Lockout

      — Я — Ким Сокджин, менеджер Чонгука, — высокий, довольно красивый мужчина вежливо поклонился, встретив Тэхёна на проходной. — Вы буквально наша последняя надежда.       — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы обеспечить безопасность своего подопечного, — выдал он стандартную фразу в ответ, внимательно оглядывая холл.       Камеры здесь на каждом углу, протиснуться незаметным мимо поста охраны просто невозможно. Тэхёна обыскали вдоль и поперек, даже невзирая на выданный пропуск, который, кстати, тоже проверили на подлинность. И то, что с ним рядом стоял Ким Сокджин, для охраны ничего не значило. Что ж, безопасность вполне себе на уровне, кто попало с улицы не пройдет точно.       — Вы должны знать, что Чонгук — сирена. Поэтому во время выступлений и интервью вам придется держаться от него на расстоянии, чтобы не глушить его способности.       Тэхён понимающе кивнул, хотя подобное ему не слишком-то нравилось. Сирены — люди, обладающие способностью влюблять в себя окружающих. Их обожали. Ими восхищались. Любовались, боготворили. Сирены были чрезвычайно редки и обычно выбирали стезю политики или, вот как Чонгук, — становились айдолами, актерами, известными личностями. Его же способность встречалась еще реже: Тэхён — локаут, который одним своим присутствием полностью глушил чужие особые умения в радиусе примерно десяти метров. Именно поэтому Сокджин и просил его держаться подальше от Чонгука во время публичных выступлений, однако Тэхён собирался еще раз обсудить этот вопрос — как ему защищать подопечного, если он будет далеко?       Также становилось очевидно, почему агентство нуждалось именно в нем: если за Чонгуком охотится псионик, то те закладки, что он сделает в сознании людей, просто не будут срабатывать в присутствии Тэхёна.       Когда чрезмерно бдительная охрана все же выпустила его из своих рук, Сокджин повел за собой по коридорам, продолжая рассказывать.       — Мы просто не смогли придумать иного способа, как защитить Чонгука от псионика… Дело еще в том, что этот человек одержим Чонгуком. Ему приходит множество писем от восторженных фанатов, и мы думаем, что псионик тоже их отправляет. Там не угрозы, а скорее… обещания? Он пишет, что Чонгук будет принадлежать ему, что они скоро встретятся и все в таком духе. Мы отобрали такие письма и передали их вашему руководству для изучения.       — А полиция? Их уведомили?       — Мы — нет, — Сокджин мотнул головой. — Сами понимаете, если это станет известно рядовым полицейским, то дойдет до общественности, и поднимется шумиха. Мы по своим каналам связались сразу со специальным отделом, и уже они посоветовали нам ваше охранное агентство.       — Мы… — он замялся, подбирая подходящее слово, — сотрудничаем.       Тэхён немало лет отдал этой государственной структуре — специальный отдел занимается преступлениями, совершаемыми людьми, наделенными особыми способностями. И такой человек, как Тэхён, был для них желанным сотрудником, даже когда он еще учился в школе. Сейчас он в отставке, но иногда помогает ребятам, по старой дружбе, так сказать. А те, в свою очередь, поддерживают его, в меру своих возможностей.       — Я так и понял, — понимающе усмехнулся Сокджин, впрочем, больше никак не прокомментировав это заявление. — Познакомлю вас с Чонгуком. Будет отлично, если сможете прямо сейчас приступить к исполнению своих обязанностей, все необходимые документы мы подготовили.       А эти ребята не привыкли терять время. Или настолько переживают за свою звезду? Но вообще, Тэхён подобное развитие событий и предполагал, а потому заранее рассчитывал начать работать уже сегодня.       — Я не против, — согласился он.       — И еще момент, — остановившись у одной из дверей, надпись на которой гласила «гримерная», произнес Сокджин, — у Чонгука характер не сахар, но ему все прощают, сами понимаете. Однако на вас его чары действовать не будут, и… — тот выдохнул, — я допускаю, что возможны конфликты.       — Не переживайте, — нацепив на лицо дежурную улыбку, ответил Тэхён, — Чонгук далеко не первый трудный клиент, с которым непросто найти общий язык. Я справлюсь.       Сокджин улыбнулся в ответ вполне доброжелательно и, открыв дверь, первым шагнул внутрь. Тэхён последовал за ним.       — Это что, кофе? — раздался громкий выкрик. А следом об стену, рядом с его головой, ударилась чашка, разлетевшись в стороны мелкими осколками и черными брызгами.       А вот и его скандальный подопечный: молодой парень, довольно симпатичный, неплохо сложенный, с волосами, выкрашенными в малиновый цвет. Тэхён знал, что в этом году Чонгуку исполнилось двадцать три, а способности сирены появились в шестнадцать.       — Что произошло? — Сокджин приблизился к Чонгуку.       — Этот идиот даже кофе нормальный приготовить не в состоянии, — капризно дуя пухлые губы, выдал Чонгук. — Ты уверен, что тебе нужен такой никчемный помощник?       — Ичи? — обратился Сокджин к тому.       — Я…я… простите! — пискнул, глубоко кланяясь, парень. Еще совсем ребенок, по сути, Тэхён навскидку дал бы тому лет семнадцать-восемнадцать. — Чонгук-щи, я сейчас же сделаю вам новый кофе.       И метнулся на выход, пулей пролетев мимо Тэхёна.       — Уволь его, — потребовал Чонгук, откидываясь на стуле и отмахиваясь от девушки-гримера, которая поднесла широкую кисточку к его лицу. — Он ни черта не может сделать нормально.       — Чонгук-и, — мягко заговорил Сокджин, — давай не будем рубить с плеча, мой хороший? Ичи работает с тобой только вторую неделю, дай ему еще немного времени научиться, хорошо?       — Тц, — тот недовольно цокнул, закатывая глаза. — Ты слишком добрый, ты в курсе? Ладно-ладно, не смотри так умоляюще. Черт с ним, дам этому идиоту еще один шанс.       — Вот и хорошо, — искренне улыбнулся Сокджин. Бросил быстрый взгляд на замершего чуть в стороне Тэхёна и продолжил: — Чонгук-и, я вообще-то хочу тебя кое с кем познакомить.       Не дожидаясь, пока его позовут, Тэхён подошел ближе и остановился рядом с Сокджином, внимательно разглядывая Чонгука уже с близкого расстояния. Подметил и то, какая у него гладкая кожа, идеальные зубы, даже симпатичную родинку под нижней губой не пропустил. Что ж, Чон Чонгук довольно красив сам по себе, даже без его способностей сирены. Ничего удивительного, что он производит такой фурор везде, где бы ни появлялся. Даром, что характер действительно дерьмовый.       — Это Ким Тэхён — твой новый телохранитель. Тэхён, — Сокджин указал на Чонгука, — это ваш подопечный на ближайшее время.       Чонгук вперился в него внимательным, оценивающим взглядом. Осмотрел с ног до головы, а затем повернул голову к Сокджину.       — Ну и зачем ты притащил ко мне еще одного бесполезного? Чтобы и этот попытался меня прирезать в туалете?       Большинству людей было бы не слишком приятно, если бы о них говорили в третьем лице. Но Тэхёна такими мелочами было не пронять.       — Если я и захочу прирезать тебя в туалете, Чонгук, — заговорил он до того, как Сокджин начал отвечать, — то только по собственному желанию. — Он шагнул ближе и теперь нависал над озадаченным парнем, глаза которого расширились в удивлении. — А оно у меня уже возникло, между прочим. Однако я вполне могу держать себя в руках.       — Что?.. — вся спесь слетела с Чонгука, и тот озадаченно переводил взгляд с Тэхёна на Сокджина и обратно.       — Я глушу способности любых особенных людей, — с усмешкой пояснил Тэхён, наслаждаясь реакцией, — в том числе и того псионика, который нацелился на тебя. Так что даже если в твоем окружении и будут люди, у которых в сознании есть закладки, то при мне они просто не сработают.       Чонгук молчал. Так долго, что пауза стала бы неловкой, если бы Тэхёна вообще волновали такие мелочи. А когда заговорил, то его голос звучал не капризно и раздражающе, как до этого, а вполне нормально. По-своему красиво даже.       — Ты сказал — любых особенных людей, так? — Тэхён только кивнул в ответ. — И мои тоже?       — Да, — подтвердил Тэхён, с интересом ожидая реакции.       И, честно сказать, он ждал чего угодно: от вежливого посыла в пешее сексуальное путешествие и отказа принимать его на работу до масштабной истерики со швырянием вещей и криками на весь этаж. Ему даже любопытно было посмотреть, как Сокджин будет уговаривать свою звезду.       Но чего он точно не ждал, так это того, что Чонгук широко улыбнется, восторженно глядя на Тэхёна, и ответит, преисполненный энтузиазма:       — Это же потрясающе! — тот вскочил на ноги и, вклиниваясь в личное пространство, заглянул в лицо, выдыхая: — Ты принят!

***

      Чонгука трясло. Черт возьми, давно он не был так счастлив! Настолько, что буквально дрожал от охвативших его эмоций. Этот Ким Тэхён, которого он поначалу не удостоил даже взглядом, просто его спасение! И не от псионика, нет. От самого Чонгука.       Сколько Чонгук себя помнил, он ненавидел свои способности. Хотя, ну нет, пиздёж, конечно. Поначалу это даже круто, когда тебя любят и тобой восхищаются все окружающие. Продавцы местных магазинов в маленьком городке недалеко от Пусана, где он вырос, всегда делали скидки или вовсе дарили то, что ему хотелось, воспитатели и учителя в детском доме — прощали все косяки, а повара в столовой отбирали ему самые вкусные кусочки. Ребята обоих полов стайками ходили за ним и буквально заглядывали в рот… После долгих лет жизни в приюте, когда ты — лишь один из многих, — подобное внимание воспринималось подарком небес.       Казалось бы — живи да радуйся.       И Чонгук следующие несколько лет катался в любви окружающих, как сыр в масле. Ну а кто бы нет? Когда в приюте поняли, что это дар сирены, и за ним приехали люди из агентства, которые пригласили «стать звездой в столице», он согласился, не раздумывая. С физической формой, как и с внешностью, все было в порядке, и ему потребовалось всего два года, чтобы дебютировать. А после… рвануло.       Его популярность, благодаря дару, росла так быстро, что он просто не успевал хотя бы остановиться и подумать. Летел вперед на всех парах, упорно работал над вокалом, пропадал сутками в танцевальном зале, а со временем даже сам начал писать песни. Он отдавался своему делу полностью, получая истинное наслаждение, видя любовь в глазах фанатов, слыша их восторженные крики и громкие аплодисменты. Продажи росли как на дрожжах и, спустя совсем немного времени, он стал самым высокооплачиваемым исполнителем Кореи. Впору гордиться собой, да? Он гордился. Пока не наступил один случай.       Чонгук заболел. Ничего особенного, обычная простуда, такое случалось и раньше. Только вот на этот раз ударило по горлу, и голос пропал почти полностью. Все, что он мог — это натужно хрипеть и сипеть, что даже близко не напоминало пение. В тот день он должен был появиться на одном из местных шоу, поотвечать на стандартные вопросы интервью и исполнить всего лишь одну песню.       Разумеется, он хотел отказаться и перенести запись на другой день, однако один из организаторов шоу сказал ему тогда слова, буквально открывшие его глаза.       «Ты можешь выйти бухим и накуренным, послать всех нахуй, харкнуть в лицо ведущему, а твои фанаты все равно будут орать от восторга. Ты — сирена, Чонгук. Тебя любят только за это».       Сказать, что это ёбнуло по нему осознанием — ничего не сказать. Раздавленный и совершенно разболевшийся, он все же пришел на шоу, внутренне желая увидеть хоть какой-то негатив в глазах приглашенных на запись зрителей. И даже спел — без фанеры, своим хриплым голосом, нарочно не попадая в ноты.       И люди рукоплескали. Кто-то плакал от радости, глядя на него, почти все — скандировали его имя, а ведущий жал руку, благодаря за то, что он пришел.       Они все любили его — слепо, до безумия, не видя очевидных косяков, не замечая отрицательных сторон. Любили безусловно. Только вот… любили они сирену, а не самого Чон Чонгука.       И это со временем стало его убивать. Что бы он ни делал, какую бы дичь ни творил, ему прощали все. Многие известные люди даже говорили, что завидуют ему. Но они не понимали. Они не представляли, что это такое, когда все твои достижения — абсолютно ничего не значат. Когда все твои труды и желание сделать все как можно лучше — никому не нужны и не важны. Когда ты не понимаешь, кто любит тебя по-настоящему, а кто — из-за одних лишь способностей.       — А этот парень, который помощник Сокджина, — заговорил вдруг Тэхён, который сидел рядом с ним на заднем сиденье бронированной машины. — Он давно работает с тобой?       — Ичи? — Чонгук повернулся, с любопытством оглядывая профиль своего нового телохранителя. — Нет. Конкретно со мной пару недель, но в агентстве он уже давненько, насколько я знаю. А что? Неужели подозреваешь его? — Он хохотнул.       Чонгук ощущал небывалый эмоциональный подъем, ему до зуда в ладонях было интересно, что же изменится в поведении окружающих, если рядом с ним будет присутствовать Тэхён, который блокирует способности сирены.       — Я подозреваю всех, кроме себя, — отрезал Тэхён.       — У-у-у, надо же, какой серьезный мужчина, — Чонгук нетерпеливо ёрзал на сиденье, а затем, подогнув ноги под себя, и вовсе полностью развернулся к Тэхёну. — Что, даже Сокджина?       — Даже Сокджина, — подтвердил тот. И никаких эмоций. Вот вообще! Не лицо, а дурацкая каменная маска.       Ну нет! Так неинтересно. Чонгук безумно соскучился по искренним эмоциям, а его новый телохранитель — чертова ледышка. И, черт возьми, он сделает все, но добьется того, чтобы эта маска треснула и осыпалась.       — Ты выглядишь намного старше меня. Сколько тебе лет, Тэхён?       — Тридцать пять, — четко и по существу ответил тот. Вот зануда.       — Ого, — Чонгук закусил губу и заговорил, нарочно понижая голос. — Я люблю мужчин постарше. — Он нагло устроил ладонь на внутренней стороне бедра Тэхёна и медленно повел выше, жадно глядя в чужое лицо. — Мы с тобой можем сделать наше совместное времяпрепровождение не только полезным, но и приятным. Что скажешь?       — Скажу, — Тэхён все же повернулся к нему и, цепко ухватив его за руку, довольно грубо отлепил от своей ноги, — что я не сплю с клиентами, Чонгук. Так что найди себе кого-нибудь другого для постельных утех. Уяснил?       — Угу, — покивал он, искренне наслаждаясь недовольством, что мелькнуло на мгновение в чужих глазах. — Но ведь все бывает в первый раз. Правда, Тэхён?