Lockout

      Интервью для одного из радиоканалов было включено в официальное расписание, именно поэтому, стоило им остановиться у здания, как машину обступили репортеры и фанаты, желающие вживую увидеть своего кумира. Естественно, охраны у Чонгука было куда больше, не один лишь Тэхён — того уместно назвать личным телохранителем, который должен находиться рядом постоянно.       — Готов к тому, что твое лицо окажется на тысячах видео, которые будут загружены сегодня? — протянул Чонгук, глядя на улицу сквозь тонированное стекло. — Станешь известным, Ким Тэхён. Тебя обсудят вдоль и поперек.       — Если вы, Чонгук-щи, считаете, что прежде у меня в подопечных не было известных личностей, то вынужден вас разочаровать.       Вот жеж! И ничем-то его не проймешь. Тэхён постоянно перескакивал с вежливо-официального обращения на неформальное, и Чонгук уже примерно понимал, что тот ему тыкает, когда удается его разозлить.       — О, значит мне стоит поискать информацию о тебе в интернете? Любопытно.       — Если вам угодно, — все так же спокойно ответил Тэхён.       Чонгук вновь посмотрел в окно и, убедившись, что для него расчистили путь, взялся за ручку, чтобы открыть дверцу. Но тут же был остановлен крепкой хваткой на плече.       — Я первый. И, Чонгук, от меня ни на шаг, ясно?       — Меня хотят похитить, а не убить, — поморщившись от давления цепких пальцев. — А утащить меня незаметно в такой толпе вряд ли получится.       — А если псионик всей толпе приказал увести тебя отсюда?       Чонгук напрягся. Бросил еще один опасливый взгляд на ожидающих его людей и вновь посмотрел на Тэхёна.       — Ну нет… Да бред же! Ни у кого нет такой силы! К тому же, похищение в прямом эфире вряд ли у него в планах.       — Чонгук, — терпеливо взялся пояснять Тэхён, — мы не знаем, насколько он силен, уж я-то всяких повстречал на… — и вдруг дернул щекой, будто вспомнив что-то неприятное, — всяких, в общем. И есть такие, чья сила по-настоящему ужасает, уж поверь мне. Поэтому никогда не недооценивай своего врага и ожидай нападения всегда. Всегда, Чонгук! Даже когда спишь в своей кровати или принимаешь душ у себя дома.       От слов Тэхёна по спине побежали мурашки. Невольно вспомнился Кан — его пустой взгляд и уверенность в том, что делал. Интересно, тот чувствовал что-то? Понимал, что творит, но все равно не мог остановиться? Или же его сознание было так сильно затуманено, что Кан вообще ничего не соображал? Ответа Чонгук не знал… Осознавал лишь, что по сути погиб невиновный человек, которого псионик использовал без зазрения совести.       — Ты меня услышал? — заглядывая в лицо, спросил Тэхён.       — Да услышал я, услышал, — он дернул плечом, сбрасывая с себя чужую руку. — Ну давай тогда, веди, мистер суровый телохранитель, — растягивая губы в привычной ехидной усмешке.       Тэхён на это лишь кивнул и, выйдя с другой стороны, обошел машину, чтобы открыть дверцу перед Чонгуком. А стоило только шагнуть наружу, как тот притерся к нему, закрывая собой от возможной опасности. Толпа тут же загудела, в глаза ударили вспышки бесконечно щелкающих камер, послышались женские восторженные визги и выкрики репортеров. Обычно в таких случаях Чонгук опускал лицо, чтобы не ослепнуть к чертовой матери, но тут отчего-то завертел головой, оглядывая людей: мужчины, женщины, подростки. Даже мамочка стояла, с маленьким ребенком на руках. И все эти люди смотрели на него, звали его, фотографировали и снимали — жадные и, честно сказать, до ужаса пугающие в такие моменты. Ведь достаточно сорваться одному или двоим, дернуться вперед, как вся толпа, повинуясь стадному инстинкту, повторит. И Чонгука не спасет ни охрана, ни личный телохранитель, все, что ему останется — это пытаться прорваться: или назад, чтобы укрыться в салоне автомобиля, или вперед — в здание. Такое уже бывало. Он помнил это поглощающее чувство паники, множество рук, которые тянули его за одежду, дергали за волосы или вцеплялись в лицо.       А сейчас эти люди казались ему еще более страшными. Чонгук переводил мечущийся взгляд с одного на другого и понимал, что любой из них может быть в данную секунду подвержен влиянию псионика. Вон — молодая девушка, лет семнадцати, которая смотрит на него сияющими от счастья глазами, в следующую секунду может выхватить нож и рвануть к Чонгуку. Или серьезный мужчина-репортер, явно от какого-то крупного издательства, с дорогой профессиональной камерой, вполне может быть вооружен… И тому плевать будет на собственную карьеру, на семью, на безопасность окружающих, — просто потому, что так захотел псионик.       По телу прошлась волна дрожи.       — Не бойся, — негромко, в самое ухо, произнес Тэхён. — Все хорошо, я рядом.       Точно. Он ведь не один. Тэхён с ним, и его способности — гарант безопасности Чонгука, не от людей в принципе, но уж от псионика точно. Это вселило некоторую уверенность, отогнало подступающую к горлу панику, и оставшиеся метры до здания радиостанции Чонгук прошел уже спокойно.       Когда прочные двери закрылись за ними, отделяя от шума толпы, Тэхён отпустил его и немного отодвинулся, к великому сожалению Чонгука.       — Эй, не отходи от меня, — выдал он недовольное.       — Мне кажется, это мои слова, — прозвучало в ответ, и Чонгук удивленно моргнул. Это что сейчас было? Неужели его телохранитель умеет шутить? Просто не верится.       — Оу, да ты юморист, — не удержал он колкого.       Тэхён не успел ответить, к ним уже подлетели представители радиостанции и, лучезарно улыбаясь, предложили сопроводить. Началась привычная для Чонгука рутина, которая, по его прикидкам, должна была занять не больше часа. Только вот на этот раз его грызло любопытство — ему до чертиков хотелось увидеть, как на него будут реагировать люди в присутствии Тэхёна. Изменится ли что-то, когда его чары сирены не сработают?       Ведущий, конечно же, подошел представиться, и они быстренько пробежались по вопросам, которые тот будет задавать. Когда до прямого эфира оставалось около пяти минут, Чонгук заявил:       — Мне не нравится этот ведущий, — громко произнес он. На него обернулись все, кто присутствовал в помещении. А девушка, которая организовывала сегодняшний эфир, уставилась расширившимися глазами.       — Н-но, Чонгук… — заговорила она, аж заикаясь, — до начала эфира чуть больше четырех минут, и мне просто не найти кого-то так быстро, может…       — Я как-то невнятно выразился? — сдвинув брови, грубо поинтересовался он. — Я сказал, что не хочу с ним работать, — и невежливо ткнул пальцем, указывая на притихшего и откровенно растерянного мужчину. — Что вы за менеджер, если не в состоянии решить даже такую смехотворную проблему?       — Но…       — Мне он не нравится, — продолжал Чонгук, сверля взглядом побледневшего ведущего, — неопрятный какой-то, скользкий. Глазки бегают, руки трясутся. И с ним я должен работать?       Ведущий выглядел… расстроенным. Откровенно подавленным, но не злым. А дамочка-менеджер казалась скорее растерянной, нежели раздраженной его поведением. Судя по всему, они оба просто принимали его слова как должное, и никто не собирался высказывать ему, какой он отвратительный хам. Ну вот что за херня, а?       — Я поняла, — та метнулась к дверям. — Я сейчас же найду кого-то другого, — и, махнув ведущему, чтобы шел за ней, выскочила в коридор, захлопнув за собой дверь.       Чонгук услышал, как быстро застучали каблуки по лакированному полу — наверняка, менеджер рванула бегом — времени до прямого эфира оставались считанные минуты.       — Ну? — Чонгук повернулся к Сокджину. — Скажешь что-нибудь?       — Скажу, — тот встал перед ним, глядя сверху вниз, — что в следующий раз постарайся чуть раньше требовать смены ведущего. Хорошо, Чонгук-и? Будет не очень красиво, если мы задержим начало передачи.       Чонгук поморщился. И этот туда же… Хотя, если уж совсем честно говорить, то Сокджин хоть как-то мог ему выговаривать за косяки. Но его надо было еще умудриться вывести из себя.       — Эй, — он развернулся, задирая голову к стоявшему у его правого плеча Тэхёну, — ты уверен, что у тебя вообще есть хоть какие-то способности?       — А ты сейчас так проверял их наличие? — спокойное в ответ.       — Угум, — кивнул Чонгук. — И мне кажется, что ни черта у тебя не работает.       — Тебе кажется, — все так же ровно, этим выбешивая Чонгука.       — Ну охренеть теперь! Сокджин, ты точно нанял кого надо, а не какого-нибудь шарлатана?!       Тот, присев перед Чонгуком на корточки, улыбнулся до противного понимающе.       — Чонгук, ты известный по всему миру айдол, понимаешь? Даже без влияния твоего дара многие просто не посмеют с тобой спорить. Хочешь другого ведущего? Так тебе найдут, лишь бы эфир состоялся. А еще будут улыбаться и кивать, просто чтобы не нарваться на твой гнев.       — Даже если злятся? — Чонгук выпрямился, а затем и вовсе наклонился чуть вперед, устроив локти на коленях.       — Именно. Люди не всегда искренни в своих эмоциях.       О, эту очевидную истину он понимал, просто в последние годы считал абсолютно все эмоции окружающих неискренними. И теперь отчаянно желал увидеть что-то настоящее.       — Конечно, понимаю, — буркнул он. — Ну вот ты, например. Неужели тебя не злит, что я устраиваю скандалы на ровном месте и позорю наше агентство своим поведением?       — Злит. Но не настолько, чтобы я мог начать на тебя орать или что-то в таком духе, — ответил тот. — К тому же, я привык, что ты такой. А еще прекрасно знаю, что все твои истерики — лишь способ вывести на эмоции. Что касается Тэхёна — у меня нет ни одной причины сомневаться в его способностях. И у тебя не будет, если найдешь время почитать информацию, которую нам выслало его агентство.       В этот самый момент дверь распахнулась, и в помещение влетела девушка-менеджер, а следом — смутно знакомый Чонгуку миловидный блондинистый парень.       — Это Пак Сонхо, — поспешно, глотая окончания, представила она, — вы с ним работали вместе в прошлом году, Чонгук-щи. Если вы не против, то он будет ведущим сегодняшнего эфира, — и глянула, настолько умоляющим взглядом, что у него просто язык не повернулся ответить отказом.       — Не против, — вальяжно откидываясь на спинку стула и с интересом оглядывая нового ведущего с ног до головы. — Ну что, Сонхо, поработаем?

***

      Как Тэхён и предполагал, Чонгук оказался на редкость капризным и раздражающим, хотя, ну чего еще можно было ожидать от сирены, который купается во всеобщей любви? Так что, в принципе, он заранее знал, на что соглашался.       — Наконец-то домой, — устало откидываясь на спинку сиденья в машине, произнес Чонгук. — Заебался.       Тэхён оставил это высказывание без ответа, но вполне понимал, отчего Чонгук устал — после интервью на радиостанции они поехали в какое-то издательство, где Чонгук довольно долго согласовывал статьи, потом обратно в агентство, где они с Сокджином что-то долго обсуждали, он не особенно вникал. К тому моменту, как все закончилось, время близилось к десяти вечера, да у него самого уже ноги гудели от долгого стояния на месте — не всегда была возможность присесть. К чести Чонгука, Тэхён был вынужден признать, что тот действительно много работает, а не только фонит чарами сирены во все стороны.       — Так и будешь молчать? — вперившись в него взглядом. — Мог бы, ну я не знаю, посочувствовать хоть. Или повеселил бы чем-то, а не сидел тут истуканом.       — Я телохранитель, а не клоун, — отрезал Тэхён.       Да, он вел себя слишком грубо, но за один-единственный день Чонгук своими замечаниями умудрился вывести его из себя. Тот не упускал ни одной возможности подстебать, зацепить, высказать недовольство, явно делая это намеренно. Когда Тэхён сопровождал Чонгука в уборную, тот сначала предложил «зайти и подержать», а в следующий раз откровенно намекнул, что не прочь отсосать ему прямо в кабинке, при этом ехидно скалясь. Несколько раз как бы невзначай облапал, не стесняясь, присвистывал, а еще то и дело спрашивал его мнение в том или ином вопросе.       — Опять весь из себя суровый, — прокомментировал Чонгук. — Слушай, — тот взлохматил свои ярко-малиновые волосы, — нам ведь с тобой предстоит почти все время проводить вместе. Может, все же попытаемся подружиться? — Тэхён молчал, только заломил бровь вопросительно. — Ой, да не будь занудой. Тебе самому-то нормально тут из себя киборга изображать?       — Чонгук, ты может сейчас не осознаешь всю серьезность ситуации, — заговорил он, не повышая голоса. — Я для тебя новая игрушка, интересная и пока не сломанная, и ты, с присущим детям рвением, взялся за меня.       — Эй, я не ребенок, — тут же нахохлился Чонгук, складывая руки на груди, — а ты не игрушка. С чего вообще?..       — Не капризничай, — перебил Тэхён, а выражение лица Чонгука стало настолько обиженным, что впору было бы смеяться, если бы не серьезность ситуации. — Не пытайся вывести меня из себя, не пытайся задеть, не отвлекай, в конце концов, лишний раз. Как до тебя не дойдет, что я тот, от кого напрямую зависит твоя безопасность, а возможно и жизнь?       Чонгук замолк, а затем и вовсе стыдливо отвел глаза. Любопытно.       — Я просто хотел привлечь твое внимание, — негромко, глядя куда угодно, но только не на него.       Тэхён не сумел удержать выдоха — ну ребенок же, самый настоящий. И плевать, что двадцать три года.       — Во время работы все мое внимание сконцентрировано на тебе, — ответил он, — и на том, что тебя окружает.       — Да я не об этом! — вернув свой взгляд на него, Чонгук эмоционально всплеснул руками. — Ты на меня смотришь, как… как, ну на объект, я не знаю. Будто я и не человек вовсе!       — Я просто очерчиваю границы, — попытался возразить Тэхён. Стоп. Он что, оправдывается?..       — Да какие, нахрен, границы?! Когда я пытался их нарушать, что ты меня буквально отшвыриваешь?       — Чонгук, ты предложил мне переспать в первый час знакомства, — заметил Тэхён, чувствуя, что этот разговор уходит куда-то не туда.       — И что? Не вижу в этом проблемы, — ни на секунду не задумавшись над ответом, парировал тот. — Я молодой, вполне здоровый, а ты довольно симпатичный, вот я и… — а поймав на себе его, наверняка, скептический взгляд, все же осекся. — Ладно, да. Ты прав, доволен? Предлагаю договориться: я не буду тебя так сильно доставать, — ну, может, немного, чисто профилактически, — а ты перестанешь вести себя, как киборг и… ну хотя бы нормально со мной разговаривать начнешь. Согласен?       Тэхён не особо верил в то, что Чонгук перестанет к нему цепляться, однако само намерение найти компромисс ему нравилось. По крайней мере, тот не орал и не требовал, как делал это обычно — уже что-то.       — Мы попробуем, — он кивнул, подметив, что в глазах напротив мелькнула ничем не прикрытая радость. — Но, Чонгук, я предупреждаю: все неформальное общение должно быть только тогда, когда мы находимся в относительной безопасности. Идея отвлечь меня болтовней, когда мы находились в издательстве, а вокруг без конца курсировали десятки незнакомых людей, была откровенно глупой, понимаешь?       — Угу, — согласился тот. — Значит, мир?       Тэхён согласно кивнул. Ну, может это не совсем мир, но хотя бы шаткое перемирие.