнулся, − Он и застал меня прямо посреди, так скажем, знакомства с местными, но тут он заявил, что пришел просто поговорить. Джейсон совсем притих. В глазах заплясали огоньки. − У меня приятель был. Потом мы с ним расстались, он пошел лечить башку свою дурную. И умер. Брюс вроде как пришел поддержать, не знаю, что он хотел. Все. Больше мы с ним не виделись. Ни Брюс, ни даже Альфред никогда не говорили Дику об этом. В его горло тут же скатился смешок. А чтобы он сам сказал о том, в чьей квартире удобно развалился на диване? Почему ни разу не пытался связаться с Джейсоном? Проще было забыть о существовании черной овечки в их непростой семье, потому что у него была нормальная жизнь. Куда же как по волшебству исчезла эта нормальность? Ее не было, как никогда не было и у Джейсона. Тот умолк, тяжело уставившись куда-то в темень забытых событий. Дик почувствовал острую нужду в глотке виски, и все пытался найти слова. Но Джейсон лишил возможности отмолчаться. − Так что на счет твоей бывшей подружки? Сбитый с толку, Дик не понимал, что от него хотят услышать. Он растеряно пожал плечами. − Она сильная. Ушла с полиции, а ночами помогает нам как может. Просто ей нужно адаптироваться. И она решила, что лучше справится сама, без чужой помощи. Джейсон не выглядел удивленным. − А заменыш? − Перестань его так называть? – Раздраженно отрезал Дик, − Его зовут Тим. Он не как мы с тобой. Он больше по этой части, − заключил он, постукивая пальцем по лэптопу. Призадумавшись, он добавил, − Он удивительно быстро схватывает, мне иногда кажется, он умнее чем сам Бэтмен. У Тима не простая судьба, но он крепкий. Поладил с Брюсом. Джейсон не сводил с него оценивающего взгляда, пока, наконец, не решив для себя что-то плюхнулся на спинку кресла, явно покончивший с расспросами. В голове все еще неприятно скользило пристальное внимание стальных глаз. Но он не решился продолжать тему. Тут его осенило. − Так вот откуда у тебя был мой номер, − заключил Дик, вспоминая их стычку. Словно бы целую вечность назад. Джейсон не проронил ни слова. Он продолжал загадочно смотреть на гостя, когда тихо прошел к той самой черной книжечке, которую Дик приметил еще в первый визит. Пьяный или нет, реакцию он не потерял, поэтому легко уловил предмет. Он вопросительно глянул на Джейсона перед тем как раскрыть ее. Пустая, выцветшая. А на самой первой странице аккуратным почерком были выведены всего пара контактов, Альфреда и его собственный. Джейсон оставил телефонную книгу себе. Та лежала в пыли на полке долгое время, явно не вписываясь в быт укромной квартиры, не знавшая частых прикосновений, но казавшаяся нужной. Этот вывод он сделал из того, как внимательно Джейсон наблюдал за книжкой в чужих руках. Он протянул ту обратно, стараясь передать осторожно, словно маленькое хрупкое существо. Крошечный кусочек, которому позволено хранить напоминание кто есть Джейсон и откуда он. − Что там с котиками кстати? Дик не сразу включился, но резкая смена темы пришлась ему по душе, − Их забрал надзор. Кто-то сейчас волосы на голове рвет. Они единогласно сошлись во мнении, что этим «некто» вероятно является владелец Айсберг Лаундж. Чем меньше напитка оставалось в бутылке, тем дальше от дел становились темы разговоров. А чем дальше от расследования они уходили, тем затянутее становились паузы. Дику эти паузы не нравились. Каждый раз как они умолкали, ему казалось, что Джейсон отправит непрошенного гостя восвояси. Почему его не прогоняли, почему он не уходил сам? Что бы он ответил Брюсу, какого черта он вообще здесь забыл, возникни тот из темноты? Дик бы ответил, что пришел поговорить про Рождество. − Помнишь то Рождество? По одному взгляду стало ясно, он помнил. На Дика смотрела пара еле искрившихся глаз, усталых, по потеплевших. Огоньки, толкотня, громовой хохот. Альфред, когда застукал их на скелете динозавра жеманно удалился, чтобы вернуться с огромными коробками шаров, колокольчиков и гирлянд. Джейсон долго собирал нужные лампочки по цветам, перепаивал провода, чтобы сделать динозавру дихотомию и обязательно красный нос. «Как у Рудольфа», гордо заявил он на вопрос о выборе цвета. − Я думал, Би нас конца каникул не выпустит из пещеры… − А он принес страховку, и мы вместе полезли к сталактитам… − Я никогда в жизни столько бантиков не вязал… − Я потом в участке помогал с оформлением на Хэллоуин, так и не смог оправдаться откуда у меня такие способности. − Не стал говорить, что вешал игрушки в пещере Темного Рыцаря? − Показалось не лучшей идеей. Джейсон серьезно призадумался. − Не-ет, неправильно, кстати, не сталактиты, а сталагмиты, эти, которые… Наверху же. − Ты забыл что ли? Джейсон притих. Он задумчиво опустил взгляд в пол, но задумчивый по-новому, как Дик еще не видел. Он серьёзно что-то бубнил под нос, вырисовая пальцем что-то в пол, затем на потолок. Наконец, он легко выдохнул и уставился куда-то в стену за Диком. Серая палитра глаз посветлела. Сталь сменилась на самое чисто серебро, и Дик словно околдованный не мог оторваться. − Да, счастливые, скучные времена, − произнес тот в раздумьях, не то, чтобы Дику или даже себе. В голове словно вспышки фейерверков взорвались самые разные воспоминания. Его брат несется сквозь выстрелы и запрыгивает в кабинку, стоит на цыпочках еще в форме Робина, шутливо отзывается на протесты дворецкого и ловко стаскивает банку с заветным печеньем, красный, разбитый вырывается из захвата Дика, как крокодилья улыбка расползается на лице когда стрелка спидометра в Бэтмобиле неуклонно стремится вверх, заголовки с указанием учиненного Красным Колпаком ущерба, количеством трупов, делится сокровенной тайной и рассказывает о любимой гаргулье на одной из гротескных крыш и еще, и еще и еще… В легкие забирался воздух если бы смех случился впервые в жизни, ему стало одновременно очень больно от того, какими далекими и нереальными были все эти фрагменты и тут же легко от того, какими настоящими они были. Не переставая хохотать, он вытер проступившие из ничего слезы и заговорил вдруг надломанным голосом. − Джейсон, не помню ни одного дня с тобой, чтобы было скучно. Тот молчал, не двигался и даже не моргал, недоверчиво осматривая Дика. А затем прыснул, и неожиданно тепло, по-настоящему улыбнулся. Но даже изрядно осоловевший, Дик хорошо почувствовал, как между ними что-то изменилось. В комнату начинал наливаться мутный утренний свет. Ночь, полная чудной магии подходила к концу. Дик почти уже начал засыпать, необходимость встать показалась Дику самой ужасной несправедливостью. И получилось у него не с первой попытки. Джейсон только осипло посмеивался, но его холодная рука ухватила за плечи нетрезвого брата. − Грейсон, угомонись. Я вызову тебе такси. Пошли. Дик не был абсолютно уверен, кажется, на него грубо напялили куртку и повели к двери. Дику мерещилась сильная рука на талии. Он затуманено уставился на брата и совсем не давал отчет тому, что несет. − А ты всегда такой высокий был? Джейсон повернулся к нему с готовой шуткой, но застыл. Рука по-прежнему крепко поддерживала неустойчивое тело. Дик раньше не замечал, какие пушистые препушистые ресницы окаймляли светлые глаза. А ещё на его щеке виднелись расплывчатые контуры шрама. Они странно блестели в темени коридора. Дик чувствовал чужое дыхание, так близко они стояли. От Джейсона пахло виски, табаком и его собственным запахом. Терпким и пленительным, горьким, но убаюкивающим. − Я выше тебя всего на пару дюймов. На улице Дика оставили у стены. Джейсон, обволакиваемый сигаретным дымом, отступил от него, высматривая нужный номер машины. Дик бездумно разглядывал незнакомца, не то человека которого пол жизни знает. Под легким флером алкоголя возникла неясность, может, Дику лучше было хорошенько выспаться, чем пытаться думать. Еще больше думать и путать самого себя. Джейсон открыл дверь желтой машины, приманивая брата пальцем. Дик послушно поплёлся вперед. Когда он завалился в салон, ему сунули завернутый наспех в футболку лэптоп. − Ты же не забудешь это в такси? – Он раскрыл окно возле Дика полностью и хлопнул дверью, − Это на случай, если плохо станет. Он потрепал брата по волосам с нескрываемым злорадством. Передал оплату водителю, предостерегая сбрасывать скорость на поворотах и отстранился, подкуривая еще одну сигарету. Он затянулся, провожая взглядом недовольную физиономию, тот чуть шею не вывернул, оглядываясь. Джейсон решил не задумываться о причинах усмешки, так и не сползавшей с его лица, пока он смотрел вслед медленно удалявшемуся такси. Так вот что крылось под внезапным натиском братских чувств. Дика пробородили со всех сторон. Девушка, которая решила со всем справляться сама, приёмыш, схватывающий все на лету. Джейсон не был уверен, сочувствовал ли он. Дик по натуре мог справиться с чем угодно, кроме одиночества. У Джейсона не было намерений становиться бальзамом на душу, а свою глупую, бессмысленную улыбку, растянувшуюся на лице, когда он плюхнулся на диван, ещё тёплый диван, пропитанный чужим присутствием и немного разлитым бурбоном, он твердо решил списать на градус в крови. *** Тим деловито постучал пальцами по контуру лэптопа, долго хмурился и бубнил. А затем отчеканил, что на вpлом у него уйдёт ни один день. Сытный завтрак не на ходу влегкую сделал их самыми счастливыми парнями во вселенной. Жалкая попытка хоть как-то отблагодарить младшего за все хлопоты, которые он доставлял. Они с Мартинезом носились по участку как ужаленные, от криминалистов до допросной, от архивов до проявочной. А еще у него немного дергался глаз от щелканья скрепок. Капитан почти не слезала с телефона, на крыльце то и дело дежурили журналисты, отчаявшиеся написать очередную криминальную колонку. Несколько раз они проговаривали сказку о внезапно окончившемся патруле. Эми готовила их к вопросам не хуже выпускников к собеседованиям. Никто и думал скептически относится к подобной предосторожности. Плечом к плечу они готовились к настоящей обороне перед натиском Рэдхорна и свиты. День настал. Дик перебирал файлы с опечатками, когда все резко засуетились. Послышались шепотки, а затем он увидел сквозь стекло комиссара и семенящих следов офицеров. Впервые Дик увидел того вблизи. Довольно массивное лицо со снимков в реальности принадлежало низкому, коренастому мужчине с круглым пузиком. В общем он представлял собой настоящую карикатуру на полицейского в Америке, однако тяжелый взгляд и грудной голос без остатка выдавали натуру грозного хищника. Процессия проследовала в кабинет, где шли долгие разговоры за закрытой дверью. Дик ни раз переглянулся с остальными. Мысленно Дик не покидал капитана ни на секунду, чувствуя себя прескверно. Офицеры держали лица как могли. Казалось, работы не поубавилось ни на йоту, а вот концентрироваться на ней стало труднее. Дик с неудовольствием заметил, что одна из офицеров прибывших с Рэдхорном не сводила с него пытливых глаз. Он, пожалуй, еще никогда не испытывал к другому живому существу настолько сильной неприязни из ничего. Она важно следовала за комиссаром, точно преданная болонка, короткие светлые волосы убрала в пышный хвост. Маленькие тучные глазки стреляли по сторонам из-под тяжёлого лба. Пухлые, детские черты резко не сочетались с грубым выражением лица. Дик не мельчил и отвечал пристальным взглядом. Монтойа и Мартинез повода искать не стали, проходя мимо ожидающей босса блондинке, Монтойа случайно разлила кофе той прямо на живот. Девушка вспыхнула и убежала. Дик обменялся взглядами с товарищами, втроем они еле как смогли сдержать откровенный смех. В ответ Мартинез состроил смешную рожу. Нужно будет всем отделом скинуться Монтойе. Дик сомневался, что кто-то откажется. Сам он хоть все жалование готов был отдать. Наконец дверь отворилась. Блондинка давно уже вернулась с подсушенной формой и встречала комиссара преданными глазами. Дик мгновенно уставился на капитана, пытаясь по ее лицу понять, как все прошло. Она улыбалась и твердо пожимала руку в ответ, пока провожала визитёров. Дик старательно делал вид что занят делом, тупо стреляя глазами по монитору и молясь про себя, что со стороны смотрелся убедительно. − Если вам нужна помощь с папарацией… − Не стоит, спасибо большое, мы пока хорошо справляемся. На обратном пути, Эми лишь краем губ улыбнулась, встретившись взглядом с Диком, а значит, прошло все как минимум не так убийственно, как могло. Они переглянулись с Рене и Альваресом, и не сговариваясь бросились к двери. − Я то уж думала что вы хоть немного дадите мне отдышаться. − Капитан, как прошло? Что было? Как только капитан пошевелись троица мгновенно замерла. Эми чуть дрожала, рассеяно теребила бумажки и казалось, намеренно избегала смотреть им в глаза, оглядываясь словно впервые очутилась в таком странном месте. − Готовьте парадную форму, офицеры. А грудь к медали за доблесть. Они молча переглянулись. Никто не ждал, что прессовать их начнут напрямую. Потому что нынешняя полиция была далека от очевидной сказки со страшными злодеями. Но вот выдвинуть проверки на халатность, несоблюдение протоколов, не субординацию что угодно они ожидали все и сразу. Сказанное капитаном казалось очень скверной шуткой. − То есть, это игра на публику? − Проблемы начнутся как только мы передадим материалы. Придется идти на поводу. Награда, так награда. Но отпираться же мне? Что именно они обсуждали Эми так и не рассказала, упомянув лишь только начало активного расследования и чистки поставок от Реннингтона. Все это означало, что-либо их намеренность могли не обнаружить, а значит не считает для себя опасными. В этом случае им нужно было просто отыграть роль любимчиков публики и покорно отдать тому ровно столько лавров, сколько тот пожалеет, лишь бы их оставили в покое или же… За них планируют взяться серьезно. Прижатые к стенке, соратники комиссара были способны на изощренные способы выйти сухими из воды. Настоящей проблемой было то, что они и сами не понимали, насколько близко они приблизились к сердцевине коррупции Рэдхорна. Если до беды оставалось недолго, то они не побрезгуют самыми отчаянными мерами, а значит каждый из них обязан смотреть в оба. Неделя пролетела слишком быстро. Дик не любил парадную форму, сам не знал почему. Место для церемонии выбрали претенциозное, площадь у самого старого Готэмского суда. Комиссар в ночь задержания долго выхаживал по участку то и дело каждому заглядывая за плечо. Маленький, пухлый мужчина, казалось, уступал в росте в половину капитану Рорбах, заглядывая той из-под увесистого лба. Однако, в разговорах он не давал забывать кто он, пытаясь давить авторитетом, провоцируя. Все эта история казалась Дику игрой в покер по командам, где одно неловкое движение может вызвать целый каскад проигрышей для союзников. У суда собралась небольшая кучка журналистов. Небо то и дело оголялось, пропуская слепящее солнце. Погода явно была не согласна с торжеством. Вспышки фототехники неприятно жгли глаза. Офицеры спокойно ожидали начала, пока дежурные отгоняли назойливую прессу. Собрались семьи и друзья, приглашенные чины города, Дик приметил вице-мэра, прокурора, начальника Готэмской тюрьмы и другие лица, с которыми предпочел бы не пресекаться вовсе. Дик держался остальных, они разделяли молчаливое согласие, чувствуя себя не в своей тарелке. Капитан подоспела к ним чуть позже. Она провожала высокого мужчину и двух ребятишек к местам. Дик узнал ее семью, муж с суровым лицом и расширокой улыбкой пытался угомонить двоих мальчиков, те не могли устоять спокойно. «Наша мама – герой!» Тот, что был поменьше долго не отпускал маму за руку, теребя ее пальцы, с нетерпением обещая сюрприз, как только ее отпустят. Эми поприветствовала Дика, сильно тряханув его по плечу. Он разглядел на лице следы бессонной ночи под слоем косметики. Они продолжали словно разговора и не было, хотя Дик не сомневался, проблемы еще даже не начинались. Он пару раз ловил на себе взгляд той самой миловидной блондинки и был благодарен очередному солнечному просвету за повод зажмуриться и отвести взгляд. К многим пришли близкие, из толпы яро махала маленькая девочка, которую держала красивая женщина на руках. Мартинез тепло улыбался в ответ и строил рожицы. Наконец Дик заметил, как журналисты бросились в сторону ворот, когда раздался мощный рев. Такой звук могла издать только заоблачно дорогая машина. Наконец блестящая Ламборгини бойко припарковалась, а из нее показались двое джентльменов. Дик заулыбался, наблюдая, как мастерски приёмный отец уворачивается от микрофонов и вспышек. Он и не думал, что Брюс сможет найти время на эту неприкрытую чушь, но был безмерно благодарен им с Альфредом, их присутствие здорово приподнимало дух. Время тянулось бесконечно долго. Дик не по разу осмотрел всех гостей, поприветствовал взглядом семью, старался изо всех сил игнорировать урчание в желудке и мечтал поскорее добраться до кофеварки вперед остальных нахлебников, и просто вернуться к рутинной смене. Вице-мэр, комиссар, прокурор, каждый, кому нужна была сопричастность с чужим успехом, смертельно опасным трудом толкали проникновенные речи, улыбались в камеры. Наконец время подошло к завершению. Дик стоял по выправке, щурясь, борясь с желанием почесать слезившиеся глаза. Ветер гонял облака с нешуточной скоростью. Не уже ли, Вице-мэр достал из коробочки медаль, ярко блеснувшую на холодном свету. Пронзительный отсвет вызвал приступ головной боли. Дик зажмурился. И услышал странный шум из толпы, а затем пронзительный рев. − Привет от Реннингтона! Выстрел эхом прокатился по всей площади. Началась свирепая паника, крики, топот. Дик инстинктивно бросился на Монтойу, а теперь неловко пытался слезть. Там лежала женщина. Там, где стояла капитан лежала женщина, в той же одежде, волосы спутались, скрывая лицо. Нет. Не может быть. Все было словно в тумане. Мужчина в черной куртке, все время стоявший в стороне. Это он только что бросил пистолет прямо под сцену и сорвался бежать? Паника усиливалась. Дик слышал жуткие крики, детские крики, призывы к спокойствию из рупора, срежет колес, видел мчавшихся на встречу медиков. Непрекращающиеся щелчки затворов камер. Щелк-щелк-щелк. Полиция расталкивала фотографов, сбежавшихся за сенсацией. Протиснуться сквозь толпу было невозможно, мелькала черная куртка, кажется, стрелок успел напялить мотошлем. Приходилось грубо прорываться дальше, Дика пару раз с силой пихнули, он кричал и расталкивал людей, врезался в новостной фургон. А затем наступила ослепляющая боль в голове. Следующее, что он понял, что сильно проехался щекой по влажному асфальту, в ушах противно зазвенело. Перед тем как отключиться, он успел заметить, как мелькнула белокурая копна волос. *** Джейсон, конечно, не ждал пышной церемонии, фонтанов шампанского, но чтобы вот так. Самая первая причина, почему он решил посетить насквозь фальшивое награждение, это взглянуть на продажных чиновников, послушать их речи, посмотреть как будут светиться их рожи, пока те смахнут на камеры пот и разойдутся. По сути, все это торжество прямое следствие их с Диком расследования. Дела, которое терзало Джейсона многие месяцы. Но он и не смел думать, что они прижали их так сильно. Когда-то шестилетний Джейсон вернулся домой и обнаружил остывающее тело с мозгами навыворот. Он истошно орал пока соседи не выломали дверь и так и не смог забыть как выглядит человек с пробитым черепом. Джейсон, вернувшийся в Готэм, заперший весь огнестрел с глаз подальше, шатался без цели пока не обнаружил выпущенные наружу внутренности красивой журналистки прямо по всему салону ее корвета. Джейсон наткнулся на очевидно заказное убийство совершенно случайно и в момент пересмотрел все, что помнил об отце. И тут же понял почему же беспощадная судьба снова привела его в Готэм, в его мрачный дом, где не случилось хоть какое-то детство. Спустя многолетнюю школу с Бэтменом, тренировки у элитных мразей по всему миру, повзрослевший Джейсон смог увидеть то, чего не увидел когда-то осиротевший мальчишка – визитную карточку психопата, который на протяжении доброго десятка лет скрывался в самых холодных тенях криминальной столицы мира и продолжал, в этом Джейсон не сомневался, мастерски выполнять грязную работу. Джейсон, конечно, знал, что его недалекий папаша не брезговал черными делами, но он и подумать не мог, что отчаявшийся, голодный мужчина, пытавшийся прокормить свою семью был связан с подпольной жизнью Готэма куда более тесно, чем то запомнилось ребенку. Включать свет не хотелось, он, итак наизусть помнил каждое слово с куцо обрезанных статей. Пригвождённые к стенке скудной спальни, они были последним, на что он смотрел перед сном и первым, что видел просыпаясь. Любой из них, кто однажды надел маску, жил в долг. А Джейсон задолжал больше всех остальных, когда вернулся из мертвых и отправил на тот свет бесчисленную гору отвязных ублюдков в городе, принадлежавшем целиком и полностью Летучей Мыши. По его душу, неважно, нарушал он правила или нет, в любой момент мог явиться Бэтмен и спросить за все грехи. Это только вопрос времени, как скоро бывший наставник обнаружит его, а мирно разойтись по сторонам им не судьба. Джейсон вернулся в родной город, не понимая, как его снова угораздило оказаться здесь, но если не в Готэме, то где? Его не смог приютить ни один штат, ни лазурные берега, ни далекие восточные страны, видно, путь его лежал только в проклятую дыру, крыло особо строгого режима Аркхема, когда Брюс все-таки его выследит и силком приволочет к ржавым воротам. А значит, нужно провести отведённое время на свободе с пользой. Он найдет жёсткого маньяка, которого нанимают белые воротнички и отправит на тот свет. За отца, за каждого осиротевшего ребенка, за всю предсмертную боль, на которую он обрекал своих жертв самым живодерским способом. Джейсон сам так и не смог ни найти, ни изготовить подобные разрывные патроны. Но старательно строгал один единственный. Точная копия его извращенных патронов и отправит того в могилу. Идеальный финал карьеры для обоих. Он наблюдал из арендованных апартаментов как спешно удалялся сквозь хаос наёмный стрелок, как отчаянно его пытался нагнать Дик, как якобы случайно того толкнула маленькая блондиночка, знавшая чуть ли не наперед самого удирающего убийцы куда тот направиться. Джейсон хмыкнул при мысли, что, когда того нанимали, явно забыли сообщить, что плохо поставленный спектакль закончится смертью «при сопротивлении аресту». Какой насквозь пропитанный театральным пафосом план. Прилюдная казнь что бы ни у кого не осталось сомнений, что будет с непокорными комиссару полицейскими. Смелости и принципиальности у неподкупных копов поубавилось в разы, это бесспорно. Невинный человек словил пулю в лоб. Но отмотай время назад, Джейсон все равно бы позволил тому случиться, лишь бы иметь на руках эти жалкие результаты. Был ли Джейсон лицемером? Безусловно, и еще каким. Его ждала смирительная рубашка как и любого одержимого маньяка. Разница в том, что на Джейсон позволит ее на себя натянуть только после того как покончит с делом. Черт, да он, пожалуй, готов добровольно сдаться Брюсу сначала на моральный суд, а потом под ручку отправиться в Аркхэм. Его список дел пополнило еще одно имя, Каталина Флорес. Джейсон найдет на нее время в плотном графике, но не потому, что ему было не плевать. Сквозь приоткрытую дверь виднелся диван. Тот самый диван, где хохотал его пьяный брат, развалился на его подушках, наполнил их своих запахом. Тому стоило знать, Джейсон Тодд подлец и мерзавец. Не надо было с ним связываться. Потому что Джейсону все равно. Ему было все равно, когда он видел бывшего наставника, лучезарно улыбающегося на камеры и раздающего рукопожатия. Было плевать с высокой колокольни, когда Дик отчаянно следовал за стрелком, когда его сшибла с невероятной силой кровопийца в форме копа. Неприятный будет разговор, когда Дик узнает всю правду. Что ж, Джейсон и не ждал что хоть что-то может закончиться не сожжёнными мостами. Он всегда так делал и ничего не собирался менять. Как же старший брат сильно разочаруется. Раздавленный, раздробленный на миллиарды маленьких, искренних и ранимых Диков Грейсонов, вопящих и кричащих. Пусть всем этим занимаются те, кому не плевать. Кто способен на разговоры, кто умеет поддерживать, заменыш, Брюс, старикан, важная бывшая подружка кто угодно. Джейсону было плевать. Точка. Было плевать, если тот навернётся вниз, если того пристрелят. Так же ведь? Джейсон ведь себя не обманывал? Это все сбой в программе, скол в хрустале, ошибка, ошибка, ошибка. Ошибка, глупость, неправда. Бред. Бред собачий. Нет. Ему не было плевать, а Джейсон не станет заниматься самообманом. Но то факт, что его заботила чья-то судьба помимо собственной, не означал, что он резко сменит приоритеты. Как бы он не сопротивлялся из раза в раз, пока лезвие педантично ходило по патрону, он проваливался в одно из самых ненавистных воспоминаний. Удар. Удар. Удар. Он придавил здоровяка к полу, из-под ворота тянулись шрамы, по порезу на каждую забранную им душу. Сдержаться было невозможным. Джейсон не собирался останавливаться, пока не отвесит за каждую единичку на его теле по удару. Он душил коленом, а затем избивал. Удар, еще удар. Выбитый зуб, еще зуб. Уже несколько. Джейсон оставил от его лица кровавое месиво, над которым будут хлопотать ужаснувшиеся хирурги. Он снова наглаживал языком свои зубы, клыки, приятные выступи на резцах. Он видел, как много крови хлестало из беззубого рта, видел, какую боль это причиняло. Язык на своих целых и крепких зубах успокаивал. Рехнулся ли он окончательно? Почему его не терзали воспоминания об убитых так же сильно? Потому что тогда он вернулся в Готэм, готовый жить позабыв собственный психоз и учиненное насилие, а затем в одночасье снова облачился в незнающего жалости демона? Кропотливое выслеживания Виктора Заса длилось неделями. Он загнал того в заброшенной цех завода Сиониса, хотел высмеять и как следует начистить морду прямо на территории его босса. Сначала он разобрался с маленькой проблемой, которая каким-то чудом их отыскала. Глупый птенец даже представить не мог в какую заварушку угодил. Джейсону, учившемуся у того же человека, не стоило и капли пота подкрасться к своей замене и оставить ту без сознания. А затем случилась самая долгая ночь в его жизни. Правая рука мафиози был живучим и изворотливым, загнать того в угол было сродни чуду. Стычка с ним прибавила ножевых шрамов. Нависшие грозные станки, пилорамы и пилы, замершие во времени, но смертельно опасные кровожадно блестели на лунном свету, когда Вектор Засс словил пулю точно в сердце. Его грудная клетка разлетелась как лопнувший шарик прямо под Джейсоном. Призрачный силуэт мелькнул и исчез словно того и не было. Все. Он не смог получить ни одного ответа, потому что сорвался с цепи и вместо выбивания ответов потратил драгоценное время на кровавое избиение. Нет, он не собирался убивать мистера Заса, он потерял голову и позволил ярости вырваться из недр. Больше того, он упустил убийцу, ради которого и выманивал Виктора. Тройное поражение. Джейсона отбросило в расследовании на месяцы назад по собственной тупости, он и не думал того отрицать. *** − Ты не можешь себя винить. Тишину нарушило лишь мерное тиканье часов. Приглушенный шум с улицы казался Дику далеким как никогда. Бездушный город не вздохнул и не обратил никакого внимания на очередное убийство среди своих стен. Все казалось таким же, окно, стол, Брюс, все вокруг. Басы, сирены, каблуки по тротуарам, пьяные выклики. Нет, серьезно. В любой день недели, в любое время суток кроме ночи кто-то куда-то опаздывает, кричит, требует. Иногда он ненароком приходил к выводу, что питал потаенную любовь к ночи, мизантропическую, губительную. Он вспоминал о ней только в самые худшие моменты. Барбара его утешала. Говорила, неприязнь он испытывал к своей же нужде в одиночестве и призирал себя ни за что, чистой воды сангвиник. Дик усмехнулся. Не лукавил ли тот душой. − Сам бы ты что себе сказал сейчас? Могу. Это так и есть. − Дик, послушай, − он мягко толкнул свой телефон через стол, − Убийца, Люк Рассел, погиб в перестрелке. Каталина Флорес работает под крылом у Рэдхорна уже давно, она одна смогла его догнать и прижала прямо за поворотом. Не имея возможности допросить его, что ты бы сказал? Дик вспомнил неприятное лицо. Вспомнил отчетливо. Вспомнил светлую шевелюру прямо перед тем как уйти в отключку. − Ты хочешь сказать… − Да. − Ты ударил по самому больному их месту, кошелькам. С Реннинготоном под стражей и подключившимися федералами ситуация стала быстро выходить из-под их контроля. − Не похоже, что у меня что-то под контролем. − Это не так. Дик прыснул. Он старательно отводил глаза и мечтал, чтобы этот разговор как можно скорее подошел к концу. Брюс словно не слышал его слов, не слышал что это он, собственноручно привёл их на тот пирс, уцепился крепкой хваткой за ложные ожидания, что они смогут выйти сухими из воды, что он сможет что-то поменять. − Посмотри на меня, пожалуйста. Дик не думая поднял красные от жгучих слез глаза из-под опухших век. Привычка слушать беспрекословно осталась с ним и по сей день. Низкий рокот приемного отца навсегда может остаться голосом, на который Дик реагировал как дрессированный пес. − Я думал, что полиция продвинет тебя вперед, научит тому, чему я не смог, но не сделает счастливым. Дик легко встряхнулся. − Что? Ты о чем? − Все вышло в точности, наоборот. Настала громоздкая тишина. Дик чувствовал, как учащалось сердцебиение, как жар подступал к голове. − Ты это называешь счастьем? Я заварил эту кашу! Она мертва, Брюс. Рэдхорн уже завтра назначает нового шефа, нам крышка! Считай, наш участок пропал, понимаешь? − Я знаю, что ты в это веришь. Но ты был на своей месте, ты и сейчас на нем. − Я не знаю, что делать, я не знаю, с местом, без места, плевать! − последние слова сокрушительно выпали в воздух. Поражение, которое потерпел Дик не могло идти ни в какое сравнение с тем, что он испытывал до. Вскочив, он принялся метаться как безумный, Брюс же не шелохнулся. − И я не тот человек, который должен тебе говорить, что делать. Это твое решение, оставаться или нет. Офицер Грейсон и Найтвинг в моих глазах одинокого компетентны в том, чтобы разобраться со всем. Но я знаю, чего ты боишься, Дик. И я верю, если ты останешься, ты сможешь справиться со всем. Тебе есть, где взять помощи, стоит только попросить. Дверь тихо скрипнула. Брюс ушел. Ну, конечно. Найтвинг уже давно был самостоятельным и Бэтмен в его дела не лез. Не диктовал что делать и тем более не учил жизни. Почему тогда Дик ощутил стократный спрос? Брюс пришел с заботливо приготовленной Альфредом едой, цыганской сармой, спокойный, сидел выслушивал крики, глазом не моргнул пока Дик брюзжал слюной, потому что верил, искренне верил в него. А Дика это злило. Или злила собственная несостоятельность, уязвимость, невозможность дотянуться до стандартов, которые установил всемогущий страж Готэма и не прогибаемый Брюс Уэйн. С тихим хлопком двери Дик остался на едине со своим величайшим поражением. Из всех них, так срамно ошибся он один. Просто присутствие Брюса рядом, ощущение светлого взгляда вызвало больнейший укол, потому что Брюс считал, что знает приёмного сына, знает как он поступит. А Дик не знал, что ему делать. У него было только ощущение, что любой его выбор станет ошибочным. В глазах Брюса, Барбары, которая звенящим голосом прямо попросила уйти из полиции. Мог ли он винить, когда она очевидно боялась, что игра за власть в городе снова заберёт у нее кого-то? Дни шли. Все самое худшее осталось позади. Выкрашенная в красный сосна, церковный хор, ощущение тяжести дерева на плече, пока они несли гроб, ругань в участке. Новый шеф начал чистку чуть ли не с порога, попытки бунта встретил железной хваткой с подачи комиссара. Время, когда очередь дойдет и до самого офицера Грейсона было не за горами. Первым сдал жетон Мартинез затем переругивался с Монтойей. Та обвинила его в трусости, и Дик не мог с ней поспорить. Если бы его дома ждали жена и ребенок, он бы поступил так же. Винил ли Дик коллегу? Нет. Был ли с ним не согласен? Да. Дик разобрал покупки по полкам, раскинул вещи по шкафам, которые не сохли, а скорее, хранились на сушилке. Обычно он любил включать новости или ситкомы, может, что-то безумное про путешествие по параллельные измерениям, но настроения не нашлось. Было подозрительно похоже на самоистязание, но кто он был такой чтобы судить. Поэтому слушал в тишине как отбивал нож по доске, разглядывал как разноцветные овощи перемешиваются, как шипело масло в сковородке. Иногда Дику казалось своя квартира слишком огромной. Он не помнил, что лежало за дверцами верхним ящиков, как много стирального порошка у него осталось и куда задевались ключи, повезло, что на этот случай у него нашлись запасные. Было бы легко злиться на Джейсона. Да, пожалуй, будь Дик дураком он бы так и сделал. Винил бы того в умалчивании, словно сам не видел, как глубоко они погрузились в тёмные воды. Или злился бы за равнодушие, за молчание, которой тот хранил уже давно. Но Дик вообще о нем не думал.