Lockout

      — Надень это, — Тэхён протянул ему стопку одежды, — и это, — водрузив на его голову кепку.       Чонгук скептически осмотрел белую футболку и светлые брюки-карго — это совсем не то, что он носил обычно, отдавая предпочтения темным тонам, но спорить не стал. Вместо этого начал раздеваться: нарочито медленно снял толстовку, и взялся было за низ черной футболки, встав так, чтобы Тэхёну все было прекрасно видно, как тот его обломал, выдав:       — Переоденусь на кухне, — и, цапнув что-то из шкафа, просто вышел из комнаты.       А Чонгук так и остался стоять, пораженно хлопая глазами.       Серьезно?! Вот же гад, а! То есть, Тэхён привез его в свой дом, привел в спальню, велев раздеваться, а потом просто ушел?! Да кто вообще так делает? Надежды Чонгука на интересное времяпрепровождение, желательно в кровати, что стояла здесь, рухнули так стремительно, что хотелось ругаться матом. Тэхён реально не понимает, какие планы уже успел построить Чонгук или все же понимает, но таким образом изощренно издевается?       Злобно пыхтя от недовольства и строя в голове планы мести из категории «возбудим и не дадим», Чонгук все же переоделся. Высказаться хотелось неимоверно, что он и планировал сделать, спускаясь по лестнице вниз, а, услышав шум работающей кофеварки, поспешил на звук, пылая праведным гневом. Но стоило только увидеть Тэхёна, как все маты, что крутились на языке, мгновенно вылетели из головы.       Он уже говорил, что его телохранитель — просто бог секса, да? Если нет, то сказал вот сейчас. Потому что Ким Тэхён в футболке и, блять, до чертиков узких джинсах выглядел просто восхитительно. Непривычно, да. Но Чонгук слюной захлебнулся и мысленно возненавидел дресс-код, который предписывает телохранителям облачаться исключительно в строгие костюмы. Или такого нет? Хрен его знает. Но все, кто когда-то охранял Чонгука, всегда одевались очень официально.       — Отлично выглядишь, — улыбнулся Тэхён, взлохматив ладонью свои темные волосы.       — Ты тоже, — промямлил он, все еще будучи не в силах отлипнуть от потрясающих бедер, обтянутых светлой джинсой.       — Ты в порядке, Чонгук? — поинтересовался тот, подходя ближе, — тебя что-то беспокоит? — Тэхён встал прямо перед ним, и ему все же пришлось поднять глаза и посмотреть в лицо напротив.       — Да, — признался Чонгук, — меня беспокоит то, что я все еще не оседлал эти бедра и не попрыгал на твоем члене.       Он видел, как расширились глаза Тэхёна и в удивлении приподнялись брови. Неужели еще не привык к такому? Косяк, Чонгук. Надо будет почаще делать грязные намеки, глядишь, однажды тот и не выдержит. Хотя, признаться, подобная реакция его забавляла — троллить собственного телохранителя, это особый сорт удовольствия.       — Чонгук, — и опять этот укор в голосе, который уже подбешивал, — ты снова это делаешь.       — Что «это»? — растягивая губы в нахальной ухмылке, — предлагаю тебе переспать? Заняться сексом? Оттрахать меня так, чтобы я ходить не мог? — он сделал шаг вперед, окончательно стирая расстояние между ними. — Ты и правда такой скромняшка, м, Тэхён-и?       Он устроил ладони на чужой груди и приподнялся на носочках, чтобы их лица находились на одном уровне.       — Кажется, мы планировали сходить поесть, нет? — не пытаясь отойти от него.       — К черту еду, — Чонгук непроизвольно облизал губы. Он чувствовал, как сильнее заколотилось сердце Тэхёна под его пальцами и прекрасно понимал, как действует на него. — Знаешь, я спал со многими людьми, но они никогда не могли дать мне то, чего я в действительности хочу.       — Чего же? — еще более низким, чем обычно, голосом.       — Отыметь меня хорошенько, — прошептал Чонгук игриво. Тэхён заметно вздрогнул, а ноздри расширились от резкого вдоха, и, воодушевленный реакцией Чонгук продолжил доводить. — Все мои партнеры слишком сильно меня боготворили, чтобы быть со мной жесткими. А ты, Тэхён? Сможешь оттрахать меня так, чтобы я сорвал голос, м? Тянуть за волосы, пока насаживаешь на свой член? Отшлепать так, чтобы я сидеть не мог?.. Или, — он притворно приложил палец к губам и невинно захлопал глазами, — или ты и правда такой стеснительный? Мне кажется, еще немного — и ты сбежишь от меня, краснея. Взрослый мужчина, а стесняется как девица на выданье, так забавно.       — Прекрати, прошу тебя, — попросил Тэхён, глядя на него тяжелым, потемневшим взглядом, от которого у Чонгука по позвоночнику вниз прокатилась волна жара.       — Почему же? — не скрывая кривой усмешки. — Не нравится, когда тебя называют стесняшкой? Но ведь это же правда, Тэхён-и. Весь из себя такой суровый обычно, едва речь заходит о сексе, готов сбежать от меня. Боишься, что не справишься? Переживаешь, что не удовлетворишь меня?       — Нет, — Тэхён схватил его за руку, которая по-прежнему лежала у того на груди и сжал. Наклонившись, прошептал жарко, в самые губы: — Боюсь, что если я сейчас не сдержусь, то сначала поставлю тебя на колени и отымею в рот, до слез из глаз и охрипшего голоса, — Чонгук вздрогнул и шумно выдохнул, пораженно глядя на Тэхёна, — а потом нагну и буду трахать всю ночь, пока ты не начнешь умолять, чтобы я остановился. Как думаешь, ты после этого сможешь петь и танцевать, м? Что-то я сильно сомневаюсь. К тому же, если я сейчас сделаю, о чем ты просишь, то…       — То? — нетерпеливо поторопил Чонгук. От слов Тэхёна, таких похабных, пошлых, его мгновенно повело, настолько сильно, что сбилось дыхание, а стремительно твердеющий член уже упирался в одежду, доставляя ощутимые неудобства.       — То мы так и не сходим поесть, — улыбнувшись, ответил тот, отступив на несколько шагов. — Оставь свои попытки манипулировать мной, — добавил уже серьезно. — Я тоже так умею, Чонгук, поверь мне. И опыта у меня побольше, хотя бы потому, что я старше на двенадцать лет. А теперь поправь брюки, чтобы твой стояк не был так сильно заметен, и поехали поедим, пока я не передумал и не оставил тебя голодным.       А? Чонгук недоуменно моргнул, силясь перестроиться. Это ему только что… отплатили его же монетой, да? Черт, еще как отплатили, аж пальцы подрагивали от возбуждения. Вот скотина, а! Ну уж нет! Чонгук просто обязан оставить последнее слово за собой.       — Эй, Тэхён, — позвал он, неловко догоняя, — а можно с места «отымею тебя в рот» поподробнее?       — Ой, заткнись, — хохотнул тот. — Обувайся уже, — указав глазами на выставленные у порога кроссовки, — может, великоваты слегка, но твои ботинки — чуть ли не визитная карточка Чон Чонгука.       И что не так с его ботинками? Удобные же. Ну, подумаешь, платформа большая.       — Так куда мы все же едем? Почему именно это твое кафе? — послушно натягивая чужие кроссовки, поинтересовался Чонгук. Да, ему не удалось соблазнить эту ледышку, но понимание того, что он сможет провести время с Тэхёном, не официально, не на работе, приятно будоражило. Ему был интересен этот человек, который, пускай и оказывая сопротивление, все же понемногу открывался.       — Владелец кафе — мой старый друг, — пояснил тот, открывая дверь. — К тому же, в это время там практически не бывает посетителей, поэтому мы сможем нормально посидеть, без назойливого внимания твоих фанатов.       — Почему ты делаешь это? — спросил Чонгук, шагая по дорожке к припаркованной здесь же машине.       — Ну нам же нужно есть, — Тэхён отключил сигнализацию и сел за руль.       — Я не об этом, — Чонгук тоже сел на переднее пассажирское. — Это выглядит… как забота.       Тэхён вздохнул. А Чонгук напряженно замер, ожидая ответа. Он сам еще не до конца понимал, отчего это так важно для него.       — Ты, кажется, вообще не умеешь общаться на отвлеченные темы, да? — заводя мотор. — Ладно. Ты мне нравишься, доволен? Я вижу, как непросто тебе приходится, и мне просто хочется немного отвлечь тебя от происходящего. Ну и… думаю, что разговор с моим другом тебе поможет понять кое-что важное.       Чонгук часто сталкивался с вниманием и своеобразной заботой от совершенно посторонних людей. Это было привычным, его любили, обожали, охотно дарили дорогие подарки и готовы были в лепешку расшибиться, лишь бы он удостоил их хоть взглядом. А сейчас… В самой по себе поездке в кафе не было ничего особенного, Чонгук неоднократно ужинал в вип-комнатах пятизвёздочных ресторанов, однако понимание того, что Тэхён делал это по своей воле, безумно волновало. Чонгуку было приятно, что тот проявил заботу лишь потому, что хотел сам.       — Нравлюсь, значит? — улыбка сама наползла на губы, честное слово. — Сильно?       — Это все, что ты услышал из сказанного мной? — проворчал тот демонстративно, выруливая на дорогу. — Сильно.       И почему они сейчас в машине, а Тэхён за рулем? Чонгуку до мурашек захотелось в этот момент втянуть того в объятия и просидеть так хоть до самого вечера. Но Тэхён продолжал уверенно управлять автомобилем, и ему не оставалось ничего иного, как сидеть смирно. Правда, Чонгук быстро нашел себе развлечение — он уставился на руки Тэхёна, длинные пальцы которого лежали на руле, при этом мышцы предплечий красиво играли, когда тот входил в поворот. Ход мыслей снова начал сворачивать куда-то не туда, и Чонгук поёрзал на сиденье, поправляя брюки. Ну а что поделать, если Тэхён — ходячий секс? У того даже пальцы такие, глядя на которые хочется ощутить их на себе, в себе и вообще…       — Приехали, — покружив где-то во дворах, тот остановился у невысокого двухэтажного здания. — Подожди минутку, — Тэхён вышел, видимо, чтобы осмотреться, а затем, обойдя машину, открыл дверцу со стороны Чонгука. — Идем.       Кафе и правда было совсем небольшим, с десяток столиков притулились вдоль стен, у самой дальней — барная стойка, за которой был виден выход на кухню.       — Тэхён! — девушка, судя по всему, официантка, вышла им навстречу, — рада тебя видеть, — обняла, как-то привычно, что ли, а у Чонгука внутри заворочалась ревность, и он нахмурился, недовольно зыркая из-под козырька кепки. — Какого хрена ты так редко заходишь, м?!       — Прости, — Тэхён тепло улыбнулся и потрепал ее по волосам, — много работы.       — Ну-ну, — та надула губы, — сделаю вид, что поверила. А это?.. — и наконец, обратила внимание на Чонгука.       — Юна, это Чонгук, — представил Тэхён.       — Ой, — девушка закрыла рот ладошками, — что, прямо тот самый?       — Тот самый. Поэтому не вздумай никому ляпнуть, что мы здесь были, хорошо?       — Я — могила, — она сделала вид, словно застегивает молнию на губах. — Чонгук, — обратилась она к нему, — очень приятно тебя здесь видеть. Обещаю, мы приготовим тебе самый лучший чапчхэ, на который способны!       — Спасибо, — буркнул он.       — Тэ, твой столик свободен, если что, — ничуть не обиделась Юна. — Так что можешь занять его. А я…       — А ты позови Хосока, пожалуйста.       Она кивнула и маленьким стихийным бедствием поспешила на кухню. Ну… вообще, эта Юна казалась ему довольно милой, если бы не обнимала так собственнически его — Чонгука — телохранителя. И его парня. Хотя, последнее — это не точно.       — Куда идти? — отмер он.       — Покажу, — Тэхён взял его за руку и повел за собой. Оказывается, в самом конце зала была небольшая отворотка, свернув туда, они уперлись в окно, рядом с которым притулился небольшой столик. Так выходило, что со стороны зала их было не видно, и они могли поесть практически наедине.       — Эта Юна, кто она тебе? — таки не выдержал Чонгук, стоило им сесть.       — Она сестра Хосока, я ее еще совсем мелкой пигалицей помню, — Тэхён предпочел место не напротив, а на лавке, рядом с Чонгуком, так что теперь прикасался своим бедром к его. — Поэтому перестань смотреть на нее так, словно убить готов.       — И ничего я не… — начал было он, но наткнулся на насмешливый взгляд и страдальчески выдохнул. — Ладно-ладно, я ревную, ясно? Ты — мой, Тэхён, и черта с два я тебя так просто отпущу.       — Собственник? — хмыкнул тот.       — Только по отношению к тебе.       Тэхён, очевидно, хотел сказать что-то, но не успел — послышались шаги, а затем из-за поворота вышел незнакомый Чонгуку высокий мужчина. Ему сразу бросилось в глаза, что тот заметно прихрамывает, хотя Хосоку (а догадаться, что это именно друг Тэхёна, было нетрудно) нужно было сделать всего несколько шагов, чтобы оказаться у их столика.       — Ну надо же, какие люди. Неужели нашел время навестить нас? — Хосок открыто улыбался, без капли притворства. Было заметно, что тот действительно рад видеть Тэхёна. — Или, — бросив взгляд на Чонгука, — это не совсем дружеский визит?       Тэхён привстал, чтобы пожать протянутую руку.       — Скорее, последнее. Хосок, это Чон Чонгук, и на него охотится неизвестный псионик.       Внезапно, все изменилось. Если до этого атмосфера была достаточно спокойной, от окружающих фонило радостью от встречи, а Хосок выглядел вполне расслабленным, то после слов Тэхёна обстановка резко накалилась. Чонгук кожей ощущал чужое напряжение, а от улыбок на лицах не осталось и следа.       — Ясно, — Хосок отодвинул стул и сел напротив, чуть боком. — И ты хочешь, чтобы я?..       — Да, — Тэхён кивнул. — Я хочу, чтобы ты рассказал Чонгуку, как смог сбросить с себя влияние псионика.       Он дернулся. И уже новыми глазами посмотрел на Хосока: неплохо развитая мускулатура рук, заметная хромота, а еще внимательный, даже цепкий взгляд, которым тот глянул на него, едва Тэхён поднял эту тему. Бывший военный?       — Разве это возможно? — вырвалось.       Потому что общеизвестным фактом было то, что от влияния псионика, если уж он сумел его на тебя наложить, избавиться невозможно, кроме как выполнить то, чего он хочет. Ну, или же с помощью локаута, а еще некоторых лекарственных препаратов, которые не были предназначены для массового использования. Их закупали только специализированные клиники и… военные госпитали.       — Возможно, — Хосок устроил локти на столе и сжал руки в замок. — Техника на самом деле не сложная, просто о ней мало кто знает. Сейчас солдат, участвующих в военных операциях, а также полицейских из специального отдела обучают этому, но далеко не у всех в итоге получается. Хотя, по сути, нужно лишь потренироваться.       — И что надо делать? — Чонгук заинтересованно подался вперед. Потому что псионик пугал не только тем, что мог натравить на него кого угодно, но так же тем, что мог в итоге и на Чонгука воздействовать. И если прежде он считал, что ничего не сможет с этим сделать, то теперь появилась надежда.       — Знаешь, что ощущает человек, который подвергся сильному воздействию псионика? Я подчеркиваю — сильному. На малые воздействия обычно даже внимания не обращают, мозг просто их не фиксирует. — Чонгук отрицательно покачал головой. Нет, он не знал и, честно сказать, надеялся, что никогда не узнает на практике. — Та мысль, что он тебе внушил, становится настолько навязчивой, что затмевает все остальные. Тебе просто жизненно необходимо сделать то, что он тебе велел, нет ничего важнее этого. Только вот здравый смысл, инстинкт самосохранения — они никуда не деваются. Они есть, но ты их как бы не воспринимаешь. Звенят где-то на периферии. И, если тебе не приказали забыть все, что ты натворил, то после прекращения воздействия, пускай смутно, но ты все вспомнишь.       Чонгук поежился. Выходило, что и Кан, и Ичи каким-то краем сознания понимали, что делали? И та девочка, что сбросилась с крыши?..       — Это может быть не одна навязчивая мысль, их может быть несколько, — подхватил Тэхён, — а еще они могут иметь отсроченное действие. Как с гипнозом — закладка псионика в мозг может сработать, например, спустя какое-то определенное время, или от какого-то слова, звука, или когда человек окажется в нужном месте.       — И чтобы сбросить с себя воздействие, тебе нужно заменить одну навязчивую мысль другой. Звучит просто, верно? Но на самом деле, вот так сходу ни у кого не получается. Тебе необходимо зацепиться за что-то и думать только об этом, ни о чем другом. Ты не должен сбиваться, не должен перескакивать с мысли на мысль, только что-то одно.       Чонгук недоверчиво качнул головой — прозвучавшее казалось каким-то бредом.       — Хочешь сказать, — начал он, — что достаточно просто усиленно о чем-то думать, чтобы сбросить с себя чужое влияние?       — Вижу, что ты мне не веришь, — Хосок хохотнул. — Многие не верили поначалу. И ты сейчас сильно утрировал, конечно, но суть ухватил правильно, и это действительно работает. Когда я был в плену у одной террористической группировки и делал для них то, чего никогда не хотел бы помнить, именно это помогло мне сбросить наваждение и убить своего мучителя.       — А зачем ты нужен был террористам?..       — Я стихийник, — Хосок поднял руку, но замер, метнув взгляд на Тэхёна. — И я бы показал тебе какой-нибудь фокус, наподобие огненного шара на ладони или молний, бегающих между пальцев, но вот этот ужасный человек не дает мне этого сделать.       — Сам ты ужасный, — незло ответил Тэхён и швырнул в того скрученным из салфетки шариком. — И вообще…       — Так, ребята, — из-за поворота вырулила Юна, удерживая в руках просто огромный поднос, заставленный едой, — пора кушать. Еще не все готово, но остальное донесу чуть-чуть попозже. — Она споро выставила на стол аппетитно пахнущие блюда. — Сейчас еще соджу принесу, — и, подмигнув Чонгуку, снова убежала.       Чонгук, взяв в руки палочки, полюбопытствовал:       — Хосок, а о чем ты думал? Ну, когда избавился от влияния псионика. Какой была твоя навязчивая мысль?       — Я был голоден, — сразу ответил тот, подцепляя палочками кусочек мяса. — Нас там очень плохо кормили, и единственное, о чем я думал — это чапчхэ, что готовит моя сестра. Кстати, именно поэтому мы в итоге и открыли это кафе.       Чонгук кивнул, принимая ответ, и задумался — а о чем бы в таком случае была его навязчивая мысль? За что бы он зацепился, чтобы сбросить с себя чужое влияние? Есть ли для него что-то настолько же важное, как сестра для Хосока, ведь очевидно, что дело тут было вовсе не в чапчхэ.       А потом он перевел взгляд на ловко орудующего палочками Тэхёна и расслабленно выдохнул. Теперь он знает, о чем будет думать, если попадет в руки псионика. Точнее — о ком.