Lockout

      Квартира Чонгука была расположена в элитном жилом комплексе и занимала целый верхний этаж. Явно слишком огромная для одного человека, пустая, идеально чистая, без каких-либо деталей, делающих жилье уютным. Вместо фотографий друзей или семьи — на стенах висели фото, явно купленные, подходящие к интерьеру; никаких цветов или штор, лишь голые, сияющие белизной подоконники и глухо закрытые жалюзи. Приличных размеров кухня, в которой ничем не заставленные столешницы аж сверкали стерильностью, как и индукционная плита; в холодильнике, в контейнерах — еда, кажется, приготовленная, а не купленная.       — Домработница приходит три раза в неделю, готовит и делает уборку, — пояснил Чонгук и извлек наружу один из контейнеров. — Поужинаем?       — Давай, — согласился Тэхён. — Только сначала покажи, где ты спишь и… мне нужно осмотреть всю квартиру.       — Как скажешь, — не стал противиться тот. — Идем.       Спальня Чонгука более-менее напоминала жилое помещение, здесь уже бросались в глаза такие мелочи, как отложенная на тумбочку книга или оставленный в розетке зарядник. Из комнаты был выход сразу в ванную, а еще — в немаленькую гардеробную.       — Гостевые спальни есть? — поинтересовался Тэхён.       — Угу, — Чонгук кивнул. — Соседние две комнаты.       — Одну из них я тогда и займу, если ты не против.       — Зачем соседнюю, — улыбнулся Чонгук. — Ты можешь и со мной лечь, кровать большая, влезем, — а на укоризненный взгляд Тэхёна добавил: — Обещаю не приставать. Ну, разве что могу лезть с обнимашками во сне.       — Чонгук, — предупреждающе произнес он, тормозя чужую, не в меру буйную фантазию.       — Да ладно тебе, мы же только вдвоем, в относительной безопасности. Уже и пошутить нельзя, — тут же надулся тот. — Хотя, ну ты подумай, мало ли, — Чонгук хохотнул. — Двери моей спальни всегда открыты для тебя.       — Кстати, об этом. Не запирай их, чтобы я мог зайти и проверить тебя.       — А если я буду дрочить? — растягивая губы в довольной ухмылке.       — Я постучу, — пообещал он, скалясь улыбкой в ответ.       — Зануда, — с демонстративно-тяжелым вздохом.       — Чонгук, я серьезно. Если я услышу что-то подозрительное, то войду, чтобы проверить тебя. Если соберешься куда-то выйти, да даже на кухню или на балкон, подышать воздухом, то позови меня, ясно?       — Мы на двадцатом этаже, сомнительно, что кто-то заберется ко мне по балкону, — скептически заметил Чонгук, забавно прищурившись.       — Это не помеха для снайперской винтовки. Или дрона, напичканного чем-то не слишком приятным.       — Бля, — Чонгук удивленно хлопнул глазами. — Ну тебя в задницу, у меня так паранойя разовьется! Пошли лучше поедим, пока я не начал бояться собственной тени.

***

      Его комната была соседней со спальней Чонгука, что довольно удобно в плане безопасности. Сегодня поспит так, а уже завтра привезет сюда сменную одежду, не одну и ту же рубашку ведь таскать. Отчасти именно из-за того, что он был вынужден сопровождать своего подопечного круглосуточно, его услуги и стоили так дорого. Конкретно в этом случае, когда вся суть защиты заключалась в его способностях, взять напарника было просто невозможно, а значит, Тэхёну придется построить ближайшие недели жизни вокруг Чонгука.       Он позволил себе расслабиться и лег поперек кровати, пока Чонгук принимал душ. Да уж, этот ребенок за один день умудрился его умотать… Силен, ничего не скажешь. А еще капризен и настойчив в достижении своих целей. Даже это шаткое перемирие — наверняка, вполне себе продуманное поведение: когда Чонгук понял, что напрямую его не взять, то решил сменить тактику и пошел обходными путями.       Тэхён хмыкнул.       Нет, природа подарила ему вполне привлекательную внешность, но с такой прямотой в намерении затащить его в постель он сталкивался впервые. Причем, неясно: то ли Чонгук и правда хочет переспать с ним, то ли просто издевается, посчитав, что Тэхёна можно этим смутить. Смутить — вряд ли, а вот разозлить вполне.       Телефон завибрировал сообщением — Тэхён почти всегда держал его на беззвучном режиме. Писал Юнги, который просил позвонить, когда будет время, что он, собственно, и сделал.       — Быстро ты, — друг взял трубку после первого же гудка. — Как день?       — Без жертв, — коротко ответил Тэхён, а Юнги подавился смехом.       — Хреновый юмор, — сквозь хохот попытался воззвать к совести тот.       — Но тебе же нравится, — парировал он.       — Ой, замолчи. — Юнги кашлянул, а потом до слуха донеслись щелчки нажатия клавиш на клавиатуре. — Я чего хотел-то… В общем, в Корее сейчас только шесть зарегистрированных псиоников, трое из них в Сеуле.       — Шесть? — удивился Тэхён. — Семь же было, нет?       — Было, да, — согласился Юнги, — но чуть больше двух месяцев назад один решил самовыпилиться. По данным полицейских отчетов там все чистенько: парень оставил слезливую записку о том, что больше так жить не может, что-то там про голоса в голове и все такое прочее.       На самом деле, психические заболевания среди псиоников не такая и редкость. Их мозг устроен иначе, а сила их мысли настолько велика, что может буквально воздействовать на других. Многие из них страдают шизофренией, когда их мысль обретает форму в виде галлюцинаций, до ужаса реалистичных.       — Ладно, а остальные что?       — А в том-то и дело, что ничего, — Юнги вздохнул. — Все законопослушные, никаких тебе превышений по воздействию, никаких попыток снять браслет, вообще ничего.       Псионики довольно сильно пугали людей своим даром. Их и прежде использовали для военных целей и терроризма, но лишь после того, как Корея сама столкнулась с этим, правительство ввело строгий контроль за псиониками. Те подлежат строгому учету и обязаны носить браслет, фиксирующий силу воздействия. То есть, им разрешено, например, повлиять на людей в очереди, чтобы те пропустили вперед, или на продавца в магазине, чтобы тот дал скидку, и все в таком же духе. Но сильное влияние, которое требуется для того, чтобы заставить людей пойти на преступление, поступиться принципами или проигнорировать чувство самосохранения — подобное жестко пресекалось. Были, разумеется, тонкости, но в целом, браслеты имели довольно точную шкалу, позволяющую понять, какое именно воздействие совершил псионик.       Например, для большинства людей нет ничего особенного в том, чтобы уступить место в общественном транспорте — обычно это не идет вразрез с жизненными принципами и инстинктами, это мелкое событие, которое даже в памяти не отложится. Именно поэтому псионику даже сильно стараться не нужно, чтобы убедить человека встать и позволить присесть ему. Другое дело, если, например, у человека потребуют, чтобы он отдал все свои сбережения. Здесь уже запускается цепочка, не позволяющая так просто согласиться: во-первых, человек трудился, чтобы скопить какую-то сумму, во-вторых, если он все отдаст, то ему самому не на что будет жить, и тому подобное. Да хотя бы элементарная жадность, и та не позволит так просто расстаться со своими, кровно заработанными — тогда сила воздействия должна быть намного больше. Еще одна категория, сложная для псиоников — это заставить человека лишить кого-то или себя жизни. Чувство самосохранения — одно из самых сильных, плюс многим убить себя не позволяет религия, наличие семьи и близких, которым, очевидно, будет непросто пережить потерю. Да и убийство для любого адекватного человека неприемлемо, если это не самозащита. Большинству псиоников требуется немало времени, чтобы обработать человека, склонить к настолько противоречащим его установкам и принципам вещам. И да — Тэхён встречал тех, кому для этого требовались секунды… Но таких, к счастью, единицы по всему миру.       Так вот, о браслете — с его помощью можно понять, какое по силе воздействие использовал псионик. Превысил — наказание. За небольшое превышение штраф, за большое — срок.       — Хочешь сказать, что у нас тут незарегистрированный псионик?..       Блядство.       Нет, Тэхён чего-то такого и ожидал, но была все же надежда решить проблему за пару дней. Однако не вышло. Теперь им предстояло найти человека, наделенного способностью влиять на других, который абсолютно ничем не ограничен.       — Именно об этом я и говорю. Возможно, нелегал или малолетка, который еще не проходил проверку на способности в школе, хотя последнее вряд ли.       Всех приезжающих из-за границы проверяли: любые люди со способностями заносились в систему, а псионикам выдавался временный браслет, который снимался, когда те покидали страну.       — Зря отбрасываешь школьников, — не согласился Тэхён. — У Чонгука много фанатов старшего школьного возраста, как я понял.       — Да они еще не настолько хорошо контролируют свои способности, чтобы наложить такое сильное воздействие! Кан, судя по документам и записям с камер, вообще в неадеквате был.       — Юнги, парню, из-за которого мои ребята стреляли по своим же, было восемнадцать лет, — напомнил Тэхён, чувствуя неприятное покалывание в груди. Дышать стало тяжелее, и он, уже привычно, взялся концентрироваться на скорости вдохов и выдохов, чтобы успокоиться.       — Знаю… — Юнги замолчал, видимо, сожалея, что всколыхнул травмирующие воспоминания. — В общем, я не буду отбрасывать школьников, но все же маловероятно, что кто-то со стороны мог легко добраться до Кана и до охранников на проходной. Это либо кто-то из агентства, либо тот, кто имеет доступ в здание.       — Не уверен, — снова не согласился Тэхён. — Цель псионика — это Чонгук, будь это кто-то из агентства, то делал бы внушение ему самому, а не пытался вывести, используя телохранителя.       — Хм… А Чонгук часто остается один? Чтобы к нему можно было подобраться?       — Не думаю, — Тэхён услышал, как хлопнула входная дверь спальни Чонгука, а следом послышались шаги по коридору. — Я пораспрашиваю его, хорошо? А сейчас мне нужно идти.       — Держи меня в курсе, — попросил Юнги и сбросил вызов.

***

      — В течение дня мне нужно будет съездить за своими вещами, — шагая рядом с Чонгуком по коридору агентства, уведомил Тэхён. — И мне бы хотелось, чтобы ты был со мной.       — О, уже в гости приглашаешь? — Чонгук остановился и с хитрым прищуром уставился на него. Затем вовсе подошел вплотную и взялся за его галстук, якобы с намерением поправить. — Я с удовольствием, ты же знаешь, — выдохнул, практически в его губы. Правда, для этого тому пришлось привстать на носочки — Тэхён был чуть выше.       Провокатор мелкий.       — Мы, кажется, вчера договорились, что ты не будешь так себя вести на людях? — сурово напомнил Тэхён, хотя злиться по-настоящему отчего-то не выходило. Если накануне он еще изучал своего подопечного и просто не знал, чего именно от него ожидать, то сегодня подобные выкрутасы не удивляли. Было у Чонгука какое-то свое очарование, которое сквозило буквально в каждом движении — когда тот не вел себя, как тот еще засранец, естественно.       — Каюсь, — Чонгук все же отпустил его галстук и поднял обе руки вверх, демонстрируя ладони, — прости, очень трудно удержаться, знаешь ли. Обещаю, что буду паинькой. Кстати, я и в постели могу быть хорошим мальчиком, — добавил томным голосом, глядя ему прямо в глаза.       И ладно, да — это прозвучало горячо. Но вслух Тэхён в этом ни за что не признается.       — Чонгук, — укоряющим тоном. — Перестань.       — Слушаюсь, — и, шутливо отдав честь, зашагал дальше, при этом тихонько посмеиваясь.       А Тэхёну пришлось приложить усилие, чтобы сдержать улыбку — вот жеж зараза этот Чон Чонгук.       Гримерная, куда они вошли, была заполнена народом, но стоило им только перешагнуть порог, как разговоры стихли, и все уставились на Чонгука.       — Что? — замерев, напряженно спросил тот. Однако ответа не последовало, люди лишь запереглядывались между собой. — Да что случилось, блять? — повышая голос.       — Чонгук, — вперед вышел Сокджин. — Присядь, пожалуйста, — и сам, ухватив его за плечо, подвел к стулу, чтобы усадить. — Думаю, ты все равно узнаешь, так что лучше от меня, чем…       — Да хорош накручивать, — зло перебил Чонгук, — и сопли жевать. Выкладывай уже, в чем дело.       Сокджин как-то беспомощно глянул на Чонгука, а затем протянул свой телефон с открытым на нем видео.       — Это было загружено в сеть десять минут назад…       Чонгук запустил видео, а Тэхён, встав позади него, смотрел через плечо: молодая девушка, лет шестнадцати примерно, снимала сама себя где-то на улице.       — Я сегодня убью себя, — она улыбнулась, а затем развернула камеру, так что стали видны ее ноги… Она сидела на крыше высотки и болтала ногами в воздухе. — Знаю, что такое себе решение проблем, но сейчас оно мне кажется самым правильным, — вновь взяв в фокус свое лицо. — А еще он убедил меня, что так правильно. И просил передать тебе привет, Чон Чонгук. Велел сказать, что моя смерть — только для тебя, раз уж ты такой трусишка, что прячешься ото всех за спинами телохранителей. Ты во всем виноват, Чонгук, — издевательски растягивая слова и глумливо улыбаясь, продолжила девушка. — Моя смерть — на твоей совести. И будут еще, если ты не перестанешь бояться. Он просил сказать, что все равно доберется до тебя, как бы ты ни пытался спрятаться, Чонгук. — Она вздохнула, а глаза заметно заблестели от слез. — Честно сказать, я не хочу прыгать, но не могу сопротивляться ему… Может, придешь и спасешь меня, а?       Еще несколько секунд в кадре было ее лицо, а затем видео оборвалось.       — Она?.. — Чонгук прокашлялся. — Сделала это? — вскинув глаза на Сокджина.       — Да, — негромко ответил тот. — Загрузила видео на свою страничку, а затем спрыгнула.       Все молчали. Тишина была настолько плотной, что хоть ножом режь. А Тэхён, встав чуть сбоку от Чонгука, пытался прочитать его эмоции, понимая, что случившееся просто не могло оставить равнодушным. Но к лицу Чонгука словно маска приросла — пустая и безжизненная.       — Ясно, — помолчав немного, ровно произнес тот. — Какие будут последствия для нас?       — Чонгук, — позвал Сокджин, — с последствиями мы разберемся, придумаем, что написать и как успокоить людей, по этому поводу не переживай. Другое дело, как ты себя чувствуешь? Может стоит взять выходной? Или лучше парочку, чтобы немного прийти в себя, и…       — Зачем это? — перебил Чонгук. — Думаешь, что меня выбьет из колеи какая-то поехавшая девчонка? Что за бред? — вскочив на ноги, выплюнул тот. — Если ты считаешь, что подобное может меня задеть, значит, ты плохо меня знаешь, Сокджин. Что ты за менеджер такой, а? Уверен, что достаточно хорошо справляешься со своими обязанностями?       — Чонгук, прости, я… — начал было извиняться Сокджин, но тот только отмахнулся.       — Развели тут траур, блять, — быстрым шагом направляясь в сторону выхода, Тэхён, естественно, за ним. — Сейчас вернусь.       Поспешно, зло чеканя шаг, Чонгук дошел до туалетов. Демонстративно открыл перед Тэхёном дверцу каждой кабинки, чтобы он мог убедиться, что в помещении никого, кроме них, нет.       — И зачем? — спросил Тэхён. — Я бы и сам справился.       — Чтобы ты увидел, что здесь пусто и не устраивал споров на ровном месте, — полыхая недовольством, ответил тот. — А теперь, будь добр, свали в коридор.       Тэхён кивнул и подчинился, понимая, что Чонгуку, скорее всего, нужно немного побыть одному. Выйдя из уборной, он прислонился спиной к стене, размышляя. Что это была за акция? Попытка запугать? Показать свою власть? Или псионик настолько наивен, что действительно считает, будто это заставит Чонгука отказаться от охраны? Да тот, даже если бы и захотел, ему бы никто не позволил. Может, это все ради того, чтобы пошатнуть репутацию Чонгука?.. Последнее сомнительно. Его агентство со всем разберется и все замнет, выпустив заявление или как-то поддержав семью жертвы. А любой адекватный человек прекрасно понимает, что непосредственно вины самого Чонгука здесь нет. К тому же, не стоит забывать про способности сирены, из-за которых фанаты благоговеют перед своим кумиром и готовы простить ему многое.       Скорее всего, псионик просто играет с Чонгуком, получая от этого какое-то садистское наслаждение. Больной ублюдок.       Спустя, наверное, еще минут пять, Тэхён отлепился от стены и, осознав, что Чонгук задерживается, решил сходить и проверить. Но не успел и шага ступить, как из-за дверей донесся звук удара, следом еще один, за которым последовал звон стекла и громкий голос Чонгука:       — Сука! Ненавижу!