~ 2 ~
16 июля 2023 г., 08:00
Честно говоря, к понедельнику Чонгук напрочь забывает о пятничной игре с Чимином у него дома и что загадал тому одеваться всю неделю красиво и роскошно на работу. И уж точно не запомнил или скорее воспринял это как шутку, что Чимин будет приносить ему по утрам кофе, заглядывая в его отдел.
Но вот Чонгук видит Чимина, неспешно идущего по широкому коридору его этажа с бумажными стаканчиками кофе на подставке в руках. Такого блядски красивого Чимина, что Чонгук вспоминает о своём опрометчивом выборе действия мгновенно, а ещё проклинает себя же за фатальную глупость. Вот же придурок. Теперь весь отдел Чонгука глазеет на Чимина так, словно он божество, снизошедшее с небес, и вообще эти все люди никогда не видели красивого мужчину. Но Чимин и правда словно сошёл с обложки глянцевого журнала. Чонгук себя ненавидит, потому что сейчас ему дышать становится ещё труднее. А если учесть, что Чимин совершенно точно идёт к нему, у него даже ладони вмиг потеют.
Чонгук протирает их об ткань своих джинсов, впервые не безразмерных и мешковатых, словно бы тоже старается кого-то впечатлить. Но это было неосознанно, просто спонтанное решение, когда открыл шкаф и на глаза попалась единственная пара голубых, классических джинсов от Кельвин Кляйн. Чонгук не сказать, что фанат знаменитых брендов или охотник за чем-то подобным: в его гардеробе можно найти много всего как от известных фирм, так и от безымянных. Он никогда не зацикливается на таких вещах и покупает просто то, что нравится и в чём комфортно, не зависимо от того, какая там пришита бирка. И несмотря на то что эти джинсы отличаются от привычных вещей Чонгука, они правда удобные и комфортные. Сегодня он тоже в целом выглядит иначе, что не ускользнуло ни от Юнги, ни от Чимина, который всё ближе. И Чонгук видит его слегка удивлённый взгляд и даже не знает, с чем он связан, не сразу понимая, что выглядит непривычно почти для всех.
***
Застыв на пару секунд перед закрытой дверью в офис, Чимин молится всем известным ему Богам, что парни достаточно трезвые и адекватные после бурных выходных и никто не станет ему свистеть и хлопать, когда он войдёт. А потом попросят выйти и ещё раз вызовут его на бис. Но деваться Чимину некуда, ему придётся дойти до своего рабочего места. — Чимин-а! — первым его видит и встречает удивлённым возгласом Тэхён. Почему тот пришёл так рано? Обычно всегда по понедельникам опаздывает. Что за невезение. — Ты сразу с корабля на бал? Или у тебя свидание после работы? Ты чего такой нарядный? У тебя ведь не сегодня день рождения? Не сегодня же? — И тебе доброе утро, — отвечает Чимин нейтрально, лишь бы не зацепиться с Тэхёном языками. — Правда, для кого такой красивый? — не отстаёт Тэхён. — Для себя любимого, — ехидно отвечает Чимин, садясь за рабочий стол. Оставляет свою сумку у перегородки и включает системный блок. Смотрит на наручные часы на тонком кожаном ремешке. До начала летучки, которая всегда по понедельникам, время ещё есть. Надо было прийти впритык, чтобы избежать всех этих раздражающих расспросов и излишне любопытных взглядов. Не один Тэхён в их отделе не может от Чимина глаз отвести: прямо как Чонгук и предсказывал. Ни разу за все годы, что Чимин тут работает, он не позволял себе приходить в обтягивающей одежде, в строгих брюках его вообще видят только один раз в год на дне рождения их директора, потому что дресс код обязывает. А вот на корпоративах, даже по случаю повышения или Нового года, он себе не изменяет: джинсы, толстовка, если повезёт, то укладка. Чимину пришлось встать утром на час раньше, чтобы помыть голову и уложить волосы: без стайлинга его обычные пушистые волосы смотрелись бы неуместно, словно он все эти дорогие шмотки с чужого плеча взял примерить и поносить чуть-чуть, прежде чем вернуть обратно. Но надевать на себя украшения Чимин не стал, ограничившись лишь наручными часами. — Как прошли твои выходные? — спрашивает Намджун вроде как из вежливости, но он всегда такой: стесняется показывать своё беспокойство о других, словно это проявление слабости, а ему, как старшему, нужно быть сильным всегда, везде и несмотря ни на что. — Нормально, — отвечает Чимин, не желая вспоминать о том, как эти выходные прошли — забыть бы их, как страшный сон. Конечно же, все два дня они срались с Шону с короткими перерывами на еду и сон. И прекратили только сегодня утром, потому что им обоим нужно было на работу, а она уже давно стоит у них в большем приоритете, чем их отношения. — Как потусили с Джей-Кеем в пятницу? — допытывается Тэхён, откатившись на стуле и упорно таращась на Чимина, что уже откровенно начинает его напрягать. Почему Тэхён именно сегодня такой въедливый? — Нормально, — Чимин считает про себя секунды либо до смерти Тэхёна, либо до того, как придёт начальство и начнёт собрание. О ночи с пятницы на субботу Чимин тоже избегает лишний раз вспоминать, но совсем по другой причине: было слишком хорошо, что даже страшно в это поверить. Но это было. И забыть об этом не получается. А после летучки Чимин планирует беспардонно к Чонгуку завалиться — весь такой нарядный и с кофе, конечно же. Наверное, надо взять три, потому что там ещё Юнги. Если принесёт только один стаканчик Чонгуку, это будет капец как подозрительно. Если два, себе и Чонгуку, Юнги обидится, что про него забыли, что тоже вызовет ненужные вопросы: с каких пор Чонгук и Чимин так сдружились, что Чимин теперь к нему приходит и кофе приносит? С пятницы, очевидно. И чем они таким в пятницу занимались, свалив вдвоём, что Чимин теперь, наряженный и уложенный, вокруг Чонгука вьётся? Но отступать Чимин не намерен. Надо только первый день пережить, а дальше реакция пойдёт на спад, когда внешний вид Чимина и его поведение, повторящиеся изо дня в день, уже не будут вызывать столько недоумения и интереса. Хотя вот Юнги стопроцентно к концу недели не выдержит и спросит: «вы что, встречаетесь?». И это был бы вполне логичный вопрос. Но наивный Чимин думает, что сможет балансировать на отметке «дружба», не пересекая её черты. Он так думает ровно до того момента, как заходит в компьютерный центр, где сидят программисты компании, и видит Чонгука. Чимин даже не помнит, как доходит до его стола: всё как во сне, в каком-то тумане. Улыбается дежурно, здороваясь со знакомыми, но едва ли замечает, с кем именно: не может глаз от Чонгука оторвать. Что за наваждение? Чимин думал, его с утра субботы попустило. А, похоже, грядущая катастрофа только набирает обороты. Он же не мог в Чонгука влюбиться? Да нет, не мог. Не за один же вечер, ещё и под алкоголем? Они же не делали ничего, поболтали только, в гонки порезались, спать легли вообще по разным комнатам. И утром за завтраком практически всё время молчали, словно не знали, о чём вообще друг с другом говорить. И Чимин помнит, как плакал в такси всю дорогу до дома, куда он не хотел возвращаться ещё сильнее, чем в пятницу, но ему пришлось. И плакал он даже не потому, что ему себя было жалко, и тем более не из-за Шону. И даже, наверное, не из-за Чонгука. А из-за упущенной возможности, которая уже никогда не повторится. Чимин попросту не позволит себе дважды совершить одну и ту же ошибку. Ему нужно держаться от Чонгука подальше. А в итоге он подходит к нему, принеся кофе, который тот любит, и не может проконтролировать свою улыбку от постоянно крутящейся в голове мысли, какой Чонгук красивый. Твою мать, почему Чимин этого целый год не замечал и жил себе спокойно? Что изменилось с этой грёбаной пятницы? Ничего же. — Привет… — здоровается Чонгук, когда Чимин оказывается у его стола. Чонгук почти было подорвался со своего кресла, но в последний момент себя затормозил, чтобы это не выглядело максимально странно и по-идиотски, словно он вообще испугался, увидев Чимина. — Я думал, ты пошутил про кофе, — как-то неловко говорит Чонгук, едва не краснея. Он правда думал, что Чимин это сказал намеренно, просто чтобы смутить за то, что Чонгук ему загадал. Но Чимин тут, как и говорил, а ещё принёс его любимый кофе — запомнил. — Ты… шикарно выглядишь… — не может сдержаться от комплимента, заводя ладонь себе на шею сзади, и как-то снова смущённо потирает кожу. Волосы собраны в мальвинку на затылке: на работе ему так удобно, ничего не мешает и не лезет. — Ты тоже, — возвращает Чимин комплимент, и это искренне. Протягивает Чонгуку его стаканчик. Мог бы его на стол поставить, но почему-то хочется отдать в руки. Почувствовать, как неизбежно соприкоснутся их пальцы. Чимин ведёт себя неправильно, и он об этом знает. Но Чонгук явно тоже решил его свести с ума, и кто тогда виноват? — Все на тебя смотрят, а не на меня, мы так не договаривались. Мне уже стоит начать ревновать? — Это мне уже стоит начать беспокоиться, — внезапно вклинивается Юнги, который вернулся — отходил распечатать документы на общем принтере. — Я пропустил твой день рождения? — делает он тот же вывод, что и все остальные, о причине, по которой Чимин пришёл в таком виде на работу. — Боже, нет, — смеётся Чимин и ставит кофе Юнги на край его рабочего стола — он соседний от стола Чонгука. — Если хочешь, я тебе нагло напомню за неделю и даже скажу, что я хочу получить в подарок. — Буду признателен, — Юнги кивает, благодаря за кофе, который не заказывал, но не может отказаться — приятно же. И Чимин принёс то, что он всегда берёт: они много раз пропускали вместе по чашечке, когда случайно сталкивались в кафетерии на цокольном этаже. Чимин вроде миссию свою выполнил, но уходить не торопится. Вместо этого элегантно присаживается на край стола Чонгука, словно соблазнить его решил прямо средь бела дня, на рабочем месте, на глазах у изумлённых сотрудников, и с улыбкой смотрит на Чонгука, который, бедный, места себе не находит. — Скажи, каким ты пользуешься кондиционером для белья, — внезапно выдаёт Чимин и слышит, как Юнги, подавившись кофе, старается не закашлять, чтобы ничем себя не выдать. И его реакция Чимина откровенно веселит. Надо же, а это правда весело: и Чонгука смущать и дразнить, и друзей в ступор этим вгонять. — Я забыл тебя спросить в субботу, хочу купить такой же. Мне очень понравился запах, такой приятный. Блин, Чонгук что-то совсем теряется, что аж забывает название. Об этом он явно не ожидал услышать, но действительно рад, что Чимину понравилось, а значит, ему было комфортно спать в его кровати, чем Чонгук искренне доволен. — Я первый раз его купил, честно, не помню название. Буду дома, могу сфотографировать тебе бутылку, — говорит и глаз не может отвести от Чимина. Тот сидит на его столе. Чёрт. Мысли разбегаются, кто куда. — Я рад, что тебе понравилось и хорошо спалось, — говорит чуть тише, потому что кожей ощущает, как Юнги его вскрывает на живую. И как только Чимин свалит из их отдела, тот точно не в своей манере насядет на Чонгука с расспросами. Юнги в курсе о влюблённости Чонгука, единственный из всех, и он доблестно хранит эту тайну, не выдавая никак ни себя, ни Чонгука. Но после того, что он увидел и частично услышал сегодня, точно из Чонгука душу вытрясет, чтобы узнать подробности и… Чонгук что, преуспел? Признался наконец? Когда, мать его, успел, паршивец мелкий? И не рассказал хёну? — О тебе точно весь наш отдел будет гудеть теперь не один день, — смущённо говорит Чонгук, намекая снова на то, что Чимин сногсшибательно выглядит. — Я даже знаю, кто прибежит ко мне из девчонок выпрашивать твой номер, — чуть смеётся, поглядывая в сторону панорамных окон, где уже скучковалось не так много, но всё же, свободных от отношений сотрудниц IT-отдела, кого Чимин явно заинтересовал. — А у тебя есть мой номер? — лукаво улыбается Чимин. — Кажется, что нет. Непорядок, надо исправить. Дай мне свой телефон, — он протягивает Чонгуку свою левую руку открытой ладонью, потому что правой опирается о стол позади, и Чонгук видит под наручными часами татуировку: цифру «13», которая мелькает не так часто: обычно она всегда скрыта под длинными рукавами. У него был шанс спросить о её значении, когда Чимин проиграл и должен был сказать правду, но Чонгук выбрал другой вопрос. А ведь мог бы в лоб спросить не только об этом, но и о том, почему Чимин не хочет закончить отношения, которые его так мучают. Хоть Чимин ему улыбается и выглядит весёлым и бодрым, консилер не так чудесно маскирует тёмные круги под глазами, как Чимину бы хотелось. И бальзам оттеночный для губ пришлось нанести погуще, чтобы скрыть свой нездоровый вид. Чонгук было сперва хочет сказать, что хрен им с маслом, а не номер Чимина, но потом понимает, что Чимин ему свой номер даёт точно не для того, чтобы тот его раздал всем нуждающимся, а как минимум для того, чтобы Чонгук мог отправить эту дебильную фотку с названием кондиционера. Больше же не за чем, правильно? Он привстаёт на своём месте, чтобы достать телефон из переднего кармана джинсов, выпрямляется, оказываясь едва не вплотную к Чимину. Тянет из кармана смартфон и протягивает Чимину, резко упав в кресло обратно, когда осознаёт, насколько они были близко друг к другу, когда Чимин так провокационно сидит на его столе, что была бы воля Чонгука, он бы встал у него между ног и прижал того к столу сильнее, завалив нахрен всё содержимое на нём, напирая, а после растерзал бы эти сочные, сводящие его с ума не первый день и даже месяц губы в кровь. Фак! Не-не-не… Это было самой охренительно большой ошибкой Чонгука — загадать Чимину одеваться так в офис всю неделю, что спровоцировало Чимина на то, чтобы ходить вот так к Чонгуку в отдел и носить ему кофе, будто отчитываясь о выполнении задания. И почему тот ведёт себя так? Будто и правда провоцирует Чонгука, кокетничает и соблазняет. Это из-за того, что Чонгук признался в своей ориентации? У Чимина проснулся азарт, или он просто так изощрённо Чонгуку за что-то мстит? Но это всё не имеет смысла, потому что Чимин не знает о том, что он творит с Чонгуком на самом деле. Чимин забирает телефон, вбивает свой номер в список контактов, хитро улыбается, вскинув глаза на Чонгука на секунду, и возвращает ему телефон. Чонгук читает, как Чимин себя подписал и сохранил: «моя принцесса», припомнив ему ту фразу из мультика, которую Чонгук сам ляпнул в прошлую пятницу. Никто его за язык не тянул. — Ладно, мне пора, — посмеиваясь, говорит Чимин и покидает насиженное место. Ох, будь они не на работе, а у Чонгука дома, он бы откинулся назад и остался так лежать. Он любит лежать на твёрдом. Мужском теле особенно. — Хорошего дня, Чонгук-а. Юнги-я. Чимин машет им на прощание и уходит. И Чонгук буквально считает секунды до того, как к нему подойдёт Юнги, а тот ждёт, когда Чимин скроется за дверьми лифта. И когда это происходит, Чонгук вздрагивает, потому что Юнги оказался за его спиной так тихо, как призрак. Дышит Чонгуку почти в затылок, а потом спрашивает, не собираясь тянуть кота за яйца: — Я что-то не понял… — Господи! — подбирается весь Чонгук. — Вы что, трахались? — с прищуром спрашивает Юнги в своей привычной манере задавать вопросы прямо в лицо так, слово бьёт пощёчину наотмашь. — Что? Боже, нет! — резко выдаёт Чонгук. — А что так? Ты же об этом и мечтаешь, — подтрунивает Юнги. — Ты знаешь, что не об этом… не только об этом. Блять… — резко выдыхает в конце. — Так в чём дело-то? Чего это он такой весь холёный припёрся к нам в отдел, к тебе, точнее, да ещё и кофе приволок? Никогда такого не было. — Я загадал ему это, когда он проиграл гонку… — Чего? Какую гонку? — искренне не понимает Юнги, почти брезгливо нахмурив брови. — В пятницу мы поехали ко мне… Сели погонять на плойке. Он предложил играть на правду или действие. Вот, это было его «действие». Я загадал, чтобы он вот так одевался. Но кофе — это он сам решил. Наверное, чтобы показать, что соблюдает правила этой дебильной игры. — Мда. Я прямо-таки поражен твоим… — Юнги впервые не может подобрать существительное. — Ты мог завалить его, но выбрал… игрушки? Малец, я знал, что тебе сложно признаться, но, чёрт, не настолько же, — всё негодует Юнги. — Ладно, допустим, правда или действие, ты ведь мог запросто признаться, тебе даже повод преподнесли на блюдце, считай… — У него Шону. Какой в этом смысл? Я ему даже не нравлюсь. Он меня воспринимает, как мальчишку. Зачем усложнять отношения между нами? Я не переживу его жалостливого взгляда в свою сторону, что ему пришлось мне отказать. Уж лучше так, как сейчас… — бухтит Чонгук. И, честно, больше он на эту тему трепаться не хочет. Ему и без того тошно. — Шону не стена, Чонгук-а, подвинется, если очень надо, — Юнги хлопает Чонгука по плечу, без труда считывая эмоции у того на лице и понимая, что продолжать нет смысла. Чонгук не маленький мальчик, сам разберётся. Но Юнги теперь интересно, что на самом деле думает о Чонгуке Чимин, так ли то, о чём он услышал от Чонгука, или это Чонгук просто накрученный?! И на этом они правда заканчивают: Чонгук ничего не отвечает, а Юнги, поддерживающе похлопав младшего по плечу, возвращается к своим делам.***
Чимина и его намерения не искать с Чонгуком лишних поводов для встреч хватает ровно до среды. Во вторник он ещё держится и ограничивается лишь тем, что утром приносит ему и Юнги кофе. Но Юнги по счастливому стечению обстоятельств на рабочем месте нет, потому что он в серверной, и Чимин и Чонгук мило болтают ни о чём, прежде чем в конце пожелать друг другу удачного дня. А вот в среду Чимин, едва услышав, что кто-то из их отдела собирается на этаж выше, тут же вызывается добровольцем, чтобы что-то отнести или передать. И каждый раз на обратном пути задерживается у стола Чонгука, чтобы заглянуть ему через плечо и полюбопытствовать, чем таким интересным Чонгук занят. Конечно же, Чимин ни черта не понимает в этих программных кодах, что вызывает у него ещё больше восторга и восхищения: он правда считает Чонгука очень умным. Даже умнее Юнги, но Юнги об этом знать не обязательно. В четверг Чимин словно решает добить Чонгука окончательно. Он отправляет свой свитшот в стирку и надевает водолазку с глухим воротом под шею. Но это не обычная водолазка: сзади есть вырез. И когда Чимин поворачивается, чтобы уйти, Чонгук видит все татуировки лунных фаз, которые не видел ни он, ни кто-либо другой раньше, но Чимин решил их открыто продемонстрировать. Зачем? Потому что хотел увидеть реакцию Чонгука. И когда оборачивается и любуется тем, какое у Чонгука лицо — у Юнги, к слову, такой же охреневающий вид — довольно, польщённо смеётся. И всё так же через плечо игриво бросает: — Приходи обедать в ресторан. Чонгук не отвечает ничего, даже не кивает, потому что пребывает в ступоре. То, что это его самый большой прокол, он понял ещё в первый же день, в понедельник. Но с каждым днём Чимин его добивает, методично, умело и ловко забивая по гвоздю в крышку его гроба. Остался всего один день, и просить Чимина больше так не одеваться будет странно. Надо просто перетерпеть, пережить это, и всё вернётся на свои места. Вернётся же? Чимину же не понравилось вот так одеваться на работу и теперь он будет это делать регулярно, пока Чонгука не хватит настоящий удар? Сколько ещё в гардеробе Чимина таких вещей? Где он их покупает? Закройте эти магазины и сайты к чёртовой матери! И конечно же, Чонгук собирается на обед в ресторан. Приличия ради зовёт с собой и Юнги, потому что тот, естественно, их разговор слышал и приглашение Чонгука на обед в ресторан тоже. И соглашается Юнги исключительно из сущего любопытства, коим ранее никогда не отличался, но это ведь Джей-Кей. Юнги страх как интересно понаблюдать за ним, а ещё больше за Чимином, чтобы понять, что тот задумал, не понапрасну ли он изводит Чонгука, играясь и развлекаясь, когда тот ночами не спит и грезит о несбыточной мечте в лице Чимина. Если это так, то впервые в жизни Юнги встрянет в чужие отношения и поговорит с Чимином серьёзно, с глазу на глаз, чтобы всё максимально тактично, но очень доходчиво объяснить, если Чимин в упор не замечает влюбленности Чонгука и не понимает, что жестоко играет с чужими чувствами. Потому что почему-то Юнги чувствует какую-то необъяснимую ответственность за Чонгука, как за младшего, словно тот по-настоящему часть его семьи, воспринимая его, как своего младшего брата, за которого переживает и о котором заботится, хоть и не так, как это привыкли видеть и делать другие. Чимин ждёт Чонгука в ресторане не один — с ним Хосок. Сокджин уговорил Тэхёна и Намджуна пойти поесть в другое место, а то тут меню уже приелось. Чимин машет Чонгуку и Юнги рукой, привлекая их внимание, чтобы те увидели, что они уже заняли столик у окна. — Хоби делает заказ, — говорит Чимин, когда Чонгук и Юнги подходят, и указывает взглядом на барную стойку. — Если поспешите, не придётся стоять в очереди. И передайте, пожалуйста, хёну, что я ещё хочу десерт. — Хорошо, — соглашается Чонгук, кивая. — Хён, ты со мной? Или мне заказать самому? — спрашивает у Юнги. — Выбери сам, мне всё равно. Кофе только закажи мне, американо со льдом, — отвечает Юнги, не шибко заинтересованный вообще в меню. Он не привередлив в еде. Юнги занимает свободное кресло ближе к окну — так и кочует от одного кресла к другому весь рабочий день, засыпая на ходу. Раньше Чимина это забавляло, а теперь он знает, что Юнги много работает по ночам, и у него не возникает к нему никаких вопросов и подколов. Чимин даже рад Юнги помочь: кофе ему по утрам приносит, а теперь сразу воду наливает, чтобы за своим хёном поухаживать. — Окей. Какой десерт? — спрашивает Чонгук уже у Чимина, уточняя. — Мороженое. Ванильное, — с улыбкой отвечает Чимин. — Спасибо. Он резко передумал сидеть на диете, и его внезапно потянуло на сладкое. Вот сразу, как он Чонгука снова увидел. Наверное, хочет хоть немного перебить аппетит. Потому что сегодня только четверг, а он уже не знает, как переживёт пятницу. Допустим, утром он справится. Но что делать вечером, когда они по славной традиции всемером оккупируют их столик в клубе? Чимину не хочется Чонгука намеренно избегать, но общаться в рабочих рамках тоже уже не получится. Наверное, Чимину стоит накидаться сразу, быстро и решительно, и наплевать на то, что будет происходить дальше. Потащит Чонгука на танцпол потанцевать — значит, потащит. Залезет к нему на колени, обнимет за шею, будет жарко дышать в ухо и шептать всякую чушь? Ну если никто его не сгонит, так и сделает. И насрать, если честно, что парни скажут или подумают. Чимин хочет получить ответ, даже если не может решиться задать вопрос Чонгуку в лоб. Но если тот не скинет его с себя на пол, если даст понять, что не против, чтобы Чимин продолжал, и не откажет ему, когда Чимин предложит снова поехать к нему домой, Чимин тогда точно, прямо не вставая из-за стола и не слезая с Чонгука, позвонит Шону и скажет, что между ними всё кончено, без объяснения причин. А какие нужны причины? Очевидно, что они больше друг друга не любят. Если вообще когда-то любили. Но они привыкли друг к другу, им удобно вместе, а выходить из зоны комфорта — всегда страшно. Но с Чонгуком Чимин бы попробовал. Потому что этот милый, забавный и так легко смушающийся паренёк ему правда нравится. Чимин даже не знал, что ему могут такие парни нравиться — он всегда выбирал совершенно другой типаж, практически прямо противоположных: здоровых, раскачанных, брутальных и агрессивных альфа-самцов, как олицетворение самой токсичной маскулинности, какое только можно вообразить. И, наверное, поэтому у Чимина никогда не складывались с ними долгие отношения. Да, трахаться с ними было горячо и даже хотелось повторить. Но, очевидно, Чимину от своего партнёра не только секс нужен. Хотя из-за того, что они с Шону уже давно им не занимались, Чимину кажется, он кому угодно уже готов отдаться. И желательно, конечно, чтобы этим кем-то стал Чонгук. Узнать бы ещё, как Чонгук на это смотрит. Чимин может ненавязчиво, невинно поелозить по нему и выяснить реакцию — тело никогда не врёт. И если у Чонгука встанет, Чимин с радостью возьмёт на себя ответственность за это. Чимину очень сложно контролировать себя и откровенно не раздевать сидящего напротив Чонгука глазами. Чонгук старается есть и даже отвечать на вопросы Хосока, который треплется без умолку, как обычно, но Чимин видит, как Чонгук подвисает, стоит Чимину начать медленно обсасывать ложечку от мороженого: хоть его десерт и подтаял, он собирается насладиться им максимально долго. Как и реакцией Чонгука. Тот ожидаемо давится едой, будто вообще забыв, что сперва надо жевать, а потом только глотать. Закашливается, несильно, поспешно отведя взгляд от Чимина, сидящего напротив. Юнги похлопывает Чонгука по спине, для него со стороны происходящее выглядит очень забавно. И если Чимин делает это всё неосознанно и ненамеренно, то Чонгук правда безнадёжен. Юнги отлучается в туалет, а Чонгук подавляет порывы своего смущения, чтобы не краснеть так откровенно, выдавая себя с потрохами. Конечно, какие же ещё ассоциативные картинки у него могли возникнуть в голове, глядя на то, как Чимин облизывает и посасывает ложечку от десерта, по которой так провокационно стекает белая капля ванильного мороженого, и Чимин, естественно, слизывает её, чтобы не запачкать ничего сладостью. Боже. Это какое-то грёбаное испытание. У Чонгука уже почти тесно в штанах. Да что ж такое. Чимин явно над ним издевается. И в какой-то момент Чимин намеренно задевает ногой Чонгука под столом — «случайно», конечно же. Убедительно делает вид, что ничего такого не произошло и он даже не знает, от чего Чонгук вдруг вздрогнул. Боже, как же Чимину нравится его смущать — что это вообще такое? Это же не по правилам. Это к Чимину должны подкатывать и оказывать ему знаки внимания, как он привык, а не наоборот. Но нравилось ли ему на самом деле, когда его добивались и брали с таким напором? Наверное, когда ему было лет двадцать, да. А теперь вдруг захотелось всей этой неловкости, недосказанности, неопределённости. Почему-то ему кажется, что если Чонгук вдруг начнёт заикаться, у него самого сразу встанет. Он же не планирует на двадцать седьмом году жизни внезапно становиться активом? Нет, точно не планирует. Но довести Чонгука до нужной кондиции, видимо, хочет очень решительно, не видя ни оправданий для бездействия, ни преград на своём пути. И даже сидящий рядом за одним с ними столом Хосок его ни капли не смущает: тот не поймёт, что происходит, даже если Чимин, сняв ботинок, сунет ногу Чонгуку между ног. Но Чимин так делать не станет. Не хочет Чонгука спугнуть или оттолкнуть. Как долго тот сможет продержаться? Потому что Чимин сдаваться точно не намерен — он слишком увлечён этой игрой, в которой остаётся полностью безнаказанным. Чонгук до сих пор так и не сказал ему «хватит, прекрати, мне это не нравится». А значит, что Чимин может продолжать. Потому что Чонгуку это нравится. Он в этом плане полностью пропащий человек, хоть и знает, что делает сам себе только хуже. Но что ещё он может? Признаться? Не вариант, его отвергнут, и даже если ли он в итоге справится со своими чувствами, переживёт их, то та неловкость и напряжение, которые вмиг между ними родятся, никуда не денутся. И что в итоге? Чонгуку придётся уволиться и искать другую работу, а в их дружеской компании как-нибудь разберутся, как видеться и встречаться, не попадаясь с Чимином друг другу на глаза. А потому Чонгук выбирает другой вариант — терпеть. Может, когда-нибудь его упорство и глупое упрямство будут вознаграждены? Чимин увидит в нём кого-то большего, чем несуразного младшего коллегу?! Чонгук ничего не загадывает, ни на что не рассчитывает и уж точно ничего не планирует. Он просто пытается выжить в этом бушующем океане собственных чувств, эмоций и ощущений, которые захлёстывают его с каждым разом всё сильнее. Как вот сейчас, когда он вздрагивает даже от того, что Чимин на него смотрит, не говоря уже о том, как тот задевает его то ногой под столом, то рукой поверх него, потянувшись за салфеткой к салфетнице. Надолго, наверное, Чонгука не хватит, потому что ещё пару таких действий, незначительных касаний, взглядов и облизываний ложки и губ от десерта, и Чонгуку придётся впервые в жизни дрочить в туалете на работе. Прекрасно. Дожили, блять. — Слушай, Мин-а, — внезапно вспоминает Хосок и глядит на сидящего рядом друга, который с самым невинным видом поворачивается к нему. — Ты так и не рассказал, как вы в пятницу-то потусили? Юнги сказал, вы всю ночь были у Джей-Кея. — Юнги сказал? — дёргает бровью Чимин, а сам смотрит на Чонгука, точно зная, кто сказал хёну. Ну не Чимин точно, который упорно все эти дни всё отрицал, сколько Тэхён его ни мучил. Ответ «нормально» без интимных подробностей его не удовлетворил. — Что ещё Юнги-хён сказал? — Что Юнги? — Юнги возвращается как раз вовремя, чтобы не пропустить ничего интересного. Хосок отчего-то смущается: он не знал, что это секрет какой-то большой. И вообще, у них с Чимином друг от друга секретов не было никогда! — Я смотрю, все уже успели обсудить, чем мы с Чонгук-и занимались в пятницу, — усмехается Чимин. — Даже жаль вас разочаровывать. — Ну главное, чтобы ты разочарован не был, — заявляет Юнги, откидываясь на спинку кресла. Смотрит прямо на Чимина, и тот не отводит взгляд. Ведут немой диалог. Пока. Но знают, что им нужно поговорить, точно не при Хосоке и тем более Чонгуке. Выберутся вечером покурить: Чимин частенько составляет компанию Юнги и Тэхёну, хоть сам и не курит. — Мы отлично провели время, — улыбается мило Чимин и смотрит вопросительно на Чонгука. — Правда ведь, Гукки? — Гукки? — давится кофе Хосок, поражённо уставившись на Чимина. И вместе с ним воздухом давится и Чонгук, вылупив на Чимина глаза. — С каких пор он стал для тебя Гукки? — продолжает допытываться Хосок. — Да вот с пятницы, — обворожительно лыбится Чимин, подливая масла в огонь: его правда забавляет, что его друзей никак не оставляет тема его личной жизни. А теперь ещё и Чонгуку перепало за его доброту и отзывчивость, что он Чимина к себе пригласил с ночёвкой. Даже Намджун начал подозревать неладное, когда Чимин по каждому поводу срывается в компьютерный центр, куда до этого не ходил вообще никогда. — Ты ведь не обижал его? — Хосок продолжает наседать. Чимин не понимает, что именно заставило Хосока думать, будто Чимин Чонгука чем-то обидел. Стоит на Чонгука посмотреть, как сразу видно, кто тот самый счастливый человек, которому его краш всю неделю уделяет столько времени и внимания. — Как бы я мог Чонгук-и обидеть? — не понимает Чимин. — Почему ты не переживаешь, что это он мог меня обидеть, а? — меняет тактику, переходя из защиты в нападение. — Чонгук-и не такой! — возмущается Хосок, будто Чимин на его любимого младшего брата наговаривает. — Он бы никогда так не сделал. — А я бы сделал, — ехидничает Чимин. — Давай. Давай силой померяемся, узнаем, кто кого бы сделал, — неожиданно предлагает Чимин Чонгуку и уже даже решительно закатывает рукав водолазки на правой руке, а потом отодвигает к середине стола все тарелки, освобождая место между ними. — Правда или действие? — стреляет он в Чонгука глазами, в которых пляшут черти. Бедный Чонгук, он думал, Чимин только пьяный любит в такое играть, а трезвым он ещё больший энтузиаст. Хоть и очевидно, кто из них проиграет. И весь вопрос, почему Чимин решил Чонгуку проиграть и что он выберет сам: правду или действие? — Ты серьёзно? — как-то жалобно спрашивает Чонгук. И вот что ему теперь выбрать? Господи, он с ума сойдёт с Чимином. Во всех смыслах и пониманиях. — Правда? — выбирает вопросительную форму ответа, потому что не уверен. Но, кажется, что всё и так уже вышло из-под контроля и несётся куда-то в неизвестном направлении на бешеной скорости. Начиная с той проклятой пятницы. Чонгук попал. Конкретно. И живым из этой ситуации он точно уже не выйдет, независимо от того, что он скажет или сделает. — Тогда я выбираю действие, — коварно улыбается Чимин, будто демон, который уже подготовил контракт и только ждёт, когда его безропотная жертва подпишет его своей кровью. Юнги наблюдает за ними с искренним интересом, не вмешиваясь. Хосок пытается как-то спасти ситуацию и Чонгука, но Чимин только отмахивается от него и нетерпеливо тянет раскрытую ладонь, чтобы Чонгук не тормозил и уже взял его за руку. Их борьба будет недолгой: Чимин, конечно, приложит усилия, но они окажутся тщетны. Чонгуку в армрестлинге оказать достойное сопротивление сможет, разве только, Намджун, но и то не факт: Намджун может выглядеть большим, но это не значит, что он сильный. Чонгук другое дело: он весь словно состоит из одних только жил и мышц, Чимин до сих пор вспоминает, как приятно было щупать его руку. Он бы Чонгука всего пощупал. Хоть прямо сейчас. И, видимо, это желание читается в его взгляде и едва заметной, томной улыбке, которая появляется на его лице — Чимин с Чонгука глаз не сводит ни на секунду, даже не моргает. Чонгук подкатывает правый рукав худи, упирается локтем в стол. Понимает, что это какая-то бессмыслица. Зачем Чимин это делает? И что делать Чонгуку? Поддаться? Проиграть и ответить Чимину честно на любой вопрос, какой бы тот ни задал, получив очередной шанс признаться наконец? Или выиграть и посмотреть, что будет делать Чимин? Пойти ва-банк, и пошло оно всё? Кроме работы, Чонгуку правда терять больше нечего. Но ведь и сейчас эта работа для Чонгука едва не пытка, когда он уже как год влюблён в своего коллегу до трясущихся коленок и взмокающих ладоней. Ладно. Была не была. Чонгук крепко хватается за руку Чимина, сцепляя их ладони. Хосок берёт на себя роль судьи, отсчитывает секунды до старта, на что Юнги едва не смеётся, сев и откинувшись вальяжно в кресле, скрестив на груди руки. Ну что за чудики? Борьба и правда длится недолго, буквально несколько несчастных секунд, хоть Чонгук не может сказать, что не почувствовал совсем уж никакого сопротивления и выиграл у Чимина в сухую. Было даже приятно почувствовать это напряжение в чужой руке, но что-то Чонгуку подсказывает, что Чимин всё равно делал это вполсилы, будто бы несерьёзно, продолжая играть с Чонгуком и на его нервах. И проиграв, Чимин смеётся, такой довольный, будто только что выиграл. Потирает руку, снимая остатки напряжения. В последний момент Чонгук остановился, не став впечатывать руку Чимина в стол, и это было так мило, что Чимин теперь очарован им ещё больше. — Ну давай, — он облизывается и на Чонгука неотрывно смотрит, словно, кроме них двоих, никого больше нет: ни их друзей, которые рядом сидят, ни других коллег, тоже обедающих в ресторане. — Что ты хочешь, чтобы я сделал, м? — Ты специально его подначиваешь? — не выдерживает Хосок. — Это ты начал, — невозмутимо парирует Чимин. — Сказал, что я что-то мог нашему милому донсэну сделать. Я тебе доказал, что не мог и не могу. Зачем мне его обижать? Может, я хочу его только радовать, — и он снова стреляет в Чонгука глазами. Хосок задыхается, даже не найдясь, что ответить, когда Чимин так ловко переложил с больной головы на здоровую, а Юнги тихо посмеивается себе под нос: этот спектакль его забавляет. А ведь он предупреждал Хосока, что лучше ему не лезть и младшие и без него разберутся. Сам виноват, что снова сунул свой длинный, озабоченный нос, куда не просили. Чонгук смотрит на Чимина в ответ. Будто собирается с духом перед прыжком в адский котёл, который сам же себе и приготовил. Но… насрать. Уже правда плевать. Он устал и морально измотан своими тайными чувствами. Может, станет хоть чуточку легче, если они перестанут быть тайными? Умрёт сразу, на месте, быстро и безболезненно. — Сходи со мной на свидание! — твёрдо заявляет Чонгук, так резко, что даже Юнги вскидывает на него откровенно охреневший взгляд, точно не ожидав именно этого. Фига Чонгук даёт. Вот так сразу с места в карьер? Юнги хоть и говорил ему, что стоит быть более решительным и перестать уже бояться что-то испортить, продолжая портить себе нервы и душу, но всё равно свою просьбу Чонгук выпалил словно в отчаянном порыве. А Чимину только и остаётся, что поражённо хлопать ресницами. Чего бы он от Чонгука ни ждал, но явно не этого. — Чонгук-а… — растерянно произносит он, судорожно пытаясь придумать, как спасти ситуацию. Но Чонгук, предлагая ему это, должен ведь был понимать, что Чимин ему откажет? Потому что он состоит в отношениях с другим мужчиной не первый год и ходить за его спиной на свидания с другим парнем — это не про Чимина. Если бы он так умел, давно бы уже гулял и налево, и направо, и по прямой, и по наклонной. — Давай сходим куда-нибудь, как друзья. Но не на свидание… прости. Хосок и Юнги, ставшие невольным свидетелями, молчат, тоже не зная, что сказать и как правильно отреагировать, чтобы не сделать только хуже: обычно, когда кто-то вмешивается в отношения между двумя людьми, это приводит совсем не к тому результату, какому хотелось бы. Особенно, если это касается романтических привязанностей, а не дружбы. Чонгук давит смешок, улыбаясь слишком широко и открыто. — Боже, я пошутил, расслабься, — убирает руку со стола и натягивает обратно рукав худи, почти на пальцы — и только Юнги знает, что значит этот жест. — Видели бы вы свои лица, — уже смеётся Чонгук. — Блин, почаще, что ли, вгонять вас в такой ступор?! — задумчиво тянет. — Тебе не обязательно вообще что-то делать или куда-то со мной идти. Это ведь детская игра, не заморачивайся, — Чонгук улыбается до лучиков у глаз, мечтая, чтобы этот обед быстрее закончился, но сваливать быстро самому не вариант, иначе какой смысл тогда в этом театре одного актера? Надо уж удержать маску до конца. — Шутником заделался? — хлопает Чонгука по спине Юнги. Но руки не убирает, держит, и Чонгук всё понимает и без слов. Ему внезапно становится легче от этой поддержки. — Юморист, — подыгрывает и смеётся Юнги. Хосок нервно смеётся. А у Чимина на лице — ни намёка на улыбку, только напряжение, которое заставляет его нахмуриться, даже когда он старается этого не делать. И в конце, когда они уже расходятся, он чувствует, как его берут за локоть. Оборачивается и видит Юнги. Тому даже не нужно ничего говорить или спрашивать. Они просто молча идут во внутренний задний дворик, где отведена зона для курения — до конца обеденного перерыва у них ещё есть минут десять. Да даже если опоздают, не страшно, никто из начальства за этим строго не следит: если работа выполняется в срок и в нужном качестве, никаких претензий по другим поводам. Юнги выбирает место под деревом, где есть тень и не так печёт солнце, но дальше от других людей, скучковавшимся группками по интересам и любви к сигаретам. Чимин останавливается с подветренной стороны: не хочет, чтобы одежда пропиталась запахом табака, он его не любит. — Что происходит? — спрашивает Юнги, сделав первую затяжку. — Ничего. — Не ври мне, — сразу пресекает эту тактику Юнги: Чимин только зря потратит время и силы, пытаясь избежать неприятного разговора. И Чимин это понимает, что заставляет его поморщиться. — Между вами определённо что-то происходит. И это что-то — не совсем уместное, ты так не считаешь? Чимин смотрит на Юнги остро. Но тот спокойно выдерживает его взгляд: он Чимина в ярости пару раз видел — чудом, что выжил, и с тех пор его уже этими переглядками не напугаешь. — Что я по-твоему не так делаю? — огрызается Чимин. — Мне нельзя с Джей-Кеем общаться? Быть с ним милым? Я что, должен над ним хёнствовать, требовать соблюдения всех гоноративов и разрешать только двери перед собой открывать? — Не утрируй, — усмехается Юнги. — Для тебя это, может, и не плохо. И тебе кажется, что ничего плохого ты не делаешь. Но ты уверен, что для Чонгук-и это так же? — Если так, почему он мне сам об этом не скажет? — психует Чимин. Потому что он из-за этого бесился все выходные, безумно жалея о том, что в пятницу не залез на Чонгука внаглую и не потребовал у него прямого ответа. Надо было. — Он тебе нравится? — вместо этого спрашивает Юнги. — Конечно он мне нравится! — Чимин не понимает, почему ему задают столь очевидные вопросы. А что, похоже, что он это всё делает, лишь бы скрыть свою к Чонгуку неприязнь?! — Нет, как мужчина. Он нравится тебе, как мужчина? — прямо спрашивает Юнги, который ненавидит ходить вокруг да около. Чимин умолкает. Отводит взгляд в сторону, глядя на то, как движутся тени от листьев, сквозь которые просвечивает солнце. В конце концов, Чимин тяжело вздыхает: — Я не знаю, — устало произносит он, проведя рукой по волосам. — Я хотел это проверить. — Он не подопытное животное, чтобы на нём эксперименты ставить или что-то проверять, — спокойно замечает Юнги и бычкует сигарету о металлическую изгородь. — Если не знаешь, не уверен, не можешь, не трогай его. Кончай свои игры. Потому что ты доиграешься, Чимин. И ни я, никто из нас тебе уже не сможет помочь. Чимин закрывает на пару секунд глаза и глухо произносит: — Хорошо. Он уходит с работы раньше, отпросившись у Намджуна, сославшись на головную боль. Тэхён подрывается, чтобы проводить его до такси, если Чимину совсем хреново станет, но тот отказывается. Только навязчивого и привязчивого Тэхёна ему сейчас не хватало, когда и так не хватает сил, чтобы просто держать лицо. Чимин не возвращается домой — он снимает номер в отеле. Игнорирует все попытки Шону связаться, а в пятницу утром долго колеблется у кофейни, где брал кофе для Чонгука. Не знает, стоит ли ему продолжать эту «детскую игру». Особенно когда он пообещал Юнги, что перестанет с Чонгуком играть. Чимин понимает, что сначала ему нужно разобраться в себе, со своей жизнью, со своими текущими отношениями, если он хочет что-то поменять, если он хочет впустить другого человека в свою жизнь. Но сделать это так непросто, когда нет никакой определённости. А теперь Чимин вряд ли осмелится Чонгука спросить прямо. Ему так неловко из-за вчерашнего. И трусливо хочется начать Чонгука избегать, но вместо этого Чимин собирается, берёт три стаканчика кофе и поднимается на нужный этаж. Первым видит Юнги, который стоит у кулера и набирает воду. Юнги смотрит на него очень внимательно, не знает, какое Чимин принял решение по итогу, но точно не позволит ему продолжать в том же духе. Это у Чонгука, может, терпение безграничное, а Юнги им никогда не славился. И если Чонгук настолько над Чимином трясётся, что даже не может поставить его на место, это сделает за него Юнги. — Привет, хён, — тихо произносит Чимин. — Кофе. — Привет, — отзывается Юнги. — Ага, спасибо. Он сам забирает свой стаканчик с бумажной подставки, и Чимин подходит к столу Чонгука. Ему хочется перед ним извиниться, но он даже не может сформулировать за что. За то, что догадался, что Чонгуку нравится, сложив дважды два? За то, что всю неделю, начиная с прошлой пятницы, нагло этим пользовался? За то, что практически из него вчера признание вытянул, но сам же в решающий момент пошёл на попятную? А если бы он согласился? Чонгук бы тоже согласился пойти на свидание с парнем, который находится в отношениях? Почему Чимину это кажется ещё более неправильным, чем если бы они переспали по пьяни? Тогда им пришлось бы исправлять свою ошибку и брать на себя ответственность за потерю контроля — и Чимин знал бы, как поступить правильно. Теперь он вообще не знает, что ему делать. Разве только молча протянуть Чонгуку его кофе. — А? — Чонгук был настолько погружен в работу, что даже не слышал, что к нему кто-то подошел. И в первые секунды мозг не успевает переключиться, чтобы вспомнить, что сегодня пятница и по договорённости это последний день, когда Чимин наряжается и приносит Чонгуку кофе. — А, спасибо. Ты ведь мог уже этого не делать. Мне правда неловко, что ты сюда, как мой ассистент, таскаешься, — с тёплой улыбкой отвечает Чонгук, поджав в конце губы от неловкости. Он сегодня в очках — забыл, где оставил линзы, так и не нашел их утром, что пришлось брать с собой очки, которые обычно он носит только дома. И теперь те забавно чуть подскакивают на носу, когда Чонгук улыбается. — Но всё равно спасибо, — благодарит. Он правда был уверен, что не увидит сегодня Чимина. Но на его лице нет никаких эмоций, которые бы говорили о недовольстве, разочаровании или вдруг возникшей неприязни к Чимину. Когда он озвучил своё желание вчера в обед, в нём не было искренней надежды на то, что Чимин согласится. Честно говоря, Чонгук и не ждал этого, он хорошо знал, что ему откажут. И, вероятно, он просто не нашёл иного способа, чтобы поставить в этом всём точку. Почему-то для него тяжело, почти невыносимо просто взять и сказать, что он в Чимина влюблён и получить на это отказ, а после и взгляд, полный жалости и неловкости. Спокойно принять это и жить дальше. Нет, проще оказалось получить отказ в свидании, предложение которого и не было серьёзным. Если Чонгук правда был бы серьёзно на это настроен, стал бы он тогда отказываться спать с Чимином в одной постели, ещё тогда, в прошлую пятницу, аргументируя это тем, что Чимин в отношениях?! Конечно нет. Вероятно, он бы зашел и дальше, съехав потом на утро, что это всё алкоголь. И то шуточное предложение о свидании было скорее намёком, возможностью дать Чимину понять, что в каждой шутке есть доля правды… И посмотреть, что тот будет с этим делать. Если бы Чимину нравился Чонгук, если бы он видел в нём мужчину, того, с кем можно не просто подурачиться и пофлиртовать от скуки, а попробовать что-то большее, Чимин мог бы отказать Чонгуку, но сформулировав это иначе. Но ответ прозвучал более чем ясно и исчерпывающе: они только друзья. И это лишь подтвердило убеждение Чонгука, что в его признании нет никакого смысла. Только опозорится зря и усложнит всё ещё больше. — Не за что, — улыбается Чимин в ответ вполне убедительно. Хочет спросить, как давно Чонгук носит очки, потому что ни разу его в них не видел, даже почти успевает приподнять руку, чтобы дотянуться до дужки и потрогать, снова заигрывая, но останавливает себя. Нельзя. Юнги прав: Чимин ведёт себя неправильно. И пора уже прекратить это. — Хорошего дня, ребят. Вечером, как всегда? — Ага, — отвечает невнимательно Юнги, уже погрузившись в работу. Чимин не ждёт ответа от Чонгука и уходит. Возвращается на своё рабочее место, открывает графическую среду, загружает последний проект и тупо пялится в экран. Отказывается пойти обедать со всеми, потому что не успевает закончить то, что должен, а работу брать на дом не хочет: Шону попросту ему не даст сесть спокойно за ноут. Может, вообще домой не возвращаться? Снова заночевать в отеле? И Чимин на это уже решается, твёрдо и окончательно. И обдумывает, как ему в воскресенье пересечься с Шону на нейтральной территории и всё решить между ними, окончательно и бесповоротно. Даже если Чимин останется один, посмотрим правде в глаза: он это заслужил. И пускай ему будет страшно и плохо, он это переживёт. Как-нибудь. В конце концов, разрыдается, падёт в ноги к Хосоку или Юнги и напросится к ним жить: хёны никогда ему отказать не могут. — Ох, пятница, — вздыхает довольно Тэхён, который дымит рядом, пока они ждут Намджуна и Сокджина: те закрывают офисы перед уходом, проверяя, что всё оборудование выключено, окна закрыты, никто ничего не забыл. — Мой любимый день. Самый лучший день. Вот бы все семь дней в неделю была пятница. — Твоя печень отключилась бы в конце первой, — насмешливо говорит Чимин. — Бросай курить, Тэ, серьёзно. Он пытается забрать у него сигарету, они опять затевают потасовку, на что Хосок только, как измученный родитель, закатывает глаза. Где остальных носит? Он один с младшими не справляется. Чонгук и Юнги приходят вместе, как обычно. Отлично, их уже пятеро. Осталось дождаться двоих, самых главных и важных, и можно идти. От работы до клуба всего два квартала, и они проходят их пешком, если погода хорошая, как сегодня. Никто не на машине, даже Юнги, который сказал, что после такой бешеной недели ему точно надо накидаться — к чёрту целибат. Тэхён сразу взял себе это на заметку и уже составляет вслух список, что он своему хёну нальёт на пробу, чтобы ублажить его всячески. У Чонгука нет цели набухаться в хлам, потому что он точно знает, что это для него кончится плохо и алкоголь только пробьёт плотину, которую Чонгук лишь чудом удерживает уже столько времени. Когда моральные силы совсем иссякнут, он наебенится дома, один, чтобы этого позора никто не видел, не жалел его, не утешал. Он этого не хочет, потому что какой в этом смысл? Никто не виноват, что Чонгук влюбился не в того человека. Сердце выбрало — к нему все претензии. Чонгук выпьет со всеми за компанию и, возможно, просто свалит домой раньше всех, чтобы не искушать судьбу. И если по дороге его нагребёт окончательно, он свернёт в ближайший круглосуточный магазин и купит себе выпивки, хотя не нуждается в этом — его коллекция виски сама себя не выпьет. Чимин, едва увидев Чонгука, сразу отводит взгляд. Не знает, как вести себя. Просто сделать вид, что ничего не было? Едва ли обращать на Чонгука внимание, как делал этот последний год, просто принимая тот факт, что Чонгук есть, но их с ним ничего, кроме работы и общей компании, не связывает? Но не успевает Чимин выбрать хоть какую-то стратегию поведения, как видит, что у обочины паркуется до боли знакомый автомобиль. Внутренне напрягается: он не успел прочесть номер, но что-то ему подсказывает, что пожаловали по его душу. И он не ошибается. Шону выходит из своей дорогущей тачки, поставленной на аварийку, потому что стоянка запрещена дорожным знаком. Он в своём обычном белом костюме, в вальяжно расстёгнутой на верхние пуговицы рубашке, которая контрастирует с его загорелой, лоснящейся кожей. Весь такой роскошный и идеальный, что аж тошнит. Чимин правда чувствует, как его начинает мутить, стоит ему увидеть это холёное, ненавистное лицо. — О, кто пожаловал, — тянет Тэхён мрачно, сразу туша сигарету, словно уже готовясь к бою. — Не лезь, — шипит на него Чимин, который не хочет разнимать ничью драку. У Чонгука тоже руки уже чешутся. Прямо-таки зудят, что он сжимает их в кулаки, пряча в карманах джинсовой куртки. Но вот глаз от Шону не отводит. Смотрит так, будто живьём скальп с него снимает. С хера ли он сюда явился? Блеснуть своей невьебенностью? Увольте. Чонгук сейчас блеванёт от фальшивости и тухлости всего этого лоска и блеска. Как правило, так всегда и бывает: за самой красивой обёрткой скрывается самая дерьмовая конфета. И Чонгуку всё невдомёк, как так получается, что Чимин этого не видит. Или видит, но его всё устраивает? Во второе поверить ещё сложнее. Чимин быстро спускается по ступеням и идёт Шону навстречу. У них разница в росте почти на голову, габариты и сравнивать страшно, но почему-то Чимин никогда Шону не боялся, хоть и понимал, что тот запросто может ему не просто нос или рёбра сломать, а вообще шею свернуть. И то, что у них разница в возрасте в восемь лет, Чимина тоже не смущало никогда: он даже не обижался, когда Тэхён звал Шону «папиком», намекая, что у Чимина проблемы. Чимин не считал это проблемой. Вот буквально до прошлой недели, когда начал задумываться о своей жизни и понимать, куда он скатился. — Что ты здесь делаешь?! — Чимин к Шону практически подлетает, едва не за грудки его хватает. — Приехал за тобой, — Шону смотрит не на Чимина, а поверх его головы на его друзей, которые остались на крыльце. — Садись. Я должен тебе ужин в ресторане, так что снял нам яхту на выходные. Нас уже ждут. Чимин сжимает кулаки, еле сдерживаясь от того, чтобы самому устроить тут кровавые разборки. — Я не поеду никуда, — чеканит он. — Я иду выпить с друзьями. Без тебя. А ты езжай домой или на яхте куда подальше, мне всё равно. — Ради кого из них ты всю неделю так прихорашиваешься? — прямо спрашивает Шону, посмотрев на Чимина сверху вниз. — Он хоть знает, что все эти украшения, что на тебе, подарил тебе я? Как и эти вещи, как и ты… — его взгляд темнеет, когда он протягивает руку, чтобы коснуться рукава плаща Чимина. — Не трогай меня! — Чимин не позволяет ему дотронуться до себя. — Я не твоя вещь. Хочешь, чтобы я всё снял и тебе вернул? Да ради Бога! Он скидывает с себя плащ, швырнув его Шону в лицо. Тот ловит его машинально, а Чимин уже вытаскивает из ушей серьги, которые летят следом. И он не хотел тут эту сцену устраивать, но уже не может: у него накипело настолько, что все предохранители и тормозные системы сорвало в один миг. В конце концов, он продержался практически семь дней — ему уже можно ставить памятник. — Всё снять?! — Чимин выправляет из-за пояса водолазку и в самом деле её стягивает через голову, раздеваясь по пояс. Собирается и ботинки швырнуть Шону в лицо, но тот хватает его за руку раньше. — Ты что творишь?! Совсем сдурел?! Хватит! Садись в машину! — хочет затащить Чимина силой и увезти, но тут уже не выдерживает и вмешивается Тэхён: — Эй, ублюдок, руки убрал! — рявкает он, быстро сбегая вниз по лестнице. Хосок пытается его остановить, но не успевает. И, наверное, не хочет. У него самого руки давно чешутся что-нибудь с Шону сделать. Может, это его шанс? Не уволили бы потом за драку прямо перед главным входом, где повсюду камеры висят… — Не лезь, Ким Тэхён, — отрезает Шону, легко справляясь с Чимином даже одной рукой, крепко прижав его к себе и не позволяя ему вырваться. — Я тебя по-хорошему предупреждаю. — А ты только по-плохому понимаешь. Он сказал же, что никуда не поедет с тобой, придурок. Отпусти его, пока я тебе твои руки нахрен не повырывал. — Всё, мне надоело это. Живо сел в машину! — Шону дёргает переднюю дверцу, Чимин пользуется этим, кусает его за руку, и Шону от неожиданности его отпускает. Но вместо того, чтобы отскочить и убежать, Чимин лишь делает пару шагов назад, вставая между ним и Тэхёном, не давая последнему натворить глупостей. Давит рукой на его грудь, запрещая двигаться. — Уезжай, — спокойно повторяет Чимин, разъярённо, тяжело дыша. — Я вернусь домой, когда решу, и мы поговорим, как ты того хочешь. — Чимин… — предупреждающе начинает Шону, но уже подходят другие парни. Шону стискивает челюсти, так что на его лице ходят желваки. Бросает взгляд на Чимина, который не обещает ему ничего хорошего, и произносит с уже откровенной угрозой, скорее даже обещанием расправы: — Поговорим дома. Он протягивает ему его одежду, но Чимин от неё отказывается. Даже руки не поднимает. Шону психует окончательно, швыряет вещи в машину, захлопывает дверцу, садится за руль и уезжает с пробуксовкой колёс. Мудило. — Что ты, блин, устроил, — бурчит Тэхён, злясь больше на себя, что ничего толком сделать не может, чем на Чимина. Хочет стянуть с себя куртку, чтобы укрыть его, но не успевает: удивляется, что быстрее него это делает Чонгук. Чимин вздрагивает от неожиданности и удивлённо на Чонгука смотрит. Потом благодарно улыбается, закутываясь в тепло, которое ещё осталось внутри от чужого тела. — Хочу выпить, — сообщает Чимин буднично и идёт вниз по улице. Остальным ничего не остаётся, как последовать за ним, сделав вид, что ничего не было. А что они могут сказать? И так было очевидно, что всё хреново и хуже уже некуда. Хосок плетётся рядом, как побитая собака, не зная, с какой стороны к Чимину подступиться. И даже не говорит ничего, когда Чимин на ходу снимает с себя все оставшиеся украшения, которые попросту оставляет на скамейке на автобусной остановке: кто бы их ни нашёл и ни взял, они явно принесут этому человеку больше пользы и радости, чем Чимину. Он никогда ещё не чувствовал себя таким униженным. Шону при всех дал понять, что Чимина купил. И по факту это так и было, даже если Чимин свой долг уже отдал с процентами. Не только деньгами. Но менее мерзко от всей этой ситуации, заложником которой он оказался, не становится. Чонгук идёт позади, рядом с Юнги. Он остался в одной футболке, но ему совсем не холодно. Ему жарко. Ярость в нём всё ещё бурлит, и руки он прячет уже в карманах джинсов. Он хотел вмешаться едва не сразу, опередив даже Тэхёна, но не мог. Чудом заставил себя остаться на месте, мысленно представляя, как особо жестоко расправляется с Шону. У него нет права даже на это, потому что они с Чимином не такие друзья, да и вряд ли, наверное, вообще друзья: это всё лишь дурацкая видимость, потому что у них общая компания и место работы. Чонгук тяжело вздыхает, не замечая, как они оказываются у входа в клуб. Он тормозит у двери и в последний момент говорит Юнги, чтобы те заходили без него, а ему надо отойти. И старший даже спросить не успевает, в чём дело и куда Чонгук собрался, как тот уже сбегает в неизвестном направлении. Юнги очень надеется, что Чонгук не совсем дурак и не сорвался же хрен пойми куда искать этого ублюдка Шону, чтобы в итоге отомстить. Но верит в благоразумность младшего и, только тяжело вздохнув, входит в клуб и проходит к столику, который уже оккупировали парни. И отсутствие Чонгука замечают не сразу. Он же в это время вбивает в поисковик ближайший магазин с одеждой. Хреново, что по близости только женские бутики, как назло. Чонгук проходит мимо них пешком, уже теряя надежду что-либо найти. Он понимает, что Чимину будет неудобно в его джинсовке в баре, ещё и на голое тело: ткань грубая, не очень приятно. А потому решил, что стоит быстро купить Чимину что-то другое. Худи, футболку, да что угодно, лишь бы было удобное и нейтральное, чисто перебиться на этот вечер. Потому что он точно не выдержит, если Чимин будет в таком виде щеголять по клубу. И даже не в плане, что ему будет тяжело видеть ненароком оголяющиеся участки Чиминового тела, а что это будут видеть другие. Да, они не в гей-клубе, чтобы о таком париться и ревновать, но Чонгук этого допустить всё равно не может. Он уже почти теряет надежду найти хоть что-то, потому что кругом только всё женское, яркое и в стразах, как вдруг натыкается на худи, надетый на женский манекен за витриной. Тот, правда, фиолетового цвета, но не яркий. Спереди вышито желтой нитью всего одно слово «You», а ещё с виду глубокий капюшон. Идеально. Сейчас, на один вечер — самое то. Чонгук забегает в этот магазин, сразу же ловит девушку-консультанта и просит упаковать ему такой худи, выяснив, что тот оверсайз размера, а потому точно Чимину подойдёт. Забирает пакет, рассчитывается и спешит обратно в клуб. Он даже не засекал, сколько прошло времени — вообще за ним не следил. В клубе довольно шумно, пятница, как ни как. Чонгук доходит до их столика, точно зная, где друзья засели, и кладёт рядом с Чимином пакет. — В этом должно быть удобнее, чем в джинсовке на голое тело, — говорит Чонгук и не ждёт никакой реакции, не просит снять и вернуть ему куртку: она ему не нужна, если Чимин захочет, Чонгук её ему отдаст, но он правда считает, что Чимину будет весь вечер в ней некомфортно. Он садится за столик, видя свободное место возле Юнги. Потирает ладони о джинсы и избегает смотреть на Чимина. Не знает, с каким взглядом столкнётся. Может, Чимин вообще не примет его подарок, посчитав за грубость или наглость. — Вы уже что-то заказали? — спрашивает у Юнги. — Пива хочу… Чимин сидит и в полном ступоре пялится на Чонгука. Даже сидящий рядом с ним Тэхён, сторожащий его, как цепной пёс, хоть Шону здесь точно не появится, не решается его трогать. Парни очень тактично к Чимину не лезут, позволяя ему молчать. Если тот захочет выговориться, они его всегда выслушают. Если тот примет для себя решение с Шону порвать, они ему помогут. Но до тех пор, пока Чимин ничего не говорит и ничего не делает, никто ни на чём не настаивает, даже Хосок. Все прекрасно понимают, что это не их жизнь; что сложности всех отношений между Чимином и Шону они не знают, а потому лезть со своими умными советами после увиденного — так себе «дружеская» помощь. Чонгук на Чимина не смотрит. Купил ему одежду, а теперь делает вид, что не он так внезапно решил о Чимине побеспокоиться? — Я скоро вернусь, — говорит Чимин, поднимаясь. — Мне пойти с тобой? — тут же спрашивает Тэхён, который не хочет Чимина одного никуда отпускать, даже в туалет, очевидно, переодеться, потому что Чимин берёт в руки пакет. — Нет, всё нормально, — Чимин отказывается от сопровождения: оно ему не нужно. Он в самом деле уходит в уборную, чтобы там снять с себя куртку Чонгука и надеть на себя купленное им худи. Смотрит на себя в зеркало, понимая, что с этой укладкой выглядит нелепо. Так что включает воду, мочит руки, а потом волосы. Возвращается с полувлажной, растрёпанной головой, и все тут же напрягаются, думая, что он или рыдал там, пока они не видят, или утопиться в раковине пытался. Но глаза у Чимина сухие, а на лице даже подобие его обычной лучезарной улыбки. — Чонгук-а, — он останавливается возле Юнги, потому что тот сидит ближе к краю дивана, а Чонгук за ним, и ждёт, когда Чонгук наконец поднимет на него голову, чтобы перехватить его взгляд. — Спасибо, — он протягивает ему его аккуратно сложенную джинсовку. И Чонгук смотрит на Чимина. Рад, что тот переоделся, и теперь Чонгуку не будет хотеться выколоть всем присутствующим посторонним людям глаза. — Да не за что, — улыбается в ответ. — Тебе идёт. Он правда женский, прости, но в округе нет ни одного магазина с мужской одеждой. А этот вроде как унисекс. Удобно хоть? А то менять одну неудобную вещь на другую… — тарахтит Чонгук, будто сам себе зубы заговаривает. Но просто старается выглядеть так, будто всё хорошо, вполне себе обычно, как и всегда. — Мне очень нравится, — чуть смущённо признаётся Чимин, ещё и из-за того, что рядом Юнги, который хоть и делает вид, что занят ужином, но всё равно ощущается, как надзиратель, который покарает Чимина на месте за малейшую оплошность. — Цвет красивый. Люблю фиолетовый, — зачем-то тоже даёт информацию, которая ни к чему, а потом понимает, что и дальше столбом стоять у всех над душой уже как-то неприлично, и возвращается на своё место. Пока шумные парни о чём-то спорят, что-то бурно обсуждают, громко смеются и бухают, Чимин, накинув на голову капюшон, почти полностью скрывающий его лицо, устраивается у Тэхёна на плече. Пока Чонгука не было, Чимин уже успел принять — недостаточно, чтобы его размазало, но достаточно, чтобы потянуло в сон. Недосып и непроходящий стресс в течение целой недели дают о себе знать. Тэхён косится на Чимина, понимая, что тот правда отрубился. — Кто возьмёт его к себе? — спрашивает он на полном серьёзе. Он не может, у него родители и сестра в гостях, приехавшие навестить его из Тэгу — в двухкомнатной квартире заняты и кровать, и диваны. — Я, — сразу же вызывается Хосок, а Юнги смотрит на Чонгука: то ли хочет проверить его реакцию, то ли подтолкнуть к решительным действиям, то ли, напротив, остановить его от безрассудного поступка. Но Чонгук ничего не делает, молчит. Только украдкой поглядывает на спящего Чимина. Конечно, если бы никто не вызвался, он бы забрал Чимина к себе и уложил того спать, снова съехав на эту ночь на диван, но у Чимина есть Хосок, чему Чонгук правда рад: не будет так сильно переживать. Вызываться добровольцем было бы не то чтобы странно, скорее неправильно. Ни для кого: ни для Чонгука, ни для Чимина. Последний вообще непонятно как бы это понял и воспринял, когда проснулся бы утром в квартире Чонгука и в его кровати. Удержать себя от заботы о Чимине Чонгук не может — это выше его сил. Пробовал. Но и навязывать себя он тоже не будет, даже в качестве друга, потому что, очевидно же, что дружить Чонгук с Чимином не может, даже если бы и очень хотел. Возможно, для этого должно пройти немало времени. Ну а пока что имеют, то имеют. — Кто убьёт Шону, пока Чим-Чим спит? — хмыкает Тэхён. А вот тут Чонгук хочет было подскочить со своего места, выкрикивая «я!», переполненный энтузиазмом, красочно представляя, что сделает с этим гандоном, но его опережают. — Я! — поднимает руку Сокджин. — Ох, я бы такое с ним сделал, что он бы о смерти умолять начал. — Не пугай меня так, — просит Намджун, наливая Сокджину ещё соджу: всё-таки он хён, о чём иногда забываешь, а за хёном надо ухаживать. — Но если что, я согласен подержать его, пока ты будешь его резать. Сокджин довольно хихикает: — Я в тебе не сомневался, друг мой. — А потом Чимин вас сам прирежет, — лениво тянет Юнги, — когда узнает, что вы сделали. — Чего это? — оскорбляется Сокджин, уверенный, что Чимин ему ещё спасибо скажет. — Давайте начистоту, — Юнги делает глоток виски, прежде чем продолжить, — я много чего могу о Чимине сказать, но он точно не идиот. И если он выбрал этого придурка и остаётся с ним, значит, не такой он и придурок, как нам хочется верить. Не вмешивайтесь. Сокджин морщится. — Что ж ты нудный, как дед, — хнычет он. — Всё кровожадное настроение испортил. Мне надо ещё выпить. Тэхён пьёт первым, запрокинув голову назад. Никак не комментирует сказанное Юнги. Потому что знает, что тот прав. Но беситься от этого меньше не получается. И раз Шону трогать нельзя, хочется пойти поискать по подворотням какого-нибудь другого уёбка и отхерачить его в фарш. Но Тэхён этого тоже не сделает. Из-за чего злится ещё больше. Тут даже секс не поможет снять это дикое напряжение. Слова Юнги цепляют и Чонгука. Он тоже злится, потому что ему кажется, что он этого Шону видит насквозь, а другие почему-то слепы, включая Чимина, раз думают, что в этом куске человеческого дерьма ещё можно разглядеть что-то хорошее. Но Чонгук ничего не говорит, не оспаривает, потому что тогда придётся оправдываться и объясняться как-то за то, что из него вылезет от злости и какой-то обиды. Не за себя, а за Чимина, конечно же. А потому Чонгук только залпом вливает в себя свой бокал пива, морщится слегка и кряхтит, стирая с губ остатки пенки. Да, видимо, коллекция вискаря таки ждёт его. Он уже буквально чувствует этот привкус и даже горечь жуткого похмелья, которое его нагонит завтра утром. Ну и хер с ним. Дома можно. Наедине с самим собой. Главное, с пьяну не начать лупить стены, представляя там лицо Шону. А лучше всего пойти в зал и отметелить там грушу для бокса или напроситься к кому-нибудь в спарринг. Так будет эффективнее всего снять это чёртово напряжение и согнать злобу. Не поможет стопроцентно, но лучше, чем ничего. Чимин просыпается, когда Тэхён встаёт, чтобы пойти отлить. На его место тут же пересаживается Хосок, чтобы подставить Чимину своё дружеское плечо, на которое тот опускает свою тяжёлую голову и снова проваливается в сон. Хоть вокруг очень шумно, ему это не мешает: он чувствует себя в полной безопасности, абсолютно расслабленным. И в худи, которое Чонгук ему купил, так приятно и тепло. Хосоку даже жаль Чимина будить, но им надо ехать — такси скоро приедет. Он решил первым парней покинуть и позаботиться о Чимине как следует. Хочет предложить ему к себе перебраться на время, если Чимину нужно место, где можно перекантоваться, чтобы не встречаться с разъярённым Шону. Хосок ему вообще не доверяет. И лучше Чимину один на один с ним не видеться. И об этом им тоже придётся поговорить, даже если Юнги против, чтобы кто-то вмешивался. У Хосока другое мнение на этот счёт, но при всех спорить он не стал. И всё же сделает, как сам считает правильным и необходимым. У Хосока не хватает сил поднять Чимина с дивана, и Намджун было порывается ему помочь, но его опережает Чонгук. Подхватывает Чимина под руку вместо Хосока, забирая на себя его вес, и обнимает за талию, чтобы удобнее было идти. — Ой, спасибо, — благодарит Хосок за помощь, и втроём они выходят из клуба. Такси ещё не подъехало, и они останавливаются у дороги, чтобы подождать его — у Хосока в приложении пишет, что ещё полторы минуты. На свежем воздухе Чимин немного приходит в себя. Понимает, кто с ним рядом и держит его, сразу узнаёт и джинсы, и футболку. Не думает. Прижимается к Чонгуку, развернувшись на месте, сделав полшага в сторону, и утыкается лицом в его грудь. Вторую руку тоже кладёт ему на другое плечо, практически обнимая за шею. Хосок ничего предосудительного и возмутительного в этом не видит, его больше беспокоит, как бы Чимина не продуло, пока он с голым торсом щеголял — может, тот такой вялый и заторможенный, потому что уже заболел? Что за сумасшедший парень! Раздеться посреди улицы… У Хосока с ним никаких нервных клеток не хватит. И Чонгук не может стоять столбом, он крепче перехватывает Чимина за талию, обнимая и прижимая к себе. Думает, что для большей устойчивости в таком положении, но, конечно же, нет. Чонгук глупый, если полагает, что сможет сдержать себя рядом с Чимином, быть отстранённым и игнорировать его, делая вид, что они не больше, чем знакомые и коллеги. И забыть Чимина у Чонгука не получится. Только не так. Только не рядом, когда тот вот так жмётся к нему, даже неосознанно, быть может, думая в полуспящем состоянии, что это вообще Хосок. Чонгук ведь мог проигнорировать проблему, не покупать Чимину худи, не предлагать свою куртку, когда видел и понимал, что это вполне могут сделать и другие за него; не порываться Чимина самому поднять и довести до такси. Он мог ничего из этого не делать. Закрыть глаза на всё, если решил, что нет смысла стараться. Мог, но не сделал. Потому что он так не может. У Чонгука руки выламывает при виде Чимина: так хочется его обнять, укутать в свои объятия и никогда из них не выпускать. И он правда безвольный, когда дело касается Чимина. Но так ли это? Это ведь его личный выбор. Его решение, осознанное, не навязанное кем-то. Это его воля — оставаться рядом с Чимином, даже зная, что у него нет и шанса. Наверное, стоит с этим просто смириться?! Или уволиться к херам собачим, чтобы видеться с друзьями выборочно и только тогда, когда рядом не будет Чимина. Но всё это проще сказать, чем сделать… Такси наконец приезжает. Хосок суетится, крутится у двери, открывает её, чтобы Чонгуку было удобнее усадить Чимина в салон. Чонгук не хочет Чимина отпускать, хочет вежливо Хосоку отказать и увезти Чимина к себе, но… не может. И даже не потому, что не вызвался забрать Чимина к себе первее Хосока, а потому, что по итогу это может испортить всё ещё больше, чем есть. Словно бы получив прямое подтверждение того, что в нём не заинтересованы, он всё равно пытается, навязывается, лишний раз мелькает перед глазами, не упускает возможности использовать ситуацию в своих интересах. — Я тебе отпишусь, как приедем, — внезапно произносит Хосок, как будто Чонгук — это, по меньшей мере, Тэхён, с которым Чимин дружит давно и вполне естественно, что он хочет быть в курсе того, что с Чимином происходит. Но Хосок смотрит на Чонгука и улыбается ему… как будто понимающе? Чонгук в курсе, что Хосок и Юнги, будучи друзьями ещё со школьной скамьи, так или иначе говорили о них с Чимином, но ещё знает, что Юнги бы никогда ничего никому не сказал, даже своему лучшему другу. Но Хосок тоже не слепой: ему достаточно того, что он видит, чтобы сделать соответствующие выводы. Чонгук выражение своего лица и взгляды откровенно хреново контролирует последнее время. Да и раньше справлялся через раз. — Я хорошо о нём позабочусь, не переживай. Спасибо тебе, Чонгук-а. Он сам захлопывает дверцу, чтобы больше не заставлять такси ждать, стоя в неположенном месте, и они с Чимином уезжают. Чонгук провожает взглядом удаляющуюся машину, пока она не скрывается за поворотом. И как-то неохотно возвращается обратно в клуб. Но только для того, чтобы забрать свою куртку, скинуться парням за своё пиво и попрощаться. Он тоже не хочет оставаться и бухать тут дальше. Всё равно собеседник из него сейчас херовый: все его мысли не здесь, а там, куда уехала серая машина такси. Чонгук с прощанием не затягивает, хватает с дивана свою куртку, которую оставил там, когда Чимин её ему вернул, отдаёт Юнги за себя деньги, хлопает того по плечу, и объясняться перед ним ему не надо — тот всё понимает и без слов. Остальным Чонгук говорит, что устал и желает хорошо догулять эту пятницу, которую им всем знатно подпортили. Но привычного настроения нет ни у кого, поэтому Чонгука в этом плане все понимают и даже не стараются уговорить остаться ещё. Сами подумывают не засиживаться и свалить по домам, как допьют и доедят то, что уже успели заказать. Чонгук не вызывает себе такси. Хочет пройтись пешком, хоть и идти ему неблизко. Но надо хотя бы попытаться проветрить голову и утрамбовать все свои мысли. И где-то на полпути он получает смс. От Хосока. Открывает чат и видит фотографию Чимина, сладко спящего в кровати, в обнимку с подушкой. Чонгук улыбается, разглядывая фото, даже притормаживает, чтобы приблизить его и рассмотреть детали. И следующую дурость проконтролировать тоже не может: берёт и устанавливает это фото на контакт Чимина, вырезав его и увеличив, чтобы было хорошо видно по-детски надутые, пухлые губы спящего Чимина. Тот сам подписал себя «моя принцесса», а Чонгук дополнил этот образ, сделав из Чимина спящую принцессу. И даже извиняться за это не станет.
