Королевство кривых зеркал

Дик шел по влажной траве. Босиком. Острые камушки больно резали стопы. Начиналась настоящая буря. Вдалеке нешуточно сверкало. Из неоткуда взявшиеся чувство беды одолело. Как только буря придет случиться настоящий кошмар, Дик был твердо в этом уверен. Молнии били все чаще и чаще. Дик шел быстрее, но казалось, что поместье не становилось ближе ни на шаг. Рухнул дождь. Крупными каплями, каких он никогда не видел. Это не вода, не капельки. Это яйца. Яйца сыпались с неба и разбивались оземь. Они больно били, Дик закрываясь как мог он спотыкался на каждом шагу. Противная жижа просочилась сквозь волосы к коже, текла по лицу, залезала в нос и уши. Дик бессмысленно вытирался. Кровь. Он взглянул на свои руки, кровь повсюду. Внутри яиц была кровь и странная черная слизь. Яйца бились и бились о землю, крови становилось все больше, она попала в рот, запах мертвечины забрался чуть не в душу. В непроглядной темени он не успел увидел овраг. Глубокий, внизу что-то копошилось, к поместью было не подобраться, Дик видел, как выключился свет в единственной светлой комнате. Он всмотрелся вниз, на серую массу, странно колышущуюся. Это были маленькие тельца. Яйца падали, разбивались, а внутри вместе с кровью были птичьи эмбрионы. Мягкие крылья, пустые глазницы, полупрозрачные, кривые клювы. Ров продолжал наполняться мертвыми птенцами. Дик вдруг понял, что это были малиновки. Склизкий звук не прекращался. Он покрывался слизью и кровью все больше. Скорлупа хрустела, завывал бушующий ветер, деревья странно скрипели. Тук-тук-тук. Это был скрип его зубов. Дик резко распахнул глаза. Противный запах стоял в носу, когда он понял, что чуял собственное скверное дыхание. Господь, он проспал больше двенадцати часов впервые за целую вечность. Тук-тук-тук. Звучит еще настойчивее. Дик натянул футболку и спешно двинулся к двери. Он никого не ждал. На секунду ему показалось, что он надеется наткнуться на серые глаза по ту сторону двери. Какая глупость. − Дик! Ты… Спал? Младший брат застыл на пороге с тяжелой поклажей. Дик мысленно отвесил себе оплеуху за огорчение, когда увидел за дверью Тима, а не другого человека. − Я… будильник не включил, я забыл, входи. Тим настороженно прошел. От него пахло сладкой газировкой. Немного потоптавшись, он схватился за джойстик и неуверенно произнёс. − Я могу подождать, если тебе нужно время… Дику точно нужно было время и возможность скрыться от проницательных глаз хотя бы на секунду. Он старательно натянул улыбку и как можно проще дошел до ванной. А затем плотно ее прикрыл и рухнул спиной. По телу шла легкая дрожь, в глазах стояла тьма и птичьи трупы. Он чувствовал запах изо рта, вызывающий тошноту. Он никогда еще не выдавливал столько зубной пасты, лишь бы заглушить осточертевший запах. И никогда не чувствовал себя заложником в собственном доме. Дважды тщательно почистил зубы, язык и неба, рассматривал позеленевшее лицо, разглаживал его окоченелыми руками. Наконец, сладко выдохнул, когда сверху упал мощный столб горячей воды. Шпарило не хило, почти обжигало, но Дик не шевелился. Температура натурально возвращала в него жизнь. Весь ужас он оставил за дверью в ванную, выходя немного ожившим. Свежесваренный кофе. Тим бросил гонки на паузу, успев, конечно, побить рекорд Дика, и целомудренно намазывал тонким слоем арахисовую пасту по тостам. С каждым глотком Дик все меньше напоминал себе мумию из древних ужастиков. А младший брат опасливо на него поглядывал. Дик только теперь вспомнил, что вообще то Тим накануне тараторил в трубку, что смог взломать шифр хранилища. Тяжелый лэптоп все это время лежал прямо у Дика под носом. Он завис с открытым ртом и едой на полпути. − Дик… − Я в норме, − выпалил он первее чем мог подумать. Тим глубоко, как-то очень по-взрослому вдохнул, медленно дожевал свой тост и запил большим глотком. Он скрестил руки под подбородком и поднял уставшие мальчишечьи глаза. Дик все это время готовился к разговору. К очередному разговору, от которых он уже устал. − Я рад, − прозвучало тихо и грустно, − Тогда к делу. Год назад я патрулировал один. Брюс дал мне простое задание, мне нужно было оставить пару маячков на сталелитейном заводе и тихо смыться, я уже был на обратном пути, потом мне случайно попался на глаза какой-то тип. Я пошел за ним, а потом меня отправили на боковую. Когда я очнулся, полиция уже была на месте, а от того типа остались две половинки. Это был Джейсон. − Нет, погоди, это явно не то… − Кружку он спешно отставил в сторону, резко стало не до завтрака и по засиявшему лицу Тима понял, как глупо прокололся. − В смысле вырубил меня. Он был там. Он шел за Засом. А я явно был не в тему. Почему я так уверен? Потому что в Заса всадили явно такую же хитрую пулю, как и в остальных из вашего списка. Так я понял, что это был Джейсон, так я понял, что вы работаете вместе, очевидно же. Действительно, очевидно, как иначе то. Дик только глубоко задышал. Туше. − Ты прав, я не должен был лгать. Я не хотел… − Чтобы и у меня секреты от Би появились, будто у меня своих нет, − раздраженно фыркнув, он развернул свой ноут, − Я вот что скажу. Если бы я был слетевшим с катушек психом, я бы тоже к тебе пошел. − Не понял… Тим помедлил, уселся на стуле поудобней и начал словно бы объяснял совсем очевидную вещь. − Он вернулся тогда, напялил кричащий колпак, чтобы его отвергли раз и навсегда, а когда понял, что жизнь продолжилась и ему надо с ней что-то делать, вернулся. Потому что он Робин, потому что Робины никогда не сдаются. А Тим похоже много об этом размышлял. Дику стало не по себе. − Тим, прости. Это была ошибка, молчать, врать, все это неправильно, но почему ты не поговорил со мной? Я и не думал, что… Мм, ну, − взволнованный, он перебирал слова, но вместо связной речи выдавал путанное мычание. − Потому что он Робин. Был им. Потому что вы были и есть мои герои. Обычные мальчишки с улицы, как я, плечом к плечу с самим Бэтменом. Может, я никогда не встречался с Джейсоном лично, и в сознании, но я отказываюсь верить, что Робином мог быть злой человек. Джейсон не злой, ему было… Сложно… Вот и все. «Сложно» это тотальная чистка мафии, несколько взрывов, убытки общественной собственности в сотни тысяч и глубокая рана на душе приемного отца. Уж точно, не «просто», и не поспоришь. − Я понимаю, правда. Я не обижаюсь. Слова звучали легко и правдиво. Дик ответил слабой улыбкой. − Ты все равно должен был поговорить со мной, − наконец-то дар речи к нему вернулся. Не унимался он. − Ну, говорю сейчас. Титул Робина для него означал многое, возможно, слишком. Ему было проще перевернуть все с ног на голову, игнорировать очевидное, но не ставить клеймо. Робином не мог быть плохой человек, но им мог быть озлобленный подросток, которого не приняли. Мог ли Дик взять и уничтожить святую веру в символ, который был так нужен, идеал, который служил маяком во тьме? Конечно, нет. Но Робины ошибаются и речь шла совсем не о Джейсоне. Тим и сейчас не видел перед собой пасынка фортуны во плоти, а может, Дик с годами подрастерял оптимизм. − Ты простил его? А теперь он по-настоящему ощутил смятение. Шах и мат. Простил ли он Джейсона… Хороший вопрос. А злился ли он на него по-настоящему? Своей злостью, а не передавшейся ему воздушно-капельным путем вместе с принципами и моральным кодексом Брюса? Осуждал, не принимал, был готов остановить если понадобиться. Но злился ли? − Я и не винил. Тим удивленно моргнул. Дик и сам был поражен до глубины души внезапным откровением. − Это сложно объяснить, − потому что не хотелось признаваться себе в криводушии. − Попробуй? – Разве хоть один из Робином умел пасовать. А все было проще некуда, если на то пошло. − Потому что он мой брат. Потому что он обещал мне не убивать, потому что он вернулся домой и ни раз вытаскивал меня до своей смерти и после. Но он есть и всегда будет убийцей. Но мне плевать. А не об этом ли пытался высказаться Брюс. В полиции не было каверзных вопросов, там был кодекс, простой и честный. Дик не боялся ответственности, но точно не знал меры. Вот и повстречавшись с братом, решил хапануть сколько судьба отвесит. Но он бы не решился на этот шаг, если бы ненавидел того. Тим хмурился, рассматривая глубоко ушедшего в себя Дика. А он слабо понимал, откуда у него внезапно заимелись откровенно двойные стандарты. − Я знаю, это лицемерно… − Нет. − Как это нет, когда да? − Я бы тоже самое для тебя сделал. Значит, я тоже лицемер. − Спасибо. Сказал он, просто потому что нечего тут было больше говорить. − А теперь, когда мы разобрались с самым простым, смотри, что я нашел. Дик не был уверен, не усложнял ли Тим некоторые приемы, лишь бы от слушателя не ускользнуло какой невероятный труд он проделал, в чем итак сомневаться не приходилось. Во-первых, он раскусил сфабрикованное досье, третья жертва в их расследовании не была безработной, а имела очень даже интересную должность в мэрии, похоже, они подобрались к финишной прямой. Во-вторых, Тим не скупился на внушающие детали, он проверил каждое имя в клиентской базе Реннигтона. Взломать шифр с кодовыми именами ему не удалось, поэтому он вручную сверял каждую поставку. − Вот этот парень каждые несколько месяцев получал не просто платину, а сплав с родием прямиком из южной Африки. Последняя посылка, сам знаешь, до получателя не дошла. Сильно удивишься, если скажу, что она у вас там в каталогах числиться пропавшей? Дик ни капли не удивился. − В общем, вот адрес, это ваш парень, даю восьмидесятипятипроцентную гарантию. Не сто процентов. Не пятьдесят на пятьдесят. Дик встряхнулся. − Как ты ее высчитал вообще? Тим открыл рот, чтобы начать объяснять на карте с многочисленными разноцветными отметками, два списка, имя – товар, имя – адрес. Тим выискивал по крупицам каждый пункт из перечня, сумевший взломать только первый. Сколько бессонных ночей он провел? Почему не отдал только ключ к разгадке, а не готовый результат? Почему не попросил помощи? Все ли их семейство состоит из одной только принципиальности? − Тим… Я не знаю, как отблагодарить тебя, − Дик в один момент ощутил всю мощь Робинского братства. А Тим продолжал смотреть, совсем юный, рано повзрослевший, пугающе решительный. − Ты просто помни, что ты не один, ладно? Запах не одиночества теперь стал для него запахом черного как смоль кофе, арахисовой пасты и тостов. Прожив добрую часть жизни с затворником, сухо соскребавшим слова на совместных патрулях, он научился предлагать помощь. Затем, за годы работы в участке, самостоятельного геройства научился ее просить. А теперь видимо настал момент столкнуться лоб в лоб с осознанием, что он в ней нуждается, как никогда. Тим обложился техникой со всех сторон, важно водил пальцами, не упуская ни малейшей детали. Может, ему не хватило десятка лет, которые Дик впитал без остатка и решил, что повидал уже достаточно, и терялся, не понимая почему бывший Робин так усердно пытается загнать себя в могилу, но это не помешало ему нехило утереть нос им всем по части семейной поддержки. *** Это день настал. Пока Тим в красках описывал хитросплетения поставок Дик впервые за долгое время снова почувствовал его, энтузиазм. Кем бы ни был тот киллер с его поимкой был велик шанс одним ударом накрыть и офис мэра, Тим снабдил его всем, что было нужно. Даже если руки тряслись, в ногах прижилась слабость, Дик бы не усидел на месте. Не когда у него появился шанс расквитаться с Рэдхорном. Никакой полиции. Вместо ювелирного сплава на грудь капитан получила свинец точно в лоб. Если нужно будет, Дик силком приволочет ответственных в зал суда, но сделает это в костюме. Прикинувшись больным он взял отгулы, отправил сообщение Джейсону и спешно начал собираться когда понял, что ответа не было. Прилив энергии уступил подкравшемуся смятению. «Их трое. Четверо, то есть трое…» внезапно стрельнуло в голове. Желчный Джейсон выглядывал исподлобья, распоясанный после драки, путающийся в словах. Что-то внутри болезненно кольнуло. Молчание по ту сторону показалось недобрым. «И я хочу того же, чего и ты. Найти убийцу…» Джеремайа Аркхем забрал жизнь одного из лютых убийц Готэмских дельцов. Джейсон об этом точно знал и намеренно умолчал. Зачем? «Учитывая, что ты обо знаешь, ты все равно разочаруешься, поверь мне…» А Дику не хотелось. Он еще раз взглянул на телефон. Ответа по-прежнему не было. Как не крути, с самого начала он не доверял Джейсону, выискивал подвох в его словах, ждал, пока тот оступиться и одновременно с этим наивно игнорировал тревожные сигналы. На кой ему сдалось это все? Нет. Тот факт, что Джейсон утаил, а Дик всем сердцем надеялся, как глупо бы это не было, что Джейсон мог не знать кто убил Виктора Заса, не свидетельствовал о заготовленной подставе. Вызывал вопросы. Но не компрометировал. Значит, вперед и с песней. Он оставил не заправленную кровать, грязную посуду, разбросанные вещи, схватил куртку и хлопнул дверью. После второго звонка игнорировать скверное предчувствие стало еще сложней. Но Дик снова отмахнулся, чушь собачья, человек мог быть занят чем угодно, а зная неугомонный режим братца, Джейсон возможно видел десятый сон. Весенний ветер легко гонял душистые ароматы, сухие и древесные. Дик был слишком занят, чтобы заметить как неуверенно подступала весна в Готэм, по-видимому, чтобы резко очутиться в ней сейчас. Силуэты прохожих, тонкие стволы, изломанная геометрия Готэма отбрасывали длинные тени в низких закатных лучах. Если бы не пробки, Дик бы сел за байк, чтобы прокатиться с ветерком, обязательно исполняя отчаянные виражы, а не спускался бы в затхлый метрополитен. Всю дорогу он гонял в голове отрывки их расследования, метался от ощущения подступившей беды, затем хмыкал от надуманности, затем все по новой. Он и не заметил, как опустел вагон к нужной станции. Телефон по-прежнему молчал, Дик бездумно глядел в список набранных, но вдруг ему на глаза попался тот самый перекресток. Он и не сразу узнал забегаловку, где они когда-то сидели, а обочина, где он парковался была прямо у него под носом. Дик неопределенно завис. Тот вечер меркнул прямо у него на глазах, Дик зачем-то высматривал столик, за которым они сидели, вкус еды оказался на языке, запах дождя, промокшей кожаной куртки, вспомнилось все. С усилием воли он вышел из транса и развернулся. Развернулся судьбоносно. Роковой случай, может, счастливый, простое стечение обстоятельств, но он заметил Джейсона первым. У него были секунды, чтобы решить, что делать. Окрикнуть? Скрыться из виду? Но все же он отступил. Дурное предчувствие тому виной, мятежность, не покидавшая его с момента смерти капитана, неважно. Потому что с самого начала он ни капли не верил? Обманывал сам себя, отрицал, что этой истории не уготован один исход, скатиться к чертям собачьим? Дик мог развернуться и уйти, дождаться, когда Джейсон ответит и все рассказать, задать свои вопросы, но нет. Неведомая сила велела наблюдать. Джейсон выстрельнул окурком и шустро уселся в машину. Каким-то чудом Дику свезло поймать такси по старинке, на указание ехать вслед другой машине водитель откровенно покосился, но молча принял купюры. Если выясниться, что Джейсон просто отправился по делам, а у него могли быть тысячи дел, он в конце концом мог иметь работу, что угодно, Дик непременно обо всем ему расскажет, и они вместе здорово посмеются над высосанной из пальца манией. Он был готов чуть ли не молиться, лишь бы разгоряченные подозрения оказались надуманными. Машина начала притормаживать. Таксист держался подальше, но на светофоре они оказались достаточно близко. Дику открылся прямой ракурс на знакомую макушку. Было бы досадно не воспользоваться моментом и не увидеть, как Джейсон его проигнорирует. Красные цифры начали отчёт с шестидесяти, раздались гудки. Джейсон чертыхнулся. Дик четко видел, как у того заходили желваки, чуть не стянул кожу с лица, протирая лоб. Неожиданно, он взял трубку. − Привет, Дик. В груди дрогнуло. − Джейсон. Ты еще не читал сообщения от меня? − Нет, у меня сегодня планы. − Мы нашли его. Тим взломал эту табакерку. А еще, Мегги Сауэр была ассистенткой Митчелла, она не была безработной. Джейсон и правда не видел сообщений. Он чуть не выронил телефон, заелозил на месте, продолжая судорожно чесать затылок. Как собственной кожей он ощутил потрясение собеседника, которое испытывал и сам накануне. − Через несколько часов, идет? Я позвоню. Мне тут кое с чем нужно закончить. Сорок секунд. Дик отсюда мог видеть, как того затрясло. Голос в трубке чуть дрожал. А интуиция забила и заверещала. А ведь было так просто лежать у того на диване и трепать языком, смеяться, пока тот швырялся подушками, ехать вдвоем под красивым небом, бежать по пирсу, зная, что он там, с ним, на одном поле боя. И в эти секунды дурманящая простота таяла, оставляя после хорошо знакомую боль. А он считал что инертен, абсолютно инертен, не способен ничего чувствовать. − Дик? А может быть, у него есть личная жизнь. Может, на той стороне поездки его ждет подружка, которая броситься ему на шею, будет говорить, как сильно скучала, а он будет рассказывать о придуманной жизни, работе в автомастерской или баре, а может, она тот самый человек, которому он доверился и рассказал все без утайки. Было бы здорово. − У тебя, наверное, свидание. Из динамика послышался хриплый смешок. − Цыпочки это по твою душу, Грейсон. Я даже не помню, что это. Тридцать секунд. Хотелось требовать ответов, кричать, ругаться, молить что угодно, лишь бы этот самый человек не собирался наделать целую кучу глупостей. Но это же ведь простая паранойя, уставший, добитый Дик немного потерял рассудок, поэтому всерьез отвечает на вопрос, а что такое свидание? − Ну, это когда двое проводят время вместе, делают что-то, что нравится обоим. Там, в считанных шагах от него, в залитом закатным золотом салоне, он видел знакомый профиль, как тот скривился от дурацкой усмешки, как облизнул губы. − Тогда расследовать вместе тоже подходит под описание. И услышал эту улыбку в сиплом голосе из динамика. Дик тоже улыбнулся. Печально. Сильно прикусив губу. − И правда. Двадцать секунд. − Дикки, у меня все под контролем, обещаю. Если все пройдет хорошо, у нас появиться козырь в рукаве. Нет-нет-нет. − Ты и правда не любишь сидеть без дела. − Я перезвоню. − Джей… Раздались гудки. Желтый. Зеленый. Дик что было силы отвесил телефоном по своей же ноге. Он наблюдал как нужная машина резко удалялась, а знакомая спина склонилась в сторону водителя. Такси с Джейсоном остановилось посреди вечеряющего центра. Закатные краски сгустились, город понемногу остывал, туристы брели обратно по отелям, веселые компании гоготали на всю улицу, среди пестрой жизни центра, бесконечного обмена валюты на веселье, напитки, сувениры, брендовые вещи, хмурые цвета, которые так сильно любил Джейсон делали его неуловимым. Среди смешков, безмятежных разговор Дик напряженно цеплялся за высокую фигуру. Возможно, Джейсон вот-вот повернет в сторону одного из бесчисленных баров и усядется в укромном уголку. Но он продолжал двигаться дальше. А затем резко пропал. Не обращая внимания на давку, Дик беспомощно озирался, пока не уставился на шаткий забор. Очередной незаживший шрам в Готэмском ландшафте, давным-давно сгоревший театр Монарх, всеми забытый, огражденный с глаз безмятежной толпы долой. Вот он, последний шанс развернуться и уйти. Оставить безумную слежку, выкинуть из головы нездоровые подозрения. Но Дик пролез сквозь хилую ограду повинуясь их зову. Легкомысленная суета осталась за забором. Мрачное здание словно срисованное из черно-белых ужастиков застыло в моменте, когда огонь уже было поздно тушить. Прогнившее, сырое грозилось развалиться от одного неверного шага. Нижние этажи пожар почти не тронул, чем не нарадовались вандалы. Хоть глаз выколи, Дик на ощупь двигался сквозь изрисованный реквизит, то и дело опасаясь наступить на пустой баллончик или стекло. В неясных отсветах шляпы, манекены, шпаги и бюсты бросали жуткие тени. Артисты, побросавшие драгоценный реквизит сами бы ужаснулись, как зловеще в кромешной тьме отыгрывали зеркала разнопёрыми отражениями. Казалось, простая безделушка вдруг оживет, кинется, и вгрызется мертвой хваткой. Стояла вязкая тишина, Дик уже начал думать, что ошибся и забрел во всеми забытый театр бестолку. Впереди раздался одинокий скрип. Снова тишина, может, ему и померещилось. Несколько своих шагов разнеслись раскатным громом среди всепоглощающего беззвучия. И опять шорохи. А затем раздался выстрел. Разнесся по каждому сырому уголку. Разорвал фальшивую неподвижность зажимающих стен. Нет, только не это, Джейсон, что же ты натворил. Дик побежал на звук, посыпались запылившиеся донельзя костюмы, он неловко споткнулся и вконец потерял понимание где верх, а где низ. Пробираясь по стенке, он сшиб несколько вешалок, пока не запутался в массивной шторе. И только потом понял, что топтался у чудом уцелевших кулис. Раздался еще один выстрел. Дик припал как можно ниже и затих. Из зала слышались нерешительные шаги. Еще выстрел. Дик не позволил ни одной мышце дрогнуть, он толком не мог понять, закрыты его глаза или нет, пока не различил блеклую полоску света из-под занавеса. По ту сторону палили наугад. Тишина прерывалась неясным волочением. Затем раздался удаляющийся топот. Дик нырнул под ширму и успел заметить, как как мелькнул силуэт в дверях. В висках отбивало. Фонарика не было, телефон затерялся где-то в карманах, Дик резко понял, что тот должно быть выпал пока он вошкался в подмостке. Вдруг Дик услышал притихшее лепетание. − Я здесь! Я помогу! Неясная фигура приникла к перегородке. Дик тут же бросился к ней. − Дик? Сердце остановилось. Ушло в пятки. И отказывалось снова биться. Нет. Пожалуйста, нет. − Джейсон… Дыхание прерывалось хрипами. Сквозь одежду проступало нечто темное. Дик спешно стащил с себя куртку, прижал что было сил к плечу, в потемках казалось, что пятна крови заливали все его тело, а кровь с напором хлестала и хлестала, жгучая, нескончаемая. Разыгралось воображение или нет понять было невозможно. − Джейсон… Держись, я рядом. Мне только нужно… Он нащупал телефон в кармане, пропитанном кровью. Джейсон продолжал нашептывать. Ужасным, затихающим шёпотом. − Рудольф, что с красным носом, необычный был олень… Остановить кровь. Нужно остановить кровь и вызвать помощь. Руки стали липкими, пахло соленой, темной жижей. Телефон то и дело выскальзывал, но послушно отозвался. Пальцы рвано дёргались, нажать несколько клавиш стало настоящим испытанием. Он здесь, давил на его плечо, потому что ему не поверил. Потому что следил за ним, готовился остановить. Спокойный голос диспетчера, собственные слова ломались, обрывались, воздух из легких выбивало бешенным ритмом сердца. − Но отчего-то в стаде был наш Рудольф нелюбим, в игры его не брали, и смеялись… Все… над ним. Когда он услышал выстрел, отчетливо видел на той стороне сцены Джейсона, равнодушно опустившего пушку и стрелявшего на шум как в тире по мишеням. Но не здесь, не на полу, не с дыркой в теле. Его голос треснул, как струна. Как последняя нота. Дик схватил его за руку, холодную, мокрую, как у покойника. − Джейсон, я тебя прошу, помолчи, скоро будет помощь, ты только помолчи и все будет хорошо, я обещаю. Дальше он не разобрал ни единого слова, на каждом выдохе Джейсон еле лепетал, у него не хватало сил чтобы выговорить до конца. Он сжимал его руку, растирал лоб, трогал лицо, нашептывал себе под нос белиберду, несвязные слова извинений, угрозы, просьбы, спрашивал, про мульфильмы, рассказывал про соседей, про цирк, про животных. Джейсон ему не отвечал. Он, отчего-то, молчал, тяжело разлипая веки, его зрачки дрожали как хрустальные. Но Дик держал плечо, чувствовал, как куртка потеплела, взмокла, но старался не представлять, какой объем крови уже покинул тело под ним. «Тогда расследовать вместе тоже подходит под описание…» Послышалось топанье из фойе. Яркий свет ударил в лицо, чье-то твердое прикосновение увело его в сторону. Он выпустил ледяную руку, безвольно упавшую на пол. *** Стерильный запах больниц кого-то и мог успокоить. Равнодушные шаги разносились гулким эхо. От пустоты стен, от холода кафеля можно было свихнуться. Дик потерял счет времени. За окном могла стоять глубокая ночь, а может, раннее утро, плевать в общем-то. Треклятый писк бездушной техники медленно, но, верно, вытягивал остатки самообладания. Тим уже знал, Дик сам ему сказал. Он нашел свой телефон, и строчил по разбитому экрану просьбу по-быстрому слепить личное дело Джона Доу, которого обнаружил на развалине офицер не на службе. Потому что, когда Джейсон очнется, а он непременно очнется, ему нужно будет избежать неудобных вопросов, Дик обо всем позаботиться, а потом всыпает тому по самое не хочу, как только тот оклемается. Обязательно, с преогромным удовольствием. За каждую секунду, проведенную в этих стенах, за каждый удар сердца, когда врачи выходили из преисподней, где отвоевывали души обратно в мир живых, смотрели на Дика и проходили мимо, не зная, что он бесконечные часы сидел и ждал, когда уже хоть кто нибудь скажет ему, что происходит по ту сторону. Он сидел, прокручивая в очередной стаканчик с кислым, мерзким кофе из автомата, сбившись со счета, сколько раз метался туда-сюда и с ужасом представлял, как врач позовет для составления протокола о скончавшемся на операционном столе неизвестном мужчине. Молодом мужчине, который заигрывал со смертью уже не в первые. Дик подорвался в который раз. Продавливал кнопки на автомате, считал секунды, пока на табло светились индикаторы, тонкая струйка проливалась из грязноватой трубки. Он шел обратно по пустым коридорам, бездумно теребя стаканчик, горячий и противно пахнущий. Дзынькнул лифт. Дик даже слегка вздрогнул от неожиданности, но не оторвался от увлекательного кручения в руках. Пока за поворотом не показалась знакомая фигура. Слишком знакомая, громоздкая фигура. Стаканчик глухо покатился по кафелю, кофе разлился мутной водицей. − Брюс… Побелевший как лист бумаги, он хмуро оглядывал приемного сына, говоривший с ним врач устремился прочь. Жаль, Дику было нечего выронить еще раз. Захотелось то ли сделать сальто, то ли упасть самому. − Мы потом разберемся с тем, что и почему я скрывал от тебя, я не дам его забрать. Но Брюс просто стоял там. Ни проронив не слова. Он решил использовать самое действенное оружие против Дика Грейсона – молчание. И Дик еще не успел подумать, как начал заполнять хоть чем нибудь изводящую тишину. Джейсон там, за стенкой, с дырой в теле. Дик не позволит тому плавно перекочевать в Блэкгейт. Радушно поприветствовал Джейсона именно он, потратил не мало нервов, пока ходил вокруг да около, тоже он, прощупывал почву, прикрывал, удобно подставлялся, все он. Никто другой не поставит жирную точку в истории, которая вывернула его наизнанку. Не такую. − Я не дам тебе его забрать, − отрезал Дик на случай, если остались сомнения. Брюс только снисходительно хмыкнул, − Не уверен, что термин сокрытия уместен, если я знал с той ночи, когда вы морды друг другу начистили. Конечно. Он знал, кто именно оставил с носом Найтвинг вперед его самого. Не стоило забыть кем был его приемный отец и какими ресурсами он обладал. Брюс только смотрел в ответ. − Хорошо, а сейчас ты зачем здесь? Брюс, он ничего не сделал, у него даже оружия с собой не было, ты не понимаешь… Он опустился на скамью. Дика легко коснулся гибельный ветерок. − Я все понимаю. У него была назначена встреча в Монархе. С Каталиной Флорес. − В заброшенном театре? С Флорес? Это же бред полный… − Вот именно, − Брюс устало кивнул, − Он не мыслил здраво, это еще, мягко говоря. Осмелюсь предположить, он старался не для себя. И глупо просчитался по итогу. Похоже, он шантажировал ее и собирался выбить ответы об организации убийства капитана Рорбах. − Ладно, с этим я разберусь потом. Брюс, скажи мне прямо, если ты собираешься передать его полиции… Казалось, мрачная дымка вокруг Брюса рассеивалась с каждой минутой, но тугие мешки под глазами делали невозможным вспомнить как легко отыгрывало пламя из камина на этом самом лице. − Он мой сын. Я пришел узнать, что с моим сыном. Дику нужны были пару мгновений, чтобы поверить в эти слова. Чтобы осознать, насколько недальновидными были его предположения о том, что происходит в мрачной пещере под особняком и о том, что творится в голове сводного брата. − Что могу сказать, ему хреново. − Я говорил с докторами, Дик. Он будет в порядке. Пуля не задела артерию. − Я не про это. Брюс съежился и умолк. Многозначительно, мгновенно приуменьшив размеры коридора одной только силой своего присутствия. − Ты просто позволишь ему остаться? − Пока он не нарушает правила, да. Дик хотел бы иметь стальную уверенность, что по-другому и быть не может. *** Дик оглянулся на часы, ровно сутки назад он хлопнул дверью и бросился на встречу шпионским играм. А потом сидел у койки отходящего от наркоза Джейсона, чувствовал, как глубокое дыхание касалось его рук, пока он убирал пропитанную потом седую прядку со лба, блестящую как металл. Кощунственно хлопнув дверью Бентли, он попросил Брюса отвезти его не куда-то, а в поместье. Коробки с как попало собранными вещами он бросил на пороге. Одна, его собственная, вторую он бережно наполнял в бывшей комнате Джейсона. Поверх уложенных стопкой книг красовался тот самый чайник. Альфред провожал его до двери, на выходе сунул в руки альбом для мастера Джейсона. Крошки без конца сыпались изо рта. Как только он встал, насыпал целую гору, но не смог остановиться пока не прикончил последнее печенье. С шоколадной крошкой и изюмом. Альфред не пожалел выпечки, а у Дика в животе не было ни кусочка уже целую вечность. Он и заморачиваться не стал, чтобы готовить, объелся излюбленным лакомством и наслаждался приятным чувством сытости. Если не проводить чёткую границу между супергеройскими, рабочими и личным можно быстро обнаружить себя по уши увязшим в самобичевании, тыча пальцем в зеркало, приговаривая, как не уследил, не предвидел. Может, именно эту ошибку и совершил когда-то Джейсон, сиганувший на встречу самым отчаянным мерам, которые можно и нельзя принимать. С его перспективы в преступлении виновен только тот, кто не остановил. Дик уже не знал, кого и каким образом он останавливал. Не так радикально, как Джейсон, кончено, Дик не мог и помыслить, что сможет отнять жизнь, но в общем, с кем и чем он боролся? Вышел один на один с несправедливостью всего мира? Именно так он и оказался тонущим в гуще бесконечных поражений. Не остановивший психопата на пороге Барбары, не предотвративший трагедии и смерти в семье. Внизу, в картоне, покоились детали маленького Робина. Дик не имел никакого права трогать хотя бы одну из них. Но его интерес не был коварным. Сентиментальным, легкомысленным, но не злонамеренным. Опустившись над коробкой, он принялся перебирать чужие вещи. У маленького Джейсона не было никакой системности в чтении. Техническая энциклопедия, комиксы, разговорники, справочник химика, откровенно девчачье чтиво, только из того, что Дик не постеснялся взять в руки. Сверху лежал заботливо уложенный Альфредом альбом. Дик подхватил гладкую обложку и уселся. Ностальгия накрыла с головой с первой же страницы. Они все вместе, Джейсон, Брюс, Альфред, сам Дик, в костюмах неловко столпились в пещере, он тогда носил самую первую форму Найтвинга, до безобразия нелепую. Дальше снимки с отдыха в горах, Джейсон бесстрашно рассекал среди елей на доске, радовался, как смог утереть нос взрослым парням, а тут они вместе ходили на ярмарку, Дик вспомнил вкус печеных яблок и леденцов, до боли напоминавших ему цирковые деликатесы, дальше Джейсон до переезда в поместье. Фотография с другими детьми из приюта была сохранена Альфредом, Дик не сомневался, что сам Джейсон ее скорее бы спалил ту дотла, не посчитав хоть сколько ценной. Дик долго рассматривал черно-белый снимок, тощие, несчастные лица детей, восковые взгляды воспитателей. А вот Джейсон, уже тогда рослый и приметный, категорически не вписывался в жесткие рамки равнодушной бюрократии. На последней странице он обнаружил еще одно, вне сомнений, сокровище, которое Альфред склеивал и подсушивал. Снимок когда-то не жалея разорвали, а обрывки не сочли достойными для уничтожения. Грузный мужчина, с крупным носищем, непохожий на круглую, легко улыбающеюся женщину. И совсем крохотное личико малыша между ними. В пухлых чертах Дик мгновенно узнал кроху Джейсона, совсем маленького, еще не умеющего даже ходить. Большие пребольшие серые глаза отсвечивали надеждами и искренней радостью. Дик мягко закрыл почти шестнадцать лет жизни неугомонного Джейсона Тодда и вернул обратно в коробку. Телефон противно завибрировал. Как только Дик взял трубку нервный голос дежурного сообщил об опустевшей палате. Дика оповестили как представителя полиции, сопровождавшего жертву.