Lockout

      Когда Тэхён влетел в уборную, то представшая перед ним картина заставила его на мгновенье замереть: Чонгук упирался руками в край раковины и смотрел в разбитое, испачканное кровью, зеркало. Из-за мелких трещин, на некогда гладкой поверхности, его красивое лицо сюрреалистично искривлялось, а алые потёки выглядели пугающе.       — Убирайся, — ломанным голосом приказал Чонгук, а Тэхён только сейчас заметил, что по его щекам текут слезы. — Ну, хули встал? Вали отсюда!       Голос окончательно дрогнул и сорвался на всхлип, а Чонгук зажмурился, ниже опуская голову. Тэхён, подойдя ближе, тут же зацепился взглядом за разбитые, окровавленные костяшки, в которых поблескивали мелкие осколки.       — Ты не виноват, Чонгук, — уверенно произнес Тэхён, прекрасно понимая причины такого поведения.       — Уйди, блять, — сквозь вырвавшиеся рыдания прорычал Чонгук и, развернувшись, попытался его ударить. Тэхён не позволил, поймав руку за запястье, а затем рывком притянул Чонгука к себе и крепко сжал, игнорируя попытки вырваться. — Отпусти! Что ты делаешь? Пусти меня!       — Чтобы ты навредил себе еще больше? — не повышая голоса, поинтересовался Тэхён. И продолжил говорить, ровно, успокаивающе: — Это не твоя вина, слышишь? Это не ты заставил ее спрыгнуть.       — Н-но, — между надрывными всхлипываниями, — все из-за меня. Из-за меня! Это я — цель псионика, а пострадали уже два человека! Они же оба погибли. И Кан, и… и… блять! Да я даже имени ее не знаю!       Чонгук сотрясался в рыданиях, зажатый в руках Тэхёна, а он, все что мог — это шептать негромко слова утешения и медленно, почти незаметно покачиваться из стороны в сторону, зная, что подобные движения хорошо помогают.       — Ты жертва, Чонгук, точно такая же жертва, как погибшие, понимаешь? Ты не можешь нести ответственность за действия псионика. Это он творит зверства, не ты.       — А чем я лучше? — Чонгук низко опустил голову и теперь утыкался носом в грудь Тэхёна, из-за чего голос звучал приглушенно.       — О чем ты?       — Я ведь так же всех обманываю, — тяжело глотая воздух, ответил Чонгук. — Мой дар почти такой же, как его.       — Чонгук… — начал было он, но не смог договорить.       — Ты не представляешь, как сильно я ненавижу себя, как сильно я ненавижу свой дар. Люди сходят с ума! Слетают с катушек, Тэхён! Думаешь, это первый такой случай суицида? Вовсе нет! Не из-за псионика, так от большой любви ко мне, люди совершают странные, страшные поступки. А ведь они даже не меня любят, а сирену! Не существует Чон Чонгука, блять, только чертова сирена, из-за которой некоторые готовы на все, что угодно, лишь бы я обратил на них внимание!       — Сейчас твой дар не работает, — ухватился за соломинку Тэхён.       Чонгук ощутимо вздрогнул и затих в его руках, только дрожал да шмыгал носом. А Тэхён продолжал обнимать, терпеливо ожидая, пока тот немного успокоится. Он прекрасно понимал чувства Чонгука, по себе знал, каково это — испытывать вину за смерть других людей. Правда, в его случае он просто не успел, однако эту травму пришлось долго прорабатывать с психиатром. Что-то подсказывало, что Чонгук тоже не сумеет справиться без помощи.       — И как, — Чонгук поднял на него заплаканное лицо, невесело усмехаясь, — тебе моя музыка? Нравится?       — Полное говно, — честно признался Тэхён, и Чонгук расхохотался — хрипло, слегка истерично, но лучше уж так, чем приступы самобичевания и ненависти к себе. — Но это на мой вкус. Объективно — вполне терпимо.       — Ты просто не слышал вживую! — взялся эмоционально заверять Чонгук. — Вот увидишь, тебе обязательно понравится!       — Твоя попса? — убедившись, что Чонгук более-менее успокоился и не собирается бросаться на него, Тэхён разжал руки и отступил на шаг. — Да никогда. Я рок люблю.       — О, косуха и тяжелые ботинки на шнуровке? — Тэхён кивнул. — Хотел бы я посмотреть на тебя в таком виде.       — Кто знает, — он пожал плечами. — Может когда-нибудь и посмотришь. А теперь пойдем найдем аптечку, надо обработать твои руки.       Им пришлось еще задержаться, чтобы Чонгук мог умыться и привести себя в относительный порядок. Стекла Тэхён помог достать, порезы на костяшках промыли, но их все равно стоило смазать антисептиком и заклеить. Чем тут же и занялся Сокджин, едва они вернулись. Тот не задавал никаких вопросов, лишь глянул понимающе на Чонгука, кивнул Тэхёну, выражая таким образом благодарность, и все. Такое поведение менеджера наводило на мысль, что подобные истерики бывали и раньше — осознание этого заставило пересмотреть свое отношение к Чонгуку. Тот не просто избалованная звезда, капризная и высокомерная, нет. За этим всем Чонгук усиленно прячет ненависть к себе и своему дару, чувство вины и желание получить в свой адрес искренние эмоции. Становилось понятно, почему тот так обрадовался дару Тэхёна, который блокировал способности сирены…       Иронично. Сирен было слишком мало, ему не приходилось встречать их прежде, но, читая в сети какие-то упоминания о них, Тэхён всегда считал, что этим людям повезло родиться с таким даром. Ведь, на первый взгляд, кажется, что ничего плохого в этом нет — купаться в беспричинной, безмерной любви окружающих. Но, как оказалось, у всего есть обратные стороны, у любой силы. В том числе и у его собственной.       — Может, все-таки отменим сегодняшнее расписание? — участливо поинтересовался Сокджин, закончив заклеивать костяшки пластырем в тон кожи.       — Не надо, я справлюсь, — ответил Чонгук. Слишком спокойно ответил.       — Чонгук-и, я знаю, мы все знаем, что ты сильный, но не надо себя загонять, это того не стоит.       — Сокджин, — резко обрубил Чонгук, — если мы отменим расписание, этот ублюдок решит, что задел меня. Выбил из колеи. Будет думать, что метод действенный и захочет повторить снова…       Тэхён молчал, мысленно признавая правоту Чонгука. Сейчас нельзя показывать свою слабость, нельзя отступать, нельзя дать псионику понять, что его действия имеют какие-то последствия для Чонгука.       — О, боже, — раздался громкий выкрик. — Чонгук-щи, что случилось с вашими руками?! — молоденький помощник Сокджина, Ичи, который только что вошел в гримерку, ошарашенно уставился на его руки.       — Поранился, — буркнул Чонгук. — Вместо того, чтобы орать, лучше принеси кофе. И на этот раз сделай его нормальным, будь добр.       Ичи закивал болванчиком и тут же пулей метнулся на выход.       — Что ж, — Сокджин поднялся со стула, — значит, так и будем говорить окружающим. Поранился и все. Зеркало я прикажу заменить, но слухи все равно поползут, по крайней мере, внутри агентства. Понимаешь же?       — Угу, — поморщившись. — Ладно, тащи сюда гримеров, когда они успели разбежаться? Совсем уже охренели.

***

      Чонгук терпеть не мог подобные мероприятия — проплаченные индивидуальные выступления. На самом деле, учитывая его популярность, он мог бы послать всех, и агентство бы не посмело настаивать. Однако были люди, отказывать которым не стоило, даже невзирая на то, что он — всеми любимая сирена.       Одним из таких людей был Кван Джиюн — политик, приближенный к президенту, который несколько раз в год приглашал Чонгука выступить в его доме. Сын этого господина, Кван Дохён — мальчишка шестнадцати лет, был ярым фанатом Чонгука, и всеми правдами и неправдами умудрялся уговорить родителя пригласить его. Помимо этого Дохён не пропускал ни одного концерта в Корее — каждый раз находился в вип-зоне, Чонгук неоднократно ловил его взглядом.       Все это он и поведал Тэхёну по пути.       — Мне надо будет поприветствовать хозяина дома, спеть три песни, послушать восторженные крики Дохёна и можно будет уехать. Займет не больше часа.       — Ты хочешь, чтобы я отошел на время выступления? — спросил Тэхён.       А Чонгук задумался. Готов ли он выступить на сцене без своих способностей сирены? О, еще как готов! Возможно, это будет первый раз, когда он споет так, как хочет, не полагаясь на свой дар. И плевать, что это будет маленький концерт человек на пятьдесят, Чонгук жаждал ощутить их искренние эмоции, даже если они будут отрицательные.       — Нет, — Чонгук мотнул головой. — Будь рядом.       Возможно, это крошечное локальное выступление — одно из самых важных событий в его жизни. И, черт, Чонгук почувствовал приятное волнение, словно выступал впервые, и сейчас даже не мог вспомнить, когда испытывал нечто подобное в последний раз. Все слилось в бесконечную череду тренировок, выступлений, сотен и тысяч незнакомых лиц и необходимости сделать свою работу. Но даже так он умудрялся выцеплять радостные моменты, когда понимал, что выложился по максимуму. Бывало, что ощущал предвкушение, перед выпуском новой песни, например. Однако волнения не было. А теперь… Черт, он реально нервничал и без конца теребил рукава джинсовой куртки, да вытирал влажные ладони о штаны. И какой же это кайф!       — Ты переживаешь? Тебя что-то пугает? — кажется, его состояние не осталось незамеченным.       — Я нервничаю из-за выступления, — признался Чонгук, не сдерживая улыбки. — И знаешь, что? — он схватил ладонь Тэхёна обеими руками. — Вот просто спасибо тебе за это!       Он не пропустил, как на мгновение расширились в удивлении темные глаза Тэхёна, а потом тот улыбнулся в ответ.       — Пожалуйста, Чонгук.

***

      Эмоции его подопечного сменялись так быстро, что Тэхёну оставалось только поражаться. Еще утром тот ревел в туалете, разбивая костяшки о зеркало, а уже спустя час — улыбался в машине, радуясь предстоящему выступлению. Было в этом что-то обидное — при всей своей эмоциональности Чонгук не мог получать искренние эмоции в ответ.       На территорию особняка их пропустили без проблем, а сам хозяин дома встречал на подъездной. Тэхён, естественно, знал, кто такой Кван Джиюн, даже невзирая на то, что не слишком-то интересовался политикой в последние годы. Хотя нет, не так. Он вообще старался смотреть и читать поменьше новостей, намеренно отгораживаясь от лишней информации, потому что до чертиков хотелось спокойствия.       Но, видимо, тихая жизнь военного на государственном обеспечении — это не про него.       — Чонгук, — Кван-старший протянул Чонгуку руку в приветствии, улыбаясь ровной, отработанной за годы улыбкой, которая, впрочем, совсем не затрагивала глаза, — спасибо, что смог приехать. Сын мне уже все уши прожужжал о том, как соскучился.       — Для меня большая честь выступать здесь, — Чонгук пожал руку, а затем поклонился. — Я не мог отказать вам и тем более Дохёну, зная, как сильно он любит мою музыку.       И кто из них политик, спрашивается? Уж очень профессионально оба рассыпались в комплиментах.       — О, это да, — Кван-старший хохотнул. — Он попросил на день рождения новую стерео-систему, так что скоро твои песни будут звучать на весь дом. Идем, Дохён тебя уже заждался.       Они поднялись по ступенькам и вошли в дом, оказавшись в просторном, светлом холле. Тэхён незаметно стрелял глазами по сторонам, подметил и камеры видеонаблюдения, и довольно приличное количество охраны. Очевидно, что попасть сюда посторонним было бы довольно затруднительно. Если этот посторонний — не псионик, конечно.       — Господин Кван, — высокая женщина, облаченная в строгий брючный костюм, остановила их, — срочно нужна ваша подпись, — и протянула хозяину дома папку с документами и ручку.       — Прошу прощения, — тот снова дежурно улыбнулся и скользнул взглядом по листам в своих руках. Однако… Вместо того, чтобы подписать, вдруг нахмурился и, подняв глаза, посмотрел сначала на Чонгука, а затем метнул острый взгляд на Тэхёна. — Вы — локаут?       Поразительно быстро тот сумел сделать правильные выводы.       — Да, — кивнул Тэхён. — Прошу прощения, но я не могу оставить своего подопечного.       — О, как интересно, — и продолжил, обращаясь к Чонгуку: — Где ты откопал такого телохранителя, а?       — А как вы поняли? — Чонгук выглядел озадаченным.       — Хах, — Кван хохотнул, — да очень просто. Он, — указывая кивком на Тэхёна, — блокирует мои способности своим присутствием. — И пояснил: — Я эйдет, и обычно мне нужно несколько секунд, чтобы прочитать документ, проанализировать и более того — запомнить до каждой буквы. Но сейчас я не смог.       Информация о способностях Квана не скрывалась от широкой общественности, поэтому Тэхён был в курсе.       — Ну, по крайней мере, теперь я точно знаю, что эти способности работают, — улыбнулся Чонгук.       — Это точно, — Кван вновь посмотрел на Тэхёна с нескрываемым любопытством. — Я за всю свою карьеру в голубом доме ни разу не сталкивался с локаутами. Ваши способности удивительны.       — Спасибо, — Тэхён коротко поклонился.       — Но, знаете, брать такого человека телохранителем я бы не стал. Мне даже сейчас некомфортно от осознания, что кто-то, одним своим присутствием, может лишить меня дара.       — Еще раз прошу простить, — о, он тоже умел дежурно улыбаться. — Как только мы уйдем, ваши способности заработают в полную силу, уверяю вас.       Он не стал уточнять, что его дар действует в определенном радиусе, не нужно кому попало знать эту информацию.       — Несомненно, — тот кивнул. — Что ж, тогда нам не стоит задерживаться, чтобы я поскорее смог вернуться к делам, — и качнул головой, приглашая продолжить путь.       Дальше Тэхён не отсвечивал с разговорами, лишь находился недалеко от Чонгука и внимательно наблюдал за окружающими. Ничего особенно примечательного не происходило, разве что сын господина Квана, который, резко выскочив в коридор, буквально повис на Чонгуке, заставил Тэхёна дернуться. Молодой парень, кажется, решил задушить его подопечного в своих объятиях, а отпустив, дергал за руки, захлебываясь в восторженных междометиях.       — Ты приехал! — Кван Дохён едва ли не визжал от переполнявших его эмоций. — Я так рад! Господи, спасибо-спасибо, Чонгук. Ты не представляешь, как сильно я скучал и как рад тебя снова увидеть, — так и не выпуская руки Чонгука из своих цепких пальцев, тот волок его за собой в сторону сцены.       А еще Дохён без конца тараторил и бестактно нарушал личное пространство, то начиная снова обнимать, то отскакивая с извинениями. Поведение этого подростка Тэхён не смог бы назвать адекватным — его любовь к Чонгуку воспринималась как нездоровая. И это невольно натолкнуло на мысли, что, возможно, псионик так же страдает от больной любви к своему кумиру? Именно поэтому тот пытался его похитить, а не убить. Сюда же отлично вписывалось утреннее происшествие с девушкой — лишь способ привлечь к себе внимание, не дать забыть о себе.       Нужно будет поговорить с Юнги на тему того, что было в письмах Чонгуку. Понять их лейтмотив и уже тогда выяснить, чего именно этот ублюдок добивается.       — Эй, Тэхён, — негромко позвал Чонгук, когда они оказались в относительном отдалении от снующих туда-сюда гостей и работников особняка, укрывшись в небольшом помещении за сценой. — Я буду петь для тебя, ясно? И только попробуй потом сказать, что тебе не понравилось!       — Ну, смотря как постараешься, — улыбаясь одними уголками.       — Ты вообще в курсе, что это звучит пиздецки горячо, а? — Чонгук закусил губу. А потом открыл одну из бутылок с водой, стоявших здесь же, и сделал несколько щедрых глотков. — Вот как мне теперь выступать со стояком, а? — и толкнулся бедрами в воздух, демонстрируя, собственно, стояк.       — Твои проблемы, что ты находишь пошлый смысл в самой невинной фразе.       — Ну-ну, — тот сделал еще один глоток и повернулся к зеркалу, оценивающе глядя на свое отражение. — Ладно, значит, горячее буду петь. А ты стой за кулисами, хорошо? Чтобы расстояние между нами не было слишком большим.       — Хорошо, — согласился Тэхён, невольно улавливая чужую радость, которой Чонгук аж фонтанировал.       — Эй, это важно, между прочим! — надул губы тот. — Я буду петь, как Чон Чонгук, а не как сирена.       — Я тебя не подведу, не переживай, — и, сам не понимая зачем, вдруг шутливо козырнул. Просто… чужие эмоции были такими заразительными. А еще в глубине души ему отчего-то хотелось поддержать этого несчастного ребенка, которого практически все считали счастливым.       — О, ты на самом деле не такой и бука, да? — рассмеялся Чонгук. До ушей донеслась музыка, и тот, выпрямив спину, гордо задрал подбородок. — Слушай и наслаждайся, понял?       Тэхён кивнул и последовал за Чонгуком, который вышел на сцену, под аплодисменты присутствующих. Остановившись за кулисами, так, чтобы ему было видно и его подопечного, и зрителей, он внимательно огляделся.       — Привет, — поздоровался Чонгук в микрофон, — вижу знакомые лица, — и помахал свободной рукой. — Рад вас видеть, ребята! Сегодня… — и вдруг осёкся, — сегодня мы…       Тэхён напрягся. Что-то не так. Чонгук замер на месте, глядя в одну точку, и пытался закончить свою речь, однако ничего не выходило. Внутри тревожно зазвенело. Доверяя своему чутью, Тэхён рванулся вперед, выбегая на сцену. Но все равно не успел поймать упавшего Чонгука.       — Чонгук! — он рухнул на колени и вгляделся в лицо парня. Тот был в отключке. — Эй, Чонгук! — приложив пальцы к сонной артерии на шее, он облегченно выдохнул, уловив ровный пульс. К ним уже приближалась охрана и Кван-старший, которым Тэхён рявкнул: — Скорую, быстро!