Лед внутри тебя

С момента возвращения с чемпионата Европы прошло три недели. Из-за того, что выходные, положенные спортсменам после таких сложных эмоционально и физически стартов, они провели в Швейцарии, Аня и Костя вернулись к тренировкам уже на следующий день после прилета в Москву. Павел Александрович, неожиданно для всех давший волю эмоциям на соревнованиях, быстро оставил достижение учеников позади, ведь теперь их ждала подготовка к важнейшему этапу сезона и карьеры – предолимпийские сборы, отъезд на которые был запланирован уже через несколько дней, должны были решить окончательно вопрос с контентом, который будут исполнять фигуристы в Турине. Российские спортсмены заработали максимальное количество квот в каждом виде фигурного катания, а потому Загорский сообщил подопечным, что по результатам прошедшего чемпионата Европы во Францию отправятся две спортивные пары академии – Преображенская/Воронцов и Орфеева/Ермилов, – а также два танцевальных дуэта, включая Алису с Ильей, забравших золото в Лозанне. Еще по одной квоте в парном и танцевальном видах отдали другим клубам.  Конечно, все это не стало сюрпризом для спортсменов: все и так понимали, кто являлся фаворитом сезона среди судей и зрителей, однако для Ани и Кости это стало очередной, но очень важной и необходимой маленькой победой – фигуристка по-настоящему гордилась тем, какую работу они проделали за столь короткое время.  Но было то, что искренне удивило Преображенскую – после чемпионата Европы спортсмены стали настоящими звездами. То ли зрителей зацепила их история, то ли произвольная программа оказалась столь трогающей и впечатляющей, то ли интерес подогревала грядущая Олимпиада и борьба за пьедестал, а может, и все вместе, но количество подписчиков в аккаунтах партнеров значительно выросло, как и интерес журналистов, в тот же день, когда они стояли на высшей ступени пьедестала в Лозанне. Так случилось то, что стало приятной неожиданностью для Ани и легкой забавой для Кости, который всегда настороженно относился к подобному.  Фигуристка, едва ли не с головой укутавшаяся в большой светлый плед, сидела на диване в гостиной Воронцова, задумчиво переключая каналы под шум воды, доносившийся из ванной: они недавно вернулись с тренировки, и Костя благородно пропустил партнершу в душ первой, потому как знал, что фигуристке было комфортнее приводить себя в порядок дома, когда можно было спокойно и не торопясь постоять под прохладной водой и уделить время только себе, параллельно наслаждаясь любимыми ритуалами. Теперь же Преображенская пыталась занять себя хоть чем-то в ожидании спортсмена, который пообещал самостоятельно приготовить ужин – Аня так вымоталась за день, что едва стояла на ногах к концу последнего льда. Утомленно выдохнув, она отложила пульт в сторону – ничего интересного найти так и не удалось. И только фигуристка хотела взять телефон, чтобы сообщить Татьяне, что с ней все в порядке и сегодня она переночует у Воронцова, как тот вдруг завибрировал – какой-то неизвестный номер весь день пытался дозвониться до спортсменки, но та так ни разу и не ответила из-за загруженности и нехватки времени даже на то, чтобы прочитать сообщения от близких или передохнуть, отбросив мысли о работе.  – Алло, – все же решила узнать, кто так долго искал ее и не случилось ли чего-нибудь неприятного.  – Анна, здравствуйте! – девушка на том конце вдруг радостно воскликнула, будто вновь обретя надежду на то, что ее задумка реализуется. – Меня зовут Ирина, я представляю крупное спортивное издание. Мы готовим репортаж о фигуристах, завоевавших медали на прошедшем чемпионате Европы. Скажите, могу ли я задать вам несколько вопросов? Преображенская легко улыбнулась и покачала головой – конечно, кто еще мог так настойчиво звонить ей целый день! Однако Аня всегда была рада пообщаться с журналистами, охотно шла на контакт, если ее границы уважали и не переходили черту дозволенного, следуя определенным просьбам спортсменки, а потому согласилась. В конце концов, так ожидание Кости, который, она знала, проведет в душе не меньше получаса, скрасит беседа – по голосу девушка была достаточно приятной, да и вряд ли сейчас кого-то интересовало что-то, не связанное с предстоящими Играми.  Так и случилось: спустя тридцать пять минут приятная беседа подошла к концу, и Ирина наконец поблагодарила фигуристку за помощь, пообещав обязательно прислать готовый материал перед публикацией для утверждения, чтобы Аня могла что-то добавить или скорректировать.  – Конечно, – в очередной раз улыбнулась Преображенская, а затем поспешила попрощаться, краем уха услышав, что шум воды в ванной вдруг стих. – Благодарю за вопросы.  – Анна, постойте! – внезапно вскликнула девушка, будто вспомнив что-то очень важное. Спортсменка только удивленно вскинула бровь, но решила выслушать журналистку – та понравилась ей, как-то удивительно быстро расположила к себе и задавала хорошие, грамотно сформулированные вопросы, трактовать ответы на которые неоднозначно было бы сложно. – Как вы отнесетесь к тому, если мы пригласим вас с Константином на интервью? – Интервью? – задумчиво переспросила Аня.  – Да, – поспешила ответить та, пока спортсменка не решилась сбросить звонок. – Снимем небольшой сюжет про вас, а затем побеседуем – в студии или прямо во дворце!  Преображенская непроизвольно и немного удивленно улыбнулась: она так давно не давала интервью, хотя никогда не избегала прессы и всегда делилась с поклонниками важными новостями в социальных сетях. А сейчас, когда вокруг них с Костей было так много слухов и предположений, когда они наконец доказали всем, кто сомневался, на что они по-настоящему способны, фигуристке хотелось рассказать свою историю – теперь уже их историю. Но Аня отлично помнила: Воронцов не особенно любил внимание журналистов и интерес к своей персоне, не готов был раскрывать подробности личной жизни и принципиально отказывался разговаривать на определенные темы, если считал те не относящимися к спорту и его карьере. И все же она решила, что стоило попробовать – в конце концов, если партнер не захочет, она всегда сможет поговорить с Ириной одна.  Услышав, что дверь ванной комнаты наконец открылась, а в коридор вышел расслабленный и абсолютно счастливый партнер, Аня поспешила попрощаться с журналисткой: – Мы согласны, – торопливо бросила она, поднимая глаза на довольно улыбавшегося Воронцова, который направлялся прямиком к ней. – Давайте созвонимся завтра и все обсудим! До скорого! Не дождавшись ответа, фигуристка спешно отбросила телефон – не из страха, что Костя будет спрашивать, с кем она разговаривала, и не от боязни, что он не согласится на съемку. Просто Ане так сильно хотелось наконец просто побыть вдвоем, только с ним, что стоило Воронцову появиться перед ней в таком бесстыдно-прекрасном виде, с влажными после душа волосами и сияющей улыбкой, как все мысли спортсменки о прессе тут же отошли на второй план и стали совершенно неинтересными: несмотря на то, что они проводили весь день вместе, там, на тренировках и в коридорах ледового дворца, под пристальным взглядом наставников и коллег по сборной, Аня и Костя были партнерами. А потому договорились, что, переступая порог квартиры, они отбрасывают все проблемы и мысли о работе, чтобы уделить немногочисленное время друг другу. – Что, Преображенская, с любовником объяснялась? – заметив, как быстро Аня сбросила вызов и отложила смартфон, он шутливо ухмыльнулся, опускаясь на диван рядом с партнершей.  – Представляешь, спросил, у кого это я сегодня ночую, – серьезно отозвалась она, чуть нахмурив брови.  В ответ Воронцов только рассмеялся – легко и так непринужденно, что сердце Ани пропустило удар. Она до сих пор не могла поверить, что между ними все наконец-то наладилось, что не было больше этой тяготящей недосказанности и обид, что все проблемы оказались разрешимыми и, конечно, что они просто поговорили – честно, откровенно, так, как давно хотели. И теперь, следуя договоренности о предельной искренности, оба старались сразу обозначать моменты, во время которых было некомфортно или которые вызывали смешанные чувства: Аня периодически напоминала партнеру о его вспыльчивости и сказанных в порыве эмоций и запальчивости на тренировках словах, а Костя – о том, что ее родители давно все понимали, а потому переживания спортсменки относительно их мнения были лишними. Поэтому Преображенская не стала тянуть и решила сразу рассказать партнеру о приглашении на интервью – тем более что спортсмен явно пребывал в хорошем расположении духа и готов был согласиться на многое, если она попросит.  – Звонили из одного спортивного издательства, – начала она, глядя в зеленые глаза, которые с интересом наблюдали за каждым ее движением. Аня была расслаблена и спокойна, она уже успела привыкнуть к квартире Кости и даже навела здесь небольшой порядок, расставив вещи по новым, более удобным по ее мнению местам, а потому не чувствовала никакого волнения или дискомфорта. Наоборот, фигуристка все чаще ловила себя на мысли, что дома у Воронцова она чувствовала себя намного лучше, чем где-либо еще. – Хотят снять небольшой репортаж про нас.  – Приглашают на интервью? – уточнил он, видя загадочную улыбку партнерши.  Костя отлично знал, как важно было Ане быть открытой с болельщиками, как любила партнерша видеть эти радостные глаза совсем еще маленьких детей, которых приводили посмотреть на соревнования родители или тренеры, и блестящие восторженные взгляды уже взрослых поклонников фигурного катания, получивших возможность увидеть кумиров вживую. Преображенская искренне наслаждалась общением с людьми, никогда не отказывала в фотографии или автографе, обнималась со всеми, несмотря на усталость и желание поскорее смыть косметику и переодеться во что-то более удобное, чем соревновательный костюм. И спортсмен очень ценил в ней это: знал, как сложно порой было перебороть физическое утомление после проката, чтобы выйти к журналистам на пресс-конференции, которые традиционно считались обязательной частью крупных стартов, а тем более – найти время и силы на общение с поклонниками. И поэтому Воронцов, желая поддержать партнершу, всегда смиренно и спокойно шел за ней, натягивая порой кривую улыбку на лицо, чтобы скрыть истощение и плохое самочувствие – только чтобы у Ани была мотивация продолжать, чтобы она чувствовала его безусловную поддержку и видела в нем опору.  В ответ на вопрос спортсмена фигуристка кивнула, как-то неловко пожав плечами. Костя только по-доброму усмехнулся и подвинулся ближе, чтобы прижать к себе ее теплое тело и почувствовать полюбившийся, уже такой знакомый аромат бархатной кожи.  – Я не против, – он оставил легкий поцелуй на светлом плече Ани, а затем устало откинул голову на спинку мягкого серого дивана – сил на что-то большее совершенно не осталось, а он обещал приготовить ужин, о чем уже успел пожалеть.  – Правда? – воодушевленно переспросила она, поджимая ноги и поворачиваясь к Воронцову с радостно-детской улыбкой.  – Правда, – все еще не открывая глаз, но прекрасно чувствуя, что Преображенская внезапно поднялась и теперь с приятным удивлением смотрела на партнера, пытаясь понять причину такого внезапно быстрого согласия. – Но в таком случае ужин сегодня готовишь ты.  Фигуристка рассмеялась – ну, конечно! Кто бы вообще поверил, что после целого дня усердных тренировок и двух прокатов произвольной программы Воронцов вообще окажется способен на что-то, кроме того, чтобы растечься на кровати безвольной лужицей. Но Аня была только рада: она взбодрилась за те полчаса, что разговаривала с журналисткой и ждала партнера, а потому решила, что сможет быстро придумать что-нибудь, чтобы не тратить время на готовку.  Так спустя несколько дней во дворце появилась группа журналистов, следовавшая за спортсменами и снимавшая их тренировочный процесс с разрешения Павла Александровича. Ирина предупредила, что если вдруг было что-то, что фигуристы не хотели показывать, они всегда готовы были уйти на какое-то время, чтобы у партнеров осталось время отработать нужные моменты в привычной атмосфере. Однако Аня и Костя ничего скрывать не хотели и с радостью пустили съемочную группу сначала на ледовую арену, а затем и в хореографический зал, где отрабатывали программу и отдельные элементы на полу. После долгих часов за работой, пусть и не такой динамичной и изматывающей, как обычно, из-за камер, спортсмены объявили короткий перерыв: им нужно было какое-то время, чтобы подготовиться к интервью, переодеться и привести себя в порядок.  И уже спустя час фигуристы сидели в одном из верхних спортивных залов с красивыми окнами в пол, из которых открывался вид на просторную ледовую арену, где теперь тренировались другие спортсмены, пока Аня и Костя разговаривали с журналистами.  – Добрый день, уважаемые зрители, – глядя в камеру произнесла милая темноволосая девушка, та самая Ирина, с которой общалась пару дней назад Преображенская. В руках журналистка сжимала планшет со списком вопросов, которые готовилась задать сидевшим перед ней фигуристам во время интервью. – Сегодня у нас в гостях удивительные спортсмены: двукратная чемпионка мира по фигурному катанию Анна Преображенская, – Аня широко улыбнулась, приветственно кивнув в камеру, – и ее партнер, серебряный призер Олимпийских игр, Константин Воронцов.  Костя, последовав примеру партнерши, скромно улыбнулся, подняв ладонь в приветственном жесте. Давать интервью для него не было чем-то новым и захватывающим, потому как за долгую карьеру он порядком устал от внимания прессы, но Воронцов чувствовал, как нравилось все это сидевшей рядом Ане, а потому старался делать все максимально естественно и не наигранно – слишком уж плохо смотрелась бы его игра на камеру рядом с искренне улыбавшейся партнершей, наслаждавшейся процессом съемки. Аня сидела на небольшом диванчике рядом с ним, привычно близко, одетая в светлую водолазку и шелковую песочную юбку, и казалась невероятно нежной и уютной на фоне строгого серого костюма Кости, мягкости которому придавала лишь черная водолазка. И все же они выглядели как всегда гармонично – в одном стиле, но с удивительной индивидуальностью черт внешности, спортсмены безупречно оттеняли друг друга и казались идеальной парой не только на льду, но и в жизни.  – Перечислять все ваши титулы я, если позволите, не буду, иначе это займёт все эфирное время, – по-доброму рассмеялась ведущая, а затем уже серьезнее продолжила: – Поэтому предлагаю перейти сразу к самому интересному. Расскажите, как для вас начался этот сезон – первый в совместной карьере пары Преображенская/Воронцов? – Мы долго готовились к началу сезона, проводили все свободное время на льду, чтобы успеть скататься, почувствовать друг друга, – начал Костя, когда фигуристка с интересом взглянула на него в знак того, что первое слово должно быть за ним. – К тому же, не стоит забывать о том, что Анне необходимо было многому научиться буквально заново. И, должен признать, справилась она безупречно.  Аня почувствовала, как ее щеки вдруг начали непроизвольно краснеть, и мысленно поблагодарила Алису, которая нанесла плотный тон на лицо подруги полчаса назад – без него она выглядела бы глупо из-за внезапно охватившего ее смятения от слов партнера. Однако было до невозможности приятно слышать от Кости подобное в свой адрес – он всегда был скуп на похвалу, когда речь заходила о работе и фигурном катании. Даже себя он часто ругал и почти никогда не отмечал собственных достижений, хотя прекрасно знал, какая репутация была у него среди коллег. Но все же Воронцов отличался удивительной справедливостью и грамотным видением техники и ритма, а потому часто подмечал какие-то мелкие детали – пусть и не всегда озвучивал это.  – Это правда, – кивнула в ответ Аня, понимая, что должна что-то сказать, когда журналистка перевела на нее взгляд больших внимательных глаз. – Мы старались выдать максимум, подготовиться на лучший из возможных результатов к началу сезона. Было сложно – как морально, так и физически: большая нагрузка после травмы, притирка, которая не всегда была такой успешной, как может думаться не знакомым с изнанкой спорта людям, страх выполнения поддержек и подкруток, который я долго не могла перебороть. Словом, это был долгий и трудный путь, но я счастлива, что прошла его вместе с Костей.  Она перевела благодарный взгляд на партнера, который ответил ей тем же. Они говорили друг другу спасибо после каждого проката, но совсем забывали о важности этих слов в обычной жизни, на льду и вне его, а потому считали необходимым сделать это сейчас, когда выдалась такая возможность. И, конечно, партнеры совсем не представляли, как это выглядело со стороны и какой любовью и уважением были наполнены их взгляды, несмотря на то, что они договорились не проявлять никаких ярких эмоций по отношению друг к другу во время интервью, чтобы лишний раз не провоцировать слухи о том, что они – пара и в жизни. Пусть всем и без того было понятно, какие именно отношения связывали фигуристов, но давать поводы для обсуждений накануне Олимпиады совершенно не хотелось.  – Анна, вы на протяжении многих лет катались в статусе фигуристки-одиночницы, – Преображенская кивнула, уже понимая, о чем будет следующий вопрос. – Скажите, что для вас оказалось самым сложным в парном катании? – Поначалу сложным казалось все, – улыбнулась она, вспоминая первые недели тренировок в новом статусе: так трудно ей, возможно, не было никогда до этого. – Работать в паре, позволять Косте вести, направлять – было тяжело перенастроить себя и свое тело на новый лад, потому что это совершенно другие ощущения. Может показаться, что кататься в паре легче – ведь всегда есть тот, кто подстрахует, поддержит и поможет спасти элемент, но это лишь на первый взгляд, потому что я привыкла всегда отвечать только за себя, а тут пришлось кое-где уступить, в каких-то моментах подстроиться. А когда мы начали учить поддержки и подкрутки, я поняла, что все, что было до этого, все вопросы разной техники прыжков и скольжения, – все это такие пустяки, – рассмеялась Аня, весело глядя на улыбавшегося Костю – он продолжал внимательно наблюдать за партнершей, не сводя с нее глаз, а в памяти всплывали моменты первых недель совместной работы, когда он, не в силах больше бороться с эмоциями, проявлял излишнюю вспыльчивость. И Преображенская, будто прочитав его мысли, продолжила: – Костя иногда бывает слишком… заботливым. И поначалу от непривычных и очень крепких хватов у меня болели руки: локти и запястья постоянно были в синяках, приходилось терпеть жуткую боль каждый раз, когда мы заходили на поддержки – никакие бинты не помогали. То же самое было и с хватом на талии и пояснице – первое время я просто не могла привыкнуть ни к дискомфорту, ни к высоте. Сейчас с этим спокойнее: мы определенно чувствуем друг друга лучше, а элементы больше не кажутся чем-то невыполнимым и не приносят боли.  – Вы оба сказали, что довольны тем, как все сложилось в этом сезоне, – прервала очередные понятные только им двоим переглядки журналистка, намереваясь задать следующий вопрос, но была пресечена строгим взглядом зеленых глаз.  – Не совсем так, – голос Кости вдруг переменился, стал серьезным и жестким, каким обычно был на тренировках, не оставляя и следа от той мягкости, которая читалась в его глазах мгновенье назад. – Выступление на финале Гран-при России мы, определенно, считаем неудачным – особенно, если речь идет о произвольной программе. Но это был первый старт в статусе пары, и мы учли все ошибки и постарались исправить их в дальнейшем.    – Раз уж вы заговорили об ошибках, скажите, Анна, — девушка кивнула на слова фигуриста, а затем посмотрела на Преображенскую, которая уже примерно представляла, о чем ее будут спрашивать, и пыталась подобрать верные слова, – удалось ли вам побороть страх выполнения поддержек, о котором вы говорили ранее? Ведь это именно то, что помешало вам стать чемпионами России.  Дослушав вопрос, Аня покачала головой: конечно, Ирина не хотела обидеть ее или как-то упрекнуть этой формулировкой, однако журналистка явно имела в виду то страшное падение, которое сильно задело Костю и пошатнуло его уверенность в том, что их пара, желание отобраться в сборную и попасть на чемпионат Европы, а затем и на Игры в Турине – что все это было правильным и действительно стоило того. Фигуристка помнила, как тяжело партнер переносил ту ошибку, как долго винил себя, хотя и старался не показывать этого и вести себя в привычной манере. А потому Преображенская поспешила объяснить все то, что теперь круговоротом вертелось у нее в мыслях: – Стоит понимать, что от золота чемпионата России нас отделяло не только это. Мы были значительно слабее в начале сезона, мне не доставало опыта и уверенности в элементах, а потому с каждым стартом мы усложняли программы и старались добавить что-то новое, удивить зрителей, – Аня вспомнила, какой фурор произвел их тройной лутц в короткой программе, который они впервые исполнили на «Скейт Канада» осенью. – Отвечая на ваш вопрос, хотелось бы пояснить, что каждый элемент – это колоссальный труд, огромная работа, которая может продолжаться несколько месяцев, несколько лет. Зрители привыкли видеть конечный результат – красивый, ошеломляющий, захватывающий дух. Но на деле все не так просто, – Аня краем глаза взглянула на Костю, который, заметив это, согласно кивнул – добавить было просто нечего. – Прошло достаточно времени, пока я смогла научиться доверять свое тело и здоровье Косте. И это требовало, в первую очередь, моральных усилий – каждый раз приходилось пересиливать себя, бороться. Во время этапа Гран-при России я испугалась и допустила ошибку, а перед этим – еще одну, и даже опыт Кости не позволил эту ошибку исправить. На чемпионате России я сделала неправильный заход, хотя была уверена в этом движении на сто процентов, потому как на тренировках все получалось.  Аня пожала плечами. Воронцов же сосредоточенно смотрел на нее, что-то обдумывая, а затем, когда она остановилась, ровно произнес, разворачиваясь обратно к камерам:  – Мы все чего-то боимся: и я, и Аня, и вы, – он кивнул ведущей, немного криво улыбнувшись. – Но сила спортсмена в том, чтобы после совершенной ошибки подняться и, преодолевая страх, повторить все, показать, что это была случайность. И Ане это удалось: она отлично проявила себя на этапах мирового Гран-при, сумела правильно выполнить сложнейшую поддержку и справилась с эмоциями.  – Действительно, с каждым разом ваши программы становятся все сложнее, — подметила девушка, заглядывая в записи, чтобы ничего не упустить. Она с интересом слушала партнеров, а потому стремилась в полной мере раскрыть их характеры, чтобы позволить зрителям узнать спортсменов поближе. – Был ли у вас какой-то план по усложнению или все происходит естественно? – Конечно, нет, – усмехнулся Костя: разве может подобное происходить естественно? Они оба делали все, чтобы в итоге получить те программы, которые они показывали. – Но, поверьте, то, что вы видели на чемпионате Европы – далеко не конечный результат.    Аня кивнула, подтверждая слова партнера, когда ведущая, легко вздернув бровь, посмотрела на фигуристку в ожидании ее мнения на этот счет.  – У нас большие планы!  – Поделитесь? – ловко подстроила вопрос под ситуацию журналистка, вдруг осознавшая, что прямо сейчас может получить эксклюзив, который принесет еще больший успех и без того просматриваемому интервью. – Ждать ли нам ультра-си в олимпийской программе? Аня с Костей переглянулись, игриво улыбаясь друг другу: они, конечно, не собирались рассказывать о своих планах на Игры и о работе фигуристки над тройным акселем, который с каждой тренировкой получалось выполнять все стабильнее. В конце концов, Воронцов хоть и согласился в итоге попробовать прыжок, заметив успехи партнерши, и теперь также тренировал его после основных часов на льду, еще ничего не было решено – было бы слишком рискованно добавлять столь сложный элемент в прокат олимпийской программы, пока аксель не был стабильным и уверенным у обоих партнеров. Ко всему прочему, Аня не оставляла надежд на четверные элементы, выжидая правильного момента, и теперь намереваясь спокойно обсудить все с партнером в более располагающей обстановке. Потому все это должно было стать сюрпризом для всех: для судей, зрителей, коллег по сборной и, конечно, соперников. Спортсмены выкладывались по полной каждый день, работая еще упорнее, еще больше, чтобы поразить мировое фигурное катание и безвозвратно изменить его. Они были настроены серьезно и готовились выиграть Олимпиаду, уже набрали лучшую форму и удачно поддерживали ее, а отступать в этой борьбе было слишком поздно – и глупо.  – Вы увидите все уже совсем скоро, – загадочно подмигнула в камеру Аня, а Костя довольно сложил руки на груди, растянув уголки губ.  Журналистка наигранно-разочарованно вздохнула, получив в ответ лишь добрую полуулыбку Ани, но все же решила попытать удачу и выведать у спортсменов хоть что-то, касающееся грядущих Игр.  – Но ведь программы и образы на олимпийский лед остаются прежними? – И да, и нет, – признался Костя, задумчиво вскинув руку – его жестикуляция всегда была размашистой, активной, а потому первое время Ане было непривычно от таких движений со стороны партнера. Резкие взмахи рук иногда пугали спортсменку, которая всю жизнь каталась одна, но со временем, когда Воронцов успокоился и стал контролировать эмоции и порывы чувств, а фигуристка приспособилась к его вспыльчивому нраву, она привыкла и к этой особенности партнера. – Скажу только, что мы ставим новый показательный. В остальном сохраняем хореографию и музыку – это хорошие, сильные программы, технику и компоненты которых мы каждый день совершенствуем. Считаю глупостью менять что-то перед столь важными стартами, когда все накатано и принято судьями и болельщиками.  – Поделитесь музыкой к новой программе?  –  Это лучше спросить у Ани – всю музыку выбирала она, – пожал плечами Костя, с хитрым прищуром глядя на партнершу, которая уверенно покачала головой: она не хотела раскрывать всех секретов, потому как этот показательный номер должен был стать той эффектной точкой, которую они желали поставить в этом сезоне.  – Пускай это станет сюрпризом, – она очаровательно улыбнулась, давая в очередной раз понять, что раскрывать секреты, заготовленные для Турина, сегодня они не намерены.    – Тогда, может, расскажите немного о том, как вы подбирали уже известную всем музыку для программ? – девушка выгнула тонкую бровь, с интересом вглядываясь в спокойные лица спортсменов. – Как это происходило у вас? – Всю музыку, как уже сказал Костя, выбирала я: предлагала варианты сначала ему, затем тренерам и хореографу. И если с короткой программой и ее постановкой мы разобрались быстро, то вот с произвольной пришлось немного помучится, – Аня бросила короткий взгляд на Воронцова, вспоминая, как долго он не соглашался на ту композицию, которая сразу понравилась Ане и Виктории Андреевне, ссылаясь на то, что они просто потеряются в силе звука и не смогут в достаточной мере вытянуть акценты мелодии.  – Поделитесь этой историей? – решив, что это отличный повод узнать что-то, что до сих пор оставалось неизвестным для публики и поклонников пары, поинтересовалась журналистка, согласившись на такую смену темы и уход от прямых ответов по поводу новых элементов.  Костя в ответ лишь забавно покачал головой: конечно, он понимал, что именно хотела услышать Аня, знал, что всем давно стало понятно, насколько сильно изменилось его катание с появлением партнерши, однако признать это, подтвердить для широкой публики свое несовершенство казалось спортсмену чем-то странным. И все же он хотел подчеркнуть, что именно Преображенская раскрыла его с другой стороны – более трепетной и лиричной, помогла усовершенствовать многие черты его характера и научила важным вещам – как в спорте, так и в жизни. Поэтому Костя вновь повернулся к журналистке и произнес: – Поначалу у нас с Аней были… довольно сложные отношения: признаться честно, в какой-то момент мы оба начали сомневаться в том, что это все хорошая идея, – отчего-то Воронцову захотелось быть искренним и подчеркнуть, что их с партнершей путь был намного труднее и длиннее, чем привыкли думать фанаты и коллеги по сборной, не видевшие истинных сложностей между спортсменами, возникавших в первые месяцы. – А когда Аня принесла музыку для произвольной, первая моя мысль была: «Ни за что».  Он рассмеялся, вспомнив тот день и недоверчивые взгляды со стороны тренеров: конечно, все они прекрасно знали о том, как не любил Воронцов кататься под лирику, однако спорить с тем, что именно такой стиль лучше других шел воздушной и грациозной Ане, было бы просто глупо. А потому было принято решение – короткая программа остается яркой и динамичной, чтобы раззадорить судей и зрителей и привлечь внимание к новой паре, а произвольную нужно было откатать так, чтобы в душе каждого смотрящего навсегда осталась частичка этой истории.  – Мне стоило больших усилий согласиться кататься под такую трагичную музыку – и вряд ли я смог бы сделать это с кем-то другим, – он пожал плечами: с дерзкой и бойкой Полиной верно и красиво донести смысл столь драматичной и скорбной истории двух влюбленных, потерявших друг друга навсегда, казалось чем-то невозможным. – Я никогда не видел себя в подобном, а лирику последний раз катал еще в юниорах. А тут олимпийский сезон – и сразу такой риск.  – Вы бы знали, сколько часов мы провели в зале, пытаясь заставить Костю выражать нужные для программы эмоции, исправляя движения и отрабатывая хореографию, – по-доброму засмеялась Преображенская, вспоминая хмурый взгляд партнера перед каждым классом танцев, во время которых он неизменно получал тысячи замечаний от Виктории Андреевны и самой Ани из-за того, что не показывал верных чувств и слишком резко крутил руками.  – Но в итоге ваша произвольная программа едва ли не лучшая по оценкам судей и зрителей в этом сезоне, – отметила журналистка, заметив на лицах спортсменов гордость за проделанный труд и состоявшийся – еще пусть и не в полной мере – успех.  – Все благодаря моей чудесной партнерше, которая каждый день мотивирует меня совершенствоваться и учиться чему-то новому, и тренерам, которые всегда готовы поддержать нас, – искренне ответил Костя, на что фигуристка, не сдержавшись, вдруг сжала его руку в знак благодарности и согласия.  Так прошло еще какое-то время: спортсмены продолжали отвечать на вопросы и рассказывать забавные истории из прошлого, делиться мыслями о развитии фигурного катания и олимпийской гонке, рассказали о лидерах сезона и главных соперниках, а также раскрыли несколько секретов тренировок группы Павла Александровича. И оставалась лишь одна вещь, которую не терпелось поскорее узнать журналистке, материала у которой теперь было на несколько статей вперед – интервью действительно получилось большим, приятным и по-домашнему откровенным. И закончить его хотелось забавными вопросами в формате блиц-опроса: – Бывало, что просыпали тренировку?  – Да, – засмеялся Костя, вспоминая редкие моменты юниорской карьеры после крупных стартов в конце сезона, когда сил уже не хватало, но на лед все еще нужно было выезжать рано утром, пробираясь через оголтелую толпу людей в метро по пути из общежития, где жили все спортсмены, не достигшие возраста совершеннолетия и находившиеся в столице без родителей, до катка.  В такие моменты юный Костя, таща за спиной тяжелую сумку и впопыхах натягивая капюшон зимней куртки, всерьез готов был бросить фигурное катание, лишь бы хоть раз нормально выспаться, а не метаться между сдачей экзаменов и бесконечной рутиной тренировок, кроме которых он не видел почти ничего.  – Анна? – Конечно, – улыбнулась она. – Когда была маленькая, папа всегда возил меня во дворец, однако стоило нам выехать на сборы или старты в другом городе, как я тут же становилось до невозможности рассеянной! Могла не услышать будильник или вовсе забыть завести его – тогда выручали девчонки. Но вставать по утрам всегда было тяжело для меня.  Кивнув в знак того, что ответ был засчитан, девушка задала следующий вопрос: – Забывали дома коньки?  – Нет, – честно признался Костя: коньки он всегда оставлял в раздевалке, если знал, что они ему не понадобятся: даже несколько лет назад, будучи не столь известным и титулованным спортсменом, он редко брал кого-то на подкатки, – только когда денег совсем не хватало, но это было в далекие первые годы в парном катании; в шоу Воронцов тоже участвовал не очень часто, потому как это сильно отвлекало и выбивало из привычной рутины профессионального спорта. Поэтому таких курьезов в его жизни не случалось – слишком ответственно Воронцов относился к тренировочному процессу, воспитанный строгим Павлом Александровичем.  – Коньки не забывала никогда, – начала Аня, подметив, что партнер не видел смысла продолжать отвечать на подобный вопрос, потому как рассказать ему было совершенно нечего. – Но вот платье – да.  Воронцов удивленно вскинул бровь и взглянул на фигуристку – хотя чему было удивляться, когда Аня иногда совершенно терялась в пространстве вне льда. Были моменты, когда Костя искренне недоумевал относительно того, как Преображенская с ее неуклюжестью в бытовых вещах вообще могла добиться таких успехов в фигурном катании, – ее умение собираться в нужное время всегда восхищало спортсмена, который дома всегда по-доброму смеялся над ее нерасторопность.  – И почему я даже не сомневался, что именно у тебя найдется такая история? – ухмыльнувшись, сложил руки на груди Костя.  – Это был юниорский чемпионат мира, последний сезон перед выходом во взрослые. Нам было по пятнадцать, и мы с Алисой решили незаметно выбраться погулять по окрестностям – рядом с отелем и ледовым дворцом был невероятной красоты парк! – вспоминала Аня, пока по телу пробегали мурашки от таких приятных, добрых картинок, сменявшихся в голове. – Но тренеры быстро заметили пропажу, тем более, что оказалось, что одиночницы должны были выезжать отдельно, а меня не нашли в номере. Попало мне тогда сильно, а потому я в спешке схватила чемодан из комнаты и выбежала в холл. А платье осталось висеть в шкафу.  – И как же вы выступали? – чуть наклонила голову девушка.  Костя хмыкнул: конечно, привезти платье не было проблемой. Тем более, он знал, – тот юниорский чемпионат мира Аня выиграла с рекордом в произвольной программе. В третий раз.  – К счастью, танцоры уезжали позже, поэтому я успела дозвониться до Алисы.  Журналистка легко и ненавязчиво рассмеялась, а затем, поблагодарив фигуристку за столь забавную историю, перевела взгляд на Костю: уж очень хотелось задать этот вопрос, на который раньше никто не решался, зная о стабильности Воронцова как партнера-парника.  – Ронял Полину с поддержек? — выискивающе поинтересовалась девушка, а ее хитрые глаза тут же заблестели интересом и вызывом.  Аня чуть нахмурилась: конечно, никому не нравилось вспоминать о неудачах и трудностях, однако ответ на этот вопрос знала прекрасно и уже десятки раз убедилась в надежности Кости.  – Было пару раз в зале, да. В самом начале, – с неохотой ответил Воронцов, не любивший возвращаться в те сложные моменты перехода в парное катание и долгой притирки с первой партнершей: они оба были вспыльчивыми подростками, у которых не сложилось в одиночном так, как хотелось бы, а кататься с кем-то было слишком непривычно для двух экспрессивных и очень ярких спортсменов. Поэтому неприятных ситуаций было достаточно: от банальных ссор до мелкого вредительства друг другу.  – А на льду?  – Никогда.  – Бывало ли такое с Анной? – кощунственно сощурила глаза журналистка, теперь пристально всматриваясь в эмоции фигуристки.  – Нет. Ни в зале, ни на льду, – серьезно произнес Костя, и перед глазами тут же всплыл тот панический страх во взгляде партнерши, когда он впервые поднял ее выше обычного в зале, и то, с какой силой она сжимала первое время его ладонь и упиралась в напряженные плечи, что, казалось, все это вновь ощущалось физически – такой ужас одолевал Преображенскую первые несколько месяцев совместных тренировок.  А затем случился тот злосчастный этап Гран-при России, когда Аня по неопытности и в силу волнения сорвала поддержку: едва не оказавшись на льду, она в последнюю секунду была подхвачена сильными руками. И несмотря на то, что в итоге Воронцов все же допустил падение, фигуристка не пострадала: она успела вовремя подставить ногу, чтобы упереться в холод льда, а вот Косте повезло меньше. Отвлекшийся на страх за партнершу, он совершенно забыл о собственном равновесии, а потому растерялся отчего-то и все же не смог устоять на ногах. Со стороны это выглядело довольно страшно, однако никто из партнеров не пострадал на самом деле: Аня отделалась лишь шоком и дрожью в руках, а Костя – чувством огромной вины и злостью на собственную невнимательность. И хотя его вины в этом падении не было, он еще долго до последнего страховал Преображенскую, придавая больше уверенности то ли ей, то ли себе самому.  – Получал травму по вине партнерши? – вырвав спортсмена из задумчивости, произнесла девушка.  Уголки ее губ чуть тронулись, когда она заметила, как осторожно, но очень уверенно Аня накрыла светлой ладонью руку Воронцова, прекрасно понимая, о чем конкретно размышлял в тот момент спортсмен – она не могла не думать об этом тоже. Но все это было в прошлом, будто случилось так давно, в прошлой жизни.   – Было дело, – улыбнулся Костя, вспомнив разбитый во время изучения подкруток с Аней нос и порез на плече, оставленный лезвием партнерши, от которого у него до сих пор виднелся небольшой шрам, напоминавший теперь о том, что даже самоуверенному Воронцову не стоит лезть под горячую руку Преображенской: тогда Костя вспылил и сказал что-то о том, что во время вращения между ними спокойно может встать еще одна пара, после чего Аня решила доказать партнеру, что не боится сокращать дистанцию. Так он и остался без любимой тренировочной кофты и с несколькими швами.  – Анна?  – Да, – честно призналась она, потому что лукавить отчего-то совершенно не хотелось, однако признаваться в том, что на недавний чемпионат Европы она ехала не в лучшем состоянии из-за ссоры с Костей, не считала нужным – это было что-то настолько личное, что оба они негласно решили никогда не обсуждать подобное на публике. Потому она только чуть печально улыбнулась, а затем ответила: – Хваты на поддержках – довольно болезненная вещь, поэтому часто выходит так, что на теле остаются неприятно ноющие синяки.  – Но никакой серьезной травмы у вас не случалось? – заметив, что фигуристка явно имела в виду что-то иное, поспешила уточнить журналистка.  Однако Аня лишь улыбнулась в ответ, красноречивым взглядом намекая на то, что отвечать на этот вопрос она не станет. Такого было их условие – если в процессе разговора появятся темы, на которые спортсмены не захотят говорить, издательство пойдет навстречу и не будет настаивать.  – Константин, выходили кататься на блокаде? – Конечно, – пожал плечами Костя, а затем шутливо добавил, глядя прямо в камеру, чтобы немного разрядить обстановку: – Но так делать не нужно!  – Анна, хотели бросить спорт?  – Да, – вряд ли эти слова вообще стали бы сюрпризом для кого-то после последней серьезной травмы фигуристки. – Но я нисколько не жалею о том, что осталась.  – А вы, Константин? – Однажды, – немного печально отозвался он, вспоминая то ощущение пустоты и безызвестности, которое было внутри, когда Полина объявила о завершении карьеры сначала ему, а затем и публично.    Костя до сих пор считал этот период едва ли не самым сложным в жизни: страх перед неизвестностью пугал, беспокойство за предстоящий – олимпийский сезон росло, а потом, когда Воронцов все же нашел партнершу, нужно было начинать все с начала, а гарантий того, что все это будет иметь хоть какой-то смысл, никто дать не мог. И ему, забравшемуся так высоко на вершину, находившемуся в шаге от главного золота в жизни, пришлось упасть – так болезненно и громко, на глазах у всего мира. Новые программы, новые цели, новые правила – вся его жизнь так резко и неожиданно изменилась, перевернулась с ног на голову, но теперь Костя был благодарен себе за то, что нашел силы остаться. Что послушал Ивана Анатольевича и пришел тогда во дворец спорта, чтобы поговорить с Аней, оказавшейся, подобно ему, в ситуации выбора.  – И последний вопрос на сегодня: бронза этапа Гран-при России – самое обидное поражение сезона? – внимательно вглядываясь в лицо озадаченного спортсмена, спросила журналистка.  Этим вопросом задавались все поклонники Кости уже какое-то время, ведь Воронцов вряд ли вообще хоть раз занимал места ниже первого за последние три сезона не только на внутренних стартах, но и на международных соревнованиях, но ни один из них даже подумать не мог, насколько особенной и необходимой была эта награда для него лично: после этого этапа Костя переосмыслил свое положение в мире спорта, опустился наконец с небес на землю и смог трезво оценить их с Аней возможности. Именно после Гран-при они смогли по-настоящему взять себя в руки и начали тренироваться еще усерднее, осознав, что их не будут оценивать, как раньше: одиночница-Преображенская осталась где-то на арене чемпионата Европы, а многолетний опыт пары Игнатьева/Воронцов обнулился, потому как вместо Полины теперь была совершенно другая спортсменка. Они были никому не известной парой, пусть и состоявшей из титулованных спортсменов, которых безусловно уважали, но которых еще не успели признать в качестве партнеров.  – Одна из важнейших за этот сезон побед для нас, поэтому конечно нет. Не считаю это за поражение нисколько, – искренне улыбнулся он в ответ, крепче сжав руку Преображенской.  – Мы выиграли бронзу тогда. Первую для нас в качестве пары, – подтвердила Аня, с неизменной любовью глядя на спортсмена.