Lockout

      — И что ты делаешь? — колюче глядя на него, поинтересовался Тэхён, стоило Чонгуку открыть дверцы домашнего бара.       — А не видно? — он достал початую бутылку виски. Крепко. То что надо, чтобы забыться.       — Чонгук, ты сегодня принял ударную дозу сильного снотворного, а теперь собираешься пить алкоголь? Это откровенно дерьмовая идея, понимаешь?       — Это не я принял снотворное! — вспылил он. — Меня заставили его принять, потому что ты, — он сделал ударение на этом слове, — хреново выполняешь свою работу! И теперь что? Мало того, что из-за сраного псионика я проторчал в больнице больше восьми часов, так еще и выпить теперь не могу? Какого черта моя жизнь подчиняется этому ублюдку?! — он кричал. Злился так сильно, что его трясло от гнева. И хотя в глубине души Чонгук понимал и признавал, что Тэхён не виноват и не мог предусмотреть, что кто-то подсыплет в воду снотворное, ему было необходимо излить негатив, и его телохранитель на данный момент был единственной кандидатурой.       — Прости, что не предусмотрел это, — искренне извинился Тэхён. — Псионик — слишком непредсказуемый противник, я не могу предугадать его действий просто потому, что пока не понимаю мотива. Я проверил бутылки после и нашел на каждой небольшое отверстие, очевидно, что снотворное влили с помощью шприца. Теперь я буду следить за тем, что ты пьешь и ешь. Заказывать еду буду сам, при этом в разных местах, чтобы псионик не мог наложить воздействие на курьера. И еще, — Тэхён подошел к холодильнику и, открыв его, начал выставлять на стол контейнеры с едой, — прости, но постоянная домработница — идеальная жертва псионика. Я настаиваю на том, чтобы ты временно отказался от ее услуг.       — Да ты издеваешься? — с каждым выставленным контейнером Чонгук все сильнее закипал. — Может, мне вообще все бросить, закрыться дома и сидеть тут, подыхая от голода и зарастая грязью?!       — Ты утрируешь, — тот начал открывать контейнеры и выбрасывать еду из них в мусорное ведро.       — Ой ли?! — Возмущенно выпалил он, продолжая наблюдать за бесячно-спокойным Тэхёном. Где-то на краю сознания маячила мысль, что он откровенно истерит, однако ее сметало бурлящими внутри эмоциями. — Ну да, действительно, я же свободен в своих передвижениях. Тогда, — он приложил палец к губам, делая вид, что задумался, — самое время съездить в клуб и развлечься. Что скажешь? — Чонгук таки открыл бутылку, которую по-прежнему держал в руке, и сделал глоток. Жидкость неприятно обожгла глотку, но когда кого-то вообще останавливали такие мелочи?       — Не стоит, — Тэхён наконец-то оторвался от своего несомненно увлекательного занятия и посмотрел на него. — Сам же понимаешь, что сейчас тебе опасно вот так бездумно куда-то срываться.       — И что? — вновь демонстративно отпивая из бутылки. — Ты же не можешь меня остановить, так? Не имеешь права удерживать. Твоя задача — лишь следовать за мной, куда бы я ни пошел, и следить за тем, чтобы мне не навредили. Так?       — Так, — поморщившись, ответил тот. — И если ты соберешься в клуб, то я поеду с тобой. Однако все же прошу тебя еще раз подумать.       Сука. Вежливый. Сдержанный. Весь такой из себя образец благодетели просто. До одури захотелось увидеть его другим: расслабленным, уютным и нежным, а может, наоборот — брызжущим слюной от гнева. Чонгук жаждал чужих эмоций, он так чертовски сильно был голоден до них.       — Выпей со мной, тогда я никуда не поеду, — вскинув подбородок, потребовал он.       — Я не пью на работе, это может отрицательно сказаться на…       — Ой, да иди ты нахер, — перебил он и, подойдя ближе, произнес: — От одного бокала виски ничего тебе не будет. Или не виски, выбери себе, что захочешь. А еще закажи нам еды, и мы просто посидим в гостиной, болтая, — отчетливо видя тень сомнений на чужом лице, Чонгук поспешил додавить: — Ну или я сейчас переодеваюсь, и мы едем в клуб. Откуда я точно не вернусь без симпатичного мальчика на ночь, и тогда тебе придется слушать наши стоны за стенкой. Решай, — делая еще один глоток. — В гостиную или в клуб?       У Тэхёна было такое лицо, словно он мечтал придушить Чонгука голыми руками, но даже подобные — настоящие — эмоции в свой адрес он воспринимал как подарок богов.       — Ладно, — отрезал тот. Поджал губы, словно силясь унять злость, и продолжил: — Хорошо. Я выпью. Но один бокал, и не виски, а шампанского, ясно тебе, Чонгук? И если ты мне после этого заявишь, что мы куда-то там в ночи поедем, то, клянусь, я свяжу тебя и так и оставлю до утра. И плевать мне будет на последствия.       — У-у-у, это так возбуждающе звучит, — издевательски протянул Чонгук, делая вид, что ему вот прямо жизненно необходимо поправить галстук Тэхёна, и без его вмешательства лежавший идеально. — Если ты однажды захочешь меня связанным в постели, то только скажи.       Нет, ну а что тот говорит такие вещи, а? Это, и правда, пиздец как горячо прозвучало, между прочим. Чонгук не виноват.       Тэхён закатил глаза, но отодвинуться от него не попытался.       — Я тебя услышал. А теперь, — мягко выпутывая свой галстук из его хватки, — давай, я закажу нам поесть, хорошо? Есть какие-то пожелания?

***

      Чонгук знатно покатал его на эмоциональных качелях: утром он сочувствовал парню, когда тот посмотрел видео с убившей себя девушкой, а затем плакал в туалете; днем — радовался чужому энтузиазму, что горел в глазах Чонгука перед выступлением; знатно перепугался, когда тот упал без сознания, а теперь вот едва сдерживал желание встряхнуть этого мелкого засранца за его наглые манипуляции.       На самом деле, догадаться о причинах, по которым Чонгук сейчас вел себя подобно избалованному ребенку, было несложно — на него столько навалилось в один день, в подобной ситуации любой бы психовал. Только вот Тэхёну от понимания было не сильно легче, кажется, Чонгук решил именно на него излить свое, мягко говоря, плохое настроение. Что ж, он, конечно, не штатный психиатр, но поддержать вполне в состоянии.       Когда им привезли заказанную еду, Тэхён, как и обещал, налил себе шампанского и, расположившись в кресле в гостиной, медленно цедил его из бокала. Чонгук же, видимо, желая напиться, уговорил уже треть бутылки виски, прихлебывая прямо из горла.       — Поешь, — он указал взглядом на разложенную на столике еду, — иначе быстро захмелеешь.       — В этом и состоит моя цель, — тот, забравшись на диван, подогнул под себя ноги. — Так что посиди со мной, пока я не напьюсь до такой степени, чтобы отключиться.       — И часто ты так делаешь?       Тэхён знал, что способ хоть и вполне рабочий, последствия имел плачевные. Когда-то он сам мог засыпать, лишь наклюкавшись до невменяемого состояния, а в одно утро, открывая трясущимися руками бутылку соджу, каким-то чудом оставшуюся на столе, осознал, что алкоголь стал потребностью. Пошатываясь, Тэхён двинулся в сторону ванной комнаты, подмечая по пути и разбросанные вещи, и горы немытой посуды, и валявшиеся повсюду пустые бутылки. Он сам выглядел точно так же, как и его квартира — неопрятный, грязный, неухоженный. Заплывшее лицо, опухшие веки и пустой взгляд — вот каким стал Ким Тэхён, вернувшись домой.       Тогда ему пришлось лечиться от зависимости, к счастью, Юнги, который и прежде пытался его вразумить, с радостью взялся помогать. И до сих пор делал это, периодически вытягивая его из пучины отчаяния.       — Бывает иногда, — язык у Чонгука уже немного заплетался. — Так… легче.       — Это пока, — Тэхёну хотелось предостеречь, хотелось помочь Чонгуку. Он сам толком не мог понять, зачем все это делает, почему не может воспринимать его просто как очередного клиента. Может, от того, что тот не был таким, как все остальные? Именно поэтому, хоть и не планировал делиться своей личной жизнью, он все же заговорил: — Я лечился от алкоголизма когда-то, и вполне успешно, как видишь. Но то, во что превращается спившийся человек — жалкое зрелище, поверь мне.       — Я не спиваюсь, — буркнул Чонгук.       — Ты пьешь, даже несмотря на предостережения врача, Чонгук, — не согласился Тэхён.       Он был рядом с Чонгуком, когда того привезли в больницу. Места себе не находил, пока того обследовали, и, честно сказать, выдохнул от облегчения, узнав, что это всего лишь снотворное.       — Эй, меня убить сегодня пытались, — криво ухмыляясь, парировал Чонгук. — Чем не повод выпить, а?       — На самом деле, нет.       — Что?       — Псионик не пытается тебя убить, Чонгук, — пояснил он. — Я и прежде считал, что его цель — именно похитить тебя, а не навредить всерьез, и сегодня в этом окончательно убедился. Я думаю, что он… — Тэхён замялся, подбирая подходящее слово, — по-своему влюблен в тебя.       — Хренасе, — Чонгук аж выпрямился на диване от удивления, — и как влюбленность может быть связана с желанием отравить меня снотворным или заставить девочку спрыгнуть с крыши?       — Это способ привлечь твое внимание. Его любовь, она неправильная, больная. Я полагаю, что он хочет тебя себе, как бы странно это не звучало. Кан, — при упоминании имени его прошлого телохранителя Чонгук дернулся, очевидно, что произошедшее все еще причиняло ему боль, — не пытался тебя убить, хотя мог бы. Он выводил тебя из здания, чтобы привести к псионику.       — Это понятно, — согласно кивнул Чонгук. — А остальное?       — Смотри, — Тэхён отставил практически полный бокал на столик и оперся локтями о свои колени. — Он каким-то образом довольно быстро узнал, что я стал твоим телохранителем, и при этом обладаю способностями локаута. Вероятнее всего, попытался что-то еще сделать, но у него не вышло. — Чонгук внимательно слушал, заинтересованный его рассуждениями. — Тогда, разозлившись, решил взять тебя на слабо. Заставить делать так, как он хочет, показать свою власть, показать, на что способен. То же и про воду — он демонстрирует, что может добраться до тебя, даже если я рядом — воду принесли заранее, и мои способности в данном случае оказались бесполезны.       — Но, если он влюблен в меня, то почему причиняет боль? Зачем издевается?       — Все просто — он хочет тебя. Неадекватно, ненормально. И злится, что ты сопротивляешься, мстит тебе за это, делая больно. Давит на тебя, просто потому, что может это делать, упивается своей властью. Но в этом тоже есть плюсы.       — В том, что этот влюбленный псих творит всякую нездоровую хуйню, еще и плюсы есть? — об скепсис в голосе можно было порезаться. — Ты серьезно?!       — Чем сильнее он злится, тем больше ошибок совершает. Псионик уже дал нам понять, что крутится где-то рядом. Он знал, что ты поедешь выступать в особняк Квана.       — Это официальное расписание, — парировал Чонгук. — Его мог узнать кто угодно.       — Более того, — с нажимом продолжил Тэхён, проигнорировав слова Чонгука, — он очень быстро узнал обо мне. Слишком быстро, понимаешь? А значит, он либо работает в твоем агентстве, либо как-то связан с теми, кто работает.       — Либо просто крутится рядом и, увидев, что ты сопровождаешь меня на улице, нашел о тебе информацию в сети. Сам же говорил, что уже охранял известных людей.       — Слишком далеко, — Тэхён привык доверять своему чутью. — Я уверен, что ему хочется быть как можно ближе к тебе, видеть результаты своих действий. Если он еще не сунул свой нос в агентство, то сделает это в ближайшее время, чтобы наблюдать за происходящим из первого ряда.       — Блять, — Чонгук эмоционально выругался и со стуком поставил бутылку на столик. — Ты меня убиваешь просто. Серьезно, я теперь собственной тени буду бояться. Окей, ладно, — махнул рукой Чонгук. — Если псионик имеет доступ в здание, то почему в тот вечер не воздействовал непосредственно на меня? Почему не приказал Кану свалить, а потом просто не зашел в студию ко мне, м?       Хороший вопрос. Правильный. Радовало, что Чонгук начал думать и рассуждать, а не просто сидеть и запивать свои страхи, бесконечно себя жалея.       — Я уверен, что он либо учится управлять своим даром, либо в принципе не слишком силен, и ему нужно время на такое воздействие. Он не хочет, чтобы его поймали, поэтому действует осторожно. Однако ты ни при каких обстоятельствах не должен оставаться в здании агентства без меня, ясно? Я практически уверен, что он где-то там.       — Да я и не собирался, — Чонгук устало потер лицо.       — Правда, есть в моих рассуждениях одна несостыковка, — признался Тэхён. — Псионик не зарегистрирован. А, значит, он либо еще не проходил проверку, и тогда ему должно быть не больше пятнадцати-шестнадцати лет, либо каким-то образом умудрился обойти ее, что практически невозможно.       — У нас работают только совершеннолетние, — задумчиво протянул Чонгук. — И все, кто принимаются на работу, обязательно проверяются на способности. Мало ли что…       — Вот здесь и находится провал, — Тэхён вздохнул. — Я думал, возможно, он зачаровал проверяющих, но их обычно несколько человек, и каждая проверка записывается… В общем, я пока не понимаю, откуда он такой взялся и как избежал регистрации, а это чертовски сильно мешает расследованию.       — Ты злишься, — вдруг констатировал Чонгук, а Тэхён только сейчас осознал, что действительно поджимает губы и нервно постукивает пальцем по столешнице. — Почему? — подняв глаза, он столкнулся с сияющим любопытством взглядом Чонгука, тот аж полыхал от интереса.       Вот опять этот ребенок лезет под кожу и, судя по всему, натурально кайфует от процесса.       — Скажем так, — он кашлянул, — у меня есть причины не любить псиоников.       — О, и почему же?       — Это не твое дело, — отрезал Тэхён, понадеявшись грубостью чуть сбавить чужой пыл. Но куда там? Кажется, это лишь сильнее раззадорило Чонгука.       — Ну, Тэхён, — умоляюще глядя на него, — ну расскажи, не будь таким занудой.       — Нет.       — Ну хоть намекни, а?.. Самую малость.       — Это засекреченная информация, и я подписал бумаги о неразглашении, — привел последний аргумент Тэхён.       — Даже так, — Чонгук вновь взял бутылку и присосался к горлышку. — Спецслужбы какие-нибудь? Нет? Тогда… военные конфликты? Я же все равно выясню, просто так будет дольше.       — Выясняй, — он пожал плечами, делая вид, что ему плевать. — Не смею тебя останавливать, хотя и не понимаю твоего интереса к моему прошлому.       — Меня интересуешь ты, — Чонгук еще раз глотнул из бутылки и, оставив ее на столике, вдруг поднялся на ноги. — Весь ты, Тэхён.       Подойдя к нему, Чонгук, пьяно ухмыляясь, расставил шире ноги и нагло плюхнулся на его колени.       — Если ты не встанешь сам, то я буду вынужден тебя столкнуть, Чонгук, — предупредил он, — Ты переходишь все границы.       Кажется, тот был уже в том состоянии, когда ему море по колено. Возможно, из-за алкоголя на голодный желудок, а, может, еще и действие снотворного наложилось. Чонгук говорил лишь слегка заплетающимся языком, но при этом взгляд был какой-то неадекватный.       — Я просто сижу, — промурлыкал Чонгук. — Ничего же такого не делаю, — но, видимо, все же опасаясь того, что Тэхён выполнит свою угрозу, тот вцепился в его плечи. — Ты единственный, на кого точно не действуют мои чары, может, перестанешь быть такой ледышкой и хотя бы дашь мне шанс?       Ну вот и что с ним делать, а?       — Чонгук, — он расслабился и откинулся на спинку дивана, этим действием давая понять, что не собирается ничего предпринимать, — я уже говорил тебе, что это невозможно, потому…       — Да плевать мне, что ты мой телохранитель! — перебил Чонгук. — Какая разница? Кого это вообще волнует, м?       — Неужели ты не понимаешь, что вцепился в меня только из-за моего дара?       Ему нравился этот ребенок, неясно чем, но тот притягивал к себе, и обижать Чонгука нисколько не хотелось. Но и уступить ему было бы неправильно.       — Нет, — тот даже головой мотнул в отрицании. — Не только из-за него, поверь. Ты мне сам по себе нравишься, а то, что ты локаут, лишь привлекает еще сильнее.       Как же сложно с ним. Чонгук только и делает, что проверяет его на прочность, и, стоит лишь расслабиться, как тот сию секунду прет вперед с элегантностью бульдозера. А Тэхён же тоже не железный! Трудно раз за разом держать себя в руках, когда красивый, молодой парень сыплет откровенными намеками, а то и вовсе открыто предлагает себя.       — Иди спать, прошу тебя, — негромко произнес Тэхён. — Давай, мы завтра вернемся к этой теме, хорошо?       Но Чонгук, очевидно, не собирался сдаваться, потому что подался вперед, и его лицо оказалось так близко, что Тэхён ощутил запах алкоголя.       — Я пойду, если поцелуешь, — почти в самые губы. А Тэхёну некуда отодвигаться, только если встать, спихнув с себя Чонгука. Что он, отчего-то, сделать не мог. А может, и не хотел.       — Это лишнее.       — Нет же, — и облизнулся, зараза, демонстративно дразня. А еще заёрзал на нем, удачно проезжаясь по члену, который начал заинтересованно твердеть. — Один поцелуй — и я, как послушный мальчик, уйду спать. Обещаю.       Он должен был отказать. Должен был устроить разнос и указать Чонгуку, насколько неправильно тот себя ведет. А может, и вовсе отказаться от такого упрямого подопечного.       Но вместо этого Тэхён послушно качнулся вперед и провел языком по чужим, маняще блестящим от слюны губам, которые тут же разомкнулись, чтобы впустить его. Чонгук приглушенно застонал в поцелуй и, сжав его бедра ногами, руками обнял, притискивая к себе. Вжимался, держал так крепко, словно боялся, что Тэхён сейчас оттолкнет от себя, и жарко отвечал, целуя в ответ.       — А грубее можешь? — разорвав поцелуй, но и не думая отпускать, попросил Чонгук.       И уже сам впился в его губы, прикусывая, тем самым вынуждая целовать сильнее, глубже. Тэхён не стал противиться, сжав в кулаке волосы на затылке Чонгука, наверняка болезненно прикусил его нижнюю губу, тут же зализывая и втягивая ее в рот, а затем толкнулся языком — напористо и нагло, как того и просил Чонгук.       И нет, это был не один поцелуй, далеко не один. По его прикидкам они так целовались минут двадцать. Чонгук никак не желал отпускать его, прося, практически умоляя дать ему еще немного, и Тэхён каждый раз не мог отказать. Когда ему все же удалось отцепить от себя эту липучку, то член уже болезненно упирался в одежду, причем, судя по красноречивому бугорку, не только у него, а припухшие губы слегка пощипывало.       — Получил, что хотел? — охрипшим голосом мягко спросил Тэхён. — Тогда иди спать, Чонгук.       — Уверен, что не хочешь продолжения, м?       Тот выглядел таким разбитым из-за каких-то поцелуев, что Тэхён мысленно был вынужден признаться хотя бы самому себе, что да — хочет. Но вслух ответил совершенно иное:       — Спать, я сказал. Давай, живее.       — Обожаю, когда ты командуешь, — ничуть не расстроившись, тот слез с его колен. — Уверен, ты тоже будешь дрочить сегодня. — Вот жеж гад, а… — Так что, если надумаешь, то моя дверь не заперта.       И нетвердой походкой направился на выход из гостиной. Тэхёну же нужно было еще раз проверить, чтобы все двери и окна были закрыты, а затем быстро сходить в душ.       И подрочить, да.