Love is...

      Лань Чжань любит учиться, любит расписания и планы. Упорядоченность. У него не бывает моментов, когда он не успевает подготовить доклад по литературе или описать результаты химического опыта. Что ж, судьба любит посмеяться над самоуверенными. Лань Чжань только после начала урока истории понимает, что не написал эссе о социальных последствиях промышленной революции. И мистер Тэйлор не поставил низшую оценку лишь из жалости и дал возможность реабилитироваться. С Лань Чжанем такое впервые. Конечно, он знает причину. Она слишком очевидна даже для него. Хотя он по-прежнему предпочел бы фазу отрицания.       В дальнем конце коридора слышится смех. Лань Чжань сжимает пальцами дверцу школьного шкафа. Ему хочется сорвать ее и отбросить прочь или вмять в нее кулак. Изо всех сил, чтобы было больно. Боль — хороший отвлекающий фактор. Сделать хоть что-то. Смех приближается. Лань Чжаню даже оборачиваться не нужно, он каждой клеточкой тела ощущает его. Того, кто стал краеугольным камнем его существования. Иногда Лань Чжаню кажется, что у него вся кожа покрыта рецепторами, которые чутко реагируют на приближение одного-единственного человека. На тепло его тела, на звук его голоса, на запах. А в мозг встроены индикаторы. И вот сейчас значения зашкаливают.       — Лань Чжань! — раздается звонкое рядом.       Слишком близко.       Лань Чжань не хочет оборачиваться, только не сейчас.       Этот невозможный человек, которого Лань Чжань не хочет никогда видеть и одновременно с тем жаждет запереть его в своей спальне до скончания времен. Очень неуютная двойственность, мягко говоря.       Боковым зрением он видит, как его кара за все предыдущие и наверняка наполненные неисчислимыми грехами жизни, прислоняется спиной к соседнему шкафчику. Лань Чжань медленно поворачивает голову, все еще сжимая чертову дверцу как последний оплот здравомыслия в этом мире.       Что ж, Вэй Ин выглядит как тот единственный в мире праздничный пирог, который хочется съесть до крошки. Первое, что бросается в глаза — улыбка. Затем глаза, взгляд которых устремлен прямо на Лань Чжаня. Нельзя сказать, что ему этот взгляд не нравится. Но Вэй Ин так смотрит на всех. И Лань Чжаню приходится напомнить себе об этом прямо сейчас.       — Лань Чжань, не могу поверить, что ты не сделал домашнее задание, — щебечет Вэй Ин. — Я впечатлен, если честно. Что же тебя отвлекло настолько, что ты — готов поставить свою задницу на кон — впервые в жизни едва не схлопотал низший бал? Каково это, Лань Чжань?       Положа руку на сердце, Лань Чжаню есть что сказать по этому поводу. О, очень много. А сделать — так еще больше. Он хочет подойти, упереться руками по обе стороны головы Вэй Ина, запечатать его в клетку своего тела. Увидеть, как изумленно распахнутся глаза, а потом вылизывать его рот, пока не запросит пощады. Но Лань Чжань будет так жесток, что не прекратит пытку. Он будет вжимать свое бедро между этих стройных ног, затянутых в узкие джинсы с крайне неприличным размером дыр по всей длине, давить и тереться, пока Вэй Ин не всхлипнет, не ухватится за него руками и не кончит в штаны прямо посреди школьного коридора, зажатым у шкафчика с наклейкой Багза Банни. А потом он скажет: «Каково это, Вэй Ин, чувствовать себя беспомощным?» А Вэй Ин будет только облизывать свои искусанные губы и смотреть глазами, расфокусированными от стыда и удовольствия.       Боже, дай ему сил.       Лань Чжань поджимает губы и смотрит. Он молчит. А что он должен сказать?       — Лань Чжань, — это чертово ходячее искушение протягивает руку и чуть наклоняет голову. — У тебя такой взгляд…       — Какой? — хрипло выдавливает Лань Чжань, чувствуя как обжигающая ладонь ложится ему на предплечье.       О, это невинный жест, который можно постоянно наблюдать. А Лань Чжань наблюдает. Всегда. Как Вэй Ин хлопает кого-то по плечу, как закидывает руку на шею и повисает, громко смеясь шутке. Как прижимается. Ко всем. Кроме Лань Чжаня.       — Ты меня так сильно ненавидишь? — Вэй Ин чуть выпячивает нижнюю губу и кладет вторую ладонь рядом с первой. Школьный пиджак и рубашка под ним не спасают. У Лань Чжаня вот-вот начнется сенсорная перегрузка, поэтому он стратегически отступает в сторону. Ради собственного спокойствия и целостности чьей-то шкурки. Руки Вэй Ина безвольно падают вдоль тела. Лань Чжань не может оторвать от них взгляда. От запястья изгибами вьется вытатуированная змея вокруг цветков лотоса, уходит под свободный рукав футболки. Интересно, все ли его тело украшено узорами? Разорвать бы эту раздражающую черную тряпку.       — Я тебя не ненавижу, — все, что может выдавить из себя Лань Чжань.       Вэй Ин чуть наклоняет голову. На его шее ажурная татуировка в виде бабочки, грудь которой приходится как раз на кадык. И каждый раз когда Вэй Ин сглатывает, тельце ее двигается, а крылья трепещут. Лань Чжань хочет облизать и прихватить зубами кадык, чтобы крылья бились в бессилии и вторили пульсу. И накрутить хвост, в который собраны волосы, на кулак. И, конечно же, пересчитать языком все колечки в его правом ухе. Их пять. Лань Чжань об этом знает. Но чего он не знает, так это как они будут ощущаться, когда он прихватит мочку уха губами. Лань Чжань тяжело сглатывает. О, у него так много мыслей о том, что он хочет сделать с Вэй Ином.       — У тебя все в порядке? — вдруг серьезно спрашивает Вэй Ин.       — В порядке.       — Мы можем вместе позаниматься, если хочешь. Я помогу тебе с эссе, а ты поможешь разобраться с…       — Нет, — резко отвечает Лань Чжань. Потому что вереницей кадров перед глазами проносится… Очень многое, да.       Вэй Ин в его комнате.       Вэй Ин на его кровати.       Обнаженный со связанными руками над головой.       С раскинувшимся вокруг головы ореолом чернильных волос.       Изнывающий, требующий, просящий, всхлипывающий, со стоящим колом членом, бесполезно подающийся бедрами вверх, в жажде давления и облегчения.       О, нет.       Лань Чжань не устоит перед соблазном. Он слишком слаб, слишком хочет Вэй Ина. И слишком долго сдерживается.       Одно дело, когда вокруг люди, но совсем иное — наедине, в тишине личного пространства. В катастрофической близости от кровати. Как хорошо, что свободные брюки школьной формы скрывают окончательное падение Лань Чжаня.       — Оу, ладно, — Вэй Ин вскидывает ладони, словно пытаясь остановить надвигающийся на него шквал. — Я просто предложил. Ты слишком напряженный. Может, в этом все дело? Тебе надо расслабиться, Лань Чжань.       Вэй Ин снова опирается спиной на шкафчик, складывает руки на груди, отчего его и так слишком короткая футболка чуть задирается и оголяет впалый живот.       И пупок.       В котором торчат шарики пирсинга.       Лань Чжань испытывает непреодолимое желание побиться головой о шкафчик. Если бы это еще помогло.       Вместо этого он берет свои конспекты и резко захлопывает шкафчик, что вообще себе не позволяет. Но ему можно дать небольшое послабление. Вэй Ин вздрагивает, но продолжает улыбаться.       — Лань Чжань, если захочешь расслабиться, только дай знать.       И подмигивает. Лань Чжань ожигает его взглядом и отворачивается. Что это вообще значит? Как Вэй Ин может помочь расслабиться? Потому что Лань Чжань знает только один способ. Понравится ли он Вэй Ину?       — Эй, этот ледяной истукан тебя снова достает? — раздается позади.       Чертовы дружки Вэй Ина.       — Пошел ты, Тревор, — тянет Вэй Ин. — Это не твоего ума дело.       Лань Чжань уходит так быстро, насколько скорость позволяет не уронить собственное достоинство. Он с облегчением выдыхает, когда оказывается в благословенном полумраке библиотечного зала. Здесь тихо, спокойно. И здесь нет Вэй Ина. Стояк в итоге спадает, хотя Лань Чжань знает, что это ненадолго. Он умеет пользоваться интернетом не только с целью поиска порно (ему почти не стыдно), но и в образовательных целях. Лань Чжань понимает, что в его возрасте подобные реакции организма, особенно некоторых частей, нормальны. Ненормально то, что его тело, как по команде, реагирует только на Вэй Ина.       Лань Чжань помнит, как впервые его увидел. Вэй Ин вошел вразвалочку в класс, небрежно закинув сумку на плечо. Он выглядел слишком ярким и неуместным среди одетых в строгую форму учеников. Регулярно его пытались исправить, заставить следовать дресс-коду школы. Но в итоге даже староста, придирчивая Лиззи, сдалась. Вэй Ин оказался не таким, каким виделся со стороны. Он был умным, побеждал на математических олимпиадах и почти всегда умел склонить противника в дискуссионном клубе на свою сторону, причем с помощью логических доводов, хотя иногда это походило на уловки. Лань Чжань не ожидал, что у него появится соперник, да еще такой. Он всегда был лучшим. После появления Вэй Ина они разделили первенство. Эго Лань Чжаня не было столь хрупким, чтобы сломаться от такого. Проблема была в другом. В том, как Вэй Ин воздействовал на окружающих. И на самого Лань Чжаня. К каждой дискуссии он готовился тщательнее, чем обычно, и ощущал странное удовлетворение, когда мог выйти победителем. Было что-то в том, как Вэй Ин признавал свое поражение именно Лань Чжаню. От чего странно сладко тянуло внутри. И конечно Вэй Ин вызывал раздражение, злость, неприятие. Не сразу Лань Чжань понял, что природа этих чувств иная. И лучше бы не понимал. Потому что потом пришли фантазии, влажные сны и постоянное возбуждение, когда рядом появлялся этот образец восхитительного бесстыдства.       Лишь полностью закончив эссе, Лань Чжань поднимается с удовлетворением от выполненной работы. В это время школьные коридоры почти опустели, а в библиотеке едва пара человек. Он забирает свою сумку из шкафчика и неспешно идет к выходу.       — О, смотрите кто тут у нас, — ухмыляется Тревор, преграждая путь, едва Лань Чжань покидает территорию школы.       Его тут же окружают еще четыре человека. Все пятеро гордость школы, игроки футбольной команды. Вэй Ин в этой компании как белая ворона, хотя по всем повадкам вполне вписывается. Особенно со своей любовью к алкоголю, сигаретам и полным отсутствием понимания значения слов «порядок» и «дисциплина».       — Какого хрена ты такой гордый? — влезает Майкл. Еще один, который очень любит демонстрировать избыток тестостерона. Остальные как шакалы при волках, лишь подгавкивают в нужные моменты.       Лань Чжань молчит. Он знает, что насилие не лучший способ решить разногласия. Но не похоже, что эти индивиды с IQ едва ли выше восьмидесяти, способны к переговорам. Что делает Вэй Ин, ум которого на грани гениальности, с этими неандертальцами остается загадкой для Лань Чжаня. Он пытается их обойти.       Тревор точно намеков не понимает. Он толкает Лань Чжаня в плечо.       — Куда собрался? Тебе не нравится наша компания?       Он это серьезно спрашивает? Лань Чжань удивленно на него смотрит. Он знает, что если дело дойдет до драки, то Тревору как минимум грозит пара переломов. В лучшем случае. Лань Чжань сейчас не в том состоянии, чтобы себя контролировать. А с контролем в последнее время у него из рук вон плохо. Энергии с избытком, и Лань Чжань сублимирует по-своему — до изнеможения тренирует тело. Даже самый здоровый футболист ему не соперник.       Казалось, его успокоил прохладный, пропитанный книжной пылью, воздух библиотеки, но вся ярость вернулась и вспыхнула как костер. И, пожалуй, Тревор отличный вариант выпустить зверя наружу, что уже скребет когтями изнутри и требует хотя бы крови, если ему не дают секса. Но Лань Чжань не зря учился сдержанности. Он еще надеется, что им надоест и они уйдут.       Тревор снова тянет руку к плечу Лань Чжаня, за что тут же получает ребром ладони по предплечью.       — Ты хочешь по-плохому? — Тревор скидывает куртку и бросает ее своим прихвостням. — Давайте я покажу вам, как надо учить вежливости.       Все смеются. Лань Чжань делает глубокий вдох. Что ж…       — А, может, мне покажешь? — раздается сзади наглый насмешливый голос.       Лань Чжань оборачивается. Вэй Ин не смотрит на него, он сверлит взглядом Тревора. И взгляд этот… О, Лань Чжань не уверен, что хотел бы испытать на себе силу той темной ярости, что сейчас клубится в глубине этих глаз. Но он определенно только что возбудился от этого зрелища. Очень вовремя!       — Да ладно тебе, Вэй Ин, — все еще ухмыляется Тревор. — Мы его немного проучим, чтобы он с тобой разговаривал повежливее.       Лань Чжань определенно ошибся. IQ Тревора меньше шестидесяти. Потому что даже он чувствует, как на загривке волоски дыбом встают от исходящего от Вэй Ина напряжения.       — Напомни мне, Тревор, — нарочито расслабленно тянет Вэй Ин. — Что я говорил о том, чтобы делать выводы за меня?       — Эй, ты чего? — непонимающе хлопает глазами Тревор.       — Тебе мозги на последней тренировке отбили? — Вэй Ин подходит ближе. — И я просил оставить его в покое. Не хочешь объяснить какого хрена ты тут устроил?       Вэй Ин не дожидается ответа, а тут же с размаху бьет его в живот. Тревор сгибается пополам. Остальные недоуменно переглядываются, но не вмешиваются. Лань Чжань смотрит только на Вэй Ина. В нем все еще клокочет ярость на всю ситуацию. Но в нее так плотно вплелось желание. О, сейчас в нем пульсирует тот огонь, который Лань Чжань пытается затушить последние два года, с тех пор как Вэй Ин появился в их школе.       Вэй Ин наклоняется над скрюченным Тревором и хлопает его по спине.       — Если я позволяю тебе быть первым, то ты должен помнить, что это именно позволение, а не твоя заслуга. Ты меня понял?       — Да, — едва слышно говорит Тревор.       — Отлично, — Вэй Ин обводит взглядом остальных. — Никто не трогает его. Никогда.       — Ты и правда псих, — говорит Майкл.       — Не забывай об этом, — смеется Вэй Ин.       Когда вся компания ретируется, Вэй Ин поворачивается к Лань Чжаню.       — Прости за этих идиотов. Я должен лучше их контролировать, — Вэй Ин подходит ближе.       — Мне не нужна защита.       — Я знаю, — ухмыляется Вэй Ин. И он уже слишком близко. — Но разве я был не сексуален?       У кого-то слишком большое самомнение, думает Лань Чжань. Но с очевидным фактом будет спорить только идиот.       — Вэй Ин, — выдавливает сквозь зубы Лань Чжань. — Остановись.       Сегодняшний день для Лань Чжаня перенасыщен эмоциями. Вэй Ин вообще понимает, что делает с ним? Лань Чжань зол и до дрожи в мышцах возбужден.       — Почему? — рука Вэй Ина ложится на грудь, где заполошно колотится сердце. — Разве мне не полагается награда, как твоему спасителю?       Лань Чжань не успевает ответить, потому что Вэй Ин резко качается вперед и прижимает свои губы к его рту. А потом медленно ведет языком по нижней губе.       Однажды Лань Чжаня ударило током. Так вот то, что он испытывает в этот момент, сравнимо по силе. Где-то на задворках разума в муках умирает мысль, что стоит просто уйти и не позволять этому воплощению греха продолжать.       Лань Чжань буквально рычит, сбрасывает сумку с плеча и толкает Вэй Ина к ближайшей стене, кладет руку на горло и чуть сжимает. Держится на расстоянии, тяжело дышит и пытается волевым усилием прояснить разум.       Ха, черта с два!       — Лань Чжань, — стонет Вэй Ин и прикрывает глаза. Его тело расслабляется, становится каким-то податливо гибким, как ветви ивы. Словно и не было того волка, который был готов рвать глотки. У Лань Чжаня от одной мысли, что эта податливость только для него, едва сердце не останавливается.       Под пальцами бьется пульс, частит как после пробежки. Лань Чжань почти физически ощущает, как под его ладонью трепещут крылья бабочки. Едва несколько часов назад он представлял, как притрется бедром к паху. И он это делает. Вэй Ин выгибается навстречу этому движению. И выдает совершенно порнографичный стон.       Вэй Ин возбужден.       Вэй Ин, черт возьми, сильно возбужден.       Его член как каменный. И очередной стон, что срывается с приоткрытых губ, вливается музыкой в Лань Чжаня, стекает вниз, распаляя желание.       — Ты меня хочешь, — шепчет Вэй Ин, его руки скользят под пиджак, по спине.       Лань Чжань не отвечает. Он впивается в этот рот именно так, как представлял себе бесчисленное количество раз, лежа в темноте своей спальни и сжимая собственный член, готовый взорваться в любой момент. Сминает губы, врывается языком во влажный жар, вылизывает изнутри. Вэй Ин сладкий как карамель с привкусом горечи табака. И он отвечает с не меньшей страстью. Будто и его мучили сны и образы, что сводят с ума день за днем. Он водит пальцами по спине, словно сквозь рубашку хочет оставить отметины на коже.       Лань Чжань отстраняется на миг и вглядывается в затуманенные похотью глаза.       — Вэй Ин, — только и может произнести он. Лань Чжань сейчас плохо соображает или он спит, потому что происходящее кажется нереальным. Может его все же ударили и теперь он бредит? Вэй Ин, похотливо притирающийся к нему с таким видом, словно это самое желанное на свете, слишком заманчивое зрелище.       — Лань Чжань, пожалуйста… — будоражаще выдыхает Вэй Ин и нетерпеливо притягивает к себе, возвращает губы на самое правильное в мире место — на свой рот.       И кто такой Лань Чжань, чтобы сопротивляться?

Июль, 2023